I Know You Don’t Want To Hear This

Иногда Сириус совершал поступки, которые, как выяснялось после, не имели никакого смысла. Это был очевидный выбор в моменте, через несколько часов или даже дней. Потом проходили недели, может месяца, и он, оглядываясь назад, вообще не понимал, почему поступил именно так. Бóльшую часть таких воспоминаний он предпочитал стирать из памяти. Джеймс или Римус могли упомянуть какой-то его странный поступок, но Сириус не вспоминал о таком. Это его пугало. Он знал, что это могло значить, но не собирался это признавать. Помнился случай, произошедший месяц назад, когда решил, что он больше не будет есть. Его тело ощущалось иначе, и еда ему была не нужна. В этом не было смысла для Мародеров, но было столь очевидно для него самого: он даже полностью отказался от еды на несколько дней, чтобы доказать свою точку зрения. Это длилось ровно до момента, пока Римус не указал на его худобу. Тогда Сириус понял, что это был один из тех его странных поступков. Римус всегда был очень терпелив с ним. В другой раз Сириус был в ярости на всех и каждого, потому что ему казалось, будто за ним следят, что кто-то скоро ворвется в их общую спальню и заберет его. Они наблюдали за ним в окна ночью, пробирались в комнату, когда там никого не было, прятались и ждали, чтобы схватить его. Никто ему не верил. Ничего и не произошло даже спустя неделю, поэтому Сириус жил дальше, абсолютно позабыв о подобных мыслях. Еще беспокоили постоянные эмоциональные качели, но их было легче всего спрятать. Часть его дней были прекрасны. Он чувствовал себя отлично, уверенно и комфортно в собственном теле. В другие же — его съедала паранойя, было сложно разговаривать с людьми вокруг. Тело казалось слишком тяжелым, чтобы поднять его с постели. Сириус был очень благодарен друзьям, которые помогали в моменты печали. Мародеры никогда не говорили об этом, всё сваливали на его травмы и депрессию. Даже после попытки годом ранее. Джеймс нашел его в ванной. Его отвели к Мадам Помфри, и, как бы сильно Джеймс не хотел, их не пустили к нему. Мадам Помфри хотела отправить его в Святой Мунго, но Сириус отказался. Он сказал, что теперь всё в порядке, что печаль пропала. Теперь он рвался назад на уроки, говоря о хорошем самочувствии. Она, конечно, препятствовала, обвиняя его во лжи, упоминая, что люди не могут просто «отойти» от такого. Но он смог. — Мне кажется, у меня может быть биполярное расстройство, — сказал он ей. — Почему ты так думаешь? — Потому что оно есть у моей матери. Это заняло несколько дней, но она разрешила ему остаться. Условиями были встречи с ней и профессором Макгонагалл еженедельно и воздержание от алкоголя. Он согласился, это казалось проще простого. По его возвращении в спальню, парни были встревоженны. Сначала они буквально зависли, но после начали расспрашивать. Они старались помогать ему с домашней работой, таскать сумку или пытались отпросить его с уроков, когда он выглядел уставшим. Римус прижимал его ближе по ночам — не сказать, что Сириус был против. Но он был в порядке. Ему не верили, когда он убеждал их, что чувствует себя прекрасно. Сириус рассказывал, насколько у него всё хорошо. И это правда было так. Он получал высокие отметки на уроках, не спал ночами, чтобы сделать домашнюю работу на неделю вперед. Его часть комнаты была безупречной, а также он провел несколько часов, отдраивая ванную до блеска. В те выходные они выбрались в Хогсмид, где Сириус потратил неприличные суммы на друзей. Они покупали мантии, кофты, постеры, конфеты, сладкие напитки. Сириус успел встретиться с другими ребятами с курса, чтобы подарить им какие-то импульсивно купленные вещи, которые он сам никогда не наденет — вещи были не его размера. Что случилось по возвращении в спальню? Сириус устроил вечеринку. Потом следующей ночью еще одну — в субботу. Ночью воскресенья он бодрствовал, делая домашнюю работу на следующий месяц. Он чувствовал себя лучше некуда и увиливал от вопросов, если такие появлялись у окружающих. Но, спустя еще такую неделю, всё обрушилось. Он был до жути уставшим и печальным. Тело казалось тяжелым, поэтому он заполз в кровать. Мир вокруг будто заглушили, а свет, как он считал, не вернется. Всё произошло слишком внезапно, никаких «звоночков» не было. Дело в том, что когда человеку слишком хорошо, после слишком подавленного состояния — это уже звоночек. Что насчет Сириуса? Он искренне полагал, что всё в порядке. После депрессии он снова будет чувствовать себя отлично. Парни этого не понимали и принимать уж точно не хотели. Римус, словно бы понимал, какого это. Будучи оборотнем, он тоже чувствовал невероятный прилив сил, как только полнолуние отступало. Но во всей этой ситуации была некая неопределенность. Сириус чувствовал это. Он старался держать это в секрете. Никому не нужно знать о его потенциально сломанном мозге. Так и было до определенного момента. Через два дня после Пранка, он задумался, может с ним и впрямь что-то сильно не так. Может, родители слишком сильно били его по голове? Или спускали с лестницы слишком часто и неосторожно? Закрывали в подвале, морили голодном и пытали? Может, его мозг был сломан, и неизбежное безумие Блэков, безумие его матери, брало свое. Не было никакой вероятности, чтобы то, что было у его матери, заставляло его так поступать. Это просто его характер. Просто зло родителей настигло его. Джеймс назвал его сумасшедшим. Сириус слишком хорошо запомнил ту ночь. Он не помнил, почему вообще рассказал Снейпу. Помнил только тот факт, что рассказал. Тогда у него явно была причина. Тогда это должно было случиться. Что теперь? Теперь ему хотелось лечь на кровать и провалиться под землю. По возвращении в спальню, он рассказал Джеймсу, что теперь не нужно идти в Хижину, что туда пойдет Северус. Джеймс был шокирован. Сириус пытался оправдываться или чем бы то не было, но Джеймс был в ярости. Нет, Джеймс буквально побагровел. Он никогда раньше таким не был. Его лицо потемнело, а глаза были готовы убить. Он ударил Сириуса. Сильно. Настолько сильно, что тот упал на пол. Джеймс поправил очки, провел рукой по волосам, а после посмотрел вниз и произнес: — Ты блять сумасшедший, Блэк. Держись подальше. Реальность обрушилась, рассыпаясь миллионом осколков прямо на него, как только Джеймс в компании Питера удалились, даже не оглянувшись. Джеймс был прав. Что он сделал? Сириус лежал в кровати, прогоняя в голове произошедшее. Шторы были задернуты, и он не шевелился, разве что единожды сходил в туалет, пока никто не видел. У него не было сил плакать. Всё, что он мог — неподвижно лежать и смотреть на темный контур штор. Он пролежал так, без мыслей, без движения, безмерное количество времени. Тогда-то и появилась эта мысль: «со мной что-то сильно, сильно, сильно не так.» Прошли дни, или недели, или даже месяца — Сириус не знал. Нет, он всё еще был жив, он также не мог прожить больше нескольких дней без воды. Может, прошла неделя и… Послышался стук по поверхности прикроватной тумбочки. Звук исходил из-за занавесок позади. Сириус не мог шевельнуться, так что просто проигнорировал. Еще один стук. — Бродяга? — мягко спросил Джеймс. Бродяга? — Я знаю, что ты там, — в его голосе не было злости, только волнение. Сириус думал, что не заслуживает этого. Нет, он знал, что не заслуживает этого. — Я захожу. — Вздохнув, заканчивает Джеймс. *** Джеймс не чувствовал вины за тот удар. Даже сейчас, даже стоя за пределами кровати, в которой сейчас лежал его брат. Когда Сириус двумя днями ранее рассказывал, как он послал Снейпа к Римусу во время его обращения, а всё потому что, Северус упомянул наличие серебра в напитке для проверки «одной теории», он просто потерял самообладание. Он видел, что это на него не похоже — Сириус был в своих «странных мыслях», но это не важно. Джеймсу было всё равно. Ни одна «странная мысль» не может оправдать его поступок по отношению к Римусу. Его предательство Римуса. Джеймс и Питер хотели исправить то, что Сириус натворил, а после посоветоваться с Мадам Помфри, Макгонагалл и Дамблдором. Они хотели увидеть Сириуса, поговорить с ним, но Джеймс велел подождать до завтра. Он ликвидировал последствия настолько, насколько смог сам. Теперь Северус поклялся хранить тайну. Теперь всё, что оставалось Питеру и Джеймсу — ждать пробуждения Римуса. Это было поистине самой сложной вещью, которую Джеймсу когда-либо приходилось делать — сказать другу, что любовь всей его жизни предала его, рассказав его самый сокровенный секрет. Римус замолчал, его глаза округлились, и он перевернулся на больничной койке, не проронив ни слова. Все трое просидели до конца дня абсолютно молча. Питер с Джеймсом сходили за едой, но даже по возвращении сохранили молчание. Питер был первым, кто нарушил тишину. Он предложил сходить к Дамблдору, чтобы переместить Сириуса в другую комнату. Римус и Джеймс шокировано взглянули на друга. Они не ожидали, что именно он озвучит их общую мысль. Никто не хотел видеть Сириуса. Джеймс готов был поклясться, что один лишь его вид мог сломать Римуса окончательно. — Вы заставите его переехать? Но вы же вчетвером лучшие друзья! — Поппи, со своим хорошим слухом, была, мягко говоря, шокирована. — Больше нет, — Твердо заявил Джеймс. — Я знаю, что у него был эпизод и знаю, что это не совсем мое дело… — У него постоянно эти «мини-эпизоды», которые портят абсолютно всё. Всё. — Разозлился Джеймс. Он сидел рядом с кроватью Римуса, который сейчас выглядел слишком дезориентированным. Поттер почувствовал его руку на своем плече, так что он быстро успокоился и принялся вытирать очки. Одновременно с этим, в больничное крыло вошла Лили, держа в руках две кружки кофе — одна для неё, а вторая для Римуса. Запах свежесваренного кофе тут же распространился по всему помещению. Джеймс надеялся, что Лили всё-таки смилуется и даст ему попробовать. Если было что-то, что эти двое — Римус и Лили — гиперопекали — это был их кофе. — Сириусу просто нужно немного подлечиться, и он будет в порядке, — заключила Помфри. — В смысле? Какое еще лечение? — удивилась Эванс, усаживаясь на край кровати Римуса, напротив Пита и Джеймса. — Что ж, мальчики, я думаю, вы в курсе, — продолжила Поппи, глядя на недоумевающих парней. — Для его «обстоятельств»? У Джеймса не было слов, даже идей, о чем говорить или думать. Также было у Римуса и Питера, но спасибо, Лили, за её умение вовремя задавать вопросы: — Его обстоятельств? — Он что, не сказал вам в прошлом году? К счастью, Джеймс отлично помнил прошлый год. Он помнил как нашел Сириуса в ванной, помнил, как сильно боялся. Джеймс чувствовал себя так глупо за то, что позволил своему брату пострадать. Неожиданно он почувствовал, как его сердце буквально забилось в желудке. Он перевел затуманенный взгляд на Поппи, но её он не видел. Поттер паниковал: — Нет. — заключил, наконец, он, стараясь проглотить или убрать подальше свой страх. — Мы предполагаем, что у него биполярное расстройство, — мягко закончила она. — Мы? — переспросила Лили. — Сириус, я и профессор Макгонагалл. — Макгонагалл в курсе? — спросил Римус, однако в его голосе была какая-то неопределимая эмоция. — Что такое биполярное расстройство? — оглядываясь, уточнил Джеймс. — Это маниакальная депрессия, — объяснила Эванс, — Это значит, что он всё время в диапазоне от тяжелой депрессии до мании. Иногда случаются психозы. По правде говоря… это многое объясняет. — Что такое психозы? — впервые подал голос Питер. — Иногда это галлюцинации или поверия и паранойя… это когда ты видишь или чувствуешь, что какие-то вещи реальны, но на самом деле нет. Это лечиться медикаментами. — Продолжила Лили, — Стоп, он не на лекарствах? — Нет, — ответила Поппи, — Мы так и не согласовали их. У него всё стало налаживаться, особенно, учитывая, наши встречи. — И что… Что нам теперь делать? — Спросил Питер, переводя взгляд на Римуса. Все понимали, что выбор здесь только за Римусом. Его выбором было бы помочь, оставить Блэка. Мародеры беспрекословно помогли бы, но близости как раньше уже не будет. — Я хочу, чтобы Сириус остался. — Заключил Римус. Джеймс оповестил остальных, что он пойдет ловить Сириуса в общей спальне, где он, естественно, всё еще был. Часть Поттера боялась снова увидеть Сириуса в том же состоянии, что и в прошлом году, но он быстро выдохнул, когда по приходе обнаружил плотно задернутые шторы на кровати и открытую нараспашку дверь ванной. Так он и стоял на пороге, боясь постучать по прикроватной тумбочке, но не имеющий возможности уйти. Джеймс глубоко вдохнул и всё-таки постучал. Ответа не последовало. Он подождал пару секунд, прежде чем снова постучаться и позвать его. — Бродяга? Я захожу, — боясь спугнуть, мягко оповестил Поттер. Отдернув занавеску, он увидел лежащего к нему спиной, полусвернувшегося в клубок друга. Сириус не ответил, он едва дышал и лежал почти неподвижно. Он осторожно сел рядом. Тогда кровать прогнулась под новым весом, отчего Сириус скатился чуть ближе к Джеймсу, который аккуратно убрал волосы с его лица друга. Сириус казался очень маленьким.