До последней капли крови

Хэрин уже давно понимала, что Винченцо не доверяет ей так, как раньше, хоть и не подозревает в чем-то конкретном. Девушке нужно было продержаться еще немного - закрепить камеры для наблюдения во всей Гымга Плаза и установить хакерские программы во все компьютеры. Если успеет к этому времени узнать все планы Чипхураги - отлично, но и без этого не страшно. Для исполнения плана ей нужна была максимум неделя. Но с приходом Наён весы качнулись в сторону, прямо противоположную от удачи Хэрин. Раньше ей просто не раскрывали всех деталей задания, давая обособленные поручения. Но все изменилось в ночь в забегаловке, когда Наён, казалось, видела подругу насквозь. Никогда раньше Хэрин не видела в милой общительной девочке такой уверенности и стати, как сейчас. И, когда невысокая стройная девушка ела кивнула головой, призывая выйти в морозную ночь, Хэрин не могла не послушаться. Изменила ли Наён близость к смерти, или, как и Хэрин, девушка лишь до поры до времени носила маску? Без куртки под суровыми порывами ветра было неуютно, зато холод помогал соображать. Хэрин стояла напряженно, будто ожидала неожиданного удара от той, с кем рядом раньше она чувствовала себя в безопасности. Наён тоже не спешила говорить, силясь найти что-то в родном лице. - Я все знаю, Хэри, - девушка сразу перешла к сути. Совсем на нее непохоже. Раньше Наён боялась серьезных тем, как огня. - Я видела вас с Хансоком ночью в этой закусочной. Хэрин стоило титанических усилий не пустить шок и страх, что расцвели внутри ядовитым цветком, на лицо, и еще больше - что не предпринять никаких необдуманных действий. Они стояли аккурат напротив окон закусочной, где веселились все жители Гымга Плазы. Хэрин должна быть внимательна к своим реакциям. Тем более Наён до сих пор никому про это не рассказала - это давало надежду. - Зачем же ты так рискуешь? - Голос бывшей подруги почти сорвался, высокая нота затерялась в шуме ветра. - Как ты вообще можешь находиться рядом с ним, смеяться, зная, кто он такой? Никакое дело, никакая цель такого не стоит. И он не стоит тебя! Хэрин впилась ногтями в мякоть ладоней - до крови, до отрезвляющей боли. Все чтобы, смотря на силящуюся не заплакать Наён, не рассмеяться. А смеяться хотелось - надрывно, громко, до сорванного голоса и слез. Посмотрите, остались в мире еще люди, что верят в ее хрупкость! В то, что ее нужно защищать! Очаровательная наивность, от которой Наён не смогла избавиться даже с месяцами боли и страха. И все же наивность эта была хрупка, как первый лед на реке - одно неверное движение, и тебя затянет на дно бурлящий поток. Эта наивность произрастала из веры в ту Хэрин, кем она была для Наён когда-то давно, и одно неверное слово, один взгляд или дернувшийся уголок рта - и подруга все поймет. Наивность не значит глупость. - Я именно поэтому и настаивала на том, чтобы рассказать тебе обо всем поскорее! - Наён подошла ближе, беря уже замерзшие руки Хэрин в свои. Только бы не заметила кровавых полумесяцев, что уже расцветали на внутренней стороне ладоней. - Смотри, я здесь, я жива. Мы сильнее этого монстра, вместе мы с ним справимся. Не нужно больше так рисковать собой! - Послушай, Наён, - сделать тон мягким, убаюкивающим, оказалось сложно. Будто низкий, чуть хрипловатый голос забыл, какого это - притворяться. - Спасибо. Спасибо тебе за заботу и за то, что сохранила мою тайну. Только ты одна во всем этом чертовом мире всегда была на моей стороне, всегда поддерживала меня и оберегала. И я никогда этого не забуду. Хэрин всматривалась в карие глаза напротив со всей нежностью, любовью и преданностью, на которое только было способно ее лживое сердце. Уроки манипуляций Хансока хоть и принесли много боли, но и оказались полезными. Убеди человека, что ты в нем нуждаешься, и он тоже будет нуждаться в тебе. Настороженность пропадала из мягких черт Наён, сменяясь бесконечной нежностью. - И именно поэтому я не отступлю. Я должна отомстить за то, что он с тобой сделал. Я почти у цели, он доверяет мне, и я уверена, скоро мне удастся выяснить что-то стоящее, - умоляющий, срывающийся голос прозвучал убедительно даже для самой Хэрин. Определенно, постоянные препирания с Хансоком пошли на благо. - Но Чаён и Винченцо… они тоже будут отговаривать, понимаешь? Пожалуйста, дай мне неделю, ладно? Всего неделю, и я обещаю, у нас будет ключ к победе. - Хэрин, я…, - внутренняя борьба явно отражалась на миловидном лице. Наён хмурила брови, обкусывала губы, но так и не отпускала рук подруги. - Три дня. Выясняй, что можешь, за три дня, и уходи. Прости, но большего обещать я не могу. Руки Хэрин снова покрылись мурашками от холода - Наён отпустила их резко, почти бросила. Глядя в удаляющуюся спину подруги, Хэрин бесшабашно, как-то по особенному ухмыльнулась. Похоже, не она одна постигала искусство манипуляций и обмана. И с Наён будет гораздо интереснее, чем она предполагала.

***

Прошли сутки после разговора с Наён. Подруга сдержала слово, ничего не сказав остальным, но теперь Хэрин постоянно чувствовала на себе внимательный взгляд светло-карих глаз. Из-за этого она так и не смогла связаться с Хансоком, и это нервировало. Девушка чувствовала, что в этот раз Винченцо и Чаён скрыли от нее не просто часть плана - в этот раз за ее спиной провернули что-то большее. Хэрин убедилась в этом когда Чаён позвала ее примерять платья в роскошном магазине - почти как в старые добрые времена, но теперь добавилась еще и Наён. Вместе с сонбэ они, как лучшие подружки, обсуждали цвета и фасоны, смеялись и шутили. Хэрин не смогла избавиться от своего давнего друга - чувства одиночества даже в людном месте. С приходом в ее жизнь Хансока девушка практически забыла об этом гнетущем ощущении, но теперь оно вернулось. Невозможность связаться с ним, постоянно находясь под надзором, бесила больше, чем она ожидала. Неужели Хэрин настолько нуждалась в председателе Вавилона? Настолько стала от него зависима? Хэрин вспомнила, как быстро мужчина терял контроль рядом с ней, посылал к чертям все планы, как смотрел, когда был в ней. Он зависим от нее не меньше, и это кружило голову. Девушка не смогла сдержать довольной ухмылки от мысли, что скоро она покинет этот театр абсурда и наконец будет на своем месте. Осталось придумать, как за два дня закончить приготовления. Хон Чаён раздражала Хэрин практически во всем, но одного у нее было не отнять - отменного вкуса. Девушке она подобрала темно-зеленое платье в пол, простое по крою, но подчеркивающее все ее немалочисленные достоинства. Хэрин невольно представила, как бы отреагировал Хансок на ее образ и сколько бы секунд это платье еще оставалось на ней. Наён не пошла, так как все еще скрывалась, а Чаён облачилась в ярко-красное, почти алое платье и выглядела, к неудовольствию Хэрин, просто отменно. За рулем был сам Винченцо в сшитом на заказ костюме. - И вы все еще не скажете, куда мы едем? - Хэрин попыталась замаскировать нотки раздражения под невинным интересом. - Это сюрприз, но я уверена, тебе понравится, - Чаён подмигнула с переднего сидения. - Ведь только благодаря тому, что ты нарыла про те экраны Вавилона, это и стало возможным. Внутри поселилось очень неприятное предчувствие. Хэрин попытался написать Хансоку, но сообщение не отправилось. Значит, он выключил телефон. Так мужчина делал, только когда отправлялся на важные мероприятия. Лоб покрыла холодная испарина. Сегодня была важная пресс конференция Вавилона, на которой председатель Чан должен был представить новый продукт. Хансок возлагал на это мероприятие большие надежды, спонсоры и связи были ему нужны как никогда. А Винченцо, похоже, решил забрать сцену себе и сделать Хэрин невольной зрительницей.

***

Чан Хансок сегодня пребывал в особенно прекрасном настроении. Благодаря всего лишь копии Гильотины он уже заручился поддержкой более трети влиятельных министров и несколько крупных газет. Мужчина чувствовал себя властителем мира, и когда и пресс-конференция прошла великолепно, председатель совсем расслабился. Оставалось лишь выступить перед студентами университета в рамках новой кампании Вавилона по поддержке молодых умов. - Господин Чан, распишитесь на футболке! - Председатель, я ваша большая фанатка! - Чан Хансок, хочу от тебя детей! Хансок шел по университетскому коридору, окруженный охраной, а вокруг бурлила толпа молодежи, пытаясь дотронуться до него, урвать хоть один его взгляд, хоть секунду его внимания. Хансок пил эту славу и все никак не мог уталить свою жажду. Хотелось, чтобы так вел себя весь мир. Хансо бежал впереди, услужливо проводя брата на подготовленную сцену. Его притворство становилось все лучше, и на секунду сердце монстра кольнула мысль - интересно, существовал ли вариант событий, в котором он вместе с младшим братом движется к одной цели, играет за одну команду? Но вспышки камер вернули его в реальность, и Чан Хансок, ослепительно улыбнувшись, начал свою речь. Он почувствовал ее взгляд практически сразу, как она вошла. Не переставая говорить бесполезные, пафосные слова, Хансок безошибочно нашел взглядом Беатрис Гравано, и на секунду все же запнулся. Шелковое темно-зеленое платье без каких-либо дополнительных аксессуаров подчеркивало все изгибы девушки, струилось, будто вода, до пола. Темно-каштановые волосы уже отросли и аккуратными локонами лежали на плечах, чуть вздрагивая при каждом шаге. Она была идеальна. Как чертова демонесса, прячущая за милой улыбкой кровавый оскал. Хансок потерялся в воспоминаний о той ночи, когда она до хрипа кричала его имя, умоляла, стонала. Его руки в ее волосах, она вся перед ним - открытая, беспомощная, но не сломленная, только его. Мужчина усилием воли вернулся в реальность, с трудом продираясь сквозь плохо написанную речь и продолжая следить за Беатрис. Наконец он заметил ее спутников - Чаён была довольно красива, но не вызывала никакого желания, а вот от самодовольного вида Винченцо Кассано кровь вскипала в жилах. Какого черта он здесь делает? Хансок снова перевел взгляд на Беатрис, и, пока ее спутники чуть отвлеклись, девушка едва заметно мотнула головой. Что-то было не так. Нужно было срочно уходить. Хансок сделал шаг вперед, оказываясь в самом центре сцены, и лишь успел заметить, как Винченцо ему подмигнул. В следующий миг мир стал красным. Что-то тяжелое, как вес всего мира, опрокинулось на плечи Хансока, и мужчина с трудом устоял на ногах. Что-то заливалось в нос, рот, глаза и имело отвратительный, металлический и кислый запах. В зале послышались крики. Вспышки камер были видно даже сквозь прикрытые веки. Репортеры что-то кричали, еще недавно преданные фанатки в ужасе проталкивались к выходу. Хансоку потребовалась еще секунда, чтобы понять, что на него потоком лилась кровь. Явно не человеческая - уж ее-то он знал и на вкус, и на запах - возможно, свиная. Когда поток прекратился и мужчина протер глаза, на всех мониторах в зале мерцало одно: Вавилон - убийцы. Смерть кровавому председателю. Мужчина нашел глазами консильери клана Кассано, который лениво хлопал, расслабленно облокотившись на перила. Сейчас кровь не застилала Хансоку глаза, но алая дымка ненависти все равно туманила взгляд. Раньше Хансок воспринимал Винченцо не более чем небольшим развлечением, еще одним борцом за справедливость, оберченным на поражение. После же председатель Вавилона с интересом наблюдал за борьбой Беатрис и Винченцо, как за особо увлекательным матчем. Но сейчас? Сейчас Винченцо Кассано стал его кровным врагом. А такие долго не живут. Пытался сдержать улыбку Хансо, бежали с полотенцами телохранители, журналисты срывали голоса, Беатрис что-то говорила Чаён на повышенных тонах, но Чан Хансок видел только Винченцо. И, когда кровавый председатель азартно улыбнулся, демонстрируя испачканные алым зубы, Винченцо Кассано наконец почувствовал липкий, холодный страх.

***

В кабинете, выделенной университетом на время разбирательств, было прохладно. Влажные после душа волосы Хансока блестели, на плечи накинуто полотенце, и даже спортивный костюм смотрелся на нем хорошо, выгодно подчеркивая телосложение. Чаён рассматривала мужчину и никак не понимала, как она, всегда гордившаяся своей прозорливостью, не могла не разглядеть, что ему никогда не было суждено играть на вторых ролях. Как она вообще могла поверить, что он мог быть ее смешливым стажером? Власть этого человека над разумом пугала гораздо больше, чем его влияние и деньги. По правую руку от женщины сидел Винченцо. Она уже достаточно хорошо его узнала, и от нее не укрылось, как тот нервно сжимает и расжимает кулак под столом, внешне оставаясь совершенно спокойным. Все же сегодня не все пошло по плану. И хоть ради ошеломленного лица председателя Вавилона Чаён уже готова была прыгать от счастья, это было не все их представление. На экранах также должны были появиться записи двух работников Вавилона, рассказывающие о морально сомнительных приказах Чан Хансока. Но их не было. Винченцо специально приказал не спускать глаз с Хэрин все время подготовки к операции и не посвящать ее в детали, чтобы удостовериться, что девушка не предает их, и теперь Чаён могла выдохнуть спокойно. Это точно была не Хэрин. Не то чтобы женщина и правда верила в причастность своей подопечной к подобному, но в последнее время девушка ее… пугала? Настораживала? Чаён не могла бы подобрать описание чувству, что просыпалось всякий раз, как их взгляды встречались. Будто под кожей копошатся черви. И все же вопрос оставался открытым - если не Хэрин, то кто сорвал их операцию? - Итак, вы должны явиться на допрос в течение двух дней, - прокурор Чон Ингук протянул Хансоку повестку. Это заставило Чаён вынырнуть из размышлений и влиться в разговор. За круглым столом также находились прокурор Чон, работавший вместе с Винченцо, Чан Хансо и Чхве Менхи, адвокат Чан Хансока. Женщина вызывала в Чаён такую ненависть, что хотелось кричать и ломать все, что попадется под руки. Вместо этого госпожа Хон лишь скрестила руки на груди и вызывающе подняла бровь. - Это смехотворно, - Хансок даже не взглянул на протянутую бумагу, неприятно растягивая гласные. Он сидел вполоборота, вальяжно закинув ногу на ногу, будто происходящее его совершенно не касалось. Нет глупее идиота, чем тот, кто думает, что ему всегда все будет сходить с рук. - Это на меня сегодня напали, не хотите это расследовать? - Обязательно, господин Чан, расследование начнется, как только вы напишите заявление, - Чаён нравилось, как прокурор сохранял спокойствие, позволив себе лишь едва заметную нотку насмешки. - Но господин Кассано и госпожа Хон принесли весомые доказательства, показания свидетелей, которые мы не можем игнорировать. Десять бывших сотрудников Вавилона сообщают о травмах на производстве, сокрытии важной информации о пригодности нового продукта к использованию и прочих нарушениях. - Это лишь спекуляции, основанные на выдумках! - Чхве Мёнхи перебила молодого мужчину, даже не соизволив посмотреть в его сторону. Все ее внимание было сосредоточено на Чаён. - Когда же вы научитесь работать как профессионал, а не как преступница? - Когда преступники перестанут сидеть на местах адвокатов, прокуроров и судей, - хмыкнула Чаён, не поддаваясь на провокацию. Мёнхи фыркнула, не найдя что ответить или не пожелав продолжать разговор. - Пойдемте, господин Чан. Без официального решения их слова - не более чем пустая болтовня. Я сегодня же составлю ответный иск о клевете, - Мёнхи встала, возможно, слишком поспешно, что говорило о ее неуверенности в сказанном. Повестку она все же забрала, нервно смяв в руках. Чан Хансок же встал медленно, неспешно окинул взглядом всех присутствующих. Его младший брат тоже поднялся, теряясь в тени старшего. Чаён все больше понимала желание Хансо избавиться наконец от семейных уз. - Не прощаюсь, обязательно еще увидимся, - ухмыльнулся председатель Чан, подмигивая Винченцо. Чаён он не удостоил и взглядом, уверенной походкой прошествовав к выходу. Чаён тут же повернулась к Винченцо, накрывая руками его ладонь, и не заметила, каким странно напряженным взглядом Чон Ингук проводил Чан Хаснока.

***

- Иск отозван? Все улики утеряны? - Хан Сынхюк старался говорить тихо, зажимая рот рукой и постоянно обводя пустынную паковку взглядом, но сейчас не мог совладать с волнением. - Хочешь сказать, вся наша работа насмарку? - Господин Кассано говорит, что так мы еще на шаг приблизились к разгадке предателя, - голос Хансо был тихим, лишенным былой уверенности. Сынхюк уже ехал к младшему из братьев Чан праздновать победу, как получил шокирующие новости: никакой повестки больше не существует, улик, добытых с таким трудом, тоже. Хорошо, что Винченцо подстраховался и сделал копии, но все же. Все, чего они добивались месяцы, Чан Хансок разрушил за пару часов. Сынхюк всегда нутром чувствовал, какая команда выиграет, и примыкал к ней. Мужчина знал, что иногда в таких делах присутствует риск, но никогда еще не ошибался так чудовищно. Обратно проситься не вариает - глава самой престижной юридической фирмы видел, как Хансок распраылетяс с предателями. И он обязательно узнает, что Сынхюк его предал. А если пути назад нет, остается только один - вперед. - Послушай, мне кажется, я догадываюсь, кто может помогать председателю, - адвокат Хан зашептал особенно отрывисто, озираясь по сторонам. - Я думаю, этот кто-то близок к нему. Обычно Хансок выкидывает людей, как только те ему наскучат или принесут пользу, но с этим человеком он работает уже давно. Сейчас я это проверю, но на случай, если со мной что-то случится… Особенно сильный порыв ветра заглушил остальные слова мужчины. Он выглядел странно, почти инородно на краю города, в дорогом костюме и в новой машине, озираясь и постоянно вздрагивая. Но такова была цена за жадность, и на этот алтарь Хан Сынхюк был готов положить все.

***

Сынхюк знал, что сегодня утром в квартире Чан Хансока никого не будет. Дубликат ключей он сделал еще три месяца назад, когда работал только на Хансока, ведь на самом деле господин Хан всегда работал только на себя и ради себя. Именно из-за этого Мёнхи до сих пор, даже спустя столько лет, смотрела на него с презрением, хотя должна была бы сказать спасибо за жизненный урок, который он ей тогда преподнес. Замок открылся тихо, дверь не скрипнула, но Сынхюк все равно дрожал и потел, входя в квартиру председателя Вавилона. Все наблюдение было отключено, охраны не было, и все же было так страшно, что тряслись поджилки. Это было самое смелое, что мужчина когда-либо делал в своей жизни, и гордость боролась внутри с желанием бежать. Сынхюк осмотрел просторное помещение и немного расслабился. Похоже, пентхаус и правда пустовал. Он сразу же направился в кабинет Хансока, надеясь найти там хоть какую-то информацию, но замер, не дойдя до массивной двери пары шагов. Господин Хан спиной почувствовал взгляд. Пристальный, прожигающий насквозь. Мужчина медленно обернулся, ожидая увидеть перекошенное от гнева лицо Чан Хансока. Но перед ним, только выйдя из спальни, стояла высокая девушка в одной белой майке явно с мужского плеча. Каштановые волосы рассыпались по спине, ошарашенный вид не внушал опасения. Кажется, она удивилась и испугалась не меньше его. Сынхюк, справившись с шоком, рассмотрел девушку внимательнее, щурясь сквозь толстые линзы очков. Отменная фигура, оливковая кожа, лазурные глаза. Господин Хан видел Пак Хэрин, жемчужину юридической фирмы Соломинка, лишь на фотографиях, но теперь узнал ее. Пазл в голове сложился в ту же секунду, что и в глазах девушки отразилось понимание. Она тоже не знала, кто еще, кроме Хансо, предал Хансока. И она не должна успеть ему об этом рассказать. Вдох - на выдохе мир пришел в движение. Девушка кинулась к двери, на ходу хватая телефон с явным намерением позвонить Хансоку. Сынхюк кинулся ей наперерез, не до конца осознавая, что собирается делать. Мужчина всегда играл из тени руками других, и никогда еще ему не приходилось самому пачкаться. И все же дикий страх за свою жизнь и желание выжить сделали свое дело - Сынхюк выбил из рук девушки телефон, не рассчитав силы - девайс отлетел к стене, разбиваясь, а Хэрин упала на пол, ударившись о стол. Девушка подняла голову. По безупречной коже стекала тонкая струйка темной крови. В глазах не было страха - только ярость, такая жаркая, что, казалось, сжигала на расстоянии. Сынхюк не успел среагировать - в руке Хэрин блеснула отвертка, которую девушка со всей силы воткнула мужчине в голень. Адвокат Хан не сумел сдержать крика, заваливаясь на здоровую ногу. Хэрин же снова занесла оружие, целясь в горло. Мужчина из последних сил перехватил руку девушки. - Больше всего на свете я ненавижу предателей, - эти звуки нельзя было назвать человеческим голосом, скорее шипением демона из преисподней. - Паразиты, пытаетесь нажиться на чужом доверии. - А кем себя считаешь ты? Праведницей, что ли? - Как бы девушка ни злилась, физическое преимущество все же оставалось за Сынхюком. Он рывком перевернул Хэрин, оказываясь сверху - Грязная шлюха, легла под того, кто предложил побольше? Отвертка вылетела из рук и покатилась по паркету с отвратительным звуком. На удивление сильные руки сомкнулись на девичьем горле, перекрывая доступ к кислороду. Хэрин царапалась. Лягалась. Хрипела и пыталась вырваться. Но удушающая хватка лишь усиливалась, а перед глазами расплывалась отвратительное, красное от злости и усилий лицо. Нет, не это она хотела увидеть перед смертью. Она тянулась вперед, почти нащупав телефон, и, как мантру, шептала только его имя. Карие глаза, в которых таился ее мир, грубые руки, которые умели быть нежными, тайны - только на двоих. Она столько еще ему не сказала! Хэрин рассмеялась, если бы еще могла, при осознании, что перед смертью в ее мыслях лишь тот, с которого и начался ее путь в бездну. А после, когда перед глазами уже расплывалась блаженная темнота, давление пропало. Кислород обжег горло, поврежденное, оно сжалось в спазме, и Хэрин перевернулась на бок, кашляя и плача. Перед глазами все еще плясали разноцветные точки, в ушах шумело, и девушка не сразу нашла силы оглянуться вокруг. Хан Сынхюк полз на заднице, пытаясь сбежать подальше от своей судьбы. Хансок шел медленно, расслабленно, внешне абсолютно спокойный, безмятежный. Он чуть улыбнулся и присел на корточки напротив бывшего работника, когда тот уперся спиной в стену. - Значит, это был ты? Ты сливал информацию Винченцо? - Дружелюбный тон, мирное похлопывание по плечу. Но Хэрин вздрогнула вместе с Сынхюком, сжимаясь в комочек на полу. - Мёнхи меня предупреждала, а я не верил. Считал, что ты слишком трус для такого. И давно вы спелись с моим братом? - Го-господин, про-простите! - Уважаемый адвокат Хан где-то потерял очки, и теперь, плача и умоляя, совсем не выглядел респектабельным человеком. - Они меня заставили! Я… я не хотел, они… - Тихо, спокойно, - Хансок ласково стер слезу с лица мужчины. - Прошу вас, отпустите! - Отпустить? - Хансок повернул голову набок, будто и правда оценивая такую возможность. Прошелся взглядом по Хэрин, трясущейся на полу и все еще пытающиеся сделать нормальный вдох. - Почему бы и нет? Мужчина встал, отступая. - Иди, - Хансок кивнул на дверь. Сынхюк, не веря, застыл, ища подвох. Потом встал, и спотыкаясь, побежал со всей силы, на которую еще был способен стареющий организм. Адвокат Хан не добежал лишь шага. В этот миг он понял всю чудовищность казни - дать на миг надежду, чтобы потом ее отнять. Но это была его последняя здравая мысль - после мозг заволокло лишь чистой болью. Мужчина услышал, как сломался его позвоночник от одного удара, и упал на спину. В руках у Хансока не было ничего, и воспаленный мозг на задворках сознания еще вопрошал, какой же силой надо обладать, чтобы сломать человеку хребет. Но это было уже неважно - сам Сынхюк орал и вопил от нестерпимой боли, и аккомпанементом ему был звук ломающихся костей в его теле - одна за другой. Хэрин все еще больше хрипела, чем дышала, но нашла в себе силы отползти подальше. Она думала, что видела всю жестокость того, кто сегодня ночью снова властвовал над ее телом, но в очередной раз ошиблась. Хансок убивал не хладнокровно и не с наслаждением, сегодня он был в ярости. Он убивал голыми руками, разрывая, кромсая, превращая человека в одно сплошное кровавое месиво. Когда он закончил, в том, что осталось от Хан Сынхюка, почти невозможно было угадать человеческое тело. Мужчина повернулся, тяжело дыша, и будто не сразу узнал Хэрин. Лишь после долгого мгновения, показавшегося вечностью, его взгляд прояснился, и он подошел к девушке, присев на корточки. Было что-то неправильное в том, как ангельское лицо было покрыто алыми брызгами, будто кто-то изменил саму задумку вселенной. И когда Хансок потянулся скользкими от крови руками к Хэрин, она непроизвольно отшатнулась.