Quiet whisper: "I love you"

Будничный вечер, свет настольной лампы и мафиози, нетронувший стакан кофе рядом с тяжёлой папкой отчётов. Кто-то, что-то или где-то напутал, приходится напрягать мозги в два раза сильнее, чтобы понять ошибку на очередном документе. Такое действие приходилось с трудом, особенно понимая, что сегодня вечер пятницы. Осталось посидеть всего час, закончить всё к концу рабочего дня и отправиться в долгожданную квартиру, открыть бутылочку вина, включить какой-нибудь приевшийся канал на ТВ и— Дубовая дверь кабинета резко распахивается, пропуская в душный кабинет поток свежего воздуха, но не такого свежего как явившийся человек, вставший напротив стола. Осаму явно стоило принять душ после очередной миссии, где тому пришлось изрядно побегать и попотеть. Хотелось нахмуриться и съязвить что-то по поводу неприятного запаха своего напарника, но тут его прерывают большой стопкой отчётов, свалившаяся прямо у лица бедного мафиози. — Чу-уя, заполни пожалуйста здесь, здесь и здесь. — Осаму тыкал указательным пальцем по бумагам, издевательски улыбаясь и нагло утаскивая стакан остывшего кофе, делая пару больших глотков и видимо весь выпивая. — Буэ! Что за горькую дрянь ты пьешь? Брови взлетают вверх от уже стоящей в горле наглости Дазая. Накахара резко встаёт с места и протягивая руку через стол, хватает того за галстук и притягивает к себе. — Слушай сюда, придурок, мне остался один час работы и я не буду сидеть здесь до ночи, чтобы разгрести эти сраные отчёты, которые ты должен заполнять сам. — Рука грубо толкает Дазая назад и отодвигает бумаги к краю стола. — И помойся, воняешь как тухлая рыба из того самого киоска. Осаму на полном серьёзе считает «наглость» Накахары наглее своей просьбы, он секундно хмурится и принюхивается к пиджаку, незаметно строя гримасу — и правда воняет, но не настолько же, как описывает Чуя! Мафиози подозрительно резко останавливает свои издевательства и какое-то время разглядывает своего напарника, который уже принялся заполнять отчёты. Его губы сжимаются в тонкую полоску, говоря о неком беспокойстве, что-то внутри неприятно дёргается и тянет, ладони сжимаются в кулаки в защитном жесте. Только от кого защищаться? Непонятно. Осаму не первый раз испытывает подобное чувство, единственное, что заставляет его нервничать — это то, с кем он испытывает непонятные ему ощущения. Чуя, чувствуя на себе непривычно беспокойный взгляд, поднимает голову и смотрит Осаму в глаза, всё ещё разозлённый всей произошедшей ситуацией. — Хули вылупился? Вали отсюда и не мешай. — Накахара ещё какое-то время злостно смотрел на напарника, а после продолжил работу, буркая что-то про свой выпитый кофе. Дазай тяжело выдохнул и усмехнулся, издевательски дал ладонью по шляпе мафиози и выбежал из кабинета, слыша недовольные крики своего напарника, который грозился сломать ему руку. Третий раз. Осаму всё никак не мог успокоиться и придти в своё прежнее состояние, всё равно что-то продолжало давить на грудь, а в животе раскрывались коконы бабочек, они норовились поскрести внутренние стенки желудка, раздражая и пугая своим присутствием. Шатен нахмурился, выражая такую эмоцию, будто его сейчас стошнит. Выйдя на улицу, дышать стало немного легче, хотелось закурить, но к счастью или сожалению сигареты Осаму с собой не носил — не было нужды. Он распластался на скамейке около входа в здание порта, где обычно курили остальные сотрудники, никого сейчас не было, поэтому мафиози попытался расслабиться и выдохнуть надоедливых насекомых. Опустив локти на колени, молодой исполнитель зарылся пальцами в копну тёмных волос на затылке и прикрыл глаза, уходя глубоко в свои мысли. Не заметив, как пошёл дождь, Осаму продолжал сидеть в том же положении, пока на голову не перестали моросить капельки воды, а чья-то тёплая рука в перчатке не коснулась промокшего плаща на плечах. Оказывается прошёл уже час времени. Резко вздернув голову, Дазай поднял взгляд и встретившись с голубыми глазами напротив, резко смутился и отвернул лицо в сторону, шмыгая носом. Накахара на такой жест только вопросительно приподнял бровь и зажав между пальцами сигарету, убрал её ото рта, вторая рука сжимала ручку автоматического зонта, опуская чуть ниже, чтобы они не промокли сильнее. — Чего тебе? — Осаму явно был не рад подобной близости между ними, не сейчас. Он зарылся лицом во внутренние стороны локтей и застыл, слегка дрожа от прохладного ноябрьского ветра. — Ты такой странный в последнее время, совсем на тебя не похоже. То ведёшь себя как последний придурок, то прячешься и убегаешь как маленькая девочка. Даже берёшь отдельные миссии, лишь бы как раньше не контактировать со мной. — Накахара присаживается рядом и черт с ним, что уже на сырую скамейку и, зажав сигарету между губами, достаёт ещё одну и тыкает ею в Осаму. Тот сразу же приподнимается и берёт портсигару пальцами, рассматривая и понимая, что тот до сих пор курит «Hi-Lite» самой минимальной крепкости. И кто же из нас как маленькая девочка? Мафиози усмехается сам себе и наблюдает, как его напарник пытается вынудить у зажигалки огонь, но видимо всё тщетно, газ закончился и сейчас придётся двигаться во все тяжкие, зажать тонкую трубочку губами, обхватить её пальцами и поднести к горящей сигарете напротив, втянуть воздух и насладиться никотином. Действие не мимолётное и Осаму, честно, не сдерживается, он приподнимает глаза и смотрит в лицо напротив, наблюдая как Чуя сосредоточен на действии, как сводятся его брови к переносице, щурятся голубые глаза и как пряди рыжих волос касаются собственной щеки Дазая, щекоча кожу. Они отстраняются друг от друга и сидят так пару минут, молча куря и наблюдая, как капли дождя бьются о кафель ступенек и площадки перед входом. — Ну так..ты скажешь в чем дело? — Чуя докуривает сигарету и кидает бычок поверх урны, где находилась пепельница. — А что, слизняк волнуется? — Осаму издевательски прыскает от смеху, делает последнею затяжку и отправляет бычок туда же, что и Накахара. — Вообще? Нет. Просто твоё поведение сильно сказывается на работу, не хочу иметь при себе напарника инвалида с подозрением на депрессию. — Мафиози встаёт с места и становится напротив шатена, держа зонтик при себе, давая своему собеседнику мокнуть под дождём. Осаму выглядывает из-под спутанной чёлки и смотрит на парня, капли дождя скатывались по волосам, лицу и впитывались в и так сырую одежду, вызывая лёгкую дрожь от холода. Подобная погода была ему по душе, но только если ты находился в тёплой и уютной квартире, а не на скамейке у здания порта, где даже не удосужились сделать навес. Шатен снова начал пристально наблюдать за Чуей, питаясь новыми и странными ощущениями, в попытках понять их. Накахара подобному взгляду только дёрнул плечами, развернулся на сто восемьдесят градусов и пошёл в сторону своего припаркованного автомобиля. Ввалившись внутрь салона, мафиози вставил ключ в замок зажигания, проворачивая. Чуть расслабившись, рука в кожаной перчатке потянулась к обогревателю, включая его на среднюю мощность. Пока машина разогревается, Чуя сворачивает зонтик в чехол и кидает его рядом на переднее сиденье. Просидев так пару минут, молодой исполнитель повернул голову в сторону скамейки у входа и не заметив там Осаму, цокнул языком. — Вот придурок, ещё пялится на меня, до невозможности.. — Поджимая губы, Чуя пристёгивается и кладёт руки на руль, чуть сжимая и собираясь выехать со стоянки офисного здания, как вдруг, что-то тяжёлое и мокрое вваливается на заднее сиденье автомобиля и громко хлопая дверью, оказывается прямо над ухом рыжего, начиная говорить громче, чем следовало. — А вот и я! Вперёд и с песней. — Осаму отстраняется и падает мокрой спиной на сиденье, начиная оглядывать салон автомобиля изнутри. — Вот вроде работаешь недолго, а уже накопил на такую крутую тачку. — Рука Дазая ложится на кожаное сиденье, слегка скребя обшивку ногтем, проверяя на прочность, или он просто идиот, который решил поиздеваться над своим напарником и сделать ему неимоверно ахуенный контроль качества. Скорее второе. Чуя вздрагивает от резкого крика себе в ухо, трет свои виски и стукается головой о руль, чувствуя, как снова начинает закипать. — Боже, вылези из моей машины! Ты всё ещё мокрый и воняешь. И вообще, куда ты со мной собрался? — Ну, когда мы курили, вроде бы не вонял. — Осаму вытягивает губы в трубочку и закидывает руки за голову, сцепляя их в замок. — К тебе домой, конечно же. — На лице шатена расплывается улыбка. Накахара закатывает глаза и оборачивается на незваного пассажира, опираясь локтями о боковушки передних сидений, после демонстративно разводит ладонями и приподнимает брови вверх. — Какого хуя? Осаму начинает бегать глазами по хедлайнеру BMW и качать коленями из стороны в сторону. — У меня душ в квартире сломался..я не могу помыться. Чуя делает такое лицо, будто готов расплакаться прямо сейчас. Планы на вечер разрушены, спокойный отдых в тишине с бутылочкой вина и закусками тоже. Не то чтобы у него не было выбора, он мог бы с лёгкостью выпнуть Дазая из автомобиля, проорать на него несколько грязных обзывательств и свалить домой, но в голове загорелась идея и, собственно, почему бы не попробовать, к тому же, куда он денется, находясь на территории Накахары. — Ты поедешь ко мне домой только с тремя условиями. — Чуя приподнимает кисть руки, показывая три пальца. — Первое: ты не доебываешь меня, второе: ведёшь себя тихо и прилично, ничего лишнего не трогаешь и третье: говоришь, почему в последнее время избегаешь меня. Ты всё понял? — Голубые глаза щурятся, ожидающе глядя на шатена, который притих после последнего условия. Осаму, спустя десять секунд пристального взгляда, кивает и отворачивается к окну, упираясь подбородком в ладонь и наблюдая, как за окном усиливается дождь, перерастая в ливень. Чуя выдыхает на молчаливый ответ напарника и разворачивается, наконец выезжая со стоянки. — Ты безнадёжен… Всю дорогу двое молчат, думая о своём, точнее, только один погружён в пучины своих мыслей, теряя счёт времени. Накахара сосредоточен на дороге, петляя на мосту и перекрёстках, в голове которого всё ещё лёгкое раздражение и сладкие мечты о вечере. Осаму смотрит на проезжающие мимо машины, бегущих людей с зонтами и дождевиками на светофоре и ливень, который накрывает всю Йокогаму непроглядно бушующей стеной. Пальцы свободной руки начинают теребить край мокрых и потрепанных бинтов, когда взгляд падает на Накахару. Дазай рассматривает слегка растрепанные рыжие локоны, боковую сторону шляпы, даже в машине он её не снимает, мафиози улыбается себе в ладонь, продолжая рассматривать Чую, насколько это возможно из-за переднего сиденья. Машина вдруг резко останавливается около небольшого суточного магазина, Чуя ищет в бардачке карты, документы и выходит из автомобиля. — Я скоро. — Накахара кидает взглял на шатена и разворачиваясь, скрывается за толщей воды. Заходя вовнутрь мини супермаркета, рыжий хватает корзинку и ходит между стеллажей, набирая продукты на вечер и всякие закуски. Подходя в отдел с алкоголем, Чуя кусает себя за внутреннюю сторону щеки, выбирая самое дорогое и качественное вино и бутылочку кое-чего покрепче. Проблем с покупкой алкоголя у мафиози не было, в такие моменты он пользуется поддельными документами, но пристальный и недоверчивый взгляд кассиров напрягает и временами выбешивает. Какая им вообще разница? Он состоит в преступной организации, которая часто, но достаточно скрытно переступает договорённости полиции. Накахара успокаивает себя на мысли, что сотрудники не в чем не виноваты, просто делают то, что и обыкновенный среднестатистический гражданин Японии, соблюдая правила и нормы морали. Кому вообще стоит говорить про этические нормы? Мафиози задумывается. Точно не ему. Расплатившись горе пополам с продуктами, Накахара выходит из магазина, дождь продолжал без остановки лить на город тонны воды, прикрываясь плащом и пользуясь способностью, Чуя доходит до машины, забирается внутрь и ставит пакет на заднее сиденье. — Не знаю что ты там любишь,..но купил немного еды. — Рыжеволосый выезжает с парковки и едет в сторону своего дома. Осаму смотрит на рядом лежащий пакет с едой и заглядывает внутрь. Увидев там лапшу быстрого приготовления, консервированные баночки с крабом и виски, который он упоминал в своём рассказе о посиделках с Одасакой в баре, на лице Дазая расплывается улыбка. Знает.. Дверь в квартиру распахивается, пропуская в небольшой коридор свет от ламп тамбура. Двое подростков проходят внутрь, разуваются и вешают одежду на вешалку. Чуя снимает перчатки и шляпу, моет руки и сразу идёт на кухню, убирая алкоголь в холодильник, принимаясь готовить рамëн из купленных продуктов. Дазай в это время заходит в ванную, смотрит на себя в зеркало и слегка пугается отражению. Не то чтобы у него были проблемы с самооценкой, но сейчас видок у него не самый лучший. Волосы мокрые и одновременно грязные, лицо похудело, а на одежде и шее остались среды крови, видимо одного или нескольких несчастных, которые попали под горячую руку мафиози во время недавней миссии. Осаму до этого момента не понимал, как выглядит на самом деле, в течение месяца он мало спал, ел ещё меньше и брал сверхурочные, работая на износ или же просто убегая от появившейся проблемы, которая свалилась на голову, и эта та самая проблема сейчас стоит на кухне и возится с приготовлением ужина на двоих. Бред какой-то. Дазай проводит ладонью по лицу, смахивая вместе с каплями воды непристойные мысли. Потупив ещё какое-то время у раковины, шатен начинает снимать мокрую одежду, кидая её на кафель около ванны. Взгляд опускается на старые бинты, вздыхая, Осаму какое-то время возится с узелками, развязывая и распутывая пожелтевшие лоскуты с рук, шеи и тела. В это время Чуя ловко орудовал ножом, нарезая мясо на тонкие ломтики, чтобы потом подать их вместе с рамëном. Остановившись, он прислушался и вытерев руки, направился в сторону ванны, проверить, как там придурковатый напарник. Взгляд сразу скользнул от лица к голому торсу, который был усыпан различными шрамами, как от опасных заданий, так и от самого себя. Осаму, завидев Чую, который без стыда пялился на него, театрально прикрылся руками и взвизгнул как девочка. — Не пялься на меня, страшный дяденька мафиози! — Он надул губы, заглядывая карими глазами в голубые напротив. Чуя опомнился, прокашлялся в кулак и прошёл в ванну, роясь в шкафчике напротив раковины, чтобы найти чистое полотенце и дополнительный халат. — Дождь совсем из тебя выбил капли рассудка, какой ещё дяденька?! Да и чего я там не видел… — Накахара действительно видел всё, что только можно было и нельзя. Такое часто происходило после опасных миссий, они заваливались в их общую квартиру под утро, латали раны и ушибы, и, хоть они и валились с ног от усталости, всё равно старались помогать друг другу, вымывая в сложно доступных местах кровь и грязь, а потом оба, чистые и до смерти уставшие падали на чью-либо кровать и засыпали без задних ног. Идея спать вместе, собственно, пришла в голову Дазая, так видите-ли, безопаснее. С тех пор, подобную практику они повторяли множество раз, пока им не исполнилось по восемнадцать и разъехаться всё же пришлось, к несчастью Осаму. Накахара же наоборот, был рад подобному положению, мотивируя себя тем, что уже скоро накопит деньги и сможет купить квартиру получше, а так же переедет из своей комнаты в общаге, где жили остальные, более низкие по званию сотрудники портовой мафии. Осаму же наоборот, ныл как ребёнок, который не хотел прощаться с мамочкой и выходить во взрослую жизнь, оставалось только лечь на пол и по-детски бить ногами и руками, ей Богу. Личная нянька и по совместительству повар-уборщица-напарник закатывал глаза и цокал языком, скорее собирая вещи для переезда. После всего, Дазай отказался от общежития и какое-то время вернулся жить в контейнер, но воспоминания о прошлом, тишина и условия в которых пришлось жить, доставляло шатену куча неудобств, как и нынешняя осень, которая была холодной, дождливой и...протекающий каркас металлической коробки напрягал больше всего. Осаму вообще не понимал, как мог жить в подобном несколько лет своей подростковой жизни, поэтому пришлось выпрашивать у Мори любую квартиру, но только не комнату в общежитии. Огай, потирая переносицу и без желания возится с Дазаем, выделил ему маленькую квартиру недалеко от порта. Это, по крайней мере, было несправедливо по отношению к Чуе, но Накахара был не против и только за, понимая, как сложно иногда бывает с Дазаем. Мори был благодарен за искреннее понимание со стороны своего подопечного. К тому же, заработать на свою первую квартиру была маленькой и далёкой мечтой пятнадцатилетнего лидера Овец, поэтому подобная инициатива была личного характера. Мимолетно погрузившись в воспоминания, Чуя всё же вешает чистое бельё на крючки и выходит, прикрывая за собой дверь. И возвращаясь к готовке, начинает думать о том, что Осаму скинул пару тройку киллограмм. Для него было естественно плохо питаться и мало спать, но видимо последний месяц как-то сильно повлиял на бедного горе-напарника. Чую напрягал не только внешний вид, но и странное поведение ненавистного придурка. То, как шатен избегал взгляда с ним или наоборот, минутами не отрывал глаз, оправдывая подобное поведение тем, что задумался и просто смотрел сквозь Накахару, но это было не так. Изначально, заинтересованные гляделки напарника было действительно сложно отличить от простого человеческого фактора долго останавливать на чем-то взгляд, но три года в мафии давали свои плоды видеть и различать, что говорят глаза о том или ином человеке. Шестое чувство, ощущения, наработанные рефлексы помогали понять намного больше, чем есть на самом деле, ведь глаза — это отражение души человека. У Чуи были подозрения на счёт чувств Дазая, но он сомневался и эти мысли вводили его в ступор, не в плохом смысле, но всё же Накахара мотает головой и щиплет себя за переносицу. Время близилось к часу ночи, когда оба мафиози принялись за поздний ужин. Они молча кушали, утыкаясь в свои тарелки. У Осаму на удивление был хороший аппетит, он торопился, захватывая палочками рисовую лапшу и мясо, в то время, как Накахара наблюдал за этим с нескрываемым удивлением. Сколько дней он не ел? — Всё же слизняк не растерял свои навыки в готовке. — Дазай проговаривал слова с набитым ртом, но довольный и сияющий всеми цветами радуги. Какой же он временами заурядный. — Ешь медленнее, свинота и не болтай с набитым ртом, а то вся еда летит в стороны. — Хорошо, мама! — Фу, не называй меня так.. — Чуя хмурится, но всё же внутри себя ликует от подобных «комплиментов». Готовил он действительно хорошо, вся заслуга отдаётся Ане-сан, которая научила его всем жизненно необходимым навыкам, чтобы комфортно жить в условиях квартиры, не откинуться с голода и не сжечь кухню. С чем, как правило, Осаму не справлялся от слова совсем, однажды решив пожарить яйца, но переборщив с маслом и разогрев его до состояния фритюра, случайно капнул туда воды с помытых яиц. Удивительно, как он вообще до этого додумался (что либо помыть перед готовкой). После этого Дазай больше не подходил к плите и вся ответственность за пустые животы подростков повисла на плечах Накахары. С аппетитом опустошив тарелки рамена, они потащились в гостиную и устроились на диванчике у журнального столика, куда поставили тарелки с различными закусками, бутылки алкоголя и два бокала: один для вина, другой для виски. Воцарилась полная идиллия, Чуя разлил алкоголь, открыл для Дазая консерву с крабом и начал искать фильм, предварительно чокнушись с Осаму и отпивая вино, задумчиво прижимаясь губами к краям бордо. Шатен в это время молча наблюдал за ярко плывущими постерами фильмов и сериалов в экране телевизора, и взгляд невольно скользнул на сидящего рядом. Осаму дёрнулся от неожиданности, осознавая весь ужас, потому что Чуя по-любому в курсе всех этих неоднозначных взглядов, которые были направлены на него, иначе сейчас Накахара бы не сидел и не листал заглавную страницу Netfliха так бессмысленно, периодически щелкая на кнопку пульта, совершенно не глядя в экран, точно зная, что Дазай посмотрит на него. Чуя ставит бокал вина на столик, опирается локтем о подлокотник дивана и кладёт голову на ладонь, пристально наблюдая за Дазаем. Осаму тем временем слишком громко сглатывает, нервно сжимая и разжимая худыми пальцами стакан с виски, глаза забегали из стороны в сторону, не желая смотреть в ответ. — Да расслабься ты. — Накахара усмехается и отворачивается лицом к телевизору, начиная действительно думать над тем, что-бы посмотреть. После недолгого поиска выбор пал на какое-то полнометражное аниме про детективов и мафиози. Честно говоря, Осаму вспотел, он сидел в одном халате и любезно предоставленных Чуей тапочках, как в отеле, серьёзно. В гостиной было немного прохладно из-за приоткрытого окна, но это не мешало почувствовать шатену поднимающийся жар и..его щеки покраснели, он уверен на все сто. Слишком интимная обстановка и он единственный без одежды, без нормальной одежды. Дазай краем глаза наблюдает за Чуей, который даже не удосужился переодеться, так и сидит в своей жилетке и рубашке, только верхние пуговицы были растегнуты, оголяя ключицы. Осаму резко жмурит глаза и делает большой глоток виски, разом опустошая бокал. Они сидят так около получаса, наблюдая за перестрелкой бандитов с детективом, который резво уворачивался от пуль в лобовое стекло полицейской машины. Время близилось к двум ночи, Дазай определил это по настенным часам, которые висели над входом в гостиную. Держать глаза открытыми и сфокусированными было настоящим испытанием, выпили они достаточно много и за короткий промежуток времени. Вторая бутылка виски была почти опустошена, как и вино у Накахары. Осаму откинулся головой о спинку дивана и повернулся в сторону Чуи, начиная без капли стыда рассматривать лицо своего напарника, и тут Дазай задумывается. Он разочарован, ведь судьба играет с ним злую шутку, шатен находится в квартире у человека которым он заинтересован, они вместе поужинали, напились в стельку и сейчас лежат, распластавшись на небольшом диване. Их щиколотки соприкасаются и заметив это, Осаму мешкается. Накахара не оставляет это без внимания и лениво поднимает голову с подлокотника, заглядывая в лицо напарника. Губы рыжего приоткрываются. — Колись давай, дрищ. — Чуя громко мямлит, ударяя пяткой по колену Дазая. Тот что-то мычит и тяжело выдыхает, дав сдачи ногой в бедро. — А не ахуел ли ты? — Накахара приподнимается с места и тут начинается небольшая перепалка. Оба начинают пинаться, и из-за алкоголя силу ударов контролировать было тяжелее обычного. В ход пошли кулаки. Осаму не особо сопротивлялся и поэтому просто лежал на спине, прикрывая лицо руками. После пяти минут воспитательных работ, рыжий выдыхается и седлает бёдра Дазая, грубо хватая его за волосы и встряхивая. — Осаму, ты ебаный обмудок, говори что с тобой или полетишь с окна двадцать пятого этажа. — Неужели? — Дазай усмехается на угрозу Накахары и обводит взглядом его лицо, медленно опускаясь на растегнутую жилетку и рубашку. — Отвечай или я сломаю тебе нос. — Чуя сильнее жмёт пальцы в чужих волосах и дёргает рукой вверх. — Чуя… — Улыбка Осаму медленно сходит с лица. — Ты пидарас, да? Что ты скрываешь от меня, гондон?! — Чуя, послушай… — У Дазая от этого слова вянут уши, он сводит брови к переносице и тянет руку к лицу Накахары, касаясь ладонью щеки и оглаживая большим пальцем краешек губ. Мафиози хмурится и щурит глаза, заглядывая в тёмную радужку напротив, он тяжело дышит после небольшой драки и крика, но прикосновение Дазая полностью выбивает его из колеи, зрачки бегают по лицу шатена, а рука в волосах медленно ослабевает. — Я придурок, Чуя, я гондон и ебаный обмудок, и ты так чертовски прав… — Язык заплетался, но Дазай старался чётко выговаривать обзывательства в свою сторону. Его рука начала дрожать от переполненных чувств, он хватает Накахару за затылок и тянет на себя, впиваясь в губы. Чуя не отталкивает, не бьёт и не кричит, он отвечает, прикрывает глаза и тяжело выдыхает носом. Поцелуй выходит развязанным и неловким, их языки сплетаются и блуждают во ртах друг друга. Ему не мерзко и не противно, наоборот, новые ощущения окутывают его с головой и Накахара входит во вкус, цепляясь руками за плечи Дазая. Осаму внутри взрывается на мелкие частицы, он не понимает что это по-настоящему, что они действительно это делают. Встретив себя из прошлого он никогда бы не поверил, что всё обернётся именно так. Это что-то совершенно иное и необычное, шатену приятно, он торопливо вытаскивает помятую рубашку Чуи из брюк и задирает её выше, начиная блуждать руками по горячей коже. Накахара вздрагивает, напрягает свой живот и тихо мычит. Блять, какой же он чувствительный. Дазая накрывает, он резко приподнимается и садится, начиная стягивать с Чуи брюки, в то время как Накахара тянется руками к поясу от халата. У Чуи не укладывается в голове каким образом они пришли именно к этому. Он целуется со своим напарником, буквально сидит на его коленях и дрочит им обоим, стараясь обхватить толщину двух членов одной рукой. Длинны пальцев не хватает, поэтому Дазай накрывает своими руками ладонь Накахары, тем самым помогая и утыкаясь носом в чужую шею, вдыхая запах рыжих волос, что спутались и прилипли к коже от пота. Они оба тяжело дышат и заканчивают почти одновременно спустя пару минут. Чуя ещё какое-то время сидит и тяжело дышит, пьяным взглядом рассматривая лицо напарника, цокает языком, валится ему на грудь и сразу засыпает. Дазай не понимает, как на это реагировать, поэтому просто сидит на месте и придерживает Накахару чистой рукой, чтобы тот не свалился на бок с дивана. А потом ложится, стараясь делать это более аккуратно и тихо, чтобы не разбудить Чую. После оргазма шатен будто протрезвел, он молча лежит, рассматривая на потолке яркие блики от телевизора, где не спеша плыли колонны титров, сообщая своим зрителям о том, что фильм закончен. И он продолжает лежать, только теперь взгляд был направлен на миниатюрного парня, который распластался на его груди и тихо спал. Лицо Чуи было расслаблено, нос, щеки и лоб усыпаны рыжими веснушками, такими же рыжими, как и ресницы, которые мелко дрожали на свету от экрана телевизора. Видимо Накахаре что-то снится. Осаму улыбается, не сдерживается и проводит пальцем по переносице, очерчивая почти незаметную горбинку. Красивый. Шатен снова задумывается, не замечая, как Накахара ворочается. Ему пришлось прожить этот месяц в страхе и сомнений и если быть честным, он испытывал подобные чувства, но списывал на подростковую привязанность, совершенно не догадываясь, что действительно скрывается за этим учащенным сердцебиением. Шатен каждый раз восхищался Накахарой, вспоминая яркие моменты их битв с эсперами, он смотрел как Чуя использовал порчу, как был на волоске от смерти и доверял, доверял свою жизнь Дазаю, каждый, гребанный, раз. Весь окровавленный и уставший валился на колени напарника, прижимался носом к чужому животу и хрипло дышал, говоря о том, чтобы тот донёс его до базы. Осаму кивал, ждал пока тот отключится и оглаживал лицо Накахары, убирая с него спутанные и грязные волосы, целовал в макушку и шептал о том, что всё будет хорошо, и он поможет ему несмотря ни на что. Даже если у него сломана нога, даже если простреленно плечо, он поможет. Дазай питался этим доверием, впитывал в себя все эмоции этого невероятно живого и искреннего человека. Это делало Осаму живым, давало почувствовать и понять, что он не неполноценный. Но в последний месяц всё стало невыносимо, Дазаю было сложнее скрывать свои чувства и заинтересованность, ему пришлось избегать напарника, брать отдельные миссии, больше работать, мало спать и есть. Он думал ему станет легче и это что-то отстанет от него, и Осаму сможет жить как раньше. Но по закону подлости становилось только хуже, его подозрительное поведение заметил Чуя. Это было настолько очевидно, что Дазай испытал на себе весь спектр ненавистных ему эмоций, как же он мог так проебаться. Но стоит Осаму на секунду прикрыть глаза и он понимает, что не жалеет об этом, наоборот, смог многое понять для себя, по крайней мере за эту ночь. Его не оттолкнули, не ударили и не выгнали, а доверились, вновь. Может, Чуя тоже испытывает к нему похожие чувства? И Дазаю хочется верить в это. Теперь он понимает, что это за чувство, оно тёплое и сладкое, разливается по всему телу и греет сердце, заставляя его биться чаще. Осаму всегда думал, что любовь — это что-то сложное, не доступное для его понимания и внутреннего мира. Но теперь, всё будет иначе, он больше не боится этого слова. Дазай с трепетом выдыхает, утыкается губами в волосы Накахары и тихо шепчет. — Я люблю тебя. — И я тебя, Осаму. — Накахара смотрел на шатена полуприкрытыми и сонными глазами. Дазай на секунду теряет дар речи, не замечая, как Чуя проснулся и как смотрел на него всё это время. У Осаму наворачиваются слезы, он прижимает Накахару ближе к себе и сминает его в руках. И плачет, просто плачет. — Чуя, прости меня… — Он прощает, за всё, неважно за что именно тот извиняется. Накахара обнимает его и успокаивающе шепчет. — Всё хорошо, теперь, всё будет хорошо. И дазай верит ему.