Джентельмены

В старой, потрепанной больнице в Пскове царит атмосфера запустения и безысходности. Стены, покрытые облупившейся краской, излучают холод и уныние. В коридорах слышен скрип старого линолеума, а тусклый свет ламп едва освещает пространство, создавая мрачные тени. Медицинские сестры, с лицами, полными усталости и раздражения, проходят мимо, не обращая внимания на пациентов. Их взгляды полны недовольства, а порой и злобы, что только усиливает напряжение в воздухе. Кажется, что они давно утратили сострадание и терпение, и их холодные реплики лишь добавляют страха тем, кто находится в этом месте. На одной из кроватей, в углу палаты, лежит Лайт Ягами, потерянный в своих мыслях. Его лицо бледное, а глаза закрыты, словно он погрузился в глубокий обморок. Вокруг него царит тишина, прерываемая лишь редкими шагами медсестер и шорохом простыней. В этом мрачном месте он выглядит особенно уязвимым, как будто все его амбиции и мечты растворились в воздухе, оставив лишь тень былого величия. Сиелю нельзя находиться в больнице постоянно, поэтому он, оформляя посещение, сидит рядом с Лайтом, а потом опять выходит на улицу и нервно курит, ожидая, пока его снова пустят внутрь. Он жутко переживает за своего друга и начал накручивать разные причины, почему же Лайту стало так плохо. Конечно, первая мысль Сиеля была в том, что виноват он сам: не уделял достаточно внимания своему другу, и мог бы предложить ему купить таблетки, купить водички, он мог бы вести его другой дорогой в этот магазин в Пскове - не той и пыльной и грязной, которую они выбрали, а более аккуратной и чистой, однако долгой. И все же он этого не сделал и теперь его терзала совесть. Другая мысль, которая сразу же к нему пришла, что это в его компании Лайту стало плохо. То есть, как будто бы у него была аллергия на Сиеля. Казалось вполне логичным, что такого человека, как Лайта Ягами, лучшего школьника Японии в прошлом и чемпиона среди юниоров в Японии по теннису, может быть аллергия на тупых маленьких людей. Это не все, чего боялся Сиель. Ему казалось, что может быть в книгах лежит яд, может быть, кто-то специальный отравил воздух в магазине, а это может быть Лайт специально приехал в Псков и поселился в той далекой деревне, чтобы его никто не трогал, и он мог выздороветь от страшной болезни, может быть из-за большого напряжения у него начал развиваться рак? Неважно. Важно то, что Сиель его потревожил. Он заставил его убивать ради своей прихоти. Нарушил его покой, отвёз в город и все ради того, чтобы удовлетворить свои потребности в общении. Сейчас Сиеля накрыло волной ужаса, что к нему даже не пришла и мысль, спросить Лайта о его самочувствии раньше. Он ужасный друг. Сиель медленно прогуливался вдоль реки Великой, наслаждаясь свежим воздухом и отражением солнечных лучей на воде. Но радость быстро тянула в тень, когда он думал о своём друге Лайте, который упал в обморок. Сиель чувствовал вину — неужели его собственные ожидания и давление стали причиной этой беды? Задумчиво подошел к лавочке, где сел, погружаясь в свои мысли. Внезапно его внимание привлекла странная личность, сидевшая неподалеку. Это был высокий человек с длинными пепельно белыми волосами, распущенными и прямыми, завораживающими на фоне серого неба. Он был одет в черную одежду, которая плотно облегала его фигуру и создавала ощущение таинственности. На одном глазу у него была повязка, добавляющая еще больший налет загадки его облику. Легкая тень скрывала его черты, но Сиель заметил зловещую улыбку, которая играла на губах этого незнакомца. В сердце Сиеля залегло беспокойство: неужели этот человек тоже не из Пскова и мог быть как-то замешан в тяжелом состоянии Лайта? Обстоятельства накладывали темную завесу на мысли Сиеля, изобилуя подозрениями и страхами. Человек сидел, неподвижно глядя на Сиеля одним глазом — левым, затуманенным и холодным, как долгий зимний вечер. Второй глаз прятался под повязкой, оставляя тому ощущение тревоги, как будто там скрыта какая-то ужасная тайна. Внезапно он медленно поднял повязку, открывая глаз, который сиял ярким, необычайным синим светом, словно в нем заключена вся глубина океана или лед с пещеры в смертельной зоне гор. Этот взгляд был проникающим и жутким, пронизывая Сиеля до самой души. Улыбка на лице незнакомца начала расти, превращаясь в нечто совершенно зловещее. Ему явно нравилось ощущение власти, которое он теперь получал от взгляда, полной уверенности и безумия. Светящийся глаз казался живым, полным тёмной энергии, готовым проникнуть в самые потаенные уголки сознания. Настоящее беспокойство охватило Сиеля, когда он понял, что этот человек может видеть нечто большее, чем просто внешний мир. Каждый его мускул кричал о скором бедстве. Взгляд незнакомца и его ужасная улыбка оставляли ощущение неизбежной опасности, заставляя сердце Сиеля биться быстрее. Сиель все еще стоял у воды и не сделал ни шага в сторону незнакомца или прочь от него. Взгляд его приковал, а ужас обездвижил. Вокруг Сиеля начал пропадать Псков, все кроме смотрящего на него глаза покрывалось темным дымом, сильный порыв ветра засыпал все пеплом и навесил на мир темный плотный занавес. Теперь и бежать было некуда. Ноги начали подкашиваться, руки холоднели, тело уже словно летело наверх и, как хорошо, что Сиель иногда сидел в тиктоке, это было похоже на дереалицаю. Однако Сиель все еще был на прекрасной псковской набережной, а солнце продолжало ярко светить, но глаза и сердце Сиеля больше не замечали свет и тепла. Все вокруг становилось неясным, как будто набережная утопала в бездне отчаяния и мрака, как будто уже и сама река Великая вышла за берега и начала затапливать мир. Светящийся глаз незнакомца притягивал его глубже в тьму, и Сиель осознавал, что идет на поводу у этого зла. В груди росло чувство безысходности, но, как в тумане, в его сознании мелькали образы жизни — издевательский смех Лайта, тепло очага в его особняке в Палкино, мечты о будущем, возможная дружба и счастье... Сквозь простую реальность пробивалась надежда, но она гасла под давлением пугающего взгляда. Внезапно в голове Сиеля раздался тихий, но настойчивый шепот: «Беги». Это было его внутреннее «я», разбуженное в момент полного угасания. Он напряг мышцы, собираясь сделать шаг, и, в этот миг, покончив с неподвижностью, увидел, как тьма вокруг начинает колебаться, словно животное, готовое к прыжку. Ветер вновь подул, принося с собой не только холод, но и долгожданную возможность — возможность изменить ход событий. Взгляд незнакомца мог запугивать, но у Сиеля оставалась одна мощная сила — воля выжить и преданность другу, который возможно еще в более страшной беде. Сиель сделал первый шаг и начал поворачиваться от незнакомца, он медленно с огромным трудом, как будто воздух превратился в воду, а потом в кисель, делал шаг за шагом. Он все еще не чувствовал своего тела, но страх был сильнее всего. - Это был я, - сказал незнакомец, - дядя.