До последней капли крови

Чхве Мёнхи редко чего-то боялась. Это чувство давно атрофировалась под гнетом нелегкого детства, и за это женщина была даже благодарна своей никчемной матери. Мёнхи не испугалась, в отличие от Хан Сынхюка, когда милый стажер признался, что является настоящим председателем. Когда он кричал на них после проигранного дела, унижал, угрожал. Нет, женщина лишь зауважала Хансока, наконец найдя человека, с которым ей, казалось, удастся наконец удовлетворить свои амбиции. Но сегодня она наконец в полной мере испытала страх - противный, леденящий, сковывающий внутренности и собирающийся мурашками по спине и каплями пота на лбу. Или это были капли крови? Понять было сложно, да Мёнхи и не пыталась, ошарашено наблюдая, как председатель Чан убивает прокурора. Жестоко, дико, смеясь и радуясь, как ребенок. Не замечая, что капли крови уже окрасили светлый спортивный костюм причудливым узором, а человек, которого он избивал, уже давно мертв. И в момент, когда, рассмеявшись особенно радостно, Чан Хансок встретился вглядом с госпожой Чхве, она могла поклясться, что сердце ее на какой-то момент перестало биться. Бойся своих желаний. Урок, который Чхве Менхи никак не хотела усваивать. А потому, поборов постыдный страх - неподобающая эмоция для той, кто хочет править миром - женщина расправила плечи и ободряюще улыбнулась парню, скрывающемуся за хоккейным шлемом. Менхи не упустит эту возможность. Никогда.

***

Второе заседание по делу против Вавилона для Хэрин началось все так же - в душном зале, набитом журналистами, в окружении жильцов Гымга Плазы, с которыми девушка все еще чувствовала себя неловко. В этот раз она не успела поговорить с Джун У до заседания, и это нервировало - не считая короткого разговора по телефону, после встречи на крыше Усан они почти не общались. Хэрин погрязла в работе, с двойным усердием пытаясь наверстать потерянное, Джун У, видимо, занимался тем же. Но девушка не могла не признаться, по крайней мере себе, что отсутствие попыток выйти на связь со стороны Джун У ее обижало. Она скучала. Сильно. И еще сильней злилась на себя за эту постыдную, абсолютно не своевременную слабость. Успокаивало лишь то, что время зря не прошло - Хэрин незаметно ухмыльнулась. Она нашла очень важного свидетеля, согласившегося дать показания - жену продажного главного врача больницы, что подделывал все медицинские заключения жертв Вавилона. Эта женщина могла стать решающим фактором и принести им победу. Хэрин снова бросила взгляд на сторону Вавилона. Адвокатом снова выступала госпожа Чхве - девушка уже узнала о ней все, что было возможно. И, хоть ее методы не оставляли места заблуждению о ее добропорядочности, Хэрин не могла не чувствовать уважения. Женщина буквально сделала себя сама - из нищеты став одним из самых успешных, хоть и продажных, прокуроров, а теперь и адвокатом самого Вавилона. Опасной женщина не выглядела. Наоборот, она была миниатюрной, в очках на пол лица и смешными кудряшками, что никак не забирались в прическу. И все же что-то было в ее взгляде, в том, как невозмутимо спокойно госпожа Чхве рушила чужие жизни, что инстинкты Хэрин требовали никогда не сталкиваться с этой женщиной лицом к лицу. Чхве Менхи чуть повернулась в сторону девушки и уверенно посмотрела той в глаза. А после медленно, с наслаждением ухмыльнулась. Хэрин не понравился ее взгляд. Внутри стал разрастаться неприятный ком паники. Наконец в зал вошли Винченцо Кассано и Хон Чаён. Но походка их мало чем напоминала победным марш. Господин Кассано едва хмурился, а вот Чаен выглядела так, будто готова была придушить кого-то на месте. И не просто кого-то. Госпожа Хон быстро нашла свою цель и, ловко увернувшись от попытавшегося остановить ее Винченцо, уверенно направилась в сторону Чхве Мёнхи, цокая высокими каблуками по старой плитке. - Ты, гадкая, подлая змея, что ты сделала? - голос Чаён сорвался на крик, но приятного звучания не потерял. Она оперлась на стол обеими руками, нависая над адвокатом Вавилона. Хэрин, будь она на месте госпожи Чхве, непременно испугалась бы взгляда Чаён, полного неприкрытой ненависти. Но Менхи лишь тихо, неприятно рассмеялась, спокойно встречая гнев соперницы. - О чем вы, госпожа Хон? - женщина говорила нарочито громко, чтобы привлечь немногих еще не заинтересовавшихся журналистов. - Что заставляет вас так непрофессионально вести себя? Хэрин быстро поняла, к чему клонит Чхве Менхи. Это понял и Винченцо, пытаясь пробиться к Чаён сквозь толпу журналистов. Какими бы справедливыми ни были обвинения, сейчас это не имело значения. Вавилон мог раздуть из этого скандал, сыграть на публичности, привлечь купленных журналистов и обвинить их в некомпетентности. - Что ты пообещала нашему свидетелю, что в последнюю минуту она передумала давать показания? - Чаен практически шипела, не сводя пылающего взгляда с невозмутимого лица напротив. - Чем угрожала? Хэрин застыла на полпути, услышав эти слова. Свидетеля не будет. А если она не даст показания, то и выиграть им не удастся. Остальные улики были лишь косвенными, и в неравной борьбе никакого эффекта не произведут. Винченцо быстрее добрался до Чаён, силясь увести ее из толпы, Хэрин поспешила следом, чтобы помочь, как на периферии зрения что-то мелькнуло. Или же это просто предчувствие заставило ее повернуться? Закрытая толпой беснующихся журналистов, она оставалась невидима для стороны Вавилова, а потому могла спокойно наблюдать, как на лице Чхве Менхи, будто ядовитый цветок, расцветает гадкая усмешка. Как Хан Сынхюк смеется в кулак, провожая Винченцо победным взглядом. Как Чан Джун У, скрытый, как и Хэрин, в этой суматохе, провожает взглядом Чаен и Винченцо и улыбается… нет, ухмыляется легко, почти нежно, но оттого еще более страшно. Свет падал на лицо парня под странным углом, искажая его черты, делая любимое лицо совсем незнакомым, чужим. По спине Хэрин поползли противные мурашки, пробираясь будто в самое нутро. Ощущение опасности, непонятно откуда взявшееся, но явное, пробирающее до костей, охватило девушку. Она все еще не могла оторвать глаз от своего парня, и он, наконец, почувствовал, что за ним наблюдают. Хэрин, кажется, лишь моргнула, но, когда Джун У повернулся к девушке, безошибочно найдя ее в толпе, на его лице играла привычная, милая улыбка, а глаза сверкали теплом. Но в этот раз они не могли разогнать холод, поселившийся у девушки внутри. Поэтому, сама не понимая себя, Хэрин сделала вид, что не заметила, как Джун У помахал ей, и поспешила к Винченцо и Чаен. Им предстояло слушание, что заранее обречено на провал.

***

Жаркий июльский вечер оставлял неприятное послевкусие, неохотно переходя во влажную, душную ночь. В офисе Чипхураги на последнем этаже Гымга Плаза было тихо. Господин Ли и господин Нам ушли последними, сокрушаясь по поводу проигранного дела, и в комнате остались лишь трое. Винченцо, как всегда внешне спокойный, сидел за столом, о чем-то напряженно размышляя. Чаён, первый час разбрасываясь такими ругательствами, каких Хэрин и в помине не слышала, сейчас тоже успокоилась и устало крутила в руках старую фотографию. Сама же Хэрин примостилась на широком подоконнике, смотря вдаль, на ночной город, как всегда равнодушный ко всему. На душе поселилась тревога смешанная с неприятным предчувствием, и это никак не относилось к проигранному делу. Скорее к причине, почему она до сих пор не ответила на сообщения Джун У. Причине, назвать которую и сама толком не могла. - Чхве Мёнхи, вот же крыса, - Чаён снова подала голос. - Угрожала матери свидетельницы, и та, естественно, отказалась от показаний. Кто ее на это надоумил? Чан Хансо, этот смазливый недоумок? - Это не он, - господин Кассано, молчавший весь вечер, наконец поднял взгляд темно-карих, почти черных глаз. - Не он? А кто тогда дал ей разрешение на такой беспредел? - госпожа Хон устало откинулась в кресле. - Нет, Чаён. Это вообще не он. Чан Хансо не настоящий председатель, - слова, сказанные твердым, уверенным голосом, повисли в ночной духоте, не сразу осознаваемые девушками. - О чем вы говорите? - Хэрин медленно повернулась, во все глаза глядя на адвоката. - Перед слушанием я пересекся с Хансо в спортзале. Поболтал немного, - Винченцо дернул щекой, будто одно воспоминание было ему неприятно. - Не он руководит всем. У парня явно не хватает извилин для управления такой организацией. Он ширма для кого-то, кто творит этот беспредел и хочет уйти безнаказанным. Хэрин неспеша слезла с подоконника, пытаясь переварить информацию. Она сама, наблюдая за председателем Чаном на слушаниях, не могла поверить, что он и правда может руководить Вавилоном, но считала, что внешность обманчива. - Тогда наш противник еще опасней, чем мы думали, - пробормотала девушка скорее себе. - Почему? Он ведь как трус прячется за спинами других, - Чаён фыркнула, тоже поднимаясь и подходя ближе. - Нет, онни. Этот человек любит власть больше, чем славу и признание. А значит, сыграть на его эмоциях и заставить открыть себя будет гораздо сложнее. Если все и правда так, как говорит господин Кассано, то против нас практически гений, что смог водить за нос всю политическую, судебную и бизнес-элиту страны, - Хэрин проговорила это почти с придыханием, невольно вместе с гневом и отчаянием почувствовав то же, что и по отношению к Чхве Мёнхи - уважение к человеку, способному претворить такую схему в жизнь. - Это не имеет значения, - Винченцо тоже поднялся, обводя всех взглядом. - Мы его уничтожим. И я больше не буду сдерживать себя рамками закона, раз для Вавилона их не существует. Глаза господина Кассано неприятно, холодно блеснули, и Хэрин поняла: он ничуть не преувеличивает.