Т-1. Глава 8. Любовное зелье
24 февраля 2026 г., 08:11
Перед ней был молодой человек нечеловеческой красоты и безукоризненной божественной улыбкой. Даже то, как он сидел на задрапированном тканью диване в гостиной, было в вышей степени элегантно.
«Что ему сегодня нужно?» — подумала Маомао. Ее холодная отстраненность не разделялась тремя служанками, которые, покраснев, поспешили заварить чай для гостя. Маомао слышала, как они спорили в соседней комнате о том, кому выпадет честь его приготовить. Наконец, раздраженная Хуннян сама заварила чай, отправив остальных трех дам обратно в их комнаты. Они ушли, опустив плечи, — само воплощение уныния.
Маомао, исполняя свои обязанности, взяла серебряную пиалу и осторожно понюхала ее, прежде чем сделать глоток чая. Джинши все это время наблюдал за ней, и это заставляло ее нервничать. Она опустила веки, чтобы не встречаться с ним взглядом. Большинство молодых женщин были бы довольны вниманием такого прекрасного мужчины, несмотря на то, что он евнух. Но не Маомао. Она мало разделяла интересы простых людей, поэтому, даже признавая красоту Джинши, предпочитала смотреть на него со стороны.
– Сегодня меня угостили этим. Попробуй пожалуйста.
Джинши указал на корзинку, наполненную баоцзы. Маомао взяла одну булочку и разломила её, обнаружив начинку из рубленого мяса и овощей. Она понюхала и уловила едва ощутимый лекарственный запах, который был ей знаком. Ей доводилось ранее пробовать такие стимуляторы.
– Афродизиак, – сказала она.
– Ты смогла определить это, не попробовав?
– Это не яд. Можете забрать их домой. Наслаждайтесь.
– Не думаю, что смогу, зная, от кого они.
– Действительно. Кажется, у вас сегодня вечером будет гость.
Маомао постарался говорить совершенно безразлично. Джинши, явно не ожидавший такой колкости, выглядел растерянным. Пусть поблагодарит, что она не одарила его своим фирменным «червячным» взглядом. Дать ей попробовать булочку, зная, что в ней есть афродизиак!
Оставался вопрос, кто дал ему баоцзы. Наложница Гёкуё рассмеялась, услышав их разговор, её голос был подобен звону колокольчика. Принцесса Линли мирно спала у её ног.
Маомао поклонилась и собиралась выйти из комнаты.
– Минутку, пожалуйста.
- Вам нужно что-нибудь ещё, господин?
Джинши и Гёкуё переглянулись, а затем кивнули друг другу. Похоже, они уже обсудили происходящее — и это касалось Маомао.
– Ты бы смогла приготовить любовное зелье?
На мгновение глаза Маомао загорелись смесью удивления и любопытства. Что это должно означать?
Она не могла представить, для чего им это, но эта тема была ей очень интересна. С трудом сдерживая улыбку, она ответила:
– Мне нужно три вещи: инструменты, материалы и время.
Может ли она сделать афродизиак? О да. Конечно, может!
***
Джинши был расстроен. Нахмурившись, от чего его брови опустились, словно поникнувшие ивовые ветви и скрестив руки на груди, он размышлял. Джинши был настолько красив, что некоторые говорили, что родись он женщиной, то мог бы подчинить себе всю страну; более того, они считали, что при желании он мог бы убедить самого императора, что пол не имеет значения. Но такие «похвалы» не доставляли ему никакого удовольствия. Сегодня, когда он прогуливался по внутреннему дворцу, его внимание пытались привлечь одна из наложниц среднего ранга и две наложницы более низкого ранга, а также двое мужчин, служащих во дворце – один военный, а второй – чиновник. Военный даже угостил его выпечкой с тонизирующим напитком, поэтому Джинши решил сегодня вечером пропустить обход и удалиться в свои покои. Он не бездельничал – это было ради его же собственной безопасности. Он быстро заметил несколько имен на лежащем на столе открытом свитке — имена наложниц, которые сегодня его окликали. Даже если император редко навещал ее, это было крайне дерзко со стороны женщины — пытаться пригласить другого мужчину в свою спальню. Список Джинши не был официальным отчетом, но он подозревал, что после этого вероятность визита императора станет еще меньше. Он задавался вопросом, сколько из этих маленьких птичек, запертых в клетке, понимали, что его собственная красота — это испытание для женщин внутреннего дворца. Женщин выбирали в наложницы, прежде всего, по происхождению, но красота и интеллект тоже играли свою роль. По сравнению с первыми двумя качествами, интеллект было сложнее оценить. Им также требовалось воспитание, достойное матери нации, и, конечно же, целомудренные взгляды. Император, в результате коварного маневра, сделал Джинши эталоном для выбора своих наложниц. На самом деле именно Джинши рекомендовал Гёкуё и Лихуа. Гёкуё была вдумчивой и проницательной. Лихуа была более эмоциональной, но обладала безупречными манерами. И обе отличались безоговорочной преданностью Его Величеству, без тени коварных замыслов. Однако наложница Лихуа, похоже, теперь не имела места в сердце Его Величества. Император, возможно, и был господином Джинши, но, по мнению Джинши, он был ужасен. Он выбирал наложниц исключительно исходя из их полезности для него и страны, заставлял их беременеть, а затем, когда дети не проявляли никаких способностей, отпускал их. В будущем, предположил Джинши, император будет все сильнее привязываться к Гёкуё. Смерть молодого принца ознаменовала последний визит императора к Лихуа, которая теперь словно стала призраком. Лихуа была не единственной наложницей, в которой, казалось, Его Величество больше не нуждался. Таких женщин тихонько возвращали домой в подходящий момент или же дарили в жены различным чиновникам. Джинши вытащил из стопки свитков бумагу. В них упоминалась наложница среднего ранга, Фую. Ее только что пообещали выдать замуж за капитана отряда, отличившегося в последнем нападении варваров в знак признания его воинской доблести. По правде говоря, они ценили не столько эффективное уничтожение врага, сколько то, как он мудро управлял своими людьми и сдержал их нрав, сглаживая конфликт, возникший в маленькой деревеньке из-за недопонимания. Впрочем, тот факт, что некая маленькая деревня была обвинена и чуть было не наказана за то, чего не совершала, не был предан огласке. Такова политика. «Ну, интересно, все ли пройдет хорошо». Если всё пойдёт так, как он рассчитал в голове, проблем не будет. Хотя, возможно, ему придётся обратиться за помощью к той травнице с ледяным взглядом. Она оказалась даже полезнее, чем он ожидал. Она была не единственной, кто не проявлял к нему особого влечения, но первой, кто смотрела на него так, словно видела перед собой червяка. Видимо, она считала, что хорошо скрывала свои чувства, но презрение было ясно написано на её лице. Джинши улыбнулся, припомнив этот взгляд. Эта улыбка, сладкая, как амброзия, - как говорили некоторые, содержала в себе нотку чего-то зловещего. Он не был мазохистом как таковым, но реакция этой девчонки на него ему любопытной. Он почувствовал себя ребёнком с новой игрушкой. «Да, к чему всё это приведёт?» Джинши положил бумаги и, удостоверившись, что дверь на случай незваных гостей крепко заперта, решил лечь спать.***
Люди говорят о «панацее», но на самом деле не существовало лекарства, способного вылечить всех. Её отец всегда настаивал на этом, но Маомао, по её собственному признанию, пережила период, когда отвергала его утверждение. Она хотела создать лекарство, которое могло бы помочь любому человеку при любом заболевании. Именно это желание привело ее к эксперименту над собой и нанесению себе этих ужасных ран. Маомао действительно удалось создать несколько новых снадобий, но настоящая панацея оставалась лишь мечтой. Как бы ей ни хотелось это признать, предложение Джинши достаточно заинтересовала Маомао. С момента прибытия во внутренний дворец она не могла приготовить ничего, кроме сладкого чая амача. К её удивлению, на территории заднего дворца росло множество лекарственных трав, но у неё не было необходимых инструментов для их правильного использования, да и даже будь они у нее – попытки приготовить что-либо или тем паче – снова поэкспериментировать на собой в своей темной маленькой комнатке – привлекли бы ненужное внимание. Поэтому она оставила растения в покое. Больше всего ей нравилось иметь собственную комнату. Теперь ей нужны были лишь предлоги, чтобы пойти за ингредиентами — стирка была как раз кстати. Она подозревала, что Хуннян скоро позаботится о том, чтобы Маомао доверили всю стирку. И вот она прибыла в комнату, которая, как ей сказали, принадлежала местному лекарю, якобы для доставки чистого белья. Войдя, она обнаружила там того самого жалкого шарлатана и евнуха, который так часто сопровождал Джинши. У доктора были усы, похожие на вьюн, и он поглаживал их, оценивающе глядя на Маомао. Казалось, он недоумевал, что эта малявка делает на его территории. «Я была бы благодарна, если бы вы не пялились так на молодую леди», — подумала Маомао. Но, вопреки ожиданию, евнух был так же вежлив, как если бы Маомао была его собственной госпожой, грациозно провожая её в комнату. Когда Маомао увидела комнату, окруженную с трех сторон шкафами, поднимающимися под потолок, ее впервые с тех пор, как она попала во внутренний дворец, охватила широкая радостная улыбка. Ее щеки покраснели, глаза наполнились слезами, а губы из тонкой, непреклонной линии превратились в нежную дугу. Евнух посмотрел на нее с удивлением, но какое ей было дело? Она разглядывала этикетки на ящиках, подпрыгивая от возбуждения, когда замечала особенно необычное лекарство. Радость была просто слишком велика, чтобы скрывать ее. – Это какие-то ритуальные пляски? - Маомао наслаждалась этим восторгом уже добрых полчаса, не подозревая, что в комнате появился Джинши. Он смотрел на нее со смесью любопытства и недоумения. Маомао принялась обходить ряды, собирая все ингредиенты, которые могла использовать. Каждый из них она клала в отдельный пакетик, аккуратно записывая на нем название. В эпоху, когда большинство письменных работ все еще велись на деревянных дощечках, такое расточительное использование бумаги было роскошью. Доктор с усами-вьюном заглянул в комнату, гадая, кто или что там находится, но евнух закрыл перед ним дверь. Этого евнуха звали Гаошунь. У него было спокойное лицо и крепкое телосложение, и, если бы она встретила его где-нибудь кроме внутреннего дворца, то наверняка приняла бы его за какого-нибудь военного чиновника. По-видимому, он был помощником Джинши и часто его сопровождал. Гаошунь послушно доставал ингредиенты из ящиков, расположенных слишком высоко для Маомао. Его господин тем временем бездельничал. Маомао сохраняла ничего не выражающее выражение лица, но мысленно негодовала: «Если не собираешься помогать – иди отсюда!» Маомао заметила знакомое название на одном из верхних ящиков и вытянула шею, чтобы лучше рассмотреть. Гаошунь передал ей содержимое, и она недовольно покачала головой. Несколько маленьких семян лежали на ладони. Это было именно то, что ей нужно, но их было недостаточно. – Мне нужно больше. – Тогда мы просто их купим, — сказал ленивый евнух со снисходительной улыбкой. Как будто это было так просто. – Они издалека, с запада. – Значит, дело в торговле. Мы проверим поступающие товары, и я думаю, что-нибудь найдем. Джинши взял одну из косточек пальцами. Она напоминала абрикосовую, но обладала неповторимым ароматом. – Как это называется? – Какао, — ответила Маомао.
