Джентельмены

Жизнь всегда была полна страданий и мучений. Дазай никогда не ощущал себя счастливым человеком и даже не думал, что способен на это чувство. Каждый день его жизни был окутан тьмой и отчаянием. Никто никогда не видел его настоящего, не понимал, что он не человек. Подчиненные его любили и уважали, но сам Дазай знал, что они неправы. Ему было противно и тошно от их поведения. К нему липли все работники детективного агентства, да даже Куникида , несмотря на его вечное ворчание, очень его ценил. Люди действительно тянулись к Дазаю, жаждали его внимания и одобрения, все хотели заслужить похвалу от самого Дазая, все хотели стать к нему ближе. Даже, казалось бы их враги, портовые мафиози боготворили и боялись его. Такая тяга со стороны окружающих не вызывала в сердце Дазая ничего кроме легкой тошноты. Неужели никто не способен увидеть его натуру и понять, что света, которого они так жаждут, никогда и не существовало? Дазай не мог доверять людям, чье чучье совсем не работало и чьи глаза не могли отличить людей от недостойных этого звания. Каждый день Дазай любил поразмышлять за выпивкой, кто же он такой, почему он был рожден таким и как же ему удается всех обмануть. Отсоси Накажи вчера назвал своего босса очень чутким и мудрым наставником, который поможет и которому не все равно. Но ведь Дазаю было все равно. Он слушал эту похвалу с наглой улыбкой, пытаясь таким образом показать Отсоси, что перед ним не тот, кого он себе представил. Но ни Отсоси, ни гениальный пиздец умный Рампо, ни его пиздец умный бойфренд, ни даже типа умный Куникида не заметили это. Скорее всего, снова списали его особенности характера. Дазая очень любили женщины. Еще в детстве ему было предсказано две вещи: обожание женского пола и карьера великого художника. Сбылось только одно из пророчеств. Что бы Дазай не сделал и как бы не поступил, всегда находилась девушка, которая была готова его пригреть и приютить. Все открывали его свое сердце и все двери, давали деньги, покрывали долги, прощали порчу вещей, поджоги, измены. Прощали его вечное желание уйти из жизни. Каждого человека, проникшего в жизнь Дазая чуточку глубже, мучал и разрывал на части вопрос: «Почему ты хочешь уйти от меня? Неужели жизнь со мной и моя любовь хуже смерти?». У каждого его друга и подруги сердце болело ежесекундно, когда Дазай снимал маску и смотрел на них своим настоящим взглядом. Их эмпатия заставляла их сочувствовать и предлагать любую помощь, для человека, который оказался в такой страшной яме. И Дазай над этим смеялся. Его холодный взгляд никогда не принадлежал человеку. Это его голое лицо, без обязанностей и норм приличия, без попытки получить больше похвалы и рассмешить окружающих, без попытки околдовать девушку, которая, в его надеждах, могла бы спасти его своей невинностью и доверчивостью. Это был взгляд, не выражающий ничего. Он смотрел в пустоту и видел пустоту. Он не мог зацепиться ни за что в этом мире. Он скользил по предметам и лицам людей, скользил сквозь время, скользил по разным городам, но никогда не мог остановиться и замереть. Никогда не мог найти свою остановку. Сначала Дазай думал, что весь мир сделан из льда, но к окончанию средней школы понял, что лед это он сам. Сколько бы ужаса не скрывал этот взгляд по-настоящему, люди видели совсем другое и готовы были стоять на коленях и подавать Дазаю, что он только не попросит. И ни у кого никогда этого не получалось. И они из-за этого страдали. Девушки сдавались и были готовы подарить ему совместную смерть, а друзья отпускали и злились на себя и на Дазая, за то что ему не удалось помочь. Все были несчастны рядом с ним. То, чего от него так жаждали люди, было ненастоящим и никогда не существовало. Дазай был единственным, кто это знал и он видел страдания людей рядом. Он считал себя нечеловеком, который этих людей высасывает и поглощает, ворует у них силы и доброту, умение доверять, видеть мир светлым и приятным, безусловно любить и т.д., но эти способности уходили в никуда. Как будто он был черной дырой, принявшей форму симпатичного молодого человека. Дазаю хотелось сделать этих людей по-настоящему счастливыми. Без своего обмана и шуточек, без своего ровного оскала, механически подражающему человеческой улыбке, без яркий жестов, переученных у знаменитых комиков. Дазаю хотелось исчезнуть. Токио – Москва; Москва – Псков. Квартиру он сжег, выкинул телефон и избавился от всех документов с его именем из агентства. В Пскове его никто не догадается искать. Детективы и мафиози в первую очередь пойдут по большим и знаменитым городам. Типа Дазай скрылся в Нью-Йорке и ходит там в солнцезащитных очках и кепке, пьет капучино без сахара и снимает апартаменты в однокомнатной квартире с картонными стенами. Или он поехал в Лондон: гулять под дождем и прятать лицо зонтом. Или еще лучше – Тайиланд. Спрячется под юбкой у ледибоя и как будто его нет. Все эти идеи для побега от друзей детективов были слишком банальны. Но вот Псков!!! Дазай был уверен, что ни Рампо, ни По даже не знали, что такой город существует. Возможно, они и про Россию не слышали, так что выбор был неплохим. Вокзал Псков! Да тут уже совсем другой воздух! Как же хорошо!!! Так рад Дазай не был давно. Смена обстановки уже положительно на него повлияла и он от радости прыгнул под приезжающий из другого направления поезд, но его поймал проводник. - Молодой человек, вы знак видели? «Прыгать на пути нельзя!» —сказал толстый молодой человек с козлячей редкой бородкой. - Простите, не хотел вас тревожить. Просто мне хотелось умереть… - говоря это, Дазай даже приложить два указательных пальца друг к другу и произнес это более светлым тоном, чем обычно. - Да мне насрать. Главное не в мою смену, а то будут проблемы. Дазай стоял в оцепенении. Такой короткий диалог, но какое значение он на него оказал! Это суровое безразличие к его жизни поразило Дазая до глубины души, или что там у него существовало. В конечном итоге он возбудился и пошел искать ближайший туалет. Потрепанность вокзала и в особенности туалета показали, что выбор Пскова был верным и в такую красоту Куникида точно никогда не приедет. Дазай был в диком восторге. Все ему казалось новым. Презрение со стороны окружающих, злые взгляды пассажиров автобусов, рассматривающие его слишком глаженную одежду взгляды инвалидов и военных воодушевляли его и он чувствовал себя на своем месте. У нему наконец-то больше не относились как к обычному человеку. Тут он был экспонатом. Пускай в основном это было из-за азиатской внешности и чистых блестящих туфель, но Дазаю этого хватало. - Здравствуйте, я ищу, куда можно мне поехать в Псковкой области. Подскажите))) – у Дазая был яркий японский акцент. - Косоглазый, суси, сяся, якитория, чашка риса – начала пародировать Дазая продавщица билетов на автобусы. - Можно карту? - Да, да. Нахрена приехал? Неужели в вашем Китае закончилось место? - Гнилки… Можно мне билет до Гнилков? - Есть только до Палкино, а от туда на попутке или пешком. – продавщица закатила глаза. Как можно быть таким идиотом и не знать, что до гнилков автобусы из Острова не ходят! - Пойдет. Спасибо большое. Обращение продавщицы ощущалось заслуженным. Лицо Дазая сияло, каждый раз, когда прохожие растягивали пальцами глаза и пытались вспомнить все стереотипы про азиатов. И вот Дазай доехал до Гнилков. Что же будет дальше?