Зритель из него что надо

      — Посмотреть я люблю… Зритель из меня что надо.       — Ты не мог бы повторить? — слегка дрожащим голосом произнесла Деви, ощущая, как по лицу расползается румянец.       Доран многозначительно выгнул бровь, намекая, что произнесённые им слова ей не послышались, и она верно поняла его предложение.         Их отношения развивались необычайно стремительно. Присутствие Дорана рядом не дарило Деви покоя, лишь бесконечное смущение и жар по всему телу, избавиться от которых не помогала даже извечная английская прохлада.        После той тренировки на мечах что-то в отношении Дорана к ней переменилось. Если раньше он действовал издалека, увлекал её своим обществом, не стремясь постоянно быть поблизости, то теперь его охотничья натура пробудилась, и Деви беспрестанно стала ощущать следующего за собой хищника.        Доран объяснял эту перемену тем, что ему поручено защищать её и что после непозволительного обращения с нею Бернарда Деви ни в коем случае нельзя отпускать за территорию поместья одну. Но, глядя в его хитрые глаза, даже не пытающиеся скрыть коварство сего маневра, Деви понимала: дело тут совсем в другом. Однако его попытки сближения не пресекала.       Казалось, никто более не замечал пристального взора Дорана, что искал драгоценную госпожу всегда и везде. Деви, конечно, могла бы шепнуть Камалу, мол, господин Басу оказывает излишнее, неподобающее их положению внимание… Но ей вовсе не хотелось этого делать. Чего греха таить? Господин Басу вызывал в ней ответный интерес.        А потом случился их первых поцелуй: как-то вечером, когда большая часть слуг была распущена, Доран привлёк её к себе в одной из дальних комнат поместья.        Он был жаден до удовольствий, Деви слышала об этом ещё в Калькутте, но даже не подозревала, насколько самозабвенно господин Басу стремится вкусить всякое наслаждение, что ему приглянулось. А как показывали его страстные поцелуи — госпожа Шарма приглянулась ему сильно.       Доран никогда не склонял Деви к чему-то чересчур неприличному. Делал ли он это из соображения не спугнуть её или ситуация со свадьбой несколько сковывала его руки, не позволяя навредить ей в глазах английского общества, Деви не знала. Но, ведомая страстями, что он пробуждал в ней, в один день сама решилась на нечто большее. Она не обладала глубокими познаниями, однако чувствовала: Доран наверняка имеет большой опыт в любовных утехах и с удовольствием покажет ей эту сторону отношений, стоит только попросить. Вот только она не ожидала услышать от него такое.       — Я не… Никогда…       Доран смотрел на неё пристально, выглядя не удивлённым, а, скорее, заинтригованным. Придвинул её чуть ближе к себе, оглаживая плечи и ровным голосом отзываясь:       — В этом нет ничего постыдного. Позволишь мне?        Его взгляд не пытался утешить, только плавил, заражая тем же безумием, что струилось в крови Басу. Деви смутилась, но послушно прильнула к нему, ища жадных объятий и чувственных прикосновений.        Доран сразу же нашел её губы, целуя их с несвойственной ему неторопливостью. Длинные пальцы касались скул, заправляли пряди за уши, распускали волосы, собранные в сложную причёску. Он оторвался от неё на мгновение, и Деви поймала его затуманенный предвкушением взор. Доран обвел комнату взглядом и, заприметив сбоку кресло, усмехнулся, а после резким движением ноги пододвинул его ближе, от чего по полу раздался неприятный, скрипучий звук. Поймав мебель руками, поставил прямо напротив кровати.        Доран опустился в кресло, садясь глубоко и расслабленно, и тут же поманил Деви к себе. Не до конца понимая, что он задумал, она неловко встала, примостившись между мужских ног, и тогда Доран привлек её, заставляя сесть сверху. Деви послушно взобралась на него, усаживаясь своими бёдрами на его, но не опускаясь окончательно, чувствуя всё нарастающее смущение и напряжение. Его губы нашли её, целовали размеренно и аккуратно, пока руки оглаживали тонкую талию, воспламеняя кожу через ткань сари.        Чуть успокоившись разумом, но не телом, Деви расслабилась, опустилась ниже, обхватывая крепкие мужские бедра своими. Поощряя её порыв, Доран принялся чувственно целовать её в шею, но не слишком напористо, чтобы не оставить следов их страсти.       Деви стала жарко вздыхать, ощущая, как и его дыхание теряет ровность. Обвила крепкую шею, привлекая Дорана ближе к себе, направляя мужские губы ниже. Послышалась его тихая усмешка, и Деви, нашедшая его взгляд, заметила как сверкнули, а затем стали стремительно темнеть янтарные глаза. Порочность происходящего дурманила её, заставляла ощущать, как громко стучит кровь в ушах и как приятно начинает отзываться волнение между ног. Было что-то поистине восхитительное в том, чтобы наблюдать, как взрослого, серьёзного мужчину, кровожадного палача, ведёт от её нехитрых действий.        Доран чуть отодвинул ворот одежды Деви, стал оставлять поцелуи на ключицах и груди. Она слегка поёрзала, выискивая более удобное положение, и принялась медленно целовать его волосы, оттягивая иногда назад.        Он отстранился, и, поймав её пьяный взгляд, положил одну руку на поясницу, вынуждая Деви выгнуться и совершить аккуратное движение бедрами. Она едва охнула, почувствовав твердость члена Дорана даже сквозь многочисленные одежды. Но, встретив его довольное выражение лица, качнулась телом уже сама. Ей было стеснительно, необычайно стеснительно, но желание видеть его эмоции придавало смелости. Деви следовала за Дораном, доверяя, зеркалила его действия и получала ответную реакцию: восхищение и вожделение.       Она находила его красивым, едва ли не самым красивым мужчиной, что встречался ей в жизни. Но, казалось, всю степень его привлекательности она смогла оценить только сейчас, когда Доран отдался своим страстям и желаниям. А осознание того, что он становится таким её стараниями в том числе, кружило голову сильнее всякого вина.        Румянец вновь коснулся её лица, и не только лица, он перешел на шею и ключицы, выдавая то, как сильно она взволнована происходящим. Деви обвила его шею руками, и почти уткнувшись в серьгу на ухе, тихонько застонала, не выдерживая приятного напряжения, растекающегося по местам прикосновений Дорана.        Деви скорее почувствовала, нежели услышала жаркий выдох. Его вторая ладонь почти невесомо легла ей на спину, заставляя выгнуться ещё сильнее. В ответ на это она коснулась носом его уха и провела им, немного щекотя кожу. Доран сам любил делать так с ней во время объятий, и она вновь решила повторить за ним. Он же стал необычайно серьезен, и, через мгновение, прижав её хрупкое тело к себе сильнее, встал и мягко опустил Деви спиной на постель, так, чтобы её ноги свисали с кровати. Сам же вновь опустился в кресло, придвинув его ближе к перине, и, уложив её ноги на свои бедра, обхватил ступни руками, согревая их в своих тёплых ладонях.       Деви, удивленная происходящим, молчала, ожидая его последующих действий. Смущение от такой позы затапливало её, и она уже не решалась проявлять активность. Не заставляя себя долго ждать, Доран помог ей спустить юбку с топом и бельём, откидывая те подальше, чтобы не мешались. Деви поймала себя на желании прикрыться, но успела отдёрнуть себя, отпуская и открываясь.        Доран согнул её ноги в коленях, и вновь придвинулся. Его голова располагалась так, что ему было видно всё-всё: как она жаждет прикосновений, как теряет волю и как смущенно краснеет. Он пробежался по ней пристальным взором и довольно выдохнул:       — Прекрасна.       От такого простого, но искреннего комплимента Деви немного застеснялась, не зная, куда девать свои чувства. Всё, что происходило, было похоже на сладкую негу, сотканную из нежности и прекрасной ленности. Не хотелось спешить и торопиться, хотелось лишь купаться в пламенности происходящего, где не было никаких забот и тревог, а только ласковый взгляд и чувственные прикосновения.        Доран огладил её колено, целуя то с одной стороны, то с другой. Деви наблюдала за тем, как его лицо приобретает невиданное ей ранее коварство, томность, удовольствие. Она ничего с ним делала, но мужчина выглядел так прекрасно, так порочно красиво, что она порывисто вздохнула, ощущая все усиливающееся напряжение между ног.       Отвлеченный вдохом Деви, Доран тут же поймал её взгляд и ухмыльнулся. Предвкушение и наслаждение считывались в его глазах, даруя ей неописуемое желание. Никто не мог и представить, сколько кошачьей хитрости таилось в этом человеке, человеке, которого боялась почти вся дюжина…       Хозяин ситуации сидел в кресле, контролируя каждую мелочь, каждый вздох Деви. Он вновь мокро поцеловал её колено, но теперь уже не отрывал взгляда от лица, будто впитывая все эмоции, что она уже не была способна прятать.        Доран взял её за руку и аккуратно, но настойчиво привлек её ладонь к животу, а после ещё ниже. Деви жадно и смущённо хватала воздух, но, ведомая возбуждением, послушно накрыла интимные губы пальцами. На это простое действие тело отозвалось как-то странно: его накрыла волна жара, да такая сильная, что Деви едва не дёрнулась. Тогда Доран тут же погладил её по ноге, не позволяя подняться — только выгнуться.       Она немного нервничала, но вскоре, прислушавшись к ощущениям, стала с осторожностью водить пальцами по центру чувствительного места. Кожа оказалась влажной и непривычно скользкой. Ладонь Дорана её сопровождала, накрывая девичьи пальцы своими. Он не сдавливал её, лишь удерживал и мягко следовал, не отпуская. Деви, чувствуя себя укрытой его пристальным вниманием и при этом абсолютно свободной, чуть осмелела, стала касаться себя, скользя по влаге.        Доран одобрительно кивнул, и она заметила, насколько тёмным сделался его взгляд. Янтарь глаз стал почти чёрным, искушающим, толкающим к большему. Раньше Деви казалось ужасно распутным ласкать себя, она слышала об этом еще в Бомбее и после всегда старалась избегать таких откровенных разговоров среди девушек. Но Доран очаровал её своим спокойствием и вниманием, демонстрируя, что ничего постыдного в этом нет. Ей всё ещё было неловко от осознания, что он смотрит на неё, можно сказать, любуется тем, что она сейчас делает с ним в тайне ото всех прочих обитателей поместья, но ловить восхитительные импульсы было так приятно, что она позабыла обо всем на свете, кроме Дорана и его рук, касающихся ее тела.        Деви провела пальцами чуть выше и обнаружила место, где ласки ощущаются по-особенному приятно. Она распахнула глаза и задышала более отрывисто, чуть свела бедра, но тут же раскрыла их, вспоминая, что он смотрит.        Деви подняла на него взгляд, и он сразу же улыбнулся ей в своей излюбленной манере: страстно и обезоруживающе. Она немного нервно закусила губу, жадно рассматривая Дорана, всё тело которого, казалось, в момент напряглось. Она тяжело дышала, видя, как жадно и пристально он следит за каждым движением её руки.        Кожа внизу стала такой распалённой, будто Деви долго сидела в горячей ванне. Она развела пальцы и стала потирать клитор с обеих сторон, увеличивая темп, издавая тихие и чуть стыдливые стоны.        — Асуры… — низко произнёс Доран, сжимая её колено сильнее.       Он уже не мог оставаться безучастным: сдвинул её тело на кровати подальше от себя, быстро снял свой шервани, едва не разорвав ткань, и прильнул к ней, укладываясь сверху в жажде обласкать её всю самому.       Отвлеченная от процесса, Деви радостно приняла его в свои объятия, обрушивая на Дорана всю ту горячую страсть, что разожгла в себе ласками. Мужчина напористо и чувственно целовал её в губы, в шею, ласкал её талию, гладил её бёдра, немного щекотал живот, затем стал спускаться губами ниже, уделяя внимание каждому сантиметру её тела.       А после принялся целовать её между ног, вылизывая жадно и вдумчиво, помогая себе пальцами. Деви же ужасно смутилась, попыталась отстранить его порывистым движением, чувствуя особенную неловкость от такого рода ласк.       — Котёнок, ты чего?       Он приподнялся, всматриваясь в её лицо, выискивая в нём ответ. Неловкость затопила её до самых кончиков пальцев, сковывая и смущая. Деви показалось, что она задыхается. Почему-то ей стало очень стыдно: сначала — за его прикосновение губами и языком там, потом — за то, что отдёрнула его, и не могла теперь ничего сказать.       Восприняв её молчание как-то по-своему, Доран приподнялся к ней, ласково взял за руку, и только тогда Деви поняла, что от волнения сжала ладонь в кулак. Он коснулся губами тыльной стороны и, вновь устремив взгляд на её лицо, шепнул:        — Стесняешься?       Немного напряжённая, она кивнула, не зная, как быть. Деви часто моргала, будто бы боясь, что ещё немного, и она заплачет от противоречивости испытываемых ею чувств. На секунду она даже пожалела, что вообще это всё затеяла.        Доран, видя её переживания, ласково отозвался:       — Мила-а-я… Не бойся, я просто сделаю тебе приятно, ладно?       Его бархатный голос немного успокоил Деви, и она согласно кивнула, позволяя ему вновь вернуться к ласкам.       В этот раз он не стал спускаться сразу: принялся целовать её шею, грудь, при этом старательно даря ей наслаждение пальцами внизу, завораживая своей напористостью и одновременно нежностью, отчего её лицо и тело вновь загорелись желанием. Доран гладил, надавливал очень приятно, не самый грациозный по своей природе воин, он необычайно сладко нежил ее круговыми движениями пальцев, не позволяя найти успокоение и привыкнуть.        Деви было до одури хорошо. Теперь она жалела, что не знала раньше, каково это — получать ласку, чувствовать возрастающее приятное напряжение и ощущать окутывающее телесное наслаждение.       Сейчас же Деви часто и жарко дышала, проводила языком по пересохшим губам и хмурилась, не справляясь с волнами удовольствия, что с каждым прикосновением Дорана накатывали на неё всё сильнее.        Видя, как ей хорошо, он вдруг отстранился, встал с кровати и, переместив Деви к краю, раздвинул её ноги пошире. Пнув мешающее теперь кресло,  опустился на колени, придвигая её к себе за бёдра.       — А если бы слуги услышали? — почти сердито шепнула Деви, кивая на отлетевшую мебель.        Доран удивлённо поднял бровь, едва слышно усмехнулся и, укладывая одно её бедро себе на плечо, будничным тоном отозвался:       — Я запер дверь.        Он прислонился к внутренней поверхности бедра щекой, стал поглаживать нежную её кожу рукой, ловя кончиками пальцев пробегающие мурашки. Деви же не унималась:       — А если бы вломились? При запертой двери шум тем более подозрителен.       Доран хитро улыбнулся, демонстрируя свои жемчужно-белые зубы, и продолжил:       — На такую красивую тебя смотреть я больше никому не дам. Если бы кто-то вломился, то умер бы самой быстрой смертью.       И не дав ей продолжить, впился поцелуями между ног, немигающе уставившись на неё своим порочным взглядом.        «На такую красивую» — мысленно повторила Деви и сразу же простила его за неаккуратность, подтверждая это тихим, немного жалобным стоном.       Она накрыла его голову руками, направляя за затылок, от чего Доран чуть ли не урчал. Теперь не было никакого смущения в ней, не позволяющего расслабиться. Такая ласка отзывалась в теле ещё большим удовольствием. Деви начинала подмахивать бёдрами, звать Дорана милыми словами и дышать чаще, отрывистее. Сама бы она никогда себе не смогла сделать себе так приятно, как это сейчас делал он. Было что-то запредельное в том, что Доран вот так искренне хотел её порадовать, что вот так старательно реализовывал своё и её желание.       Она терлась о его язык, гладила плечи, тихонько вздыхала, лаская слух Дорана. Иногда он отрывался от неё, чтобы восстановить дыхание и тогда плавно проводил пальцами, скользя по влажным складкам, не позволяя ей отдохнуть от удовольствия. В какой-то момент ощущения стали необычайно острыми, и через секунду Деви запрокинула голову в немом стоне, подрагивая, ловя продолжительное наслаждение.        Доран отстранился и с видом довольного кота наблюдал за её лицом, источая всем видом удовольствие. Ослабшая, Деви улыбнулась ему со всей нежностью, на какую только была способна, и он сразу лег на неё, чуть наваливаясь, крепкой хваткой прижимая к себе и слушая её тихое хихиканье.