Ненависть длиною в шесть лет

— Нет, нет, нет... Отпустите! Не трогайте меня, суки! — кричал подросток, пока двое мужчин в чёрных классических костюмах удерживали его на стуле, крепко до боли сжимая руки. — Минхо, умоляю, уведи меня отсюда! Я не хочу! — продолжал он, отчаянно смотря на парня чуть старше себя и роняя горькие слёзы. — Постой, не уходи, пожалуйста! Блять, не бросай меня!..       Дверь, разделяющая их, оглушительно захлопнулась, и молодой человек еле-еле поплёлся по длинному коридору к выходу из старого заброшенного завода на окраине города Кванджу, который власти до сих пор не удосужились снести к чёртовой матери. Вопли младшего с каждым новым шагом становились тише, но сердце разрывалось только сильнее. «Прости меня, Джинни... Я не мог иначе. Правда, не мог», — это были единственные мысли, крутившиеся в раскалывающейся голове.

***

      Больше Хо из того злополучного дня ничего не помнил: ни как добрался до убогого кошивона, в котором временно проживал, пешком ближе к рассвету, ни как лёг в кровать и отключился на целые сутки. В одно мгновение весь привычный мир рухнул перед ним, образовав тем самым огромную, бездонную пропасть, где никогда не было ни единого проблеска света и царила вечная тьма.       Следующие шесть лет пролетели словно в тумане. Собрав свои скромные на тот момент пожитки, Ли Минхо без раздумий покинул родной город, ведь ничего более не могло его там удерживать. Обосновавшись в соседнем Чонджу, он смог окончить юридический факультет местного университета, устроиться на работу в небольшое частное детективное агентство и завести полезные связи. Для окружающих Хо вырос в тихого, спокойного и порой задумчивого двадцатичетырёхлетнего парня. Только вот никто не имел и малейшего понятия о том, что творилось с ним за закрытыми дверями.       Просыпаться в три часа ночи в холодном поту от кошмаров стало уже обычным делом. Но он до сих пор не привык к этим глазам, в которых застыл весь чужой страх, перемешанный с ненавистью и отвращением. «Какая же ты мразь, Минхо. Ты – полное ничтожество», — из раза в раз повторял во снах голос очень важного для него человека. Повзрослевший парень с ним был полностью согласен. Почему он тогда сделал это? Как смог допустить подобное? И, главное, жив ли сейчас Хёнджин?..       Последний вопрос самый тяжёлый, вызывающий адскую тревогу, доходившую до трясущихся рук. Чувство вины съедало Хо изнутри каждый чёртов день, каждый чёртов час и минуту. Он мечтал отыскать друга, если его ещё можно так называть после случившегося, во что бы то ни стало. В душе маленьким огоньком всё-таки теплилась надежда на хороший исход.       Для хоть какого-то мало-мальски адекватного успокоения Минхо требовалось как минимум полпачки сигарет, как максимум – пуля в лоб. За эти несчастные шесть лет он стал заядлым курильщиком. Едкий дым, обволакивающий и ослабляющий сознание, был его единственным кратковременным спасением в замкнутом кругу из пожирающих и разрушающих разум чувств.       «Ты куришь как паровоз, парень. Зачем так гробить здоровье? Всё же хорошо», — частенько говорили коллеги во время обеденного перерыва. Нет, не хорошо, а просто невыносимо, но кто бы знал. Хо было откровенно наплевать на опасность заболеть раком лёгких и умереть где-нибудь лет в тридцать. Если честно, он втайне даже мечтал о таком стечении обстоятельств, потому что нервная система уже вовсю трещала по швам от перенапряжения, а сил открывать глаза по утрам с каждым разом становилось всё меньше.              Будучи ещё совсем молодым и глупым, Ли Минхо попался на крючок самой известной группировки Южной Кореи, «Ссан Ён Пха», основная зона влияния которой была в их городке Кванджу. Подросток задолжал ккангпэ кругленькую сумму, потраченную на лечение. Его ныне покойная мама на тот момент уже год страдала от хронического лимфолейкоза. Отца парень не помнил вообще, видел только на семейных фотографиях. Он ушёл из семьи, бросив жену с сыном на произвол судьбы, и больше ни разу не появился в жизни мальчика. Да и немногочисленные родственники не выказывали особого интереса с ними контактировать.       Хо, в свою очередь, старался не унывать, заботился о любимой матери как мог: помогал по дому, часто делал комплименты её внешности, хорошо учился и не доставлял лишних хлопот. Они верили, что есть шанс на ремиссию, но всё, к сожалению, оказалось намного хуже. Болезнь обрела крайне агрессивную форму и неизбежно вела к летальному исходу. По прогнозам врачей миссис Ли оставалось жить около двух месяцев, и чтобы хоть на мгновение унять адскую боль, требовались деньги, очень много денег. Заработать столько ученику школы никто бы попросту не дал, а кредит в банке подавно. Безвыходная ситуация вынудила Минхо обратиться за «помощью» к представителям кримильной деятельности.

***

— Ты уверен, что это хорошая затея? — опасливо косясь по сторонам, спросил Хёнджин, его единственный друг, когда они шли к тому самому злосчастному заброшенному заводу. — Я их правда боюсь, мафиози же всё-таки. — Не переживай, Джинни. Просто будь рядом, пожалуйста. И прости, что втянул тебя в это, — только и смог выдавить из себя Хо, мысленно содрогаясь и покрываясь мелкими неприятными мурашками от ожидания неизбежного. — Точно всё нормально? Мне сложившаяся обстановка пиздец как не нравится, — младшему хотелось убраться отсюда куда подальше, ведь указанное для встречи место вызывало чувство крайнего беспокойства. — Да, деньги я взял, и по срокам вроде не проебался. Так что, думаю, быстро отделаемся, — Хо бегло посмотрел на него, не желая выдать себя с потрохами, и натянуто улыбнулся.       В назначенное время парни стояли возле массивных проржавевших железных ворот, которые вели, видимо, к главному корпусу. Чёрные вороны, подобно коршунам, кружили над головами. Чувствовали приближение «добычи». Сердце с каждым новым шагом пропускало всё больше ударов, а кислорода катастрофически не хватало.       Пока ничего не подозревающий Хёнджин осторожно проходил внутрь, в голове Минхо на повторе били в набат лишь одни слова, брошенные боссом «Двойного дракона» во время последнего разговора: «Либо приводишь к нам своего дружка, мелкий щенок, либо вы оба бесследно исчезнете. И не вздумай, сука, со мной шутить! Если будет нужно, я вас из под земли достану. Теперь вали отсюда, твой долг будет великодушно мною прощён».