my fallen star

— Открой ротик малыш, дай мне поцеловать тебя. Ты ведь это так любишь. Боль в висках, из-за натянутых рукой Минги назад волос, не давала Есану нормально функционировать. Он трахал его в бешеном темпе. Всё что он мог - это стонать и просить быть нежнее. Альфа придерживал его ноги под коленом, заставляя развести ноги, как можно шире и бесстыже. А ведь Ёсан когда-то стеснялся даже переодеваться перед ним.  На плоском животе было видно, как член Минги вбивался в него. Альфа периодично ухмылялся, замечая это.  — Минги, прошу надень… Ах. — Что? — произнёс он, сбивчиво. — П-презерватив. — Ты не беременеешь уже полгода, и сейчас не сможешь. Ты бесплоден, Ёсан,—  Сон произнося эти слова, прижался еще сильнее и глубже,— Даже если я кончу сюда, ты не отреагируешь и даже твоё тело не даст никакой реакции.  Ёсан плачет тихо, как будто боится потревожить этот мир своими слезами. Губы его дрожат, но остаются сжатыми, словно пытаются удержать боль внутри. Большие глаза, всегда такие яркие и выразительные, сейчас тускнеют, наполняясь тяжёлой влагой. Слёзы катятся по его щекам, как тонкие прозрачные струйки дождя, оставляя на коже прохладные следы. Он не вытирает их, только закрывает лицо ладонями, позволяя эмоциям течь свободно, словно это его единственный способ отпустить то, что разрывает сердце изнутри. В его горле застревает всхлип, но он звучит едва слышно. В этой хрупкости есть что-то завораживающее, как у цветка, склонённого под тяжестью росы.  Слова Минги ранили его. Ёсан чувствовал, как из него медленно уходит жизнь. Не физически, но душевно. Каждое утро он просыпался с тяжестью, словно ещё один день в этих отношениях был его приговором. Раны, оставленные Минги — не только на теле, но и на душе, — пульсировали глухой болью. Перед каждой фотосессией он проводил часы перед зеркалом, закрашивая следы — синяки на запястьях, бледные отпечатки на шее, засосы, которые Минги оставлял с той же жестокостью, с какой говорил об их “любви”. Ёсан знал, что эти следы были не актом страсти, а способом контроля, тихим напоминанием, что он принадлежит только Минги. Каждый слой тонального крема напоминал ему о том, как он старался спрятать свои секреты от остального мира. Грим становился бронёй, но при этом ещё сильнее гасил его внутренний свет. Когда кто-то хвалил его безупречный образ на фото, он лишь сдержанно улыбался, прекрасно понимая, сколько боли скрывается за этой внешней красотой. Ёсан устал. Устал от лжи, от страха, от бессилия. Он не помнил, когда в последний раз смотрел на себя в зеркало и видел человека, а не пустую оболочку, застывшую в попытке выжить. Но самое ужасное — он больше не знал, где найти силы вырваться. Минги казался непреодолимой тенью, которая отравляла всё вокруг, и, несмотря на всё, часть его всё ещё цеплялась за те редкие моменты, когда Минги был нежным, как будто это могло оправдать весь остальной кошмар. Альфа отпустил его ноги, и вышел из него. Он убрал руки омеги с его лица.  — Твоё заплаканное лицо - самое красивое. Звезда моя, я сделаю тебя лицом YJ. Смотри насколько мне приятно с тобой,— альфа снова раздвинул его ноги, и приподнял его таз, позволяя лицезреть, как сперма вытекает из растянутой дырочки.  Лицо омеги кривится, отражая нежелание смотреть. 

***

Серые тучи сгущаются над небом Сеула, а прохожие ускоряют шаги, предвкушая скорый ливень. Единственный человек без зонта и не в машине - сидящий на скамейке омега, с расставленными ногами и опущенной головой.  Уён обожает дождь. Дождь даёт хоть и немного, но атмосферу спокойствия, и чувство безопасности. Солнечная погода будто всегда требовала от него что-то, что-то утомляющее и продуктивное.  Чон Уён. При всех жизнерадостный и активный парень, а в одиночестве совсем другой человек. За последний трудный и долгий год он научился многому. Порой ему казалось, что он никогда не впишется в это общество, но как оказалось, всё возможно. Многочисленные показы, командировки за границей, знакомства с модными домами, выписка Джонхана из роддома — Уён набрался много опыта. Во многом ему помог Сонхва. Он стал омеге идолом и примером для подражания. Его сдержанность, профессионализм и уход за собой, многое дало понять — он добился этого сам. Мальчик из глуши Кореи, добравшийся до той самой вершины пищевой цепи Сеула, своими усилиями — Пак Сонхва. Хоть он и был иногда строгим, Чон знал, он добрейший человек в этой компании.  — Чон? Голос дал понять, что на этой скамейке, уже сидит не только он. — Ты чего тут сидишь? Заболеешь ведь! — Сонхва накинул на плечи Уёна, его же кожаную куртку. Этот парень часто удивлял Пака. За громким и неугомонным характером, всегда находилась вселенская грусть. Он это чувствовал на репетициях. Уён всегда работал на все сто, у него неиссякаемая энергия и мотивация, а стоит только лишним глазам уйти, взгляд модели менялся, становился серьезнее и на удивление, безразличным. — А, Сонхва-хён, — Уён чуть растерялся, не ожидая увидеть его в этом парке,— Спасибо, что принесли мою куртку. — В последнее время, ты странно себя ведёшь, может скажешь причину?  Уён замешкался. Сонхва это замечал всё это время? — Со мной всё хорошо, хён. Просто, немного устал. Столько показов было за последний месяц.— Омега попытался улыбнуться, но видимо у него это плохо получилось. Лицо Сонхва было серьезным. Он и сам был довольно холодным.  С лица и общения с ним, никогда не поймешь его настроение. Уёну казалось, что он его никогда так и не узнает.  — Скоро будет закрытое мероприятие устраиваемое модным домом Tiz. Я думаю дать моделям дни отдыха перед этим событием. Все должны там присутствовать. — Вы уже обсудили это с Советом? — Сану я пока не сказал, а вот Минги да. Он известил своих моделей,— Сонхва мягко потрепал его волосы,— тебе стоит отдохнуть, возьми отгул сегодня. — Сегодня фотосессия у моделей директора Минги… я не могу пока уходить. — А как тебя это касается? — Я.. Хочу увидеть его. Пак опустил голову, вздыхая произнес : — Ёсан… Уён грустно улыбнулся. Он не мог уйти, пока не увидит своего когда-то лучшего друга. 

***

Сан вышел из машины с той непринуждённой уверенностью, что всегда его окружала. На нём был идеально сидящий тёмный костюм, чуть расстёгнутая белая рубашка и часы, которые блеснули в первых лучах солнца. В руке — планшет с утренними отчётами, а на лице — спокойствие, за которым скрывалась буря мыслей. Проходя мимо сотрудников, он кивнул в знак приветствия. Его шаги были уверенными, но лёгкими, словно он не просто входил в офис, а уже заранее знал, как этот день сложится по его правилам. Когда Сан подошёл к массивным стеклянным дверям, охранник, казалось, стоявший смирно весь день, мгновенно оживился и поспешил открыть их для него. — Доброе утро, господин Чхве, — с лёгкой нерешительностью произнёс он. — Утро будет ещё добрее, если кофе уже готов, — улыбнулся Сан, проходя внутрь. Его голос был тёплым, но в нём всегда звучал оттенок непререкаемой власти. Сан, не задерживаясь, направился к лифту, который тут же приглашающе открыл двери. Едва они сомкнулись за ним, лёгкая улыбка на его лице исчезла. Теперь он был сосредоточен. Это был его мир, и он знал, что каждое утро — это новая партия в бесконечной игре, где он всегда стремился выйти победителем. Сан вошёл в свой кабинет, уже мысленно готовясь к рабочему дню, но замер на пороге. В его кресле, удобно устроившись, сидел Сонхва. На столе перед ним лежали документы, а в руке красовалась любимая кружка Сана. — Доброе утро, — невозмутимо произнёс Сонхва, бросив на него взгляд. — Я как раз ждал тебя. — Что ты здесь делаешь? — холодно спросил Сан, недовольно глядя на нарушителя его пространства. Сонхва улыбнулся, откинувшись на спинку кресла. — Нас с нашими моделями пригласили на закрытое мероприятие Tiz. Прекрасный шанс для компании засветиться. Сан мгновенно напрягся. Он знал, что скрывается за такими “мероприятиями”, особенно когда речь шла об моделях. Его голос прозвучал резко: — Нет. Мы туда не поедем. — Ты даже не выслушал… — начал Сонхва, но Сан перебил его. — Я сказал, нет. Я знаю, что там происходит. Наши модели — не игрушки, чтобы их использовали как заманчивый аксессуар для богачей. Сонхва лишь приподнял бровь, как будто ожидал такой реакции, но промолчал, оставляя за Саном право на последнее слово. — Минги уже согласился, и дал 3 дня отдыха своим. — Потому что он моральный урод, а я нет. Я поговорю с ним. — Сан, послушай, Джонхан поддерживал такой способ маркетинга. Там не будет ничего плохого. — Нет, ты меня послушай. Я не Джонхан. Я не пожертвую здоровьем и психикой своих подопечных, ради выгоды и славы.  — Сан, я понимаю что ты хочешь их защитить, но и они должны принять своё решение. Я их известил об этом. Объяснил все нюансы. Это просто вечеринка, где светские люди знакомятся друг с другом. Сан чувствовал как его этот разговор начинал бесить.