Часть 1
17 ноября 2024 г., 01:19
Скучно. Как же скучно. Все такое однообразное и до отвратительного серое, что хочется блевать. Намджун сидит в своем классном кабинете, закинув ноги на стол и ждет того мгновения, когда прозвенит звонок на урок. Класс заполнится учениками, которым по сотому кругу надо будет объяснять темы, что уже оскомину набили. Скучная, однообразная, бесцветная жизнь. И беспросветная тоска. И как ему скрасить свои будни?
В классе пахнет мелом и какой-то грязной тряпкой. Надо будет сказать госпоже Пак, чтобы она купила новую, потому что воняет страшно, аж глаза слезятся. Он хоть и проветривал, когда зашел, а все равно смрад стоит такой, что удавиться в пору.
Но вопреки ожиданиям, все вокруг становится ярче, когда в кабинет, легко постучавшись, входит Чон Чонгук. Молодой преподаватель корейского, по совместительству хороший друг Намджуна. На его лице, как обычно, играет блаженная улыбка. Скорее даже ухмылка. Она хитрая и наигранная, но Намджун от нее без ума. Кажется, учитель Чон хочет поделиться новой историей из его насыщенной, совсем не такой, как у его унылого коллеги, жизни.
Намджун быстро снимает ноги со стола и встает, чтобы пожать руку в приветствии. Чонгук выглядит бесподобно. Еще не понял, что на работу не обязательно приходить в дорогущем костюме, кипенно-белой сорочке, и галстуке. Ощущение от него всегда такое, словно он работает не в школе, а в какой-то крупной корпорации. Впрочем, он совсем недавно в рядах сотрудников образовательной системы, его дух еще полон романтизма относительно воспитания новых поколений.
Но к нему он заглядывает перед началом уроков не для того, чтобы обсудить учебные планы. Для этого у них совещания существуют. Чонгук приходит для того, чтобы похвастаться. Так уж вышло, что он знает, что он молодой и жутко привлекательный мужчина. А как известно, нет ничего хуже, чем когда мужчина знает, что он красив. Учитель Чон почти все свое свободное от работы время тратит на поиск партнера на ночь. Такой он неоднозначный.
Но Намджун всегда поощряет эту его гордость и напускное хвастовство. Он, конечно, знает, что часто в этих рассказах Чонгук жестко преувеличивает свои заслуги, но ему интересно это слушать по своим личным причинам.
— Намджун, ты не поверишь, перед кем на коленях вчера стояла Джиа, — говорит он вместо приветствия и, отпуская его руку, проходит в кабинет.
Чонгук садится за первую парту и закидывает на нее ноги, руки складывая в замок на затылке. Всем своим видом показывая, как он собой доволен. Он ярко улыбается, буквально источая крутость.
Намджун сдержанно усмехается и садится на свой стол, прямо перед Чонгуком. Ждет, пока он начнет свой рассказ. Джиа — девушка двадцати пяти лет, секретарь в их школе. Намджун бы и сам ее мог на колени перед собой поставить, да только не интересует. Но оценить «улов» он мог. Очень даже. Девушка действительно была красивая. Но чтобы прямо так, через неделю после трудоустройства, да на колени перед Чонгуком. Это, конечно, мощно.
— Неужели перед учителем Чоном? — наигранно протягивает Намджун, насмешливо улыбаясь и сверкая глазами поверх очков. — И как? Это успех?
Чонгук кивает деловито и прикусывает язык.
— Охренеть, какой успех, — тянет он горделиво. — Одно свидание. Я ее тупо кофе угостил, и она уже у меня дома, на коленях и…
Его перебивает звонок на урок, а Чонгук закатывает глаза, изображая, как хорошо ему было вчера, когда секретарь была у его ног. Намджун подмахивает ему головой, улыбаясь сильнее, наслаждаясь этой картиной. Чонгук умеет поднять настроение на день вперед одним только своим появлением. По правде говоря, если бы не он, Намджун бы удавился с тоски.
Всегда он так. Влетает с двух ног в кабинет и рассказывает о том, с кем, в какой позе и сколько раз он спал. А Намджун сидит и вроде должен радоваться за него, только мысли что-то не о том. Потому что вопреки всем ожиданиям от него, как от красивого высокого мужчины за тридцать, он в такие моменты думает совсем не про девушек.
О, какая прелесть. Что у него там за тема урока? Множества? Так вот, так уж вышло, что множество, в котором находится Намджун, не пересекается с множеством, где находится Чонгук. Чонгук, он из множества, так сказать,натуральных чисел, тех, что больше нуля. А вот Намджун, он… Он со знаком минус.
Или, что там следующим уроком? Квадратичные функции? Так вот, Ким Намджун, он на другой стороне координатной плоскости. Его старший коэффициент меньше нуля, его парабола ветвями вниз растет. Простыми словами, Намджун самый гейский гей, какого можно только представить.
Они с Чонгуком разные как полюса магнита. Он — технарь, Чонгук — гуманитарий. Намджун — интроверт, Чонгук — экстраверт. Намджун абсолютно безразличен к женщинам, Чонгук не упускает ни одной юбки. И если Намджун никогда не рассказывал ему ни об одном своем партнере, то Чонгук посвящал его буквально во все подробности.
А Намджун и рад послушать, хотя, казалось бы, какой ему толк обсуждать, как Чон Чонгук трахает все, что движется?
Определенная выгода все же имеется, потому что эти его рассказы, во-первых, их сближают. Чонгук с ним делится самым сокровенным, тем, что обычно в обществе не обсуждают, а Намджун пополняет копилку образов для своих грязных фантазий о самом Чонгуке. Да, все верно. Намджун попался в эту ловушку — запал на натурала, к тому же еще и друга. У него это видимо где-то на кармическом уровне прописано, испытывать чувства к тем, к кому нельзя.
То, что нельзя, он и так хорошо понимает. Но куда ему деться, если мысли в голову так и лезут? Он уже давно смирился с тем, что ему только слушать можно, вот и фантазирует о всяком, когда Чонгук рассказывает ему о своих сексуальных похождениях. Намджун представляет, как сам Чонгук выполняет все описываемые действия его дам, только прямо на нем.
Вот как сейчас. Смотрит он на Чонгука, поощряет, разгоняет обсуждение вчерашней бурной ночи с Джиа. Такой весь из себя натурал, которому просто по фану обсуждать «телочек». А в его голове Чонгук уже по гланды давится, стоя перед ним на коленях. И сразу жить легко и приятно, словно и взаправду его коллега и хороший друг у него под столом сидел и ублажал его. И от этих образов уже просто так не избавиться.
Не может он взять и сказать Чонгуку, что ему неприятно обсуждать с ним его личную жизнь? Потому что, с чего бы вдруг? До этого было все в порядке. А сейчас что случилось? Не скажешь: «Чонгук, не могу я больше слушать о твоих похождениях, потому что ты меня стал слишком интересовать в самом интимном смысле».
Вот и приходится слушать, подыгрывать, и ждать, пока Чонгук закончит.
— Ладно, я пойду, у меня опять второклашки. У них сегодня контрольная, так что напишу тебе подробности в Какао. Я же знаю, что тебе очень и очень интересно узнать, как все было, — ухмыляется Чонгук, скрипя стулом, поднимается, а рукой изображает до безобразия неприличный жест. Его пальцы складываются в кольцо, и он трясет кистью у своего открытого рта, чуть выставив язык.
Намджун смеется и кивает, провожая его взглядом, и готовясь к нашествию учеников. А глазами фотографирует этот жест, чтобы потом, наедине с собой, вспомнить и посмаковать этот образ. Он себя за это не осуждает, не вредят же его мысли никому. Хотя порой и кажется, что он слишком много думает о Чонгуке. И что ему надо бы найти другой предмет для влажных фантазий. А то некрасиво как-то получается. Друг все-таки, а в Намджуновых мечтах он уже прописался и за аренду не платит.
***
Чонгук работал у них вот уже добрые три года. В первый день они обмыли трудоустройство нового учителя в его кабинете, в качестве знакомства. Он тогда показался слишком ребячливым и дерзким. Но Намджуну понравилась его простота. Такой он был взбалмошный, смешливый — то, что надо, для такого хмурого и уставшего от однообразия учителя математики, как Ким Намджун. Впрочем, к работе Чонгук относился серьезно. Намджуну приходилось наблюдать за тем, как он ведет урок или как беседует с учеником. Это он только с ним такой открытый и болтливый, в остальное время он серьезный и требовательный учитель корейского. Такого Чонгука он искренне уважал. Но Намджуна всегда забавляло видеть его в свободное от работы и лишних глаз время. Например, когда он заваливался в его кабинет до начала уроков, чтобы обсудить последние новости, или когда они пропускали по стаканчику в баре неподалеку от школы. Чонгук улыбался и постоянно флиртовал с кем-то за барной стойкой, а Намджун смотрел на него со стороны, восхищался чужой экстравертностью, оценивал его сочную задницу и шел домой один, в то время как Чонгук уходил в объятиях очередной девушки. И все было славно и шло своим чередом, до одного переломного дня. Дня, после которого, их дружеские отношения перевернулись с ног на голову. В ту пятницу Чонгук заявился в его кабинет со словами, что после работы им обязательно нужно попасть в какой-то ультрамодный клуб, из которого, разумеется, Намджун должен уйти с девушкой. — Я так понимаю, у тебя проблемы с этим. Но ты не переживай, я научу, в этом нет ничего сложного, — услужливо говорил Чонгук, а Намджун понятия не имел, как и в какой песок ему зарыть голову. Доигрался. Что ему теперь делать? Строил из себя натурала три года подряд, поддерживал чужие разговорчики, а теперь ему как отмазаться и отказаться? — Да мне не нужно, спасибо за заботу, — вежливо пытался соскочить со скользкой темы Намджун. Но друг, казалось, не собирался принимать возражений. — Ну, конечно, заливай, — отмахнулся Чонгук, садясь прямо на учительский стол. Намджун тяжело сглотнул слюну, когда его узкие, обтягивающие в самом стратегически важном месте брюки, показались прямо перед лицом. Ну как ему вообще соображать? Он со своими фантазиями слишком далеко зашел, вовремя себя не остановил и теперь нормально на Чонгука смотреть просто не получалось. Он заводился от одного неаккуратно брошенного на него взгляда. — Да нет у меня проблем, — хрипло и невесело сказал Намджун, поднимая взгляд вверх, глядя поверх очков, встречаясь с ехидным блеском глаз Чонгука. Тот поерзал на столе и закинул ногу на ногу, что заставило его член выпирать еще сильнее. Намджун буквально млел, когда представлял его размер в стоячем положении. Он поправил тонкую оправу очков на переносице и прикусил губу. — Джун, — очень ласково позвал Чонгук. — Не лечи меня, я тебя буквально ни единого разу не видел с женщиной. Так что сегодня я расскажу тебе несколько приемов, как со стопроцентной вероятностью получить секс в любой из вечеров, когда бы ты не захотел. Намджун вздохнул устало и закатил глаза, махая на него рукой. Пусть попробует. Вернее, он сам попробует выкрутиться.***
— Первое правило эффективного съема — поймай ее взгляд. Вот тебе ситуация: ты танцуешь в толпе, видишь свою «добычу». Первое, что тебе нужно сделать — поймать ее взгляд и удерживать зрительный контакт. Это возбуждает, интригует и будоражит, — деловито говорит Чонгук, пока они вышагивают по многолюдной улице, вдоль которой ярко мелькают различные вывески ночных клубов. — Если вы оба навеселе, то мир вокруг словно замедляется, ощущение, что вы в кадре фильма, девушки такое просто обожают, ну… парни тоже. В частности, мне этот момент очень нравится, — слегка мнется он, оборачиваясь на Намджуна. Намджун, одетый в легкую футболку и джинсы, в неизменных очках, неловко поджимает губы и кивает на эти наставления. Был ли у него опыт в съеме? Да. Успешный? Вполне. Да вот только с парнями он завязал. Ну, как-то не вставляет ему на одну ночь. Хорошего партнера для секса попробуй найти, а для чувств и отношений мало кто готов. Проблем с отсутствием секса он не испытывал, по крайней мере до знакомства с Чонгуком. А после были только фантазии. Сперва несмелые, робкие. Но с каждым разом сдерживать себя было все сложнее и сложнее. И вот к чему это привело. Он делает вид, что действительно попытается закадрить девушку в этом клубе. А на самом деле будет ждать, пока Чонгук уйдет, чтобы и самому покинуть это ужасное место. Внутрь их пропускают без особых проблем. Чонгук идет впереди, как более осведомленный в этих делах парень. Хотя ему самому почти тридцать, и он либо на фоне тридцатипятилетнего Намджуна продолжает молодиться, либо в универе не нагулялся, вот и пытается нагнать упущенные годы. Сам Намджун таким не страдает. Ему в молодости всего хватило, и клубу он бы скорее предпочел тихий бар, или даже пивную. Но куда деваться, когда задница мечты ведет тебя куда-то, разве не пойдешь? Он быстро накидывается, несколько шотов, и уже почти не слышно музыки. Чонгук, вопреки своему обыкновению, не отходит, а продолжает кричать что-то на ухо, советы давать. У барной стойки тесно и душно, поэтому он сбрасывает с себя джинсовую рубашку, оставаясь только в майке. И Намджун уже не может отвести взгляд. Этот парень очень много скрывает под строгим костюмом. Он прилично ниже, но из-за мышц кажется крупным, а рука, увитая татуировками — его личное гилти плеже. Потому что у Намджуна, кажется, член дергается каждый раз, когда он видит их. Чонгук такой контрастный, что одуреть можно. И с ним ему не светит. Какая жалость. — Второе правило! — Чонгук пытается перекричать громкую музыку, склоняется близко-близко к Намджуну, а он уже как в кадре из фильма себя чувствует, губы его прямо перед лицом, аж мозг течет от этой близости. — Улыбайся ей, покажи, что она тебе приятна! Намджун кивает, показушно растягивая улыбку. Словно эти советы ему действительно помогут заполучить того, кто ему интересен. Музыка по мозгам бьет, а Чонгук слишком близко, когда он уже свалит и перестанет травить душу? — Что еще? — кричит Намджун, склоняясь к его уху. — Еще есть советы? Чонгук хлопает его по плечу. — Угости ее напитком! Скажи пару комплиментов! Руками… — Он тянет ладони к Намджуновой талии и мягко, но требовательно проходится по ней. Намджун вздрагивает, но виду не подает. — Руками покажи, ей, какая она классная! Это было слишком. Да, они уже оба подвыпили, но… Это. Было. Слишком. — А после поцелуй ее! Язык ее тела тебе поможет! Ты все увидишь, если свет зеленый — целуй! — кричит Чонгук уже отстраняясь и прикладываясь губами к своему стакану с хайболом. — На этом все, иди танцуй! — это последнее, что слышит Намджун, прежде чем друг грубо разворачивает его и толкает в беснующуюся толпу. Намджун не танцор. Но когда со всех сторон его сдавливают люди, что двигаются под ритм громких, пробирающих до костей басов, когда цветомузыка и стробоскопы ослепляют, кажется, что действительно возможно почувствовать себя кем-то другим. Не тридцатипятилетним учителем математики в средней школе. Не геем. Не Ким Намджуном. Когда ты под градусом, можешь почувствовать себя главным героем фильма. Когда кадры сменяются редко, но ты понимаешь, что время пролетает стремительно. Он и сам не осознает, как в его объятиях оказывается девушка. Она трется о него своими бедрами, и он совершенно не чувствует, что что-то идет не так. Когда она сама виснет на его шее, он не думает, что это плохо. Просто девушка хочет поцелуев, даже отказывать необязательно. Ему вообще все равно. Он просто ничего не чувствует. Она красивая, у нее мягкая кожа, которую очень удобно почувствовать на оголенных участках ее тела. Она раскрепощенная, и ладони ее быстро находят член Намдужна под грубой тканью джинсов. Но тот не реагирует. Сколько времени проходит, Намджун не знает, но, когда он ловит взгляд Чонгука, который наблюдает за ним у барной стойки, тот салютует ему очередным бокалом хайбола и отворачивается. Кажется, ему удалось поддержать свою легенду. Вот и отлично. Осталось дождаться, пока Чонгук отправится по своим делам, и можно будет свалить из этого душного и громкого места. На языке противно от клубничного блеска для губ. Наверное, он начинает трезветь, вот и чувствует все подряд. От бесконечных танцев он совершенно запыхался, что больше смахивает на гипервентиляцию легких. Потому у него голова и ощущается такой пустой. В следующий раз он замечает Чонгука уже на танцполе. Мельком. Он слишком далеко и, кажется, довольно пьяный. Тоже успел напиться с тех пор, как отправил Намджуна на «охоту». Он танцует, веселится, кажется, тоже с кем-то обжимается. Это блондинка, она на нем виснет, целует. Намджуну все равно. Он это видел уже десятки раз. Как Чонгук обольщает. Он медленно моргает. Погружается в темноту на мгновение. А когда вновь открывает глаза, Чонгука уже не видно. Он испарился как мираж, словно и не было. Девушка, что с завидным упорством пыталась воззвать к жизни его член, устала и фыркнув отошла. Намджуну все равно. Пусть уходит, избавит от геморроя ее отшивать или вызывать ей такси до дома. Как раз кстати, самое время пойти домой. Чонгука рядом нет, и мир вокруг вновь становится скучным и безликим. Просто толпа вокруг, просто раздражающая музыка, вызывающая головную боль, просто пахнет алкоголем и потом. Все очень просто. Как вдруг он видит. Видит, как Чонгук прижимается бедрами к чьей-то не менее сочной, и не менее мужской заднице в обтягивающих, ужасно развратных кожаных штанах. Парень ниже, меньше, он жмется ближе, танцует восхитительно, сексуально. А руки его хватаются за Чонгуковы и тянут их к своему телу. Какого хрена? Намджуну не все равно. Чонгук его лапает активно и так, словно это в порядке вещей. Словно для него в норме, что там, где обычно у девушки мягкая грудь, лишь острые кости грудины выступают. Словно это вообще для Чонгука абсолютная база, касаться косых мышц живота, абсолютно твердого, мужского живота, чтобы пальцами подлезть под край штанов, и пощекотать начало лобка. И там, если спуститься чуть ниже, со стопроцентной вероятностью он рукой наткнется на стопроцентно мужской член. Он другим не бывает. Рядом с ним мужчина, но Чонгук продолжает своими бедрами притираться к его заднице. И Намджуну дурно становится от того, что он видит. Потому что чувствует себя обманутым по всем фронтам. Какого хрена, Чон Чонгук? Нравятся помоложе? Нравятся такие, со светлой кожей, низкого роста, и, черт побери, пухлыми розовенькими губками? Намджун, вообще-то, в зеркало часто смотрится, у него губы тоже будь здоров. И если Чонгук собирается трахнуться с этим парнем, то это значит только одно. Ким Намджун — учитель математики в средней школе, самый гейский гей, которого только можно представить; Ким Намджун, парабола которого растет ветвями вниз, чье множество, казалось, совершенно не пересекается с множеством Чонгука, воспользуется чертовыми советами по пикапу, чтобы заполучить эту задницу. Потому что Чонгук, он того стоит. Он стоил того, чтобы Намджун три года о нем фантазировал, так что ему мешает сделать несколько простых шагов, чтобы воплотить все свои фантазии в жизнь?
