Агония

      Каково это — жить в страхе? Просыпаться, видя впереди только беспроглядную тьму. Страдать, борясь за существование. Рисковать жизнью за кусок хлеба и вечно скрываться, проводя вечера в молитвах, сидя на коленях в грязи.       Прятаться в самых укромных местах. Довольствоваться картонной коробкой вместо кровати. Замерзать под дождем, кутаясь в дырявую, воняющую гнилью и плесенью куртку. Собираться небольшими компаниями бездомных, рыскать в поисках завалявшихся под лавочками йен. Избегать полицию, ведь навязанная мысль не давала покоя: в приюте жизнь нисколько не лучше.       Сдерживать крик, утыкаясь в сгиб локтя, когда разбиваешь колени, поскользнувшись на помоях. Прикусывать язык, обрабатывая гноящуюся рану лекарствами, купленными на последние деньги. Красть. Убегать. Прятаться. Стать почти что крысой, копошащейся в помойке. Но ей-то хорошо — она не борется за выживание.              Жить в страхе — значит стать его воплощением. Пережить боль — принять ее и использовать. Скрываться, ведь собственная сила не давала жить, как раньше. Прятать взгляд, игнорировать эмоции, подавлять страх, пока не сорвешься и не заставишь мучаться кого-нибудь в агонии, судорожно повторяя слово, отдававшее привкусом крови на языке: боль.       Пережить боль, значить стать ей.       Томико. Ребенок, что хранит чистоту.       Только это имя она и помнила из своего раннего детства.       Способность пробудилась в ней внезапно, поразила, словно вспышка пламени, мужчину, преследовавшего девочку до момента, пока не зажал ее в угол. Ее бедра по сей день жжет воспоминание о том, как тот ублюдок сжимал их до боли, пытаясь порвать юбку. А еще она даже сейчас слышит его предсмертный вопль. Он, словно музыка, победоносный клич, настигает Томико, когда она остается одна, служит вечным напоминанием: теперь никто не посмеет причинить ей боль. Их взгляды пересеклись, она с трудом нашла в себе силы поднять голову, и от грубой хватки на тощих, местами покрытых синяками бедрах, прокричать: «Больно. Умри!». Ее серые глаза, полные слез, будто вспыхнули жгучей агонией. Сердце колотилось безумно, на грани разрыва, а в висках стучала кровь.       Ноги ублюдка подкосились. Он свалился в грязь, хватаясь за голову в попытках избавиться от колющего, пронзающего насквозь звона в ушах, и судорог, словно разрывавших плоть и органы изнутри ржавыми пилами. И последнее, что он видел, это покрасневшие, отекшие от слез глаза, светящиеся демоническим светом и ненавистью.       Ненавистью, которую ничто не могло остановить. Она прорывалась сквозь грудную клетку, ломала ребра, чтобы вонзиться в сердце и разорвать его на куски.       Дыхание перехватило. Судорожно, почти истерически хватая ртом воздух, Томико неподвижно стояла, не смея отвести взгляд от тела. Где-то внутри нее зародилось чувство, пугающее и оттого притягательное. Сладкий вкус убийства, дурманящий запах крови и осознание, что она сотворила это сама. Не руками, одним только взглядом.       Она медленно осела на колени, не чувствуя холода сырого асфальта. Рука непроизвольно потянулась к лицу мертвеца. Кончики пальцев коснулись еще горячей крови, тонкой струйкой стекавшей по губам. Завороженно чувствуя, какая она липкая, немного густая, и ярко, ярко-алая, Томико провела подушечками по лицу, оставляя красные разводы.

Она навсегда запомнила настоящий вкус крови.

***

      Выстрелы гремели повсюду. Томико прижалась к стене, пытаясь привести дыхание в норму. Руки слабо подрагивали, выдавая ее страх. Она паниковала, изо всех сил продумывая путь, по которому она могла бы сбежать.       Мафия настигла ее стремительно.       Да кто знал, что тот скупой старик был их информатором?! А стервозная дамочка, торгующая газетами на углу, на самом деле была их агентом под прикрытием? Какая разница, что полицейский испустил свой последний вздох на их территории?       Когда выстрелы стихли, Томико поняла: ее потеряли. Украдкой выглянув из-за своего укрытия, она заметила двух мужчин, идущих прямо в ее сторону. Черные очки, взгляды, опущенные вниз, шли строго парой, даже не думая расходиться. Она не сможет убить их разом, у нее нет шансов, пока она не придумает, как их разделить.       Взгляд судорожно метался по помещению, но поблизости не было ничего, что могло бы ей помочь. А шаги, между тем, становились громче. Томико медленно двинулась вбок, прислушиваясь к малейшим шорохам вокруг. Ей нужно бежать, искать другое укрытие.       И как только они смогли заманить ее на пустой, заброшенный склад?!       Откуда они узнали, о ее способности?!       Ее снова зажимали в угол, перекрывали кислород, будто точно зная, что она не справится, оказавшись в ловушке.       Рывок вперед. Ее услышали. Снова несколько выстрелов.       Томико почти что чувствовала их за спиной, успев проскользнуть за железный контейнер.       Они ведь не могут все одинаково быстро бегать?       Томико сделала глубокий вдох, медленно закрыв глаза. «Один…» — топот все ближе. «Два…» — в груди сворачивается комок паники. «Три…» — на выдохе девушка резко выходит из укрытия, успев зацепить взглядом одного.       — Боль! — сдавленно прошептала Томико, и вновь скрылась, перебежав за кучу хлама.       Способность поразила мужчину стремительно. Он не успел среагировать, отвести взгляд, и поплатился за эту ошибку. В судорогах он свалился на пол, стараясь не кричать — его ведь выдрессировали в Мафии, но даже такой выдержки ему не хватило.       Адреналин разжег сердце. Томико улыбнулась, а по ее щеке стекла слеза. Она не почувствовала влаги. Не почувствовала, как пуля прошла по касательной ее руки, и как горячая кровь капала на пол, окрасив рукав в алый. Металлический привкус стоял во рту — так было всегда, стоило ей применить способность. Потеря союзника вызвала небольшую заминку, давшую Томико шанс на побег. Впереди она увидела железную дверь, покосившуюся и искаженную. Угол металла был отогнут ровно настолько, чтобы она смогла пролезть внутрь.       Последний рывок. Силы уже были на исходе, а рана на плече дала о себе знать. Стиснув зубы, девушка побежала вперед, стараясь игнорировать погоню и видеть впереди только свою цель. Горло скребло, хотелось закашляться от пыли, забившей нос до самой глотки. Глаза слезились все больше, от грязи их щипало, а слезы обжигали, туманя взгляд мутной пеленой.       От выстрелов уже раскалывалась голова, хотелось зарыться в песок, прыгнуть в воду или перестать слышать, лишь бы этот гром не бил по ушам.       Она еще жива.       Она выживет.       Всегда выживала, справится и сейчас.       Острый край двери зацепился за куртку. Томико со всей силы дернулась вперед, услышав треск ткани. Мысленно она выругалась, обернувшись назад. Во всю спину зияла дыра, а клок джинсовки болтался, прикрывая щель между дверью и полом. Девушка бегло осмотрелась. Она оказалась в комнате, напоминавшей кабинет, но со временем превратившийся в кладовку. Хлам, сломанная мебель, куски арматуры — все было небрежно разбросано, представляя из себя множество препятствий и укрытий. Почти без сил, Томико проползла под ржавой балкой и прижалась спиной к стене, как только убедилась, что ее не видно.       Сейчас боль от ранения ощущалась особенно сильно. Действие адреналина спало, и девушка тихо заскулила, зажимая окровавленное плечо ослабшей рукой. Она корила себя за слабость и глупость. Неосторожность едва не погубила ее, и Томико еще предстояло сбежать, а не просто зажаться в угол, как помойная крыса, надеясь, что ее не найдут.       Кровь не останавливалась. Весь рукав куртки промок, и мелкие капли начали понемногу падать на пол. Сбивчивое дыхание только нагнетало тревогу, и взять себя в руки все никак не получалось. К счастью, звуков погони пока что не было слышно. Ее потеряли из виду? Продумывают тактику захвата? В тесном помещении у нее было больше шансов защититься и напасть, но соревноваться со скоростью выстрела она не могла однозначно. Каждая секунда промедления приближала Томико к смерти, и она это понимала.       Девушка стала вновь осматривать помещение, мелко и рвано дыша — так проще стерпеть боль. Тихий шорох заставил ее вздрогнуть, отпрянув назад. Томико заметила едва видимый силуэт — здесь кто-то был. Она резко встала, о чем тут же пожалела: голова закружилась до легкой тошноты. Девушка пошатнулась, но устояла на ногах, продолжая держаться за рану. Силуэт двинулся, будто занял более удобную позу.       — Кто здесь? — тихо сказала Томико, чтобы ее мог услышать только незнакомец.       Внезапно головокружение усилилось, голову словно пронзило шипами. Сдавленный стон вырвался из сжатых добела губ: она едва держалась, не давая себе сдаться и проявить слабость. Рана горела, словно от ожога, вся рука медленно немела, так что девушка уже почти не могла пошевелить пальцами.       — Как себя чувствуешь? — раздалось из тени. Томико услышала шелест одежды и последующие два шага вперед, но незнакомца все еще не видела.       — Что… с… со мной? — она поняла, что была загнана в ловушку, и перед ней стоял еще один член мафии.       — Оу, да ничего серьезного, — незнакомец саркастично усмехнулся. — Всего лишь небольшая уловка, чтобы поймать тебя.       К горлу резко подступил ком. Томико закашлялась, почувствовав на языке привкус горечи и металла. Желудок свело еще одной судорогой, но девушка смогла сдержать себя. Тыльной стороной руки она вытерла вязкую кровавую слюну и подняла затуманенный взгляд на того, кто стоял прямо перед ней. Незнакомец вышел из тени. Он возвышался над Томико, с любопытством разглядывал ее, а на его губах виднелась хищная ухмылка, от которой сердце девушки кольнул страх.       — Яд? — хрипло спросила она, чувствуя, что не выдерживает на себе чужого пристального взгляда, и это ощущение было для нее до отвращения непривычным и давно забытым.       — Смотри-ка, ты сама все поняла, — надменность в тоне парня злила Томико.       Она толком не видела его, незнакомец представлял собой темное, худощавое пятно с проблесками бледной кожи, но то, как он на нее смотрел, девушка словно чувствовала кожей.       — И что… с-со мной… будет? — Томико знала, что это глупый вопрос. Кровь уже сочилась сквозь зубы, стекая по уголкам рта, а в носу усилился солоноватый запах железа.       — Если сдашься, то получишь противоядие, — незнакомец достал из кармана капсулу. — Дальше мне продолжать?       Глубокий вдох. Девушка выпрямилась, прикрыв глаза. Мысленно она снова начала считать: «один, два…». Дыхание выровнялось. Томико сжала кулаки так, что они подрагивали от напряжения. «Три». С шумным выдохом сознание пришло в норму всего на несколько мгновений, и этого было достаточно, чтобы мутная пелена рассеялась и, пусть девушка все еще не могла отчетливо различать черты лица парня, стоявшего перед ней, она прекрасно видела его глаза. Способность волной окатила все ее тело, радужки окрасились в красный, и ей осталось лишь произнести:       — Боль, — слово в слово повторил за ней незнакомец, а после заливисто рассмеялся, видя, как к Томико приходит осознание произошедшего. — Боль! — с напором почти что прокричала девушка, и парень вновь повторил за ней, засмеявшись еще громче.       «Нет, нет, нет! Не может быть!»       Дыхание перехватило. Растерянный шаг назад. Паника.       Рваный вдох.       В один миг Томико осознала: она умрет. Ей не спастись.       Рассудок помутился, она больше не могла стоять на ногах, обессиленно свалившись на пол. Дрожа от слабости и судорог, сковавших каждую мышцу в теле, она отчаянно цеплялась за жизнь, не позволяя себе потерять сознание. В ушах звенело, она ничего не видела перед собой, кроме размытых очертаний, но и те постепенно превращались в одно сплошное серо-черное пятно. И снова рвотный позыв. Томико закашлялась, сплевывая сгусток крови. Она чувствовала, как он упал на пол, забрызгав ее руки и колени, чувствовала отвратительный горько-металлический запах.       — Одна и та же ошибка, — голос незнакомца доносился до девушки словно сквозь толщу воды, она еще была в состоянии разобрать слова, и ей даже показалось, что парень говорил… устало? Или… нет, разочарованно.       Собственное хриплое, сбивчивое дыхание отдавалось пульсацией в висках. Кровь вновь подступала к языку, горячие струйки стекали из носа и капали вниз. Тихо. Страшно. Безысходно.       — Чужие способности не действуют на меня, — темное пятно перед глазами зашевелилось. Незнакомец опустился на корточки рядом с Томико, протянув к ней руку. Девушка попыталась отпрянуть, дернулась в сторону, но от этого она лишь потеряла равновесие и упала в лужу собственной крови. Оставаться в сознании было невыносимо тяжело, и все же она не сдавалась, намеренная сопротивляться до последнего, даже не ощущая, что ее тело сдалось намного раньше: щеки были влажными от слез. — Все идет так, как и планировалось… — задумчиво протянул незнакомец, коснувшись влажной пряди светлых волос, прилипшей к мокрому от холодного пота лбу, и осторожно убрал ее за ухо.       Томико уже ничего не видела. Сознание, как песок утекало сквозь ее сжатые пальцы, и она была готова поклясться, что незнакомец в этот момент улыбался, испытывая удовольствие от вида побежденного врага.       Но была ли она врагом?..