Собирая лотосы

Еще совсем недавно Вэй Ин бегала возле причала Пристани и звала Цзян Чэн, чтобы вместе с ней набрать холодной воды с озера и напугать старших учениц ледяным самодельным дождем. А теперь она стоит в туманном мареве и дышит пронизывающем до самых костей холодным воздухом возле врат резиденции Гусу. Обучение в Облачных Глубинах вполне могло сойти за наказание за все проделки и маленькие шалости — Вэй Ин искренне считала, что учеба в этом месте и есть ее кара от господина Цзян. По глупости она раньше думала, что истинным наказанием является подметание Зала Познания Меча или помощь в чистке редьки на кухне. Как же сильно Вэй Ин ошибалась. Погода в Облачных Глубинах была просто кошмарной, в особенности для тех, кто не привык к снежным зимам и сильным холодам. Наверное, с таким лютым морозом и заснеженной местностью могли бы посоперничать разве что адепты из клана Цихнэ Не. В Нечистой Юдоли точно было холоднее, но Вэй Усянь не хотела бы этого проверять. Она то и дело куталась с непривычки в меха по самую макушку и тряслась всем телом от дуновения ледяного ветерка. В горах всегда повышенная влажность воздуха, оттого зима здесь еще невыносимее. Правил на стене послушания насчитывалось не менее трех тысяч, но приглашенным ученикам необходимо было знать минимум две тысячи. Вэй Усянь взвыла, когда увидела возвышающуюся возле нее каменную стену, полностью усеянною иероглифами. А потом, как только переступила порог новой комнаты, кричала в подушку, когда узнала, что для девушек дополнительно прилагается полтысячи правил, которых нет в общем списке. Цзян Ваньинь выглядела потрясенной, но не настолько, чтобы орать прямо у входа в резиденцию Гусу. Поначалу все было даже хорошо: ее поселили в одной комнате с Вэй Ин, выдали теплые ученические одеяния, учтиво рассказали про расписание и маленькие нюансы. А потом началось время обеда, и ученица клана Цзян была в шаге от того, чтобы не написать десяток писем отцу со слезными мольбами покинуть это кошмарное место любой ценой. Остановило ее только цзяновская гордость и кричащая на всю столовую Вэй Ин, которая с особым усердием пыталась запятнать их орден. — Не позорь меня! — шипела сквозь зубы Цзян Чэн, всеми усилиями пытаясь сохранить если не свою репутацию, то своей шицзе. Вэй Усянь повернулась к ней с таким несчастным выражением лица, что захотелось закричать тоже. В Гусу придерживались строгим диетам и приглашенные ученики трапезничали со всеми, вкушая пресную кашу на воде и запивали ее травяным отваром. — Может на ужин что лучше дадут, а ты уже орешь почем зря. На ужин выдали то же самое, что и за обедом. Успокаивать Вэй Усянь пришлось сразу нескольким ученицам, что уже давно находятся на обучении в Облачных Глубинах. — Вэй-сянь, не плачь, мяса поесть можно и в Цайи, я знаю отличное место, — утешающе лепетала Не Хуайсан — ученица, которая никак не может окончить обучение. — Да-да, в Цайи можно не только вкусно поесть, но и отлично погулять, — поддержала другая. Слово за слово и вот Вэй Ин уже планирует устроить ночные посиделки в новой комнате с новыми подругами. Она успела нажаловаться почти всем новоприбывшим (и не только) ученицам на невыносимые условия и получила поддержку каждой, так что проблем с поиском соучастниц у нее не возникало. — Ты правда собираешься звать в нашу комнату кого попало? — не выдержала Цзян Чэн и одной стражи, тут же набросившись к Вэй Усянь с расспросами. Ученица по фамилии Вэй пожала плечами, не особо слушая, что там пытается донести до нее сестра. — Вэй Усянь! Только попробуй устроить в моей комнате балаган! Адептки клана Цзян вышли из столовой едва ли не самые первые, не в силах смотреть на склизкую рисовую кашу без специй и горький отвар из каких то горных трав. Вэй Усянь все никак не могла принять новую реальность и начала придумывать на ходу, чем же можно будет себя занять на время обучения в Гусу. Первой ее гениальной мыслью стали ночные посиделки и пьянки, что привело в ужас Цзян Чэн. Внутри все холодело и сжималось в комок при мысли, что глава Цзян когда-нибудь об этом случайно узнает. Особенно, если они привлекут в этот инцидент и других учениц. — Неужели ты хочешь сидеть вечерами в своей холодной комнате одна-одинешенька? уткнувшись носом в буддийский трактат и ужиная кашей без ничего? — преувеличенно потрясенно спросила Вэй Ин, делая круглые глаза и глуповатое выражение лица. — Да, — сложив крест-накрест руки, подтвердила Цзян Чэн. Она была готова отстаивать эту комнату любым способом, потому что еще не готова к тому, что возле нее каждый день будут посторонние и день и ночь. Но еще больше она не готова к отцовскому кнуту, бьющему точно в цель без осечек. — И вообще, ты сама только что сказала, что комната наша! А это значит что она и моя, — никак не унималась мятежная душа Вэй Ин, жаждущая перевернуть в Облачных Глубинах все с ног на голову. — Нам полгода здесь всего учиться! Не можешь потерпеть немного?! Спокойно посиди и делай потом в Пристани что пожелаешь! Впереди мелькали построенные в один ряд не шибко роскошные дома с заостренными крышами. В одном из таких домиков и располагалась общая комната для Вэй Усянь и Цзян Чэн, которую им выделили еще утром по прибытию в Облачные Глубины. Цзян Чэн продолжала браниться даже у дверей домика в общежитии, припоминая Усянь и то, что та умеет вести нормально и вообще она старше, а значит должна быть умнее. Стряхивая снег с сапог Ваньинь все никак не успокаивалась, отчитывая старшую сестру как маленького ребенка. Вэй Ин смиренно молчала и поджидала момента, когда гнев ее шимэй утихнет, чтобы продолжить потасовку, но уже в свою пользу. — …и вообще, мы только прилетели, а ты уже проблем ищешь, показывая всем как тебе здесь не нравится! Учительница Лань на нас смотрела с таким презрением, что мне этот взгляд еще долго по ночам являться будет! Отдышавшись после пламенной речи и скинув с себя всю зимнюю одежду, Цзян Чэн буквально упала на кровать, вдыхая прокуренную сандаловым благовонием ткань. Спальное место Вэй Усянь располагалось за расписной ширмой, но та решила упасть прямо на кровать А-Чэн, удобно примостившись у нее под боком. — Ты же точно не будешь устраивать ночные пьянки здесь? — повторно спросила Цзян Чэн, едва приподнимая лицо с подушки. Молчание Вэй Ин было настолько подозрительным, что пришлось перевернуться на бок. Шицзе в это время смотрела куда-то на потолок и усиленно думала, или делала вид что думает. — Давай пойдем на компромисс, — выдала она после долгого молчания. Цзян Чэн заинтересованно повернулась, внимательно слушая. — Можем составить расписание, когда комната принадлежит только тебе, а когда только мне. В мои дни я могу приводить сюда, кого хочу, а ты в свои дни можешь запрещать мне приводить «кого попало». Как тебе идея? — Вэй Усянь лучезарно улыбалась, полностью довольная своим гениальным планом. Условия, предложенные шицзе, были достаточно уместными и в меру провальными. Цзян Чэн закусила губу, усиленно раздумывая над тем, есть ли в подобных компромиссах хотя бы доля подвоха. Но Вэй Усянь смотрела на младшую сестру самыми честными глазами и улыбалась уж очень приятно, располагающе к себе. — Хорошо… — потянула с сомнением Ваньинь. — Значит, начинаем с меня. Сегодня комната моя, так что никаких посторонних! Вэй Ин оставалось только кивать как деревянная игрушка с головой на железке и очаровательно улыбаться. Один день, который к тому же заканчивается, она готова отдать своей любимой и единственной сестре. — Получается, день через день будем главенство над комнатой делить? Как бы Цзян Чэн не хотела, чтобы в комнате было тихо и спокойно хотя бы дней пять, она также понимала и то, что находится на территории чужого ордена и вечно влезающей в неприятности шицзе жизненно необходимо где-то устраивать балаган. Если в Пристани Лотоса она могла сбежать в любую постройку и чудить там, то в Облачных Глубинах можно схлопотать наказание за излишнюю эмоциональность или слишком быстрый шаг. — Значит, завтра комната будет моя! — Вэй Ин довольная растеклась по кровати, занимая практически все пространство своей тушей. Нехорошее предчувствие появилось сразу же, как только Цзян Ваньинь посмотрела на излишне довольную ситуацией девушку. Наверное, все же стоило подумать над такими щедрыми компромиссами чуть больше времени. — Иди лучше бочку с горячей водой попроси, — недовольно буркнула она, практически спихивая шицзе со своей кровати. Вэй Усянь неуклюже перевалилась, громко жалуясь на жестокое обращение. Но, несмотря на свою леность и нежелание двигаться с места, она все же вышла из комнаты и отправилась на поиски горячей воды. Не прошло и нескольких секунд, как девушка с визгом вбежала в комнату, принеся с собой морозный воздух и мелкие снежные хлопья. — Холодина какая! — стуча зубами, пожаловалась она. Цзян Чэн не стала комментировать чужую глупость, потому что и сама не была уверена в том, что не ломанулась бы также на улицу без зимней верхней одежды. К климату в Облачных Глубинах стоило еще привыкнуть, что было очень непросто: в Юньмэн Цзян таких холодов никогда не было. Еще по прибытии в Гусу всем приглашенном ученицам выдали комплект теплых белых верхних накидок с мехом лисиц. Адепты ордена Лань не носили такое, ограничиваясь обычным осенним ханьфу с вшитыми в него талисманами. Наверняка подобные талисманы содержали в себе тайные техники ордена, так что обычным ученикам такое запрещалось носить. В объёмной белой меховой накидке Вэй Ин выглядела странно, но довольно красиво: белый цвет подчеркивал не прошедшую детскую припухлость щек, а длинная накидка делала ее силуэт неестественно высоким. На Цзян Чэн эта накидка смотрелась чуть хуже, возможно из-за маленького роста или более фигуристого строения тела. — Твоя цзе-цзе вернется так быстро, что даже заметить не успеешь, — игриво захихикала Вэй Усянь. Улыбнувшись, она кокетливо подмигнула и закрыла за собой дверь. Цзян Чэн вдруг захотелось швырнуть подушку в сторону ушедшей Вэй Ин, но смысла в этом не было: шицзе уже ускакала на улицу. Оставалось только удобно улечься на кровать и ждать возвращение сестры. Вернулась Вэй Усянь неожиданно, запыхавшаяся, вся в снегу и с красными от мороза щеками, но от чего-то сильно довольная. К этому времени Цзян Чэн успела задремать и даже испугалась, когда в комнату резко кто-то забежал. — Ты где была? — подавляя зевок, спросила А-Чэн. — Да так, прогуляться решила, — неоднозначно ответила Вэй Ин, на ходу скидывая меховую накидку и насквозь мокрые сапоги. — Холодина ужасная, еще и скользко! Только Цзян Чэн хотела обратно лечь, как тут же подскочила на месте и внимательно осмотрела шицзе. Вэй Усянь пришла совершенно одна и притащила с собой ведерко воды и какой-то талисман. — Помощницы где? — строго спросила она. В женской купальне был горячий источник, откуда можно было взять воды, и там же было много служащих, которые помогут ее донести. Вэй Усянь пришла одна, еще без горячей воды и второй бочки. — Тут такое дело… — начала объясняться шицзе, отчего-то неловко посмеиваясь. — Я немножко заплутала в этих горах и пришла в купальню, когда та уже была закрыта. Но, одна добрая служанка дала мне талисман, который помог уместить нужное количество воды в одно ведро! — Одинокое маленькое ведерко с водой выглядело глупо, и у Цзян Чэн при виде него начинала болеть голова. — А бочку мне вторую не дали, купальня закрыта после отбоя. Хорошо, что не поругали, время то позднее! Вопросов было много, начиная с того где Вэй Ин все это время гуляла и заканчивая тем, что делать с одной бочкой и одним ведерком. Даже если в ведре больше воды, чем кажется. — Ну ничего, сегодня можно и вместе искупаться! — бодро предложила Вэй Ин, выливая содержимое ведра в одиноко стоящую посреди комнаты бочку. Цзян Чэн смотрела на происходящее как на дурной сон. Вот так и доверяй старшей сестре сбегать за бочками и горячей водой! Шкала ответственности у Вэй Усянь ушла в отрицательные числа очень давно, но осознание этого факта озарило Ваньинь только сейчас. Поначалу хотелось наорать и вышвырнуть Вэй Ин на мороз, чтобы та пошла искать вторую бочку любыми способами. Но сердце сжималось при мысли, что эта балаболка снова попадет в передрягу или заблудится в заснеженных горах. Гуй знает, какие именно методы она захочет использовать для проникновения в закрытую купальню. Вэй Усянь бегала по комнате как белка по дереву, хватая то одно то другое. Идеально чистая комната тут же потеряла весь свой лоск и блеск, а на ужасно дорогом низеньком столе появилось большое черное пятно растекшейся туши. А-Сянь что-то увлеченно чиркала на пустых листах для талисманов и по памяти широкими мазками повторяла какие-то иероглифы. Цзян Чэн горою возвышалась за спиной увлеченной каллиграфией Вэй Усянь, и с интересом заглянула в заполненные кривыми иероглифами листы. Верхний талисман был для нагрева, а по второму растеклась тушь, и текст было не разобрать. На белоснежных листах драконы ни то, что не летали, они в муках корячились и бесславно умирали. Господин Цзян точно схватился бы за кнут, увидь он такое. — Пишешь так, словно по бумаге курица пробежала, — не смогла сдержаться младшая заклинательница от упрека. Не каждый день видишь то, что Вэй Ин в чем-то не совершенна. — Ничего, главное чтобы работали, — непринужденно ответила она, махая первым попавшимся веером на свежую тушь. Несчастные талисманы стали выглядеть еще уродливее и Ваньинь поспешила отвернуться, чтобы не смотреть на такое кошмарное обращение с четырьмя сокровищами любого статного господина или благородной госпожи. Дева Цзян очень сильно сомневалась в работоспособности созданных на коленки по памяти талисманов, которые к тому же выглядели так, будто их рисовали лютые мертвецы. Но, несмотря на предвзятое отношение к чужому творчеству, ей было жутко любопытно узнать, правда ли шицзе смогла в точности повторить когда-то разок увиденные иероглифы. В неглубокой бочке мерно колыхалась ледяная вода, добытая явно где-то из ручья или колодца. Вэй Ин с размаху стукнула талисманом по плотно прилегающим друг к другу дощечкам и вода внутри купели сразу начала бурлить и выплескиваться. — Ого, талисман сработал даже лучше, чем я думала! — с восторгом поделилась она, едва ли не в ладоши хлопая. Цзян Ваньинь и слова вымолвить не смогла, рассматривая выходящий из бочки пар с видом, словно увидела вживую тигра-людоеда или огненного феникса размером с башню Золотого Карпа. — Ну, чего стоим? Надо залезать пока водичка горячая! — Задорный голос Вэй Усянь тут же вырвал Ваньинь из царства невеселых мыслей. Не успела шимэй головы поднять, как Вэй Усянь была на полпути к полному обнажению. Очнулась Цзян Ваньинь только тогда, когда чужие штаны полетели на пол вслед за нижним ханьфу. — Я с тобой в одну бочку не полезу! — краснея как девица перед брачной ночью, громогласно объявила она. Вэй Усянь посмотрела на нее как на дуру. Не успело и пары кэ пройти, как Цзян Чэн смирилась с неизбежным и, подавляя цзяновскую гордость и девичий стыд, полезла в гуеву бочку. Дурная Вэй Усянь не додумалась попросить второе ведро и еще один талисман. Цзян Чэн на правах младшей госпожи не должна была думать о таких мелочах, как подготовка купели, но теперь она будет стараться думать за двоих. В бочке было кошмарно тесно и девушки то и дело касались друг друга коленками и ступнями. Вэй Усянь, казалось, не видела проблемы: она расслаблено полулежала, напевая что-то под нос, и беззаботно натирала волосы мыльным корнем. Цзян Чэн нервно дергалась от каждого движения рядом и стыдливо прикрывала грудь ладошками, боясь шевельнуться лишний раз неправильно. Отчего-то такая близость ужасно смущала, даже несмотря на то, что молодые заклинательницы уже не раз купались друг перед другом голые в горячих источниках. Но так близко без одежды они никогда не сидели, это точно. — Мэй-мэй стесняется? — весело спросила Вэй Ин, широко улыбаясь. Вот для кого было неведомо чувство стыда, так это для лучшей ученицы ордена Цзян — девушка, которая голышом плавает в озере рядом с торговым портом, точно не может смутиться от совместного купания в бочке. — Неправильно все это, — хмуро заметила Цзян Чэн. Хуже всего было даже не то, что шицзе видит ее тело, а то, что она спокойно показывает свое. Ваньинь краснела и бледнела поочередно, но не могла оторвать взгляда от стройной, словно высеченной из камня фигуры Вэй Усянь. В отличие от бледнокожих гусуланьцев, Вэй Усянь была загорелой, и это сильно выделялось, особенно если сравнивать с остальными ученицами. Цзян Чэн не могла похвастаться таким красивым загаром: все лето она плавала исключительно в нижних одеждах, соблюдая правила приличия. Поцелованная солнцем грудь с ярко-розовыми сосками то и дело отвлекала, поселяя в голову совершенно неприемлемые для молодой девушки мысли. Шицзе словно и не замечала притянутый к ее грудям взгляд, будучи увлеченной растиранием мыльного корня по длинным волосам. Цзян Ваньинь закусила губу, когда один каштановый локон плавно скатился по телу, задевая торчащий сосок. — И чего здесь неправильного? Не с юношей же купаешься, — хмыкнула Вэй Ин, массажируя кожу головы и урча от удовольствия как кошка. — Вот если бы молодой парень сейчас перед тобой или передо мной сидел, то тогда стоило бы испугаться — господин Цзян бы нам обеим ноги переломал за такое! — Тебя что, только наказание беспокоит?! — тотчас пришла в себя Цзян Чэн. — Ну да, — с глуповатым видом ответила шицзе, хлопая ресницами. Цзян Чэн тут же захотелось кинуть в бестолковую голову мыльный корень — если повезет, может сестра и поумнеет от удара тупым предметом. Но по опыту А-Чэн знала, что бить бесполезно — шицзе всегда была придурковатой, и в таких ситуациях даже матушка руками разводила, не в силах помочь что-то исправить. — А чего ты не моешься? Вода сейчас остынет, — неожиданно заметила Вэй Ин, цепляясь взглядом за скованную неподвижную фигуру шимэй. — А ты чего так спокойно моешься? Мы впритык сидим! Вэй Усянь замерла как полевая мышь перед кошкой и сощурилась, осматривая сначала бочку, а следом красную как тысяча закатов Цзян Чэн. — И правда близко сидим, — кивнула она, подползая ближе. Стоило ей только шевельнуться и подвинуть свои конечности к Ваньинь, как та начала браниться: — Ты что делаешь?! Садись, где сидела! Но Вэй Усянь уже не слушала: небольшое пространство бочки становилось все меньше по мере того, как теснее она прижималась. Цзян Чэн охнула, когда она прислонилась к ней всем телом, буквально наваливаясь сверху. Грудь к груди, кожа к коже — Ваньинь могла услышать чужое сердцебиение, так близко она находилась к своей сводной сестре. — И что это сейчас было? — спросила А-Чэн, пытаясь казаться невозмутимой. Очень сложно было держать лицо в момент, когда чужое голое тело так близко. Шицзе улыбнулась так широко, что эта улыбка идеально соответствовала выражению «улыбаться до ушей». — Давай попробуем кое-что? — Вэй Ин несомненно было отчего-то ужасно весело, словно в ее голову пришла очередная безумная идея. Цзян Чэн поджала губы, смотря снизу вверх на сестру. С этого ракурса она казалась еще привлекательнее и даже взрослее. Но девушка давно поняла, что шицзе только бахвалится постоянно и пытается казаться просветленной во всех темах. — Чтобы ты там не придумала, обсудить мы это сможет и после купания, — не отводя глаз, строго сказала она. Вэй Усянь сразу надулась, но обида ее не продлилась долго. Взгляд стал шальной, блестящий, и в следующий миг она прижалась ещё теснее, выбивая из чужой груди глубокий вздох. — А если это мы сможет попробовать только сейчас и никогда больше? — наклоняясь к порозовевшему уху, горячо прошептала. От близости горячего тела и шёпота Цзян Чэн покрылась мурашками и тут же дала себе мысленную оплеуху. — И что же такого особенного можно попробовать вдвоем в одной бочке? — едко спросила она. Как только предложение было озвучено вслух, Ваньинь осознала, что именно она сказала. Щеки запылали, а глаза забегали по помещению в поисках того, за что можно зацепиться взглядом, чтобы не смотреть на довольную физиономию впереди. Молодые заклинательницы читали много интересной литературы, и среди нее было множество однотипных сюжетов, когда юноша и молодая дева застревали в тесной повозке и любились до самого утра. Ещё интереснее были сюжеты, когда статный мужчина в расцвете сил заходил к омывающейся девице и неистово брал ее прямо в купальне, не дойдя до кровати. — Если ты про «Омовение молодой госпожи на рассвете», то заниматься таким не только непристойно, но и крайне неправильно! Вэй Усянь глупо захлопали глазами, и приоткрыла от удивления рот, а затем по комнате раздался такой хохот, что следовала испугаться о том, не слышно ли его на улице. — Чэн-Чэн, ты невероятна! Ха-ха-ха, кто бы мог подумать, что ты помнишь сюжет с той книжки, — утирала она от смеха слезы. — Нет, если ты хочешь повторить… Договорить ей не дели: Ваньинь прытко закрыла болтливый рот. — Мы в Облачных Глубинах, веди себя прилично! Вэй Усянь промычала что-то неразборчивое в чужую ладонь, но в скором времени успокоилась и сползла обратно на свое место. Как ни в чем не бывало, она принялась намыливать тело и растирать грудь, не обращая никакого внимания на некоторые неудобства и ошарашенно глядящую на нее А-Чэн. Шимэй густо покраснела и отвернулась только тогда, когда Вэй Ин полезла намывать те места, о которых говорить не принято. Вэй Усянь закончила омываться первая и неспешно вылезла с бочки, лениво потянулась и прикипела взглядом к неловко растирающей мыльный корень по волосам Цзян Чэн: одной рукой девушка пыталась распределить мыльную пену по волосам, а второй уверенно, но абсолютно безнадежно прикрывала грудь. Стоило только старшей сестре вылезти из воды, как Ваньинь облегченно выдохнула и убрала руку, прикрывающую наготу. Вэй Усянь этот жест заметила и, не удержавшись от маленькой шалости, потянулась к торчащему вокруг темной ореолы соску. Цзян Чэн никак не ожидала такой подставы и вскрикнула, когда за сосочек схватились цепкие пальцы, слегка оттягиваю вперед. — И что это сейчас было?! — в праведном гневе воскликнула шимэй, потирая пострадавшую грудь. В глубочайшем ужасе Цзян Чэн поняла, что резкая атака была скорее приятной, чем болезненной. — Ты такая грустная сидела, вот я решила тебя развеселить, — широко улыбаясь, поведала о своих темных планах Вэй Ин. Дева Цзян сложила ладошки в лодочку, зачерпнула немного мыльной воды и с чувством окатила хохочущую Вэй Усянь. Шицзе стала сразу же неблагородно отплевываться, шумно взмахнул руками и встряхнул голову — брызги полетели во все стороны. — Какая ты жестокая, Чэн-Чэн! — проскулила она, и, смеясь, убежала за ширму переодеваться. Цзян Чэн быстро ополоснулась и вылезла из воды, пока ходячее бедствие не вернулось и не решило ущипнуть еще и за второй сосок. Отчего-то она была уверена, что Вэй Ин точно захочет продолжить начатое, раз так далеко зашла. Доводить людей она любила и умела, с годами оттачивая это мастерство. После купания комната казалась ледяной и насквозь продуваемой. Вэй Усянь выскочила из-за ширмы и шокировано уставилась на полностью одетую Цзян Чэн. На самом деле она действительно хотела коварно подкрасться к купающейся и беззащитной мэй-мэй и игриво ухватить ее женские прелести. Цзян Чэн незаметно улыбнулась, стараясь не рассмеяться. Такого выражения лица у Вэй Усянь она давно не видела — обычно шимэй застает всех врасплох. — Ты же в воде отмокаешь дольше, чем горит палочка для благовоний! — не могла не пожаловаться дева Вэй. Не выдержав, Цзян Чэн все же рассмеялась, прикрывая рот рукавом ночного одеяния. Она лукаво смотрела на шицзе, гордясь своей маленькой шалостью. — Нам рано вставать, так что не стоит тратить время на купание и разговоры, — щурясь от слабого, но бьющего по глазам света от масляной лампы, мягко ответила А-Чэн. Было желание встать и обнять растерянную Вэй Ин, но Цзян Чэн помотала головой, отгоняя глупые мысли. Им вдвоем действительно рано вставать, так что любые телесные и душевные порывы стоит попридержать до следующего дня. Вэй Усянь хотела тут же возмутиться, но решила, что раз Цзян Чэн устала и хочет спать, то пусть она отдыхает. Сама Вэй Усянь вряд ли сможет уснуть в ближайшую стражу, но придется хотя бы попытаться. — Спокойной ночи, мэй-мэй, — ласково произнесла она, погашая лампу. — Спокойной ночи, — послышалось тихое в ответ. Цзян Чэн отчего-то сильно смущалась от необходимости желать хорошего дня и спокойной ночи, но все равно из раза в раз произносила заветные слова. В комнате царила приятная тишина, лишь слабое мерцание луны проникало сквозь ставни окон. Обе девушки старались расслабиться и поскорее уснуть, ведь впереди их ждал утомительный учебный день и множество забот. Цзян Чэн уснула практически сразу же, вымотанная долгим полетом и обравшимися на юную голову новыми правилами. Она очаровательно сопела в подушку, прижимая к себе одеяло. Вэй Усянь глубоко вздохнула, печально смотря в потолок. В Юньмэне никто не ложился спать раньше часа крысы, а Вэй Усянь так вообще засыпала только к началу часа быка. Комната была окутана тишиной и покоем, а вот в душе молодой заклинательницы царил беспорядок и полный кавардак. Чтобы попытаться уснуть Вэй Ин начала тихонько перечислять все ближайшие кланы и их лидеров. Когда кланы возле Гусу Лань закончились, пришлось перечислять все, что находятся возле Юньмэнь Цзян и Ланьлина. Тело, привыкшее к совершенно другому режиму дня ни в какую не хотело засыпать и Вэй Ин даже позавидовала свой шимэй — у той проблем со сном никогда не наблюдалось. Глупые мысли, так или иначе, возвращались к сопящей на соседней кровати Цзян Чэн. Даже во сне она выглядела хмурой и чем-то недовольной. Вэй Усянь невольно засмотрелась на нежные гладкие щеки, как шкурка персика, и на подрагивающие густые ресницы. Совсем недавно она могла созерцать ее нагое тело, посмотреть на мягкие округлые бедра, на плоский поджатый живот, на редкую дорожку волос, ведущую к женскому лону, на большую увесистую грудь с темными ореолами вокруг сосков. Даже зажмурившись, Вэй Усянь продолжала видеть это по-женски красивое тело и безупречное лицо. Цзян Чэн не представляла, насколько привлекательно выглядит с мокрыми волосами и покрасневшими от горячего пара щеками. Внизу живота стремительно теплело и нарастало желание. Вэй Усянь сжала плотнее бедра, чтобы трение о то самое местечко стало ощутимей, жёстче. Иногда, поддаваясь подростковому любопытству, она трогала свой женский пион, скользя пальцами по влажной коже. Поначалу было кошмарно стыдно, но со временем она поняла, что об этом никто не узнает, если она сама не расскажет или ее не увидит кто-то за этим занятием. Занимается ли таким А-Чэн, она не знала, но отчего хотелось знать наверняка. Пальцами она уверенно скользила по навершие бутона, потирая особенно чувствительное местечко, и жмурила глаза, вспоминая, как Цзян Чэн часом ранее смущенно прикрывала ладонями грудь. До вершины сияющих гор она дошла быстро, прикусив белоснежную ткань одеяла, чтобы не застонать. Ощущения получились смазанными, не такими как хотелось изначально, и виною тому была излишняя спешка в погоне за разрядкой. Заниматься рукоблудием, думая о свободной сестре, оказалось делом интересным и очень занятным. Первое время Вэй Ин после подобных ночей шла утром на тренировки, наказывая себя изнуряющим трудом, но спустя время смирилась. Если Цзян Чэн об этом не знает, то грешна она только перед предками и госпожой с господином Цзян. За окном беззвучно падали с небес снежные хлопья, укрывая землю пушистым белоснежным ковром. На улице было так тихо, что Вэй Усянь могла слышать негромкое сопение А-Чэн и ее глубокое ритмичное дыхание. Преступные мысли грозились вновь обрушиться на юную голову, но Вэй Усянь поспешила перевернуться на бок и укрыться с головой. Тепло набитого соломой и шерстью одеяла и мягкий покой ночи окутали ее и медленно, под тихий шелест заснеженных ветвей, мысли стали утихать, уступая место спокойному сну. *** Утро в Облачных глубинах начиналось в час кролика, когда только-только светало. Колокольный звон буквально обрушивался на головы неподготовленным к таким ранним подъемам новоприбывшим адептам. Если Цзян Чэн еще удалось быстро вскочить с кровати, наспех одеться и причесаться, то Вэй Усянь пришлось буквально вытаскивать с постели и умывать собственноручно. Шицзе не проснулась даже тогда, когда ее голова оказалась внутри таза с ледяной водой. В ужасе и панике Цзян Чэн пришлось быстро вытряхивать содержимое мешков и сумок, чтобы найти выданные перед отъездом из дома старшим братом пирожки с мясом. Золотистое поджаренное тесто и не потеряла своей упругости, а благодаря нескольким талисманом пирожок оставался теплым и свежим. Недолго думая, Ваньинь поднесла один пирожок прямо перед носом Вэй Усянь и повела им перед ее лицом, словно перед голодной собакой. К великому счастью, Вэй Ин вяло разлепила веки и лениво открыла рот, так что мясной пирожок попал куда надо. Цзян Чэн взбодрилась, пока отчитывала Вэй Усянь за пренебрежение этических норм и за то, что та не может по-человечески проснуться. Шицзе слушала чужую ругань вполуха, неспешно пережевывая мягкое тесто и сочное прожаренное мясо. Завтрак в столовой проходил в гробовом молчании и с рисовой кашей на воде. Вэй Усянь, наевшись утром пирожками, даже не взяла свою порцию каши и просто дремала, очаровательно сопя. Давиться рисовой кашей Цзян Чэн пришлось в одиночестве, печально оглядываясь на невозмутимых к такому необычному рациону питания адепток клана Лань. На занятия они обе явились в очень неблагоприятном виде, по нескромному мнению великих умов Гусу. Учительница Лань Цижэнь раздраженно цокала, вышагивая между рядами сидящих как по струнке учениц и заглядывая в лицо каждой. При виде лежащей лицом в стол Вэй Усянь она засопела и откашлялась, пытаясь привлечь внимание нахалки, уснувшей в первые минуты урока. Многие девушки выглядели сонно, но еще ни одна не осмелилась спать на парте. Цзян Чэн закрыла рукавом ханьфу лицо, чтобы не видеть этого позора. Нагоняй получили все, даже те, кто с величественным видом сидел и ждал урока. Некоторые девушки косились на Вэй Усянь как на отрепье, случайно попавшее в заклинательский клан, другие же смотрели с толикой сочувствия и печали, как мать смотрит на провинившееся дитя. Цзян Чэн предпочла вообще не смотреть в сторону сестры, будучи прекрасно осведомленной, что это только начало. Позже, когда утренние занятия закончились и наступил долгожданный обед, Вэй Ин печально ковыряла вареную морковь и с нескрываемым ужасом на лице поглядывала в сторону обедающих девушек, подсчитывая количество грязной посуды: после занятий ей придется ни много ни мало перемыть чуть более полусотни тарелок и чашек. Стоило сказать Лань Цижэнь спасибо за то, что мыть придется только тарелки младших учениц. — Ложиться надо было вовремя, — ворчливо бурчала в тарелку Цзян Чэн, не отвлекаясь на чужой печальный скулеж. Она даже помогать не возьмется, ведь Вэй Ин тут виновата сама. Глухой стук крепкого лба об изящно высеченные деревянные столы слышали все присутствующие. Вэй Ин выглядела действительно несчастной. Цзян Чэн чинно сидела в библиотеки и читала трактат о накоплении иньской энергии в теле, когда краем глаза увидела мелькнувшую за окном знакомую растрепанную макушку каштановых волос. Девушка тут же отложила книгу и встала с жесткой циновки, чтобы подтвердить свои догадки. Морозный воздух бил по щекам, оставляя красные отметины и ледяные узоры. К вечеру в Гусу Лань заметно похолодало, и пошел мелкий снег. Цзян Чэн остановилась на половине пути, всматриваясь в закатное небо и кружащий снежный вихрь над головой. В Юньмэн Цзян снег и гололед были не частыми явлениями, как и простые морозы. В родной Пристани зима проходила легко, а снег если и был то очень мало и сразу же таял, стоило ему только соприкоснуться с крышами домов или медленно осесть на землю. Кутаясь в меха и восхищенно вглядываясь в снежные покровы, Цзян Ваньинь на какое-то время забыла о своей главной цели, а именно найти Вэй Усянь. Пропажа нашлась едва ли не за первым же поворотом: старшая ученица клана Цзян увлеченно ковырялась в кустарниках и не обращала внимания на происходящее вокруг. — Ты чем там занимаешься? — негромко спросила Цзян Чэн, стуча зубами от холода. Шицзе подскочила как ошпаренная и огромными глазищами уставилась на сестру как на болотного гуля. В руках она бережно держала два пузатых кувшина с натянутой на горлышке темной тканью. Цзян Чэн от возмущения потеряла дар речи. Но поразила ее не горшки с вином, а внешний вид девушки: растрепанная, с красным от мороза носом, от макушки и до пят покрытая снегом и, что хуже всего, с верхней одеждой нараспашку. Меховая накидка не прикрывала даже шею, болтаясь на тощем теле как плащ. — О, А-Чэн, а я тебя как раз собиралась искать! — Вэй Усянь отошла от шока первая и тут же расплылась в улыбке, едва ли не в руки пихая Цзян Чэн один полный вина кувшин. Сначала Вэй Ин жутко испугалась, когда подумала, что у нее за спиной кто-то из дозорных клана Лань, но вскоре поняла, что попалась она своей очаровательной шимэй. — Ты… я… — растерянно бормотала Ваньинь, беря чисто рефлекторно протянутый кувшин. — Ты что делаешь?! — зашипела она, стоило только осознать всю ситуацию. На улице становилось все холоднее, и Цзян Чэн уже желала только того, чтобы попасть в теплую комнату, а не разбираться с чужими тараканами в голове. Она яростно сжимала глиняные стенки кувшина, глубоко вздыхая и выпуская пар, словно огнедышащий дракон во власти холодной ярости. Цзян Чэн готова была пульнуть несчастный кувшин по бестолковой голове, но сдержалась только из-за того, что бить Вэй Ин бесполезно. — Как это что? — удивилась А-Сянь, шмыгая носом — нахождение на морозе без должного утепления явно не шло ей на пользу. — Готовлю сегодняшний вечер! Если ты не забыла, то сейчас моя очередь пользоваться комнатой, — с радостью пояснила она. Вэй Усянь снова шмыгнула в кусты, продолжая увлеченно ковыряться в покрытых густым слоем снега зарослях. Кажется, дорогую накидку из лисицы уже было не спасти: роскошно обшитая кожа получила дюжину царапин от торчащих веток, а белый мех испачкался и скомкался всего за один день. — В час Собаки придет Не Хуайсан и принесет вина и закусок, так что сегодня не заскучаем! Такой счастливой Вэй Усянь в последний раз выглядело только на свой день рождения, который прошел два с половиной месяца назад. Она в тот день отвела младшеньких на базар и объедала несчастных продавцов, таская с прилавок пряники и яблоки в карамели, а после напоила благородных девиц юньмэнским вином. Утром следующего дня они все вразвалочку валялись и страдали от похмелья на полу в общем зале, и в таком виде их застукал глава клана Цзян. После этого свой день рождение Цзян Чэн категорически отказалась отмечать на базарах и напиваться как в последний раз. Смотря на глупую улыбку Вэй Ин и на покоцанный белый меховой воротничок Цзян Чэн почувствовала нежность в груди. Она глубоко выдохнула и прижала холодный горшочек ближе к себе, согревая его в ладонях, словно в этом крохотном глиняном сосуде скрывалось не злосчастное вино, а нечто ценное. — Не боишься, если поймают за распитием вина и за развращение других учениц? — поумерив гнев, спросила Цзян Чэн, подходя ближе к кустам с тайником. А таить там было действительно много чего: десяток кувшинов лежали друг на друге, закрытые опавшей листвой и сухими ветками. Вэй Ин прятала запрещенный товар по принципу невидимых ловушек в лесу для заблудших животных. Цзян Цзыюань бы гордился, увидев такую хорошо слаженную и надежно спрятанную ловушку, особенно если бы не лежало в ней припрятанного алкоголя. — Если не расскажешь никому про это, то и не поймают, — беспечно парировала она, нагружаясь винными сосудами. Выглядела эта картина крайне глупо: Вэй Усянь сопела от тяжести и нетвердой походкой шагала вперед как утка, оглядываясь по сторонам. На улице стремительно наступала темень, а небо окутывалось ночной мглой, так что совсем скоро старшие ученики вернутся с вечерних занятий, а там и до отбоя как рукой подать. Цзян Чэн неловко побрела следом, искренне не понимая, зачем снова согласилась на очередную глупость. Ещё и оставшиеся кувшины зачем-то взяла, помогая тащить. Снегопад становился все сильнее, окутывая ледяным одеялом неприкрытые макушки молодых заклинательниц. Ваньинь шла медленно, горестно вздыхала и яростно сдувала налипший на передние пряди снег. Общежитие для приглашенных учениц находилось недалеко, но Облачные Глубины располагались в горах, а на льду ходить было не очень удобно, так что идти приходилось медленно и крайне осторожно. Мимоходом Цзян Чэн вспомнила о том, что оставила трактат о циркуляции иньской энергии на столике в библиотеке и не вернула его на место, но мысли медленно плескались в голове и быстро оседали, не желая формироваться в единое целое. В домиках на территории женского общежития было тепло, и помощники даже не ленились заниматься ондолем, следя за тем, чтобы полы всегда были хорошо прогретыми. Каждый дом был обвешан талисманами от нечисти и защитой от морозов, но холодный воздух все равно проникал через створки окон. В комнате было тепло и спокойно, а на улице медленно кружились снежные хлопья. Цзян Ваньинь присела у окна, рассматривая через бамбуковые створки мерцание снежного покрова. На улицу в морозную погоду выходить она не любила, но сидеть вот так у окна, наблюдая за снежным вихрем ей нравилось. В Юньмэне такую красоту точно зимой не увидишь, и стоило насладиться этими моментами сейчас. Цзян Чэн просидела бы вот так до самого отбоя, но ее планом не суждено было сбыться. Послышался настойчивый стук в дверь, и все умиротворение рухнуло в один миг. Вэй Усянь тут же потушила масляные лампы, а на их место разложила по комнате наполненные духовной энергией талисманы — свечение от талисмана было значительно меньше и его в любой момент можно было сделать слабее. Меньше чем за один фэнь небольшая комната стала походить на рыночную площадь у причала Юньмэн Цзян. На низком ученическом столике появилось просто неприлично много закусок и сладостей, но еще больше было различных форм и размеров кувшинов с вином. Цзян Чэн и рта раскрыть не успела, как ей протянули полную пиалу вина и усадили на подушку за общим столом.