я не твой, хён

— Ты, блять, издеваешься? — Джошуа в шоке смотрит на него и даже разворачивается на сиденье. — Какого хрена я должен тратить время и ездить куда-то по твоим делам? А заранее нельзя было сказать, я бы точно с тобой не поехал. — Ты можешь не орать? — рявкает Сынчоль, всматриваясь вперед на дорогу, дворники быстро работают, потому что снег пошел сильнее. — За двадцать минут ничего не случится с тобой. — Как же ты бесишь, — выдыхает Джошуа и снова отворачивается, сжимая пальцами переносицу. Сынчоль на это никак не реагирует, полностью сосредоточившись на дороге, которую, походу, только мать-природа чистила от снега, растапливая его солнышком весной. Джошуа хмуро смотрит по сторонам, это полнейшие ебеня, вокруг только лес и снег, все. — Все же ты решил убить меня в мой день рождения, — бубнит Джошуа. — Тут и бросишь? Сынчоль тихо смеется и кивает. — Ага. Год назад не убил, сейчас добью. В сугробе прикопаю. — Сугроб потом растает… — Для остального есть волки, — серьезно отвечает Сынчоль. — Ха-ха, — безразлично кидает Джошуа. Он снова смотрит на время и вздыхает. Если бы он поехал на такси, то уже в теплом уютном доме заливал бы в себя виски и веселился с друзьями. Вечно с этим Сынчолем все идет не так. Когда машина наконец останавливается, Джошуа поднимает голову и видит перед собой небольшой деревянный домик, который освещает свет фар. И все, только деревья и какие-то кусты вокруг. — Кто вообще здесь может жить? — бубнит Джошуа. — А здесь никто не живет, — спокойно отвечает Сынчоль, заглушая двигатель. — Дом остался от прадедушки, родители Уджи его сохранили. Больше ничего не сказав, Сынчоль выходит из машины и идет к дому, доставая ключи из кармана. Джошуа тяжко вздыхает и снова успокаивает себя. Ладно, все нормально, сейчас этот идиот сделает свои дела, и они поедут к друзьям. Лишь бы машина в снегу не застряла по дороге обратно, потому что снега пиздец много. Джошуа смотрит в телефон, сети как не было, так и нет, настоящая глушь. Потом открывает дверь и выходит на улицу, цыкает, когда его белые зимние кроссовки утопают полностью в снегу. — Прекрасное место, — недовольно шепчет Джошуа и достает сигареты. В доме горит свет, он видит силуэт Сынчоля в окне, пока стоит и курит, осматриваясь. Тут очень тихо, нет забора, только высокие деревья вокруг и очень мрачненько и темно. Хотя, кто в своем уме сюда поедет? Джошуа понятия не имел, что такие дома еще остались. Но ему пофиг, поскорей бы уже свалить отсюда, и он облегчённо выдыхает, когда Сынчоль выходит из дома и закрывает на ключ дверь. Джошуа следит за ним взглядом, пока тот идет к машине и садится на место водителя, торопится докурить сигарету. Но когда слышит глухие звуки мотора, который не заводится, то замирает, зажимая фильтр сигареты зубами. И снова, и снова эти звуки, Сынчоль пытается завести двигатель, а Джошуа становится не смешно. Сынчоль выходит из машины и открывает капот, пока Джошуа наблюдает за ним напряженным взглядом. Только, блять, не это! Сынчоль что-то делает под капотом, Джошуа стоит на том же месте, тихо закипая, пока Сынчоль бегает туда-сюда, то зарываясь под капот, то пытаясь завести двигатель. Джошуа еле себя сдерживает и молчит, потому что если он сейчас откроет рот, Сынчоль выслушает от него очень многое о себе. Джошуа лучше подождет, пока эта чертова машина заведется, они выедут из этих ебеней и приедут на место, и вот там он выскажет все этому идиоту, а пока лучше не мешать. Но когда через минут пятнадцать Сынчоль с грохотом закрывает капот и смотрит хмуро на Джошуа, ему это совершенно не нравится. — Походу, мы никуда сейчас не уедем, — как-то слишком спокойно говорит Сынчоль и мило улыбается, как придурок, именно так это видит сейчас Джошуа. Джошуа прожигает его злым взглядом и медленно обходит машину, чтобы подойти к Сынчолю. — Что ты, блять, сказал? — сквозь зубы спрашивает Джошуа. — Что слышал, — усмехается Сынчоль. — Машина не заводится, сети здесь нет, чтобы кому-то позвонить. Придется ждать утра… — Ты издеваешься надо мной? — рявкает Джошуа и часто дышит. — Пойдем искать сеть… — Я туда, в лес, — Сынчоль указывает на деревья в темноте и фыркает, — ночью не пойду. — Тогда я, блять, сам пойду! — шипит Джошуа и щурит глаза. — Ты завез меня в какую-то глушь, где нет мобильной связи, да и походу этой местности на карте Кореи тоже давно нет, а теперь говоришь, что твое ведро на колесах не может завестись, чтобы уехать отсюда. Да я лучше пешком выйду отсюда, но с тобой я здесь не останусь. Сынчоль молчит и смотрит ему в глаза, а потом улыбается и отвечает: — Да пожалуйста. Запоминай: три с половиной километра до главной дороги, потом в сторону города, пока не появится сеть. И передавай привет волкам. Джошуа сглатывает и кидает взгляд на лес вокруг, который утопает в темноте, а Сынчоль отходит от него и идет к багажнику. Потом снова подходит к нему, держа в руках два больших пакета, а Джошуа стоит и пытается осмыслить, что все это происходит на самом деле. — Хорошо, что мама Мингю передала еще еды нам на Новый год, — усмехается Сынчоль, глядя на Джошуа, у которого сейчас взгляд убийцы, — а я прихватил на вечеринку пару бутылок виски. Так что живем, Хонг. Можем выпить и поесть, а утром со всем разберемся. Могло бы быть и хуже. — Хуже? — рычит в ответ Джошуа и чуть вперед подается. — Что, блять, может быть хуже, чем застрять с тобой в этих ебенях? Сынчоль щурит глаза и молчит, пока Джошуа сжимает кулаки и часто дышит, злость разливается внутри. Но потом Сынчоль цыкает и улыбается широко, и как-то слишком довольно, по мнению Джошуа. — Не знаю, мне лень придумывать. Но я уверен, что бывает намного хуже. Ты идешь? — Сынчоль ухмыляется и головой кивает на дом, пока Джошуа прожигает его взглядом, Сынчоль уверен, что в своих мыслях Джошуа его мордой топит в ближайшем сугробе. — Ну нет, так нет. Тут тоже не плохо, — Сынчоль поджимает губы и осматривает темный лес вокруг. — Если что, дверь открыта. Джошуа провожает Сынчоля взглядом, пока тот не скрывается за дверью, а в доме снова включается свет. Быстро соображает, что можно сделать, и опять достает телефон. Сети все также нет, Джошуа вслух матерится, пока ходит вокруг машины и по всей небольшой полянке у дома, но, блять, топать через лес в полной темноте нет никакого желания. Все кажется ужасным сном или дебильной шуткой, только нихрена не смешно. — Это гребаный пиздец, — выдыхает Джошуа и опускает руку с телефоном, все бесполезно. Джошуа уже замерз, снег продолжает валить крупными хлопьями, кроссовки промокли, утопая в сугробах. Он возвращается в машину и с силой хлопает дверью, жаль этот мудак Сынчоль не слышит. Сидеть в этой халупе посреди леса с Сынчолем всю ночь нет никакого желания, а что, блять, еще делать? В машине тоже холодно, Джошуа трет ладонь о ладонь и скрипит зубами. Какого черта все это происходит с ним? Завтра он, блять, убьет братьев Чон и встретит Новый год в тюрьме. Мингю за то, что сказал ехать с Сынчолем, а возможно и знал о том, что они сюда поедут. Ну и Сынчоля за то, что завез сюда, а вывезти обратно не может. Построив план на завтра, Джошуа берет свой рюкзак и выходит из машины. Сидеть здесь смысла нет, он уже дико замерз. Сейчас он выпьет эту бутылку шампанского от любимой мамы, проведет свой охуенный день рождения и завалится спать (Джошуа очень надеется, что в этом древнем доме есть диван), а завтра все это закончится.