Живи пока дымится нутро... Том1

Мавуика с восторгом рассматривала плюшевого Даймона, который теперь был её постоянным спутником. Она с радостью его примеряла: поднимала его, переворачивала, стараясь понять, в какой позе он будет выглядеть наиболее симпатично. Она вертела его в руках, оценивая каждый шов и складку. Он был невероятно мягким, с минимальным намёком на жесткость, будто он был поглощён какой-то странной магией, всё же оставаясь… той самой игрушкой, какой его создал Дионикс. "Ну, не могу же я просто оставить тебя на полке," — проговорила она с игривым блеском в глазах, поднимая его на руки. "Пойдём со мной!" Плюшевый Даймон молчал, всё ещё оставшийся в теле мягкой игрушки. Однако его «сознание», хоть и подавленное, всё равно оставалось в его старом теле. Он ощущал, как с ним обращаются, и его внутренний сарказм, как всегда, был на пике. Но он ничего не мог сделать — он был всего лишь игрушкой. И всё-таки, если бы мог, он наверняка бы сказал что-то вроде: «Как тебе не стыдно?» или «Ты вообще помнишь, кем я был?» Мавуика счастливо отнесла его в бассейн. Она аккуратно положила его на шезлонг, а сама села рядом, наслаждаясь тёплым солнечным светом. Она смотрела на него, словно он был частью её летнего настроения. "Ну что, Даймон, тебе нравится быть на свежем воздухе?" — спросила она с милой улыбкой, как будто ждала, что он, несмотря на свою несговорчивость, ответит. Плюшевый Даймон, конечно же, не мог ответить. Мавуика продолжала с ним разговаривать, и он чувствовал себя всё более и более нелепо в этом теле. Он был всего лишь игрушкой, и ему ничего не оставалось, как молча переживать каждую секунду. Через пару минут, она с удовольствием положила его на край бассейна, а потом весело начала распылять на него воду из брызгалки. "О, я думаю, ты просто наслаждаешься!" — с ехидной улыбкой сказала она, подкидывая его в воздух, чтобы забрызгать ещё сильнее. Сначала Даймон думал, что это всё сон. Он не мог поверить, что он оказался в таком положении. Он, привыкший быть могущественным и устрашающим, сейчас стал объектом насмешек и развлечений. Но в реальности ему ничего не оставалось, как быть мокрым и беспомощным плюшевым существом. После бассейна Мавуика снова взяла его с собой, не оставив его на мгновение. Она перенесла его на кухню и аккуратно поставила на стол, как украшение, рядом с кастрюлями и тарелками. С улыбкой она присела за стол и начала готовить ужин, время от времени поглядывая на свою мягкую игрушку. — Ты ведь понимаешь, что суп нужно помешивать, правда? — спросила она, поднимая его в воздух, как если бы он был её самым верным другом. "Вот тебе бы хорошо ещё соль добавить, не так ли?" Для Даймона это было почти издевательством. В его голове крутилось столько проклятий, что если бы он был в своём старом теле, он бы наверняка распылил их на Мавуику. Но сейчас он был ничем не более чем плюшевой игрушкой, и её вопросы только больше напоминали ему о его беспомощности. Когда она перестала работать на кухне, она взяла его с собой в душ. Он чувствовал, как его мягкие «швы» начинают промокать. Стоя на полке ванной, он мог наблюдать за ней в зеркале, но это было всё, на что он был способен. Она сдула свои волосы, бросив взгляд на него, как если бы это был её новый друг, а не игрушка. "Хочешь с нами в душ, Даймон?" — с улыбкой спросила она, как если бы он был живым существом. — Конечно, — добавила она, решив перенести его в ванну. — Ты ведь не возражаешь? Мавуика снова положила его в ванную, недалеко от водопада, и не переставала разговаривать с ним, как если бы у него были чувства и воля. Но для Даймона это было… унизительно. Он не мог ничего сделать, ни противиться, ни вырваться. Всё, что оставалось, — это терпеть её внимание. Наконец, наступил вечер, и Мавуика уложила его в свою постель, сделав его частью своей личной «кроватной компании». Обняв его, она радостно прошептала: — Ты ведь не возражаешь, если я буду спать рядом с тобой? Дионикс, проходя мимо, не смог скрыть своего недовольства. Он остановился, хмуря брови, и сказал: — Мавуика... Он с тобой в душ ходил, напомню. Он человек в теле игрушки. Мавуика не сразу отреагировала, весело усмехнувшись: — Ну и что? Ты сам превратил его в игрушку, так что теперь он мой! Веду себя с ним, как с другом! Всё по-честному. Дионикс, немного ошеломлённый её ответом, всё же вздохнул и покачал головой. Он не мог остановить её, а каждый раз, когда он пытался вернуть Даймона в его обычную форму, Мавуика его перебивала: — Ой, да оставь ты его в покое! Ему здесь прекрасно! И так Даймон оставался плюшевым, несмотря на все усилия Дионикса. Он был не более чем игрушкой, с каждым днем становясь всё более "смешным" объектом для её забав. Мавуика продолжала таскать его по дому, а он, в свою очередь, мог лишь молчать и переживать это новое, совершенно беспомощное существование.

***

Наступил вечер. Мавуика устроилась на своей кровати, мягко уложив плюшевого Даймона рядом. Она забралась под одеяло и повернулась на бок, чтобы лучше рассмотреть свою игрушку. Легкие световые лучи от ночника касались её лица, отражая мягкие тени на её коже, которая, несмотря на её 1900 лет, выглядела как у 19-летней девушки. Это была её самая большая трагедия: она так и осталась в теле молодого человека, но с этим грузом времени внутри себя. Она медленно провела рукой по его мягкому телу, не переставая думать о том, что ей так не хватает настоящих близких. На протяжении тысячелетий она не находила людей, которые могли бы стать её настоящими друзьями. Все те, с кем она взаимодействовала, были либо поверхностными знакомыми, либо существами, которые просто использовали её способности, не понимая её настоящую сущность. "Ты знаешь," — начала она, говоря в пустоту, — "я уже столько лет в этом мире, а все равно чувствую себя одинокой. Кажется, что мне никогда не найти друзей. Вот, мне уже 1900 лет, а я до сих пор... как подросток в теле, которое не мое. Все эти годы я искала кого-то, кто бы понял меня по-настоящему. А вместо этого... Дионикс... он же холоден ко мне. Он никогда не воспринимал меня как друга, только как инструмент для своих целей. Он даже не пытается быть рядом, когда мне тяжело." Она немного замолчала, будто пытаясь осознать сказанное. Чувствовала, как слёзы встали на глаза, но она не позволяла им упасть. Мавуика всегда была сильной, но на этот раз боль, накопленная за столько лет одиночества, вырывалась наружу. "Как бы мне хотелось, чтобы кто-то хотя бы на минуту отложил свои дела и просто был рядом, чтобы поддержать," — сказала она, как бы невзначай, но её голос был полон тоски. Плюшевый Даймон лежал рядом с ней, молчал, всё ещё оставаясь в своём мягком теле, но в глубине души он чувствовал эту боль. В его сердце что-то ёкнуло, и он в какой-то момент понял, насколько она одинока. Он, конечно же, не мог словами ответить ей, но его мысли, наполненные сожалением и разочарованием, скользили по этой ситуации. Да, он был всего лишь игрушкой, но в эти моменты ему хотелось стать настоящим, чтобы подойти к ней и поддержать. Он хотел бы обнять её, хотя бы каким-то образом быть рядом и показать, что не всё потеряно. Внутри него шевелилось что-то человеческое, какое-то сострадание, которое он не мог выразить. Мавуика посмотрела на него, её глаза блеснули слезами, но она быстро их вытерла, решив не позволить себе слабость. "Да, ты не можешь меня понять. Но все равно... спасибо, что ты рядом, даже если ты просто игрушка," — сказала она, снова пытаясь улыбнуться, но эта улыбка была горькой. Она прижала плюшевого Даймона к себе, как к последнему спасению. Даймон, даже в своем состоянии, ощущал её внутреннюю борьбу. Он знал, что мог бы что-то сделать, если бы был в своём теле. Но сейчас ему оставалось только молчать и чувствовать, как его сердце разбивается от её одиночества. Он был беспомощным, а она — в каком-то смысле — тоже была пленницей своих чувств. "Не думай, что ты одна, Мавуика," — будто шептал он в ответ, даже если не мог этого сказать. "Я понимаю тебя."