5. Закалённая властью
26 октября 2024 г., 20:27
04 июня 2016
Стелла знала, что ей пришел конец, когда накануне вручения аттестатов и праздничной вечеринки к стенам Алфеи подъехал кортеж автомобилей, принадлежавших королевской семье. В общей сложности их было человек пятнадцать. И Стелла не сомневалась, что где-то в машине сидит и сама королева Луна. К этому моменту принцесса уже собрала вещи, но надеялась, что у нее будет чуть больше времени. Она оставила каждой из девочек по небольшому подарку: украшению или кофточке, которые, она знала, им непременно понравятся. Соседки улыбались, принимая подарки, а Стелла пыталась убедить себя, что эти люди не исчезнут из ее жизни также неожиданно, как это сделали Блум и Скай. Принцесса не была готова отпустить девочек из клуба Винкс. – Они здесь, – почти шепотом объявила Флора, что стояла у самого окна и наблюдала за происходящим на улице. – Я знаю, – пустым голосом отозвалась Стелла, которая слышала шум двигателей. Она не хотела уезжать, просто не могла! Почему только ей так не повезло родиться принцессой?! Любая из ее соседок могла позвонить родителям, предупредить, что останется в школе ещё на неделю или месяц. И Стелла была уверена, что те не возражали бы. Но только не королева Луна. У той всегда был какой-то план, разгадать который Стелла ещё ни разу не сумела. И за это она действительно ненавидела свою мать. Она должна была остаться! Они ещё не вернули Блум, да и Скай куда-то исчез, что совершенно не устраивало фею света. Он всегда был тем, кто присматривал за ней. Она всегда говорила ему, что Скай нужен ей на тот случай, если она упадет. Однажды он спросил, что будет, если упадет он. Тогда Стелла не смогла ему ответить, но сейчас была твердо убеждена в том, что не должна была бросать лучшего друга на произвол судьбы. Кроме того, у нее все еще оставалось обязательство перед Беатрикс. Со смерти девушки прошел ни один месяц, но принцесса не забыла эту бунтарку. У Стеллы были имена и адрес ее сестер, и она была твердо намерена их отыскать, сколько бы ей не мешали, и в каком бы из миров они бы ни жили. Даже если бы ей пришлось потратить на это годы. Стелла выкатила чемоданы в общую комнату, откуда их должен был забрать кто-то из всей той свиты, что Луна привезла с собой. Стелла была принцессой, наследницей сильнейшего из королевств иного мира. Это должно было быть видно во всем, даже в такой мелочи как отъезд из школы. Аиша ждала ее в их общей зоне, как и Муза. Флора вышла следом за принцессой и оперлась о дверной проем. – Я вернусь, – пообещала Стелла, остановившись напротив феи воды. – Осенью. И мы попробуем вернуть Блум еще раз. – Думаешь, она тебя отпустит? – Муза, настроеная скептично, вопросительно подняла бровь. – Я сбегу, – твердо произнесла принцесса. Она действительно имела это ввиду. Стелла устала подчиняться и делать вид, что ее устраивает та версия наследницы, какой ее мама выставляет на обозрение свету. – Я обещаю. Больше ничего она не успела произнести, потому что в комнату вошли охранники и увезли ее вещи. Это было молчаливым сигналом, что ей стоит поторопиться. Королева ненавидела ждать. Стелла обняла каждую из своих соседок. – Спасибо, что была невидимкой, – шутливо произнесла принцесса, заключая в объятия Флору. – Ты была одной из лучших соседок, что у меня были, – фея земли только улыбнулась в ответ. В холле она встретила Терру и Кэт и остановилась, чтобы обнять обеих. Луна будет в ярости, что принцесса спускалась так медленно, но Стелла была готова рискнуть. В глазах Харви стояли слезы. – Я вернусь, Терра, – повторила свое обещание Стелла, и фея земли кивнула. Между ними было много разногласий в течении этих лет в Алфее, но Стелла знала, что Терра была хорошим человеком и отличной подругой. – Кэт, позаботься о ней. И повеселись завтра на вечеринке за нас обеих. Специалистка кивнула, и Стелла сжала их руки напоследок, прежде чем вышла из школы. Двери захлопнулись у нее за спиной, отрезая ее от этого мира, во всяком случае на какое-то время. Стелла отчаянно хотела, чтобы прямо сейчас откуда-нибудь появился Скай и спас ее, но этого не произошло. Её мать сидела в автомобиле и приветливо улыбнулась дочери, когда Стелла опустилась на сидение рядом, но не произнесла ни слова. Она продолжала молчать всю дорогу, что удивило девушку, ведь Луна так любила говорить гадости о ней самой и ее “якобы подругах”. Только когда несколько часов спустя они вышли из машины у дворца, Луна произнесла: – Иди за мной. Стелла знала, что должна подчиниться. Это было сказано "королевским" тоном, который не предполагал возражения или неподчинение. Как бы старательно не убеждала себя Стелла в том, что она больше не будет играть по правилам Луны, она все ещё боялась свою мать. Луна привела ее в свой кабинет, куда девушку почти никогда не допускали. Во дворце было жарко, так что по дороге Стелла сняла свой жакет. Она не успела осознать, когда мать оказалась у нее за спиной. Возможно, та воспользовалась магией иллюзий, которые так любила. – Это чтобы ты больше не смогла сбежать, – произнесла королева, но девушка не понимала, о чем шла речь. Пока не закричала. Луна снова вставила в ее спину тот бриллиант, что блокировал часть ее магии. Стелла уже успела позабыть о той боли, что причинило изобретение, когда Розалинд вставила его в первый раз. Но Стелле быстро пришлось замолчать. Она отлично помнила главное правило этого дворца и этой страны: она никогда не должна показывать свою слабость или свой страх. – С завтрашнего дня я начну твою подготовку, – произнесла Луна. В голосе не было слышно ни одной эмоции. – На сегодня ты свободна. Стелла поклонилась матери, как должна была делать будучи принцессой, и уже почти вышла, когда Луна остановила ее. – Твой телефон, – произнесла королева. Ее голос все ещё не выражал ни одной эмоции – Что? – не поняла принцесса. – Я его забираю, – Луна вытянула руку, но не взглянула в сторону дочери. – Но ... – попыталась возразить Стелла. Если бы она резко исчезла из социальных сетей, люди бы что-то заподозрили. Ее мать была прекрасно об этом осведомлена, но, похоже, ее это совсем не волновало. – Верну, если ты будешь хорошо себя вести, – добавила женщина, все также смотря куда-то в стол. Стелла хотела бы знать, какое именно поведение считалось хорошим. Принцесса положила телефон на тумбу рядом с собой. Она не собиралась унижаться тем, чтобы возвращаться к матери и отдавать телефон ей в руки. Если он так был нужен Луне, то ей придется прогуляться за ним самой. Принцесса, в сопровождении охраны, вернулась в свою комнату и принялась разбирать вещи: механическая работа помогала не думать о школе, матери и перспективах на будущее. В глубине души она уже знала, что не найдет сестер Беатрикс и что больше никогда не увидит девочек, даже если продолжала убеждать себя в том, что у нее ещё есть шансы. Надо только хорошо притворяться, обмануть Луну, заставить ту поверить в покорность Стеллы всему, что от нее будут требовать. Возможно, если у нее получится создать хорошую иллюзию, Луна потеряет бдительность, и Стелла сможет сбежать. Она проговаривала это про себя, развешивая платья и раскладывая украшения, но с каждым повторением все меньше и меньше верила самой себе.***
Новый день, вопреки распространенному заблуждению, не принес надежду. Или избавление. Или какой-либо намек на счастливый финал где-то в обозримом будущем. Безоблачное небо выглядело как издевательство, впрочем как и всегда. На протяжении всей жизни Стелла воспринимало это именно так. Лучше бы за окном шел дождь или бушевал ураган, ей было бы спокойнее. На столике стоял лёгкий завтрак и лежала записка с информацией о том, куда ей предстояло явиться. Девушка надела платье и убедилась в том, что кристалл был скрыт тканью. Она не хотела ловить на себе любопытные и сочувствующие взгляды служителей дворца. Она прожила в этом здании достаточно долго, чтобы знать наверняка, что таких будет много. – Стань невидимой, – произнесла Луна, бросив на дочку короткий взгляд, едва та вошла в тронный зал и закрыла за собой дверь. – Ты нацепила на меня кристалл, – с явным вызовом в голосе напомнила Стелла матери. Ее план притворяться послушной благополучно полетел коту под хвост. – Или ты уже об этом забыла? Я чисто физически не могу это сделать. Поверь мне, за то время, что он был на мне в Алфее, я пробовала десятки раз. – Значит придется призвать достаточно сил, чтобы смочь, – хладнокровно заметила Луна, как будто это было что-то очевидное, что-то настолько же простое, как создать шар света. Стелла честно попыталась стать невидимой, как и требовала королева, но закричала от боли. Усилием воли она заставила себя выпрямиться и взглянуть на мать. – Ты слабая, Стелла, – выплюнула Луна, впервые посмотрев на дочь дольше чем на секунду. Во взгляде явно читалось презрение. – Еще раз. Стелла медленно выдохнула, закрыла глаза и призвала свои силы, фокусируясь на воспоминаниях о девочках. Как там говорила мисс Даулинг: сильные, положительные эмоции – сильная магия. Она попробовала стать невидимой, но вновь не преуспела и закричала. Стелла очень надеялась, что на тронный зал наложили какие-нибудь звукоподавляющие барьеры. Ей совсем не хотелось, чтобы у нее за спиной шептались о том, что она не могла контролировать собственную магию. В том, что слуги и стражи замка узнали бы о причине её криков, она не сомневалась. Они всегда каким-то образом узнавали правду, это принцесса помнила с самого детства. – Не те эмоции, – бросила Луна. Конечно, она ведь верила в то, что негативные эмоции работали лучше. Стелла и сама это знала, ведь использовала их на протяжении многих лет. Стелла подумала о Беатрикс, о той боли, что почувствовала, когда узнала, что фея воздуха умерла. Она знала, что это позволило ей призвать больше магии. Вслед за болью, Стелла подумала об улыбке Беатрикс. О времени, когда они вместе пили в кабинете директрисы. Принцесса точно знала, что не была влюблена в эту девушку, но с Беатрикс было легко. Вероятнее всего потому, что Би видела ее насквозь, так что с ней Стелле не приходилось притворяться той, кем она не была на самом деле. Принцесса чувствовала, что силы рвутся наружу. Так было, когда она трансформировалась в прошлый раз. Было странно ощущать это сейчас, ведь в Алфее у нее не получилось настроиться на необходимые эмоции. И когда Стелла была готова выпустить крылья, ее тело пронзила дикая боль от кристалла. Девушка упала на колени, из груди снова вырвался крик. Хотела бы она сказать, что Луна отпустила ее после этого, но, конечно, это было не так. Королева, похоже, перестроила свое расписание так, чтобы провести всю первую половину дня в тронном зале вместе с дочерью. Следующим утром все повторилось: завтрак, записка, занятие, требования и боль. На 3 день занятий, к огромному удивлению Стеллы, за спиной Луны появился юноша. Стелла не знала его и никогда раньше не видела, но была уверена, что он был всего на 2 или 3 года старше нее. Она не могла не признать, что было что-то притягательное во внешности этого парня, хоть она и не смогла бы сказать, что именно. У него были темно-каштановые волосы, темно-зеленые глаза, четко очерченные скулы и слегка заметная щетина. Черты, которые были характерны многим, и вместе с тем делавшие его особенным. Стелла ненавидела тот факт, что он молчал, когда она кричала. Его выражение лица оставалось спокойным, а взгляд был устремлён куда-то вперед. Стелла не понимала, смотрел ли он на нее или сквозь нее, а может вообще настраивал сознание так, чтобы не замечать ее присутствия. Стелла невольно вспомнила свою старую учительницу, леди Манону, которая, также как и этот парень, никогда не замечала страданий принцессы. Стелла почти могла бы поклясться в том, что женщина была столетней ведьмой (ее белые от седины волосы и черные одежды только помогали создать образ). Леди Манона рассказывала ей, что люди, жившие сотни лет назад и специально обученные для осуществления пыток, умели менять свое сознание (в детстве Стелла подозревала, что и Манона это умела). И этот парень выглядел так, будто вполне мог обладать этим искусством. Это заставляло Стеллу ненавидеть его еще сильнее.***
Так продолжалось 3 месяца. Каждое утро она приходила к Луне и проводила по несколько часов, призывая магию, ловя на себе презрительные взгляды матери и стараясь стать невидимой. После обеда принцесса возвращалась в комнату и сидела там взаперти до следующего утра, расхаживая из стороны в сторону или бесцельно валяясь на кровати. И, очевидно, у нее не было возможности поговорить хоть с кем-нибудь, что определенно медленно сводило ее с ума. Лето закончилось, так что она знала, что девочки вот-вот возненавидят ее за невыполненное обещание. За эти три месяца она сорвала голос от ежедневных криков, но все равно не преуспела. На спине красовался синяк, так как она не только тревожила кристалл во время занятий, но и пыталась его вырвать, даже если знала, что это абсолютно бесполезная затея. И вместе с тем, она продолжала истязать себя. Это было лучше, чем просто сдаться. Во всяком случае, ей так казалось. Боль помогала ей чувствовать себя живой, напоминала о том, что Стелла еще не сдалась, еще сопротивляется. Так было проще убедить себя в том, что Луна еще не победила (даже если принцесса знала, что обманывает саму себя). Стелла знала, что Муза прочитала бы ей долгую лекцию об эмоциях, психическом состоянии, депрессии и селф-харме, но это больше не казалось важным, потому что Стелла не рассчитывала встретить Музу в обозримом будущем. Наследница Солярии знала, что ее магия стала сильнее. Они работали не только над невидимостью, но и над призывами простого солнечного света. Стелла иногда тренировала эту способность наедине, и Луна неизменно проверяла глубине “колодца” с ее магией, так что Стелла прекрасно знала, что теперь она могла контролировать намного больше света за один раз. Чтобы Луна ни делала, это работало, и за это Стелла ненавидела её ещё сильнее. Принцесса боялась, что однажды это закончится также, как закончилась с Рикки – потерей контроля и жертвами. В прошлый раз пострадала только ее близкая подруга, но и магия Стеллы была значительно слабее. После этого она многому научилась, ослепила сожженного и даже трансформировалась. И если Стелла вновь не удержит магию под контролем, пострадавших будет намного больше. Как минимум, ее собственная мать и этот молчаливый незнакомец. Как максимум? Стелла подозревала, что это будет сразу весь город.***
Спустя 3 месяца, Луна отказалась от попыток сделать Стеллу невидимой. Похоже, королева окончательно убедилась в безнадежности своей дочери, так что перешла к магии иллюзий. Она не причиняла так много боли, хотя кристалл вызывал дискомфорт. Ей ведь, в конце концов, необходимо было сделать часть пространства невидимой, прежде чем она могла нанести на него свой рисунок. Несмотря на некоторую боль, Стелла постепенно делала успехи. Начиная от маленьких квадратиков, что она меняла, до картин на стенах, которые она превращала в полотна из первого мира. Луна, похоже, была довольна тем, что девушка наконец-то смогла сделать хоть что-то, так что прекратила заточение дочери и позволила Стелле гулять по дворцу. Она все ещё не могла стать невидимой, так что не смогла бы сбежать. Стелла сделала попытку заглянуть в библиотеку, но, как оказалось, заходить туда ей было запрещено. Очевидно, ее свобода была фикцией. И была она вызвана лишь тем, что Луна, похоже, поняла, что может свести дочь с ума, а это, очевидно, не входило в ее план по созданию сильной преемницы. Но сделать что-то, что привнесло бы хоть сколько-нибудь радости в существование Стеллы? На это Луна не собиралась тратить ни время, ни деньги, ни силы. Один раз Луна присоединилась к дочери во время прогулок той по дворцу. Большую часть прогулки они молчали и время от времени улыбались советникам и министрам, которые шли им навстречу. Королева не спешила заводить разговор, а принцессе не хватало смелости заговорить с матерью. Когда они почти дошли до покоев королевы Луны, Стелла, осмелев, спросила у матери, кем был этот молодой человек, которого она видела за спиной королевы каждый день. – Брендон? – удивилась женщина, будто думала, что Стелла его не замечает или не заинтересуется его присутствием в кабинете королевы. Тем не менее, она ответила на вопрос дочери: – Начальник Королевской Стражи. – Он не слишком молод? – мгновенно спросила девушка. Ей всегда казалось, что начальником Королевской Стражи должен быть седой старик, который занимал бы должность чуть ли не с детства самой Луны, так чтобы он мог говорить пафосные речи о том, что верно защищал прошлую королеву, как защищал и Луну всю ее жизнь, как позаботится и о ее дочери, когда та станет королевой. – Он лучший, – отрезала Луна своим холодным тоном. – И он мне верен. Это было всё, что нужно было знать Стелле. Он был верен ее матери. Конечно, с точки зрения монархии, это было очень хорошо. Но для Стеллы это звучало как приговор. Этот юноша ей не поможет, ей даже не стоит пытаться просить его об этом.***
Доброта Луны в какой-то момент закончилась. И это стало неприятным сюрпризом. Тот день, как и почти все дни, был солнечным, завтрак – довольно вкусным, а отношение Луны к ней – по-прежнему отвратительным. В общем, входя утром в тронный зал, Стелла и не могла подумать, что события повернутся таким образом. Она, как и прежде, призвала немного чистого солнечного света, после чего в очередной раз создала иллюзию, причем в этот раз довольно неплохую, и теперь стояла перед матерью, ожидая новых приказов. – Брендон, – обратилась к юноше королева, и Стелла заметила у нее в руках какой-то предмет, – помогите мне, – легким движением руки Луна открыла то, что оказалось шкатулкой, и Стелла увидела в ней кристалл. Этот был голубого цвета, в его предназначении сомневаться не приходилось. Брендон взглянул на кристалл, а потом бросил взгляд на Стеллу. Он не двигался и молчал, а принцесса не могла оторвать от него взгляд. Она знала, что кристалл причинит ей боль, как, очевидно, знал это и Брендон. И по какой-то причине юноша медлил. Стелла и не могла надеяться, что тот откажет. Он ведь был верен Луне и получил прямой приказ. Тогда в чем было дело? Может, он просто хотел заставить ее мучаться, предчувствуя боль..? Кажется, она читала о таких пытках, когда жертвы выдавали тайны от страха, прежде чем им причиняли вред на самом деле. Она также помнила, что многие сходили с ума от страха, а некоторые даже умирали. Брендон медлил, а в ее голове возникали все более и более жуткие варианты развития событий. – Простите, Ваше Величество, – наконец произнес он, смотря прямо на королеву и не замечая, как расслабилась принцесса, – но я отвечаю за вашу безопасность. И простите, но я не вижу, каким образом Ее Высочество принцесса Стелла сейчас вам угрожает. Он говорил спокойно и уверенно, потому что действительно верил в то, что говорил. У него был низкий, глубокий голос и отличное произношение. Она называла его королевским акцентом. Скай говорил также. Это напоминало ей британский акцент из первого мира. С удивлением и каким-то облегчение, Стелла осознала, что юноша был прав: этот приказ не входил в его обязанности, и он не обязан был его исполнять. И все же, любой другой на его месте воткнул бы кристалл в ее тело не задумываясь ни на мгновение. – Я могу сходить за палачом, если вы прикажете, – продолжил он, все также спокойно и уверенно, будто Луна была его подчиненным, а не наоборот. – Но я не буду делать этого сам. Стелла не стала озвучивать свою мысль о том, что и за палачом Брендон уйти не мог, потому что это как раз угрожало бы безопасности Луны – решение оставить ее наедине с дочерью могло бы оказаться роковым. Луна, тем временем, ничего не ответила, даже не посмотрела на Начальника Королевской Стражи, встала с трона и подошла, чтобы воткнуть кристалл самостоятельно. Его место было под второй лопаткой, симметрично с тем, что у Стеллы уже был. Как назло, сегодня девушка надела платье на бретельках, так что ей пришлось спустить его и придерживать на груди, пока Луна проводила свою "операцию". К счастью, Стелле не пришлось унижаться до того, чтобы услышать от матери приказ раздеться: хватило одного взгляда Луны. Все это время Брендон смотрел не мимо, а прямо на нее, на этот раз девушка в этом не сомневалась, но больше ничего не сделал и не сказал. В этот раз принцесса почти не кричала: привыкла к боли. Этот кристалл, как со временем выяснила Стелла, блокировал магию иллюзий, так что следующие три месяца она пыталась обойти это препятствие. Очевидно, она не преуспела в этом, как и не преуспела с магией невидимости. Все отличие было лишь в том, что она больше не кричала: у нее просто не осталось на это сил.
