Ноты тоски

      Санджи задумчиво бредет по оживленному проспекту, обгоняя попутчиков. В руках тяжелый пакет с продуктами, купленными буквально на последние деньги. Ситуация с финансами в последнее время не радует, проблем копится с каждым днем все больше, а того самого лучезарного будущего, о котором он так мечтал, пока не предвидится.       — Триста я должен Луффи… черт бы его подрал! Так… без паники, — бубнит он себе под нос и останавливается, чтобы прикурить предпоследнюю в последней пачке сигарету. — Если этот придурок не внесет свою долю сегодня же, через два дня мы окажемся на улице!       Видимо, прозвучало это слишком громко: несколько шедших рядом с Санджи девушек подскакивают от неожиданности и даже не замечают извиняющуюся улыбку на лице парня.       «Этим придурком» Санджи называл Ло. Они жили в квартире, доставшейся Винсмоуку в наследство от отца вместе с существенными долгами вот уже полгода. Вклад в совместный бюджет всегда был равным, вот только Ло уже четыре месяца как торчал где-то в соседнем штате в командировке и деньги пересылал извечно с опозданием, что не могло Санджи не бесить. Работа в ресторане приносила неплохой доход, но счета за страховку и разборки с залогом за жилплощадь буквально каждый раз поводили Винсмоука все ближе к черте бедности. Даже сраные сигареты скоро станут настоящей роскошью.       Санджи пинает входную дверь кондоминиума и, проигнорировав клич консьержа, тащится на второй этаж, где расположена его квартира. Из пакета очаровательно пахнет свежей зеленью, и парень думает, как же здорово будет приготовить из нее сносный соус для длительного хранения. Паста не покажется уже такой пустой и грустной, если в нее добавить качественный соус.       Зайдя в квартиру, он тяжело приваливается к двери. В коридоре темно, что не удивительно, но странная полоска света из примыкающей к холлу комнаты Винсмоука до невозможности пугает. Неужели он не выключил свет, когда уходил? Не может быть! За целый день электричества там намотало столько, что вещи можно начать собирать уже сегодня! Пакет звучно падает на пол. Рассыпаются банки консервированной фасоли и та самая зелень. Взгляд Санджи следует за укатившейся под обувницу баночкой. А следом он чувствует, как учащаются дыхание и пульс.       На широкой подставке стоят ботинки. Высокие ботинки на шнуровке, поношенные и местами довольно грязные. Стоят неровно, выглядят неопрятно, но значат так много, что словами этого просто не передать. Санджи в два движения сбрасывает собственные кроссовки и несется в спальню. Дверь мерзко трещит, ударившись в стену, но до нее совершенно не будет никакого дела.       Ло стоит рядом с письменным столом, разглядывая разложенные на столешнице чеки и квитанции. Дверной грохот отвлекает его от созерцания очевидного: они в полной заднице. Парень поворачивается на звук и тут же издает странный визжащий хрип, когда Санджи на максимально возможной скорости врезается в него. Стол опасно шатается, когда вес обоих мужчин обрушивается на него с невиданной силой.       Винсмоук всегда был довольно сдержанным малым, но сейчас он совершенно не понимает, почему тело отказывается слушать разумные доводы мозга. Он обхватывает лицо Ло ладонями и опускает его голову вниз так резко и сильно, что слышится треск позвонков. Не давая себе ни секунды на то, чтобы хотя бы поприветствовать сожителя, он впивается в приоткрытый от удивления рот, все же ожидая услышать хотя бы мычание в качестве протеста, но невероятным образом получает мгновенную отдачу. Щетина на подбородке царапается, жесткие бакенбарды под пальцами скрипят, но как же Санджи на это плевать.       Их губы двигаются синхронно и плавно, вот только нежности в поцелуе не присутствует совершенно. Жар дыхания опаляет кожу, горячий плен рта окончательно отключает разум и вынуждает поддаться жадности: Санджи рычит в поцелуй, кусает Ло за нижнюю губу и вдавливает его бедрами в несчастный стол, вынуждая ноги партнера разъехаться в стороны.       От удовольствия хочется прикрыть глаза, но Винсмоуку просто жизненно необходимо видеть, как Ло реагирует на каждое его движение. Сила, с которой Трафальгар сжимает волосы на макушке Санджи, неизмерима величинами, и только на чудо можно надеяться для того, чтобы не остаться после настолько страстного слияния лысым. Но это ничего не портит. Это не мешает. Это заводит так, что еще секунда, и все может закончиться, так и не начавшись.       Санджи отрывается от губ любовника и жестко целует тонкую кожицу на шее прямо под линией челюсти. Движется выше и прихватывает зубами заманчивое пространство за ухом, а после всасывает в рот сережки, плотно сидящие в пухлой мочке. Обводит их языком, покусывает, зарывается носом в ушную раковину. Дает волю рукам и хаотично оглаживает твердый торс и поджавшийся пресс через убогую ткань дешевой футболки, купленной в подарок сожителю на день рождения на барахолке. Ло отпускает его волосы и обхватывает обеими ладонями шею, сдавливая ее так, чтобы обозначить намерения, но не лишить партнера кислорода.       Санджи хочется большего прямо здесь и сейчас. В бедро упирается твердый член Ло, собственный член ноет и откровенно требует внимания. Все, что угодно. Любой контакт кожи к коже. Каждое движение ладоней Трафальгара по телу вызывает новый прилив возбуждения. Длительное воздержание плохо сказывается на психике и выдержке: теперь Винсмоук убеждается в этом на собственном опыте.       Он лижет шею, обводит языком кадык, чувственно цепляет его зубами, наслаждаясь тем, как дыхание Ло становится тяжелее, а его голова заваливается назад, открывая все больше доступа для новых ласк. Рукам Санджи нет покоя: он терзает ткань футболки, оттягивает ее, играется с поясом джинсов, царапает ногтями тонкую кожицу под пупком, гладит дорожку волос, дразняще просовывая пальцы под пояс. Движение бедер вперед вынуждают его убеждаться все больше, что Трафальгару их соединение нравится ничуть не меньше.       Не в силах совладать с собой, Санджи падает на колени. Пальцы слушаются плохо, пока он лихорадочно пытается справиться с пуговицей и ширинкой. Все движения настолько дерганные и нетерпеливые, что Ло вынужден помочь любовнику. Они сплетаются пальцами, сталкиваются ногтями, отталкивают друг друга, чтобы все произошло быстрее. Белье Ло никогда не носил, что только упрощает доступ к вожделенной части его тела.       Санджи берет в рот сразу и даже не успевает удивиться тому, что одна из его ладоней оказывается в цепком плену пальцев партнера. Трафальгар ненавидит курильщиков, запах табака его раздражает до звездочек перед глазами. Но именно правую руку Винсмоука он прислоняет к лицу. Именно аромат этих пальцев вдыхает полной грудью. Зарывается носом в ладонь, ласкается, словно кот, требующий внимания хозяина. Всасывает указательный палец и подстраивается под амплитуду движений головы Санджи.       Во рту солоно, но Винсмоуку это нравится. Упругая головка то и дело оказывается за щекой, чем доставляет дополнительное удовольствие. Свободной рукой он ласкает ствол, спускается ниже к мошонке, выше к паху, пряча фаланги в пушистых волосках. Ло там пахнет гелем для душа и по́том. Приспущенные джинсы не дают полного доступа к ягодицам, так что положение их тел в пространстве приходится сменить.       Санджи отрывается от члена и разворачивает любовника к себе спиной. Ло падает грудью на стол и разводит ноги так широко, как только позволяют скатившиеся вниз по ногам практически до пола штанины. От его низких стонов у Винсмоука кружится голова, но это не мешает ему припасть ртом к судорожно сжимающейся дырочке и влажно огладить ее языком. Он лижет, всасывает края, проталкивает язык внутрь. Отвлекается, чтобы облизать яйца, прикусить кожу на внутренней поверхности бедер, оставить несколько засосов на ягодице.       Смазка в верхнем ящике стола — это известный им обоим факт. Винсмоуку приходится встать на едва ли слушающиеся его ноги, чтобы достать тюбик и валяющийся там же одинокий презерватив. Раздеваться некогда, ведь время есть только для того, чтобы освободить член, облачить его в защиту и хорошо смазать.       Он входит медленно, дрожа от экстаза, который дарит ему узость и жар нутра партнера. Хватается за бедра, чтобы обрести необходимый баланс. После, раскачавшись, одной рукой сдвигает вверх ненавистную футболку, чтобы оголить больше тела для обзора. Он трахает Ло размашисто, резко, жестко, до синяков сжимая кожу на пояснице. Увязая в его вздохах, стонах, каких-то невнятных просьбах, бесконечно шепча его имя, растворяясь в окутывающих их обоих страсти.       Он видит, как Ло спускает дрожащую руку вниз. Как его ладонь теряется где-то между телом и столом. Чувствует едва уловимую вибрацию, пробежавшую по ногам, а после слышит утробное рычание, которое и подводит его самого к краю.       Он выскальзывает из обмякшего тела. Помогает Ло подняться со стола и перевернуться, аккуратно сажает его на край столешницы и делает нетвердый шаг назад, рассматривая как полупрозрачные дорожки спермы скатываются вниз по загорелому бедру Трафальгара и его тонким длинным пальцам. Ло переступает через джинсы и вытирает руку о ягодицу. Приваливается обратно к столешнице и только после этого награждает партнера ответным взглядом.       — И что это было? — отдышавшись, спрашивает Ло.       — Я… я не знаю… — в ужасе произносит Санджи и падает на кровать, закрыв лицо руками.       Все тело ломит, но эту боль нельзя сравнить с тем, что он испытывает морально. Буквально: он только что пришел домой и совершенно непростительным способом трахнул своего соседа, даже не сказав ему ни единого слова и не получив согласие на любой физический контакт.       — Я уверен, что ты знаешь… — тихо произносит Ло и усаживается рядом. — Просто по какой-то причине не хочешь произносить это вслух.       Санджи знает. Знает, что все эти четыре месяца не находил себе места. Что каждый из дней в одиночестве превращался в пытку. Что все его естество все это время охватывала невероятная тоска. Он был влюблен в Трафальгара уже несколько лет, но надеялся, что это для окружающих незаметно. Что этого никогда не поймет сам Ло, ведь Винсмоук был ему совершенно не нужен. В одной квартире их поселила нужда: Трафальгар нуждался в крыше над головой после смерти опекуна, а Санджи нуждался в нем, как в воздухе. Он думал, что справится. Думал, что вынесет все, выдержит, переболеет, забудет. Но стало только хуже. Тоска по Ло заставила его превратиться в животное и вывалить на несчастную голову сожителя все, что томилось внутри столь долгое время. Осталось надеяться, что Трафальгар хотя бы в полицию на него не заявит за изнасилование.       — Я… Ло, я…       — Я знаю.       — Знаешь?       — Знаю, дурачок… ведь я тоже… Тоже, Санджи… безумно… — произносит Ло и по-детски утыкается носом в шею Винсмоука, обвив его талию руками. — Я думал, что ты уже никогда не решишься… ни на что…       — Я… извини, — как облажавшийся щенок скулит Санджи и притягивает теплое тело ближе.       — Ты идиот, но я все равно тебя люблю…       Санджи обхватывает лицо Ло ладонями и заглядывает в его почерневшие радужки. Он не смеет произнести: «Люблю», в ответ, ведь это слово не описывает и половины того, что он к Трафальгару чувствует. Он лишь ласково касается губами переносицы и замирает так на мгновение, втягивая носом аромат нагревшейся до предела кожи.       — А еще я получил новую работу… и… и могу помочь тебе с долгами. Но только есть одно условие… — шепчет Ло, пробираясь ловкими пальцами под футболку Винсмоука.       — Какое? — окончательно теряя хватку с реальностью, спрашивает Санджи.       — Ты должен позволить себе быть со мной нежным… сделай так, чтобы я утонул, — на грани слышимости произносит Ло и утягивает их обоих глубже на кровать.       Когда Винсмоук шел сегодня домой, то думал, что впереди его ждет лишь несчастливый конец. Глядя в до боли обожаемые глаза, он думает, что впереди лишь настоящее начало. Он бы подарил всю свою нежность Ло бескорыстно и навсегда. И как же здорово, что теперь можно пользоваться для этого любым поводом.