До последней капли крови

В пустом пентхаусе на последнем этаже элитного дома было так тихо, что шелест бумаг казался громом, отдающимся от стен. Чан Хансок этого не замечал. Он был погружен в изучение всех доказательств, по его приказу вынесенных из офиса Чипхураги. И чем больше мужчина вчитывался, тем сильнее восхищался Пак Хэрин. Она, имея под рукой лишь старенький компьютер, смогла обойти почти все защитные системы его компании, на которое он спустил не один миллион вон. Хансок рассмеялся - восторженно, почти безумно. Он должен сохранить эту девушку на своей стороне во что бы ни стало. Похоже, Хэрин была именно той решающей фигурой, что принесет победу ее обладателю. Председатель отбросил документы и откинулся на мягкие подушки дивана. Взгляд, устремленный в потолок, видел не дорогую отделку, а бирюзовые глаза. Когда Хэрин говорила о своем отце, даже когда слезы скатывались по щекам, в глазах ее не было грусти. Вернее, она была на поверхности, показывая правильные эмоции для тех, кто не мог смотреть глубже. Под этой тонкой пленкой виднелся гнев - первозданный, неукротимый. Такой, что стоит чуть ослабить хватку, и он сожжет все вокруг. Такой, что пылал в самом Хансоке с самого рождения. Мужчина нахмурился, все еще не понимая, зачем рассказал в ответ свою историю, никак ее не приукрашивая. Даже про младшего брата рассказал. Мало того, что такое детство никак не вязалось с характером Чан Джун У, так еще у этой личности не было никакого младшего брата. И если Хэрин захочет узнать о нем больше, вся его легенда, скрупулезно вылепленная, пока он был в Штатах, посыпется, как карточный домик. Хансок недовольно дернул щекой. Надо срочно звонить своему подчиненному, чтобы тот добавил нужные детали в его биографию, но мужчина не двигался. Мысли беспорядочно вертелись, звеня почти жизненной необходимостью - ему нужно узнать о Хэрин как можно больше. Он больше не может ждать ни секунды, ему нужно знать все. Ее настоящее имя, ее приемных родителей, где родилась и где училась. Хансок никогда не был в ладах с терпением. Он с детства всегда получал, что захочет, и не понимал, что может быть по-другому. Повзрослев, мужчина осознал, что в некоторых случаях выждать лучше, чем действовать сразу. И все же сейчас не мог - и не хотел - ждать. То, как интересовала его Хэрин, до дрожащих рук, до сердцебиения, отдающегося пульсацией в вене на шее, его почти пугало. Но еще больше будоражило. Тем более, у Хансока появилась идея, как настроить Хэрин против Винченцо окончательно. Эта мысль была еще неоформившаяся, на основе ощущений и предчувствий, но те никогда не обманывали председателя Чана. Он ухмыльнулся, вспомнив момент, когда отец испугался его впервые. Этот страх на лице человека, которого Хансок ненавидел больше всего в жизни, был сладчайшим из удовольствий. Самое страшное, что у него нет эмпатии к другим, но при этом людей он читает как открытую книгу. Этот маленький ублюдок всегда знает, что сказать и делать в каждой из ситуаций и как расположить к себе людей. Я боюсь, что когда-нибудь он обыграет и меня, отберет все исподтишка и оставит умирать где-то на обочине дороги. От него надо избавиться по-тихому, отправить куда-нибудь подальше. Эти слова его отец говорил своему лучшему другу, продажному журналисту, что помогал ему скрыть не одно преступление. На следующей день шестнадцатилетнего Хансока отправили в частную школу в Америке. Председатель Чан потянулся, прошел к барной стойке и налил себе виски, наблюдая, как за панорамным окном перемигивается ночными огнями его город. В конце концов старику это никак не помогло. Лишь отсрочило неизбежное. Перед смертью он все равно последним увидел лицо старшего сына. И удовольствие, с которым тот наблюдал за тем, как из отца уходила жизнь.

***

Пак Хэрин стояла посреди разгромленного офиса юридической фирмы Соломинка и не могла поверить своим глазам. Не осталось ничего. Вообще. Ни показаний свидетелей, ни всех наработок, что она добыла потом и кровью, ни ценных бумаг. Пустота. Откат в начало. На стуле постанывал мистер Ли, хозяин ломбарда, пока господин Нам обрабатывал рану на его лице. Мужчина храбро пытался защитить их дело, но заработал лишь синяки и ссадины. Хон Чаён уехала ранним утром разбираться с арестом родственников жертв, но Хэрин была уверена, что в этот раз даже такому талантливому адвокату не под силу выиграть. Усталость и безысходность навалились разом, бессонная ночь давала о себе знать, и девушка осела на ближайший стул, бездумно смотря вдаль. Вспомнились искрящиеся карие глаза. Понимающая улыбка. Правильные слова. И история, никак не вяжущаяся с характером Джун У. Неприятная мысль скреблась на задворках сознания, но мозг упрямо не хотел ее пропускать. Почему Джун У так упорно пытался увести ее именно этим вечером? Было ли это злосчастным совпадением или… Хэрин устала гадать. Вместо этого девушка тяжело поднялась, незаметно вышла в коридор и набрала номер, по которому звонила чаще всего за последнее время. - Хэри, привет! - голос Джун У звучал глухо, на фоне слышалось другие разговоры. - Подожди секунду, я выйду в коридор. Девушка почувствовала укол вины. Отвлекает парня из-за своей паранойи, а ведь у него испытательный срок в качестве партнера Усан. - Что-то случилось? - голос парня прозвучал отчетливей, чуть хрипло. - Джун У, ты никому не говорил, что вчера мы встречались? - Хэрин не умела ходить вокруг да около и подбирать слова, а после бессонной ночи и не хотела. Парень не заслуживал ее раздражения, но ей позарез нужно было выплеснуть на кого-то свое негодование. - Нет, - в голосе на том конце линии послышались напряженные нотки. - Хэри, почему ты спрашиваешь? И правда, почему она спрашивает? Сомневается в единственном человеке, который всегда был на ее стороне? Нет, она точно сошла с ума. - Извини, просто день выдался трудным, - Хэрин вздохнула, не понимая, откуда у нее вообще возникли подобные мысли, в моменте казавшиеся очень правдоподобными. - В наш офис кто-то проник, вынесли все улики против Вавилона, даже мою защиту на компьютере обошли и все удалили. Ну, почти все. На последних словах Хэрин усмехнулась. Она всегда устанавливала многослойную защиту, и в каждом слое хранила какие-то файлы. Еще никто не добирался до последнего уровня, всегда уверенный, что уже открыл все, что можно. Маленькая победа казалась незначительной в рамках общей ситуации. - Черт! Да как же так! Вот же куски… - Джун У не закончил, перейдя на английский, как всегда в случаях, когда нервничал. Хэрин невольно улыбнулась, радуясь, что злится он не на нее. - Хэри, мне приехать? - Нет, не стоит, - от его предложения по сердцу разлилось тепло, немного отгоняя прожорливую тьму, - но спасибо. Я сообщу тебе, как только узнаю что-то еще. Хэрин торопливо закончила разговор, как только увидела, что к дверям подходит господин Кассано. Винченцо выглядел как обычно: собранный, готовый ко всему. Свежий костюм и начищенная обувь. Никто бы не понял, что мужчина был в стрессовой ситуации. Этому Хэрин еще учиться и учиться. - Здравствуйте, господин Кассано, - девушка хмуро улыбнулась. - Пожелала бы доброго утра, но оно явно не такое. - Привет, Хэрин, - Винченцо слегка растянул губы в улыбке, что для него было уже большим проявлением симпатии. - Ничего, как говорят в Сицилии, Chi la dura la vince. Кто упрям, тот победит. Хэрин улыбнулась, радуясь необходимой сейчас поддержке и ледяному спокойствию, всегда исходящему от этого таинственного итальянца и остужающему горячку ее гнева. Но особенной теплотой в сердце девушки отразились слова на родном языке - она уже столько лет ни с кем не могла поговорить на итальянском, что теперь радовалась любой предоставившейся возможности. Тревога, что одолевала Хэрин в начале знакомства с господином Кассано, потихоньку растворилась в обаянии мужчины. - А я, знаешь ли, - Винченцо доверительно наклонился к девушке, словно собираясь поделиться секретом, - не встречал никого упрямее, чем ты и госпожа Хон. - Да уж, особенно она, - Хэрин улыбнулась, впервые за несколько часов чувствуя хоть кроху надежды. - Госпожа Хон Чаен из могилы достанет, если ей что-то понадобится.

***

Суетной, тяжелый день наконец подошел к концу, а с ним и казавшиеся бесконечными дела. Чаён так и не удалось вызволить свидетелей, а Хэрин восстановить все файлы, но маленькая группка сопротивления все же снова вошла в рабочий режим. Хэрин собиралась посидеть над работой еще часок-другой, но Винченцо неожиданно пригласил девушку проветриться. Их разговоры были редкими, но всегда очень интересными, и девушка не могла отказаться от такой возможности. И вот они стояли на крыше Гымга Плазы. Вдалеке сверкали небоскребы, откражаяя лунный свет, внизу шумела дорога. Они сейчас и правда казались последним оплотом справедливости, борьбы против Вавилона. Это пугало и удручало Хэрин, но вечно собранному господину Кассано девушка этого показать не хотела. Невольно вспомнилось, как почти сутки назад Хэрин была на другой крыше с другим человеком. Тогда ей дышалось легко и не хотелось быть лучше, правильней, чем она есть. Не хотелось соответствовать ожиданиям. - Знаешь, в Италии, прежде чем стать успешным адвокатом, я проиграл немало дел, - Винченцо начал разговор неожиданно, и девушка невольно вздрогнула. - Я был молод, умен и слишком самоуверен. Считал, что знаю все лучше всех и море мне по колено. Хэрин внимательно вслушивалась в глубокий голос, наблюдая, как мужчина смотрел вдаль, будто стараясь разглядеть что-то одному ему ведомое. - А после проиграл громкое дело. И еще одно, - господин Кассано хмыкнул, будто вспоминая себя еще юным. - И вот только тогда я понял, что поражения гораздо более важные учителя, чем победы. Победы лишь показывают, что мы делаем правильно. Поражения указывают на миллионы способов сделать лучше. Винченцо перевал взгляд темных, внимательных глаз на девушку. По спине Хэрин пробежали мурашки - у нее никогда не было кого-то старше, с кем можно было бы посоветоваться. Да, были приемные родители, но мама никогда ее не понимала, а отец редко вообще разговаривал с ней. И теперь слова Винченцо Кассано словно впервые давали девушке опору в жизни, словно давали надежду, что она не должна все делать сама. Что есть на кого рассчитывать, положиться. Будто частичка родины нашла ее спустя столько лет. - Нет ничего страшного в случившемся сегодня, - мужчина снова перевел взгляд на ночной город. - Мы прекрасно знали, что противник наш не слаб и не прост. Сегодня победа за ним, завтра - снова за нами. Нужно сделать выводы, чтобы не повторять ошибок, но на этом все. Это не стоит переживаний и уж тем более не стоит, чтобы ты так винила себя, Хэрин. Девушка улыбнулась тепло и открыто, и на секунду показалось, что на невозмутимом лице мужчины промелькнула какая-то болезненная эмоция. Но она скрылась так быстро, что Хэрин не обратила внимания. Чем она заслужила, что за столь короткое время, потеряв единственного близкого друга, девушка обрела так много важных для нее людей? Это ощущалось почти предательством по отношению к Наён, но Хэрин знала, что подруга была бы за нее рада. - Я знаю, господин Кассано, - она тоже перевела взгляд на город, - но спасибо вам за эти слова. - Называй меня просто Винченцо, мы все-таки земляки, - мужчина бросил на Хэрин почти отеческий взгляд. - Расскажи, где ты родилась в Италии? Ты никогда не говорила об этом. Хэрин улыбнулась, радуясь этой трусливой, но необходимой возможности сбежать от проблем хотя бы ненадолго. Она радостно рассказывала о дядиных виноградниках, застольях по выходным и жарком солнце. Обрывочные воспоминания, пропитанные смехом, теплом и радостью. Все, что осталось от ее прежней жизни.

***

Винченцо слушал Пак Хэрин - хотя ее настоящее имя, Беатрис Гравано, все еще подходило ей больше - а в душе начинала кровоточить старая рана. Девушка воодушевленно рассказывала о своем детстве, иногда переходя на итальянский с сильным южным акцентом, а мужчину душили старые демоны. Они никуда не уходили с той самой ночи пятнадцать лет назад, просто на какое-то время Винченцо удалось с ними договориться. А сейчас он смотрел на маленькую девочку, ставшую умной, уверенной и сильной девушкой, и не мог не представлять, что у нее могло бы быть. Не только обрывки воспоминаний. Счастливая юность. Беззаботная жизнь в кругу близких и родных. Беатрис не стала озлобленной, не винила мир в своей трагедии. Она шла вперед с высоко поднятой головой, как бы тяжело ей ни было. Это было достойно восхищения. И она была до ужаса похожа на отца. Не только внешне, но и характером. Упертостью, граничащей с упрямством, при достижении целей. Но босса клана Гравано - старейшего из существовавших на юге Италии - погубило излишнее честолюбие. Амбиции до небес. Он больше не видел разницы между правильным и неправильным, в конце концов став чудовищем. Он все сделал верно, твердил себе Винченцо каждый раз, когда кошмары не давали ему спать. Все сделал правильно. Но иногда, в такие ночи, как сейчас, консильери клана Кассано не мог не задаваться вопросом, не стал ли он таким же чудовищем. Или еще хуже.