О нас

Мини про Короля проклятий, который раскололся и стал меньше! Концепция принадлежит художнику(-це) @luvme_tir4353 (из твиттера/х). События происходят после игр между филиалами. Может не соответствовать сюжетам, придуманным художником(-цей), крч, это просто серия мини про маленьких Сукун и бедного Юджи. ————       Начнем с того, это это определенно не вина Юджи.       Его задача была маленькой и максимально простой — изгнать проклятие третьего ранга из храма. И он это сделал! Потратил больше времени, чем планировал, и то из-за того, что злой дух был мелким и проворным. В процессе изгнания немного пострадали стены ветхого храма, но, как посчитал Юджи, это не страшно, поскольку его все равно нет в туристических или восстановительных программах.       В одной из проделанных им дыр нашлась деталь от старого циферблата с двенадцатью звериными обозначениями и, что совсем не должно удивлять, завернутый в талисманы палец Двуликого. И дощечку, и палец, по-хорошему, нужно было отдать Иджичи; и Юджи собирался это сделать, если бы не непредвиденные обстоятельства. Вообще, это вина Сукуны и только его! Его никто не просил есть палец прямо в обертке, ронять циферблат и вызывать всплеск проклятой энергии.       Юджи обнаружил себя валяющимся на грязном полу, а откуда-то со стороны доносились грубые споры. Юный маг, слыша голоса за пронзительным звоном, принял сидячее положение и повел плечами; они немного болели. Со временем шум сходил на нет, а чей-то разговор становился отчетливее.       — … разумеется, твоя! — утверждал один голос.       — Не помню, чтобы спрашивал твоего мнения, — ответил ему второй, причем весьма и весьма знакомый. — Оно мне в любом случае не интересно.       К великому ужасу, Юджи узнал в нем голос своего личного проклятия, когда мозги дали понять, что встали на место, и поспешил встрять в диалог:       — Сукуна! С кем ты разговариваешь? — парень машинально хлопнул себя по щеке.       Он увидел перед собой то, чего совершенно не ожидал увидеть: того самого Двуликого, который во Врожденной территории не раз рубил ему голову с плеч. И этот самый страшный кошмар магов всех поколений стоял рядом с ним в реальности и смотрел на него с равнодушием, спрятав руки в рукавах белых одежд.       — Что это за тон, паршивец? — с заметной каплей раздражения проговорил он, но Юджи это проигнорировал, поскольку были более важные вещи.       — Как ты здесь оказался?! — воскликнул Юджи, вскакивая на ноги. — Почему… почему ты не!..       — А я уже успел забыть, как ты выглядел раньше, — сказал тот второй голос с веселой ноткой, — хотя ты все такой же нерасторопный идиот!       То был… Юджи думал, что сходит с ума. Сначала он увидел какого-то чудика с татухами на лице, черными торчащими волосами, одетого в костюм для занятий боевыми искусствами. Потом он понял, что это не просто какой-то чудик, а сам Сукуна. Следом за этим Юджи заметил, что у Сукуны лицо его друга Фушигуро Мэгуми, что окончательно ввергло в прострацию, как в неньютоновскую жидкость. Бедный, слишком юный для таких потрясений Юджи не знал, как реагировать, что сказать или в какую сторону падать в обморок. Видимо, пронесшийся спектр всевозможных эмоций повеселил этого Сукуну.       — Даже сказать ничего не можешь? Сколько времени нужно твоему крохотному мозгу, чтобы обработать информацию? — черноволосый Сукуна играюче подошел к Юджи и закинул локоть ему на плечо.       А Юджи так бы и смотрел дальше тупым взглядом на знакомое-незнакомое и снова знакомое лицо, хлопая ртом, как выловленная рыба, если бы другой Сукуна, чей облик более привычен, не дернул его безвольное тельце к себе.       — Что ты себе позволяешь? — грубо, почти рычаще спросил обычный Двуликий.       Необычный же усмехнулся, что на лице Фушигуро смотрелось почти экзотически.       — С чего ты взял, что я не могу себе этого позволить? — и цепко схватил Юджи за предплечье.       Это два, вне всякого сомнения, монстра в человеческом обличье, со смесью непонятных эмоций во взглядах жаждали вцепиться друг другу в глотки и единственное, что им мешало — это безмолвно сходящий с ума Юджи посередине. Они ненавязчиво и почти мягко тянули каждый свою сторону парня к себе, как своеобразный канат для игры в перетягивание или недостаточно большое одеяло на двоих. Самому Юджи перспектива быть разорванным пополам не во сне, а наяву совсем не понравилась, и он постарался взять себя в руки до того, как это произойдет, однако, к счастью или же к сожалению, его схватили за воротник, вырывая из власти двух Королей.       Юджи ощутил еще больший страх, будучи подвешенным за воротник своей формы, а злобные и напряженные лица тех двоих дали ему полную уверенность, что его держит кто-то чрезвычайно опасный.       Его бренное, измученное тело встряхнули, как щенка за шкиру.       — Этот смертный и есть сосуд? — заговорил человек глубоким бархатистым басом; его голос вызвал дрожь от макушки до пят. — Недурен собой, пусть будет так.       Дрожащий, как осиновый лист, Юджи опять шлепнулся на мягкое место, но нашел в себе силы обернуться. И обомлел. То был исполин с четырьмя руками, по всему оголенному торсу и лицу которого значились черные отметины. Но что больше всего поразило и без того закипающий разум Юджи, так это огромные, рельефные, как две тыквы, грудные мышцы, которые так потрясающе очерчены симметричными рисунками. Пожалуй, он слишком долго залипал на эти божественные вершины, раз все трое Королей заметили, на чем сосредоточено его внимание.       Тот, что имел роскошь не наряжаться в мелкое и сравнительно хрупкое тело своего сосуда, что, без сомнения, одним своим видом наводил страх на магов прошлого, весело усмехнулся и вновь заговорил:       — Да в тебе нет и капли стыда, мальчик? Смеешь кидать столь откровенные взгляды на своего короля. Так знай, лишь титул моего сосуда дает тебе эту привилегию.       Лицо Юджи мгновенно покраснело, а мысли из статичных желеобразных улиток превратились в пролетающие по небу кометы; одна появилась-пропала, за ней другая, и этот чертов звездопад в голове норовит вырваться изо рта потоком бессвязных слов.       Привычный Сукуна, носящий его собственное лицо, любезно избавил Юджи от необходимости вступать в диалог.       — Не воображай себе лишнего, — с каким-то едва слышимым шипением возразил он, — этот сопляк не твой сосуд.       — Ха, ныне творящееся являет собой обратное, — ответила ему его же изначальная версия.       — Не имеет значения. Он все еще не твой.       Тут вступил черноволосый Сукуна, надменно улыбаясь губами Фушигуро.       — Ты что же, хочешь присвоить его одному себе?       — А ты здесь имеешь меньше всего прав, раз выбрал себе другой сосуд, перебежчик, — безжалостно осадил того обычный Сукуна.       — Повтори-ка…       — Не стану, лучше прочисти уши.       — Уподобляетесь чадам и при этом зоветесь моим именем? — возмутился исполин.       Все трое столпились вокруг по-прежнему сидящего на полу Юджи, словно тот был эдаким столом переговоров. Парень слушал их споры, чувствуя невыносимую панику с подкрадывающимся весельем; мозг его обещал в скором времени уйти на покой. Бормоча себе под нос молитву божку храма и оставаясь при этом игнорируемым и им, и тремя версиями одного проклятия, Юджи медленно обрабатывал всю имеющуюся у него информацию, коей было катастрофически недостаточно.       В его родной и такой сравнительно нормальной реальности неведомым образом схлестнулись три времени одной личности: Сукуна, живший тысячу лет назад и еще не разделенный на двадцать своих же пальцев, Сукуна из настоящего, который всего полчаса назад был сокрыт внутри человеческого сосуда, и, что просто ужасно, Сукуна из предполагаемого будущего, оккупирующий тело Фушигуро Мэгуми. Каждая из этих трех позиций обрекает мир и Юджи на бесконечный круговорот страданий, а в едином ключе – странно, что вселенная еще цела.       Поток всевозможных мыслей прервал внезапный “пуф” и еще два таких же за первым. Теперь на одном с ним уровне стояли маленькие или, что точнее, уменьшенные до трех-четырехлетнего возраста Короли проклятий, которые даже после метаморфозы не перестали ругаться между собой.       Последней разумной идеей Юджи, был звонок Годжо-сэнсэю. Пусть он разберется с этим сумасшествием, а Юджи больше не в строю.