Собирая лотосы

Конец осени в Юньмэн проходил спокойно и практически безветренно. Теплые летние ночи давно сменились прохладным воздухом и студеной водой, что не мешало адептом ордена Цзян периодически нырять на самую глубину ледяного озера в поиске различных безделушек и выброшенных монет. Вэй Усянь сидела на самом краю причала и окунала оголенные ступни в жалящую холодом воду. Она бездумно болтала окоченевшими ногами, поднимая ледяные брызги, и смотрела печальным взглядом на место, где раньше распускались лепестки лотоса. Прекрасное растение давно отцвело и оставило после себя только приятные воспоминания. — Заболеешь ведь, а потом ныть будешь, — послышался ворчливый голос за спиной, однозначно принадлежавший Цзян Чэн. Вэй Усянь улыбнулась, не став отвечать на подколку, а после, на секунду затаившись, одним резким движением окунула руку в озеро и собрала ладошкой небольшую часть воды, чтобы неожиданно развернутся и окатить ею лицо и шею шимэй. Цзян Чэн взвизгнула, не ожидая такой подставы, и принялась яростно оттираться и выжимать намокшую ткань, попутно произнося самые грязные слова какие только знала. — Если болеть, то вместе? — шутливо предложила Вэй Ин, глуша рвущееся хихиканье в рукав ханьфу. — Ну и дура! — обиженно воскликнула Цзян Чэн. — Я, в отличие от тебя, в ледяное озеро не полезу. Шицзе развеселилась окончательно, наблюдая за недовольным лицом сестры. Год назад Цзян Чэн точно также залила водой ее и, задорно смеясь, убежала. Прошлый год был привычно теплым и конец осени не ощущался таким унылым, а вода не была настолько холодной. — А-Чэн, чем еще предлагаешь заняться? — болтая взад и вперед замерзшими ступнями, спросила Вэй Усянь. Цзян Ваньинь выглядела ужасно обиженной за недавнюю проделку и поэтому не захотела отвечать на вопрос. Она то и дело недовольно поджимала потрескавшиеся от холода и от ярко-красной косметики губы и отворачивалась, словно не желая видеть старшую сестру, но при этом далеко не отходила. — Шимэй расстроилась из-за того, что ее безупречный наряд намок? — словно раскаиваясь, предложила шицзе, но поблескивающие озорством глаза и раскатывающиеся в еле сдерживаемой улыбке губы подсказывали, что не так уж она раскаивается за случившееся. — Я в первый раз его надела! — справедливо возмутилась Цзян Чэн. Рукава новенького ханьфу промокли насквозь и вымазались в белилах и румянах, а воротник неприятно лип к нежной коже. Цзян Чэн со смущением поняла, что вода попала даже на грудь и мокрая ткань теперь облепляла не только горло и плечи. На несколько секунд Вэй Ин задумалась и хитро осмотрела пышущую гневом шимэй. — Давай тогда в дом пойдем и высушимся? — нарочито ласково предложила она. Дева Цзян только для вида возмущалась несколько мгновений, а затем сама охотно согласилась вернуться в дом. На самом деле она давно хотела уйти в теплое помещение и лечь на кровать, чтобы отдохнуть. Глава ордена был как никогда беспощаден на тренировках, словно компенсировал месяцы, потраченные на праздники. Юные заклинательницы потратили последние силы, преследуя яогуая. Как только они вернулись счастливые после совместной ночной охоты назад в Пристань Лотоса, то господин Цзян заставил всех заклинательниц, которые отвлекались на охоте или не справились должным образом пробежать около двухсот кругов по Пристани. Цзян Чэн, как одна из самых послушных учениц, избежала наказание, но после сама вызвалась пробежать последние тридцать кругов, чтобы поддержать запыхавшуюся Вэй Ин. Только войдя в теплое помещение Вэй Усянь поняла, насколько она сильно промерзла. Оледеневшие ноги неприятно покалывали от резкой смены температуры и немели кончики пальцев. Но скорее всего последнее было не из-за холодной озерной воды, а из-за длительной беготни. — Какой кошмар! — на ходу скидывая промокшие сапоги застонала Вэй Ин и тут же плюхнулась на кровать, утыкаясь лицом в набитую соломой подушку. — Я весь день или бегала или морозилась, — пробормотала она в подушку. — Кошмар это то, что я переодеваюсь за этот день в шестой раз! — не удержалась от колкого замечания Цзян Чэн. Еще с самого утра ее новенькие ханьфу преследовали одни неудачи за другими, и дорогая шелковая ткань портилась на глазах: то от когтистых лап яогуя, то и вовсе от грязного болота. — А то, что ты морозилась, так здесь виновата сама! Я говорила тебе не лезть в озеро. Вэй Ин с непривычно несчастным видом перевернулась набок и обиженно надула губы, а после, присмотревшись к новому ханьфу на шимэй, коварно улыбнулась. — Мэй-мэй знает что надеть! Отличный выбор! — На недоуменный взгляд Цзян Чэн она рассмеялась: — Ты надела мои вещи, А-Чэн. Лицо Цзян Чэн стало еще более озадаченным, чем некоторое время назад. Она бегло осмотрела свое ханьфу и с ужасом осознала, что действительно стоит в чужой одежде. И как только не досмотрела?! Ханьфу явно сшито по фигуре Вэй Ин и на теле Цзян Чэн сидит вплотную, едва прикрывая грудь. — Я так-то не против, ты не подумай, — поспешила заверить Вэй Ин затихшую сестру. Несчастная Цзян Ваньинь не знала, куда деть себя от стыда. Раньше они с сестрой не раз шутливо менялись одеждой, но теперь разница в телосложение куда очевидней — стискивающее бедра и талию ханьфу тому подтверждение. — Чэн-Чэн, я замерзла! Прекращай уже думать и залезай в кровать, гуй с этой одеждой! — плаксиво и очень громко запричитала Вэй Ин. Она желала как можно быстрее согреться после изнурительного дня в теплой постели и желательно в обнимку с шимэй, пусть та и сопротивлялась обычно, но все равно лежала рядом. Немного порассудив, Цзян Чэн решила оставить в покое верхнюю одежду и юрко запрыгнула на кровать к сестре, тут же прикрываясь толстым одеялом по самую макушку. Из-за смены положения ханьфу натянулось в районе груди сильнее, практически полностью ее обнажая. Вэй Усянь, донельзя довольная собой и прошедшим днем, закинула правую ногу на чужое бедро и поудобней улеглась прямо на шимэй. Цзян Чэн от навалившейся на нее тяжести глубоко выдохнула и ойкнула, потому что держать такую тушу на себе не очень легко. Под толстым одеялом и с горячим, как печка телом на себе было тяжело лежать, и Ваньинь в скором времени почувствовала, как ей становится невыносимо жарко. — Слезай, давай! — заворчала она и попыталась отпихнуть сестру. Вэй Ин категорически не хотела отлипать от теплого и родного тела А-Чэн, потому только сильнее прижалась к девушке, буквально дыша ей в лицо. Чужое дыхание обжигало лицо, Ваньинь всем телом ощущала исходивший от старшей сестры жар. Но шицзе недолго находилась в одном положении, и сразу же неровно развернулась и стекла всем телом чуть ниже. — Моя Мэй-Мэй такая теплая, — блаженно шептала Вэй Усянь, бесстыже потираясь носом о шею А-Чэн и горячо дыша. Цзян Чэн от смущения не успела удивиться. Вэй Усянь, словно не замечая ее ступора, взялась активней потираться о мягкую кожу, а когда и этого ей стало мало, то она вытащила из-под складок одеяла едва согревшуюся руку и на пробу сжала большую, упругую грудь сестры. — Ик! — воскликнула от неожиданности и резкого холода шимэй. Пусть они с Вэй Ин и полежали некоторое время под одним большим одеялом, но этого оказалось недостаточно, чтобы согреть оледеневшие после долгой морозной прогулки руки. — Не кричи так громко, я немножко потрогаю, — ленно и немного сонно произнесла Вэй Усянь, не прекращая аккуратно сминать женские прелести. Упругая грудь удобно лежала в руке, и хотелось трогать еще и еще. Ваньинь быстро смирилась со своей участью, потому что подобное, к ее смущению, происходило уже не раз и не два. В последнее время шицзе пристрастилась к нарушению личного пространства и не считала это чем-то зазорным. А Цзян Чэн… она и сама не понимала, почему так легко стала соглашаться на подобное. — А-Чэн, а ты уже целовалась с мужчиной? — не прекращая сминать грудь, внезапно спросила Вэй Ин. — Пф, конечно нет, — на удивление спокойно ответила Цзян Чэн, разморенная нежной, но в то же время горячей лаской. — Отец мне ноги переломает, приличные девушки не целуются до свадьбы, особенно с мужчинами, — на всякий случай добавила она, не забыв напомнить о приличиях. Вэй Ин сразу же приутихла и расслабленно развалилась на шимэй всем телом. Ненадолго комната погрузилась в уютное молчание. Правда, шицзе не умела долго молчать. — А с девушками? — тихо и неожиданно робко спросила она, временно прекращая поглаживать чужую грудь. Ваньинь не сразу поняла, о чем речь. А как только осознала, тут же вспыхнула и недовольно посмотрела вниз, где виднелась растрепанная макушка Вэй Усянь. Безобразница скатилась прямо меж грудей, а от чрезмерного тепла и мягких ласк Цзян Чэн и не заметила этого. — Нет! Да и кто бы стал?! Чего только в дурную голову не придет! — запричитала А-Чэн и тут же попыталась скинуть с себя тяжелую ношу. Но Вэй Усянь ни в какую не сдвигалась, клещами вцепившись в округлые бедра и нежную грудь. — А я целовалась! — уверенно наврала Вэй Ин, и подняла голову в ожидании реакции. Долго ждать не пришлось. Цзян Чэн тут же переменилась в лице и с неподдельным ужасом уставилась на сестру. — Когда только успела?! Пока шимэй громко возмущалась и краснела ни то от гнева, ни то от смущения, Вэй Усянь приподнялась и вплотную приблизилась к алеющему лицу сестры, неотрывно смотря в черные, обжигающие угли чужих глаз. — Если хочешь, я могу показать как это правильно делается, — расползаясь в поистине лисьей улыбки, предложила Вэй Ин. Дева Вэй постоянно подбивала свою сводную младшую сестру на странные, порою безумные идеи. Обычно это было что-то вроде ночных прогулок, мелкой кражи на рынке, обрывание стеблей лотоса у лодочников и многие другие мелочи. Иногда бывало и совместное чтение весенних книг или даже подглядывание за чужим омовением, и за последнее Ваньинь все еще безумно стыдно. Но не настолько, чтобы отказаться от такой повторной авантюры в будущем. Но это… — Да что ты там уметь можешь?! Поди, хвастаешься опять! — выпалила Цзян Чэн совсем не то, что думала. — А если скажу, что не хвастаюсь, то ты согласишься попробовать? — не теряя надежду, продолжила уверенно заливать Вэй Ин слегка перекрученную ложь. Не то чтобы она никогда не целовалась с мужчинами. Брата вот она недавно в щеку целовала, и он ее чмокнул в лоб в ответ. Чем не поцелуй? — Я не из этих! — с удвоенной силой принялась упираться шимэй. — Из каких таких не этих? — растерялась Вэй Ин. Таких заявлений она точно не ожидала. — Не из «обрезанных рукавов»! Старшая ученица залилась таким хохотом, что Цзян Чэн даже прекратила возмущаться. И что же так рассмешило сестру? Вроде Вэй Ин говорит глупости, и это над ней положено было бы посмеяться, но по итогу смеются с высказываний А-Чэн. — Хорошо-хорошо, А-Чэн, ты не «обрезанный рукав»! — чудом прекратив смеяться, согласилась шицзе. — Да и один маленький урок не сделает тебя блудницей, сестролюбкой или ивовой девой, или даже «обрезанным рукавом», честное слово. А я очень хорошо целуюсь, уж поверь! — Губы Вэй Ин тут же расплылись в примирительной, очаровательной улыбке. Смотря на такую добродушную милую старшую сестру, Цзян Чэн почувствовала, как былой гнев утихает и уступает место щемящей нежности. Именно такой Вэй Ин больше всех нравилась Цзян Чэн, пусть она и пыталась всячески это отрицать. — Хорошо! Показывай, давай, чему научилась! — мигом воспрянула духом шимэй. Минуту назад смущенная А-Чэн места не находила себе от странного предложения сестры заниматься неприличными вещами. Умеет же Вэй Ин убеждать людей заниматься тем, чем они бы никогда и не подумали заняться! Цзян Чэн же решила твердо проверить то, насколько завралась шицзе. Подумать только! — она считает, что отлично целуется. Ваньинь отказывалась в это верить. Единственный способ проверить — лично испробовать запретный плод. — Мэй-мэй самая лучшая! — радостно воскликнула Вэй Усянь. Девушка тут же прильнула к Ваньинь, буквально швыряя ее назад на кровать, и прижалась крепко-крепко, сжимая в любвеобильных объятиях. Цзян Чэн от неожиданности ахнула и замерла, позволяя тискать себя как подушку. От такой крепкой хватки немного кружилась голова, и трещали кости, но Цзян Чэн ни за что не признается, что ей такое нравится. В такие моменты Вэй Усянь больше всего напоминает счастливого щеночка и шимэй ни за что об этом ей не расскажет. Когда крепкие объятия были разжаты и Цзян Чэн смогла снова дышать, первым делом она заметила просто сумасшедший взгляд Вэй Ин. Серые глаза заблестели как никогда раньше, а в комнате стало жарче, но не так, как в солнечный день, а иначе. Такой жар Цзян Ваньинь чувствовала лишь в дни, когда они вместе с шицзе читали весенний сборник картинок. — Если что, ты всегда можешь меня оттолкнуть, — неожиданно серьезно сказала Вэй Ин, но, вопреки своим словам и общему настрою, она не выглядела готовой остановиться. Старшая ученица буквально пожирала глазами распластанное на маленькой одноместной кровати тело. — Чт- Договорить Цзян Чэн не дали. Губ сразу же оказались в плену чего-то мягкого, теплого и крайне торопливого. Вэй Ин нажимала с напором, не видя препятствий, и немного грубовато сминала мягкие половинки, все пытаясь повторить ведомые только ей замысловатые движения. Первый поцелуй получился слегка неловким, непонятным. Цзян Чэн поначалу никак не реагировала, позволяя терзать свои губы в нелепых движениях, а после схватила растрепанную макушку Вэй Ин и прижалась ближе, проталкивая ей в рот язык. Они ненадолго столкнулись зубами, и Цзян Чэн зашипела как кошка, на секунду отстраняясь. Этой короткой передышки хватило чтобы немного отдышаться, потому что в следующий миг Вэй Ин решила забрать инициативу на себя, буквально впиваясь в чужие губы — действовать она стала куда более уверенней и проворней. На ходу вспоминая все прочитанные ранее весенние книжки и подробные картинки игр тучки и дождя, Вэй Усянь решила повторить все, что увидела. Пока язык бодро орудовал внутри горячего рта, руки разгулялись по округлому женскому телу. Цзян Чэн широко распахнула глаза, когда ладонь шицзе начала гладить ее по крайне чувствительным бокам и бедрам. Поцелуй сразу стал горячее, напористей, а дыхание окончательно потерялось в глотке. От былой робости и сомнений не осталось и следа. Цзян Чэн предательски краснела, но не оставляла попыток перехватить почин на себя. Отец и так постоянно сравнивает ее со старшей сестрой, не хватало чтобы и в поцелуях Вэй Ин всех превзошла. Но, чем дольше длился внезапный поцелуй, тем больше Ваньинь осознавала, насколько неумелые у шицзе движения и что она только бахвалилась перед сестрой. От этих мыслей в груди потеплело, и Цзян Чэн несдержанно простонала в беспощадные губы и вместе с этим полностью передала бразды правления Вэй Усянь. Пусть руководит процессом, раз так хочет похвастаться несуществующими навыками. С каждой минутой становилось нестерпимо жарко и хотелось сбросить лишнюю ткань, выбросить прочь мешающее одеяло и окончательно забыть обо всех ученических делах, а также прочь отбросить наставления старших о правилах приличия. Каждый раз, когда чужая рука доходила до низа живота, Цзян Чэн протестующе мычала, и юркие пальцы скользили выше, как бы извиняясь за попытку нарушения неоговоренных условий. Но, стоило только ослабить бдительность, как Вэй Усянь просто мастерски пыталась забраться под завязки штанов снова и снова. В районе женского сосредоточия все ныло и намокало, хотелось прикоснуться к себе свободной рукой, погладить навершие бутона, скользнуть пальцами вглубь складок и приласкать изнутри. От этого желания горели щеки, а чужой язык во рту лишь мешал успокоить изнывающее тело. Вэй Ин продолжала бесстыдно лапать шимэй, проникая пальцами под многочисленные складки одеяния и проводя рукой по чувствительной коже, вызывая еще больше запретных желаний. — Х-хватит! — не выдержала по итогу Цзян Ваньинь, когда проворные руки пробрались туда, где все пылает и постыдно течет. Дышала она загнанно, будто полдня не переставая бегала за мертвецами, а краснела ярче солнца. Цзян Чэн и сама не до конца понимала, для чего остановила такое приятное занятие, но кое-что все же надо было прояснить до того, как начаться заниматься запретными вещами. — Я сделала что-то не так? — тут же нахмурилась Вэй Ин. Цзян Чэн даже позабавила такая реакция: она не могла поверить в то, что шицзе действительно разочаровалась от ее отказа. Вэй Ин та еще вертихвостка и вроде как поэтому не должна так сильно переживать. Но еще больше поразило то, что сестра действительно остановилась, когда ее попросили. — Думаю, ты достаточно научила меня, — самодовольно улыбнулась Цзян Чэн. Отчего-то настроение вновь поднялось и появилось непреодолимое желание подшучивать над старшей сестрой. Губы пекло после недавнего знакомства с техникой поцелуев, а между ног перестало гореть желание, оставляя после себя лишь неприятную липкость. Вэй Усянь растеряла весь былой настрой и выглядела до забавного смущенной. И это после всего того, что она вытворяла! Цзян Ваньинь окончательно расслабилась и от души засмеялась, наблюдая выражение лица шокированной такой резкой переменой настроения Вэй Ин. Кажется, им придется потренироваться еще раз, чтобы закрепить приобретенные бесценные знания.