Красота несовершенства

Нерисса нервно сжимает скрипку к груди, стараясь не споткнуться об торчащие из земли корни. Ноги несут её из лагеря в лес, не разбирая дороги. Возможно, где-то между крон столетних деревьев, в шелесте листьев и журчании ручья, она найдёт немного покоя. Короткую передышку наедине с музыкой и природой, чтобы привести себя в чувства. Каждый сантиметр тела, которого касалась Минтара, ещё чувствует прохладные пальцы, постепенно согревающиеся от тепла Нериссы. Ноет в ожидании большего. Как бездомный щенок, требующий ласки. Паладинская магия залечила мелкие раны и ссадины, открыв дыру в сердце, которую никак не удаётся зашить. Ожоги затянулись свежей кожей, но Нерисса продолжает пылать изнутри. Чувствовать горячее дыхание на своей шее. Поглаживания серых ладоней, светящихся волшебством. Слышать бархатный скрипучий голос прямо над ухом. И надо было ей попасться в ловушку. Грохот фейерверков, рванувших в подвале какого-то богатого олуха из Ривингнота, чуть не порвал бардессе барабанные перепонки. Сильнее всего, впрочем, пострадала её гордость. Минтара не спрашивала, прежде чем начать лечить её раны. Нерисса была так удивлена беспрекословному напору дроу, что дала себя раздеть и осмотреть, не выказав возражений. Целительством в их отряде, как и положено клерику, занимается Шэдоухарт. Чуть реже – Джахейра и Халсин. Паладинка взывает к целебной силе клятвы только в крайних случаях, обычно прямо на поле боя, когда другого выхода нет. Однако в последнее время Минтара предпочитает лечить Нериссу сама. Бардесса убеждала себя, что это обычный вопрос выживания – никто не знает, что будет с защитой призмы, если она вдруг отбросит ноги в неподходящий момент. Но никакой навык убеждения не заглушит биение сердца, выскакивающего из груди. Струны души заиграли крещендо. Нерисса не заметила, в какой момент простое восхищение грацией и беспощадной элегантностью дроу превратилось… в это. Влюблённость, похожую на отчаяние. Барды славятся легкомысленностью, романтическим безрассудством. Но не Нерисса. Пока участники её бывшей труппы пропивали гонорары, залезали на балконы замужних дам и крали женихов со свадеб, она считала налоги и настраивала инструменты. Скучный трагик с печальной скрипкой, без которой всё пойдёт прахом. Редкие любовные порывы, грозящие обернуться катастрофой, она смывала с себя в ледяной ванной. Чувства к Минтаре… другие. Тоска плоти по прикосновениям – лишь верхушка выросшего в Нериссе айсберга. Невидимые искры летят, стоит им просто поговорить. Кажется, даже самое промёрзшее озеро в Долине Ледяного Ветра не сможет остудить это неправильное пламя. Благородная леди и полукровка бардесса. Дроу Ллос, жаждущая власти, и дочь жрицы Эйлистри, ищущая мира. Ужасное, безвкусное клише. Нериссе хочется послать всех богов, ответственных за него, к дьяволам, но за последнее время её отряд туда послал и так слишком много различных божеств. Мелодия, льющаяся из скрипки, похожа на исступлённый крик. На лбу выступают капли пота, сжимающая ладонь смычок отдаёт тупой болью, а скрипка поёт. Как раненый зверь на предсмертном издыхании. Нериссу поглощает ком из ярости, тревоги, тоски и безнадёжной страсти, бьётся об струны и рвётся сквозь ветви нависающего над ней дуба. Белки разбегаются прочь от неё, обронив орехи. Темп становится слишком рваным, и звучный высокий мотив портит фальшивая нота. Ещё одна. И ещё. Смычок выскальзывает из руки, оставив глубокую царапину на костяшке среднего пальца. Капли крови, точно росинки, падают на траву. С тихим болезненным воем Нерисса сползает по стволу дуба на землю, откладывая скрипку в сторону. Обхватывает свои острые колени и утыкается в них лбом, из последних сил сдерживая подступившие к глазам слёзы. Она думает, как хорошо, что никто её сейчас не видит. А потом слышит знакомый голос. - Нерисса, ты в порядке? И ещё один. - Хэй, содат! Мы уж думали, что тебя убивают! Звук был такой, будто кто-то пытает несчастную кошку. Чуть всё не побросали. Шэдоухарт стоит с небольшой связкой хвороста, а Карлах – с внушительным бревном на мускулистых плечах. Нерисса, избегая их обеспокоенных взглядов, уставляется в небо. Редкие облака тонут в оранжево-розовых красках, пока нежно-голубой оттенок начинает отливать сиренью. Дело движется к закату. Она была так отвлечена, что даже не подумала о дровах для костра. Видимо, девушки решили взять всё в свои руки. Нерисса смахивает влагу в уголке глаз и пытается улыбнуться. - Если я скажу, что я в порядке, вы мне поверите? - Нет, - честно признаётся клерик, теребя свободной рукой свою непривычно светлую косу. – Но расспрашивать не станем, если ты сама не захочешь говорить. Позади Шэдоухарт из-за кустов бесшумно выскальзывает Астарион с недовольной ухмылочкой на лице. Жрица от неожиданности подпрыгивает на месте. - А я буду расспрашивать, моя милая бардесса. Твой музыкальный провал распугал мне всю добычу. Раньше твоё исполнение было куда… изящнее. Что же загнало тебя в лес мучать невинную скрипку? - Ох, а я уж решила, вдруг ты решил нам помочь, - огрызнулась Шэдоухарт. - Увы, вампиры совершенно не ладят с древесиной, у нас… можно сказать, фобия. Да и выковыривать занозы из пальцев занятие крайне неприятное. Впрочем, Шэдоухарт, давай не отвлекаться от темы. Пусть наша соратница уже признается, из-за чего мы все чуть не лишились слуха. Нерисса выравнивает спину, и её голова с глухим стуком врезается в твердь дуба. - Ничего интересного, честное слово… Всего лишь… Карлах, до этого задумчиво всматривавшаяся в её лицо, внезапно озаряется. - О, это из-за Минтары, да? Я видела, как ты вылетела из её палатки, точно кипятком ошпаренная. С губ Астариона слетает разочарованный стон. - Пламенная подруга, зачем же ты всё испортила? Конечно, это из-за Минтары. Все знают, что эта серая парочка предпочитает устраивать дебаты на весь лагерь вместо того, чтобы наконец-то заняться сексом и избавить себя и нас от страданий. Но в чём веселье, если Нерисса не скажет об этом сама. Нерисса расплывается в несчастной улыбке и машет ему рукой. - Я всё еще здесь, если что. Из-за дуба, служащего бардессе опорой, выходит Ла’эзель с топором за пазухой и связкой уже готовых к топке дров за плечом. Славно, думает Нерисса. Терять ей уже нечего. Возможно, стоит собрать в этом лесу под Ривингтоном всех обитателей Побережья Мечей, чтобы поговорить о её личной жизни. И пригласить делегацию из Мензоберранзана. Парочку богов, включая бывшую Гейла. Рафаила. Зачем мелочиться. - Эльф прав. Ты хочешь дроу, дроу хочет тебя. Когда твой кинжал проткнул глаз Кетрика Торма, она смотрела на тебя так, будто готова была взять прямо возле его мёртвого тела. Усмири свои эмоции или дай им волю. Не будь такой слабой, Нерисса. - Вау, Ла’эзель, ну ты и извращенка, - констатирует Шэдоухарт с шутливым отвращением на лице. Карлах смущённо хихикает. Сделав глубокий вдох, Нерисса начинает говорить, сумбурно и быстро, чувствуя, как кровь приливает к её лицу. - Хорошо. Я, Нерисса Делар, влюбилась в Минтару из Дома Баэнре, которая в первую нашу встречу пыталась меня зарезать. И я знаю, что она жестока, мстительна, властна, горделива и, очевидно, не разделяет мои собственные понятия добра и зла. Но я умудрилась влюбиться в неё, как идиотка, и чем сильнее я пыталась это отрицать, тем невыносимее становились эти чувства. И из-за вас мне сейчас хочется вскрыться собственным смычком но, Девять Преисподних, кажется, стало легче. И я не знаю, как сказать ей об этом. Что она красивая, невероятно умная, смешная… - Смешная?! – хором спрашивают компаньоны, смотря на Нериссу, как на сумасшедшую. - Ну… да. Вы не замечали? Она говорит ужасные и смешные вещи одновременно, сохраняя своё очаровательно мрачное выражение лица. - Ла’эзель тоже так делает, - пожимает плечами Шэдоухарт. Нерисса наконец-то улыбается по-настоящему. - Да, только вот она не шутит. - Что это… сейчас было? – спрашивает гитьянки, но никто не удостаивает её ответом. Нервный смех пробирает Нериссу до костей, и она снова утыкается в свои колени, совершенно разбитая. - Дорогая, я ещё никогда не видел тебя такой жалкой, - театрально протягивает Астарион, медленно покачав головой. – Даже, когда ты свалилась с обрыва в Подземье, расколов себе череп о скалы. - Я тогда буквально умерла! - Да, и выглядела лучше, чем сейчас. За спинами Шэдоухарт и Карлах вырисовывается силуэт Джахейры. - Детишки, какие же вы шумные. Насладиться свежим воздухом перед возвращением в прекрасный зловонный город невозможно, когда все птицы и звери разбегаются от ваших воплей, - ухмыляется аферистка, оглядывая спутников. А потом заглядывает в глаза Нериссе. – Непрошенный совет от мудрой старушки для юной бардессы. Найди себе кого-нибудь помоложе. Минтара, может, и выглядит лишь чуть взрослее вас, но она старше меня. Издав глухой звук, что-то среднее между смешком и кашлем, Нерисса медленно пытается подняться. Чуть не оседает обратно, но сильная рука подскочившей к ней Карлах подхватывает полу-дроу, не давая упасть. - Вы замечательная публика, спасибо, что пришли на мой сольный концерт. Билеты оплачиваются у Иссохшего, пенсионерам скидки. Никто не засмеялся. Ну и ладно. Хотя Джахейра, всё же, ухмыльнулась. - Хочешь настоящий совет? На этот раз только, если попросишь. - Давай, героиня Врат Балдура. Удиви меня. - Жизнь кажется слишком сложной и слишком длинной, когда ты так молод. И иногда заканчивается быстрее, чем ты успеваешь это понять. Если твоё сердце хочет быть с кем-то… и этот кто-то хочет быть с тобой, то неважно, какие противоречия стоят между вами. Может, завтра Старший Мозг вырвется нарушу и мы все отрастим уродливые щупальца. Разбирайся с проблемами по мере их поступления, Нерисса. И слушай своё сердце. Карлах, кажется, как единственная, кого речь Джахейры пробрала до самого нутра, готова была зааплодировать. Но одна её рука всё ещё сжимала бревно, а другая – талию хрупкой бардессы. - Слушай своё сердце… - насмешливо нараспев повторяет Астарион. – Вот это совет. - Заткнись, - шикает на него Шэдоухарт. – Уж полезнее твоих насмешек. Нерисса, мягко высвободившись из адски крепкой хватки Карлах, подходит к Джахейре и обнимает её. Аферистка, потерявшая дар речи от неожиданности, неуверенно кладёт руки ей на плечи. - Спасибо. Клянусь, я никогда не расскажу Воло о том, что ты произнесла эти слова. - Уж постарайся. Иначе колючие лианы, обвивающие ноги, покажутся тебе дружелюбным похлопыванием по плечу. - Обнимашки! Мама К тоже хочет! И вы все, давайте, идите сюда! Карлах, сбросив ношу на землю, без предупреждения подхватывает Ла’эзель, Шэдоухарт и Астариона, инициируя крепкие групповые объятия. Протяжный вздох вампира и шипение гитьянки были проигнорированы. Нерисса, кажется, снова свалилась бы от недостатка воздуха лёгких, но находясь в центре шторма тифлингской любви, она бы не смогла выскользнуть на землю при всём желании.