Преданная связь

      Антонин давно не был в округе Хогвартса, но тёмный лес был всё таким же густым, чернильное озеро плескалось почти у ног, а возвышающийся над этим великолепием замок противостоял шотландским ветрам и поколению разновозрастных мажат.       Когда через четверть часа путь Антонину преградил защитный купол, а магия Хогвартса ощерилась на названного гостя, словно ёж, иголки которого ещё и били током, Долохов трасфигурировал из гальки кресло и подставку для ног, вольготно расположился и принялся ждать Снейпа, не спешившего работать привратником.       Прогулка вдоль берега немного прояснила мысли, а насыщенный смолистый воздух вселил веру в светлое будущее, даже если всё вокруг старательно пыталось уверить в обратном.       Антонин, так или иначе влившийся в процесс отлова грязнокровок, был удивлён тем, сколько сил тратит Министерство на поиски беглецов, которых после безжалостно отправляет в Азкабан. На Грейнджер отдел аналитики собрал целое досье, будто она на самом деле была опасным для обществом элементом.       Впрочем, полезного на семи листах оказалось мало. Пропустив табели и мельком глянув на характеристики из Хогвартса, Антонин сверил дату рождения, а после погрузился лишь в занимательные расчёты сотрудника Отдела Тайн, подсчитавшего искажения магического фона хроноворота и возможный коэффициент погрешности удвоенных часов жизни, которые одна идиотка с синдромом отличницы тратила на то, чтобы посещать уроки!       Ознакомившись с первоначальными результатами поиска предположительно самой перспективной ведьмы своего поколения, Антонин побывал в бывшем доме Грейнджеров, чтобы убедиться, что следов этой самой ведьмы там не осталось. Птицы и магические записки к ней не летали, зеркальная гладь воды оставалась водой, а патронус был нематериальным и отследить его было нельзя. Вдобавок до или после отъезда Грейнджер с точечным Конфундусом прошлась по администрации, школе и колледжу, в который ходила на подготовительные занятия, поэтому все документы о семье магловских врачей, их дочери и возможных родственниках мистическим образом уничтожили или потеряли. Расспросы и легилименция от особо любопытных сотрудников Министерства только добавили головной боли обливиаторам, прибывшим в итоге, чтобы замести следы.       Предусмотрительность и самонадеянность Грейнджер пугали.       Трэверс, лично взявшийся за поиски близкой подруги Поттера, был впечатлён. Антонин не очень, потому что целая команда магов не могла найти ведьму почти месяц, а ему ещё нужно было опередить их, чтобы связь не принудила его защищать её от нелепого слушания в Министерстве или очередной попытки сверзиться с фестрала.       Вспомнив не самое мягкое приземление, Антонин повёл плечами, ощущая, не менее отбитую спину. После сегодняшней тренировки в стае Сивого всё тело ныло, напоминая один большой синяк, и так как повреждения от магических тварей лечились крайне специфичными составами, а общение с оборотнями планировалось долгим и плодотворным, Антонин мог помочь своему организму лишь в одном: уменьшить затраты энергии на поддержание температуры. Ветер становился всё холоднее, но пробраться под шерстяной свитер и кожаный плащ, к счастью, не мог.       Снейп, подтверждая сволочной характер, явился едва ли не через час. Антонин в принципе никуда не спешил, но пройтись по занятости новоявленного директора не преминул:       — Отлично выглядите, ваше высочество. Власть вам к лицу.       Северус смерил Антонина недовольным взглядом и впускать в Хогвартс не торопился:       — Не могу сказать того же. — Антонин усмехнулся, ощущая, как от малейшего движения мышц болит левая половина лица. Особенно кость под глазницей. Отёк уже спал благодаря охлаждающим чарам, но к вечеру гематомы обещали раскрасить его лицо во все цвета радуги. — Слышал, ты подался в ищейки. С твоими повадками тебе там самое место. Зелье раньше следующего полнолуния готово не будет.       — Ты разбиваешь мне сердце, Северус — прижал руку к сердцу Антонин, покривив душой.       Как Снейп, не вылезая из Хогвартса, успевал руководить школой, брать заказы и быть в курсе последних слухов оставалось тайной. В фаворитизм Лорда Антонин не верил, но не слишком удивился, что аконитовое доверили варить уже проверенному зельевару. Зелье требовалось в терапевтических дозах “освоившимся” оборотням, чтобы совладать с инстинктами. В какой-то степени аконитовое играло с ними дурную шутку, мешая самостоятельно усмирить внутреннего зверя. Поэтому Антонин ни сколько не расстроился и своё посещение школы тратой времени не считал.       — У меня в отличие от некоторых, — продолжил менторским тоном Снейп, — есть работа и обязанности, благодаря которым минута свободного времени ценится дороже пинты драконьей крови…       — Ну, болтать у тебя время есть, — задумчиво перебил его Антонин, почесав щёку. — Мне нужны каракули этих лиц по любым предметам.       Перед носом Северуса воспарил свиток с перечнем недавно окончивших или не завершивших обучение маглорождённых и полукровок, скопированный под шумок в Министерстве.       Прочитав строчки, Северс скривил морду в отвращении и куда быстрее Трэверса сообразил:       — Магический след?       — Он самый, — подтвердил Антонин, изучая помрачневшего Снейпа.       Комментарии Северуса в досье Грейнджер отличались от выверенных писулек прочего педсостава, как небо и земля. Но именно благодаря его пометке о маниакальной страсти Грейнджер к достижению идеала бесполезных эссе, в голове Антонина выстроилась цепочка, ведущая к магической подписи. В Хогвартсе могли остаться предметы, из которых можно было вытянуть магию Грейнджер. Конечно, метка соулмейта была своего рода передатчиком и транслятором, но экспериментировать на своей руке Антонин не собирался. Правая до сих пор беспокоила его неприятным онемением.       — В моём кабинете произошел инцидент и шкаф с бумагами сгорел до тла, — задумчиво произнёс Снейп. — Спрошу с остальных преподавателей, но слишком не надейся. Мало кто хранит стопки эссе не для растопки каминов. Да и магия исправления опечаток едва ли поможет в вашем благородном деле.       Покосившись на возвышающегося зельевара, Антонин хмыкнул, но спорить не стал. Вытащить магическую подпись требовало колоссальных усилий, но метка соула в этом случае играла свою роль. Магию Грейнджер Антонин вытянул бы с ювелирной точностью из всего, где она имела неосторожность задержаться.       Во всех остальных случаях идея вытащить подпись из эссе, подвергнутого разве что заклинанию вытягивания чернил или равнения строчек, завершилась бы неудачей в девяносто девяти случаях из ста. Поэтому, даже если кто-то из Министерства уже додумался до считывания магического следа, тратить на это время и силы попросту не видел смысла.       Трэверс был того же мнения, когда услышал идею Антонина, но с облегчением отправил его в Хогвартс, чтобы после отчитаться перед Лордом, что они отработали даже самые бесполезные зацепки.       Да и общаться с ядовитым сверхмеры Снейпом желающих было не больше, чем с Сивым. Трэверс был горазд чесать языком, описывая, как в последнее время Северус даже на собраниях вёл себя так, будто отправиться на тот свет за наглость и неуважение — его плохо скрываемая мечта.       Антонин предвкушал еженедельный сбор, чтобы увидеть это воочию.       — Хорошо, идём, — хлопнул по коленям Антонин и поднялся.       — Куда? — вскинул бровь Снейп.       — В Хогвартс, — хмыкнул Антонин, направляясь к границе чар, — спросишь эссе у более сентиментальных преподавателей, а я заберу бумаги, если такие будут в наличии.       — Полагаю ты в курсе, что вероятность успеха настолько минимальна, что я скорее обнаружу Поттера в кресле директора по возвращении?       Вкрадчивый и ядовитый тон Северус тренировал не на одном поколении школьников, но Антонин редко обращал внимание на тон и к тому же знал, что добродушная улыбка порой бесит сильнее показной грубости.       Защита Хогвартса словно нехотя пропустила Антонина, зацепившись за него десятком следящих нитей.

***

      Если бы Снейп был женщиной, Антонин решил бы, что дело в лунном цикле. Пока они шли по территории, тот не проронил ни слова, зато в замке шпынял каждого школьника, рискнувшего попасть ему на глаза. Пару раз мажата даже меняли направление в коридорах, лишь бы не сталкиваться с душкой директором.       — Возможно, у не приехавших в этот год были друзья, которым они писали письма, — стал размышлять вслух Антонин, узнав один из коридоров из видений Грейнджер. С вернувшимися изображениями в рамах было нелегко замечать красоту замка, а уж боковое зрение и вовсе сходило с ума после общения с Фенрировским выводком.       — В Слизерине не учился никто из списка, — отрезал Снейп по дороге к преподавательской. — И насколько я знаю, члены моего факультета не хранят порочащие их переписки.       Движущая лестница в конце коридора не спешила разворачиваться, и Снейп направил на неё палочку, заставив с натужным скрипом двинуться к ним.       Едва ступив в очередной коридор, перед ними аппарировал домовик, отчитавшийся перед Снейпом, как на плацу, о снесённой защите и выбитых стёклах в третьей теплице, где кто-то подмешал в драконий навоз горловой настой, из-за чего раскричавшиеся мандрагоры, подготовленные к пересадке, лишили сознания два курса первокурсников.       — Да твою… — осёкся Снейп, делая разворот на сто восемьдесят градусов. — Проводи гостя в преподавательскую, — бросил эльфу Северус, и с его палочки соскользнул бумажный самолётик, полетевший в прежнем направлении. На секунду Антонин поймал взгляд Снейпа и почувствовал себя на краю пропасти, однако шагать и падать, открывая своё сознание легилименту не собирался. — Если рискнёшь беспокоить деканов насчёт переписок — твоё дело, но от Пожирателей они не в восторге. Я обозначил им задачу, договариваться будешь сам. И без членовредительства. У меня итак неполный штат.       Долохов последовал за эльфом без уточнений, где и на чём вертел пожелания Снейпа. Конечно, он понимал, что столкнётся с неким сопротивлением, но откровенной враждебности вместо разумного опасения не ожидал.       Стоило ему ступить в комнату, где собрались два престарелых мага и три ведьмы более чем солидного возраста, как разговоры стихли. Встретили его, как полагается, настороженно, но вскоре Антонин понял, что декан Гриффиндора была настоящей головной болью Северуса, вынужденного ежедневно работать с ней бок о бок. Антонин с первого взгляда не сомневался, что очаровать эту чопорную ведьму не выйдет, но всё же был позабавлен откровенной критикой действий нового Правительства.       — Миневра, не будь столь категорична, — осадил её Филиус Флитвик, с которым Антонин был знаком заочно и к которому питал не самые тёплые чувства. — Быстрее удовлетворим их требования, быстрее вернёмся к работе.       Флитвик был чемпионом Европы в неподвижных и барьерных дуэлях, однако он же был на какую-то часть гоблином, из-за чего Долохов делил на два все его достижения, подозревая в мухлевании на международном уровне. У гоблинов нелюбовь к магам и выдуманными ими правилам прописывалась в крови. Тем удивительнее была его работа в школе.       — Филиус! — задохнулась Макгонагалл в праведном возмущении.       — Даже эльфы не отыщут больше десятка бумаг, нужных представителю Министерства, — продолжил декан Когтеврана. Антонин поправлять его не стал, так как ввязался в эту авантюру, всё же прикрываясь официальными бланками. — Думаю, все здравомыслящие маги понимают, что хранить залежи старых пергаментов не имеет смысла. Полагаю, та же участь постигла экзаменационные бланки в отделе Образования?       Антонин пожал плечами, не желая поддакивать магу. Если бы подобное действительно сохранилось в Министерстве, ему не было бы смысла выслушивать завуалированные претензии на тему варварской охоты на беззащитных детей. Формулировки, конечно, были мягче, но смысл угадывался.       — Мой предмет посещает не так много студентов, — осторожно произнесла преподаватель рун. — И единственные работы, которые я сохранила для образца практических этого года, — задание, над которым студенты работали в парах.       Антонин понимающе кивнул, не видя смысла задерживать ведьму, опаздывающую на урок. Если над пергаментом колдовали хотя бы двое, выцепить магическую подпись было невозможно. Собственно, по этой причине отсеивалось большинство эссе, так как преподаватели редко утруждали себя выставлением оценок вручную.       — Карты зачастую раскрашивают волшебными чернилами, — отпила чай преподавательница астрономии, вспомнив о влиянии ещё одного неотделимого магического компонента. — Особенно девочки. А в качестве пособия я использую собственноручно нарисованные атласы и практическое наблюдение.       — В моём шкафу случайно пролился реактив, — заюлил преподаватель зельеварения, но так наигранно, что Антонин не выдержал:       —У вас тоже? Это какая-то особенность зельеваров или конкретно выпускников Слизерина?       — Как и у Северуса тоже? — вполне натурально удивился Гораций Слизнорт, но Макгонагалл, глубоко вздохнув, пояснила:       — Шестой курс, Гораций. Рикошет мисс Уизли.       — Ах да, — тут же сообразил старичок. — Чудеснейший летучемышиный сглаз. Помнится, она встречалась с этим мальчиком. Как его?       — Гораций… — предупреждающе начала Макгонагалл.       — Дин Томас! — просиял Слизнорт, заглянув в разложенный на столе перечень разыскиваемых Министерством лиц неясного происхождения. Приближаться к свитку после первого ознакомления никто не спешил. — Чудесный талант, чудесный! Напоминал мне моего студента, Гэнри Черстоуна. Помнится, на шестом курсе он тоже подарил мне мой портрет на Рождество. Погиб в первую магическую. Такая потеря.       Макгонагалл закатила глаза, а Флитвик откашлялся и спохватился, обратившись к Антонину:       — Скажите, а кто будет заниматься извлечением подписи? Конечно, не обязательно быть мастером Чар, но без понимания основ чароплетения… К тому же временные затраты и сам процесс… Слишком большое количество бумаг скорее навредит поискам, если требуется простая формальность.       Хитрая улыбка на лице Флитвика вызвала шквал не самых приятных воспоминаний, и Антонин оскалился за всех гоблинов разом:       — Формальность — ваше желание содействовать поискам нежелательных элементов общества.       Левая сторона лица жалобно заколола, возмущенная натяжением мышц.       — Да как вы смеете! — споткнулась вошедшая в преподавательскую пышная ведьма в рабочей мантии, принёсшей с собой душок драконьего навоза. — Это дети! Невинные и беззащитные дети!       — У вас целая школа детей, — осадил Антонин. — И уже неполный штат. Хотите урезать его ещё?       Декан Пуффендуя, напоминавшая приличную наседку, представилась вполголоса и прошла к столику в дальнем углу, где возмущённо загрохотала заварочным чайником. Намёк на возможную потерю места был принят, однако, что удивительно, вызвал бурную реакцию и открытое обсуждение угроз от лица Министерства. Когда крики и споры преподавателей стали напоминать балаган, Антонин заподозрил самоустранившегося Снейпа в тонком издевательстве. Призвав в руку палочку, Антонин прокрутил её, раздумывая над последствиями. Магия Хогвартса цеплялась за него, словно кружевная паутина, но ничего мешающего колдовству он не ощущал. Да и полезные сверх меры чары приглушения звука к опасным никоим образом не относились, поэтому щитовые против них не срабатывали.       Палочка была рада услужить и мгновенно создала тончайший узор, осевший взвесью в комнате.       Антонин склонил голову, исподлобья разглядывая затихших преподавателей. Кто-то в ужасе схватился за горло, убеждаясь, что громче шепота говорить не выйдет. Флитвик, хмыкнув, принялся перебирать длинноватыми пальцами в воздухе, пытаясь нащупать распутывающую нить. Макгонагалл предпочла прожечь Антонина взглядом, обещавшим все кары тысячелетия.       — Здесь тридцать семь имён, — откинулся на стуле Антонин, проклиная запропостившегося где-то Снейпа. — Мне плевать, сколько бумаг вы найдёте. Хоть открытки на Рождество тащите. В пределах тридцати лет всё актуально. Один документ от каждого имени должен быть найден.       Нехотя, но неотвратимо на столе выросла впечатляющая гора бумаг.       В ожидании нужной фамилии Антонин внимательно следил за пребывающими с эльфами свитками, перевязанными разными лентами и бечевкой. Что бы не писали в характеристики восхвалявшие Грейнджер преподаватели, её работы, как оказалось, они магическим образом портили за чашкой чая, перечитывая избранные места, пускали на записки для студентов или писали поверх оборота пометки к уроку, уже самостоятельно правя содержимое.       Антонин заподозрил, что свитка с заветным именем не увидит, когда вернувшийся Снейп прошёлся по деменции Флитвика и поручил ему притащить курсовую, которую Грейнджер писала прошлый год, и о которой за преподавательским столом не слышал только глухой. Декан Когтеврана со вздохом отлучился на добрые полчаса, но всё-таки вернулся с курсовой, когда Антонин уже решил, что Хогвартские лестницы полугоблин преодолевает как минимум ползком.       — Я хотел бы получить работу обратно, — нахмурился Флитвик, когда Антонин, окинув взглядом тему и содержание, убрал свиток в карман к остальным.       — Хотите, кто мешает, — ответил Антонин. Внутри крепло подозрение, что упоминаемую в работе Грейнджер волшебную сумочку он видел не раз и не два. Многострочные расчёты визуально вгоняли в тоску, но артефакт был априори потрясающим.       — С тебя не убудет, — подал голос Снейп, подписывая какие-то документы, сложенные на подоконнике. — Продемонстрируй свои таланты. Скорее всего это самая насыщенная магией работа. Не удивлюсь, если Грейнджер защитила пергамент похлеще гоблинских расписок.       — Может ещё пожонглировать?       — Можешь хоть на шпагат сесть, — не остался в долгу Снейп.       — Отъебись от моего шпагата, Снейп.       Макгонагалл подавилась возмущенным воплем, напомнив о культуре слова в школе, и Антонин, бросив взгляд на ведьму, закатил глаза.       Преподаватели поспешили удалиться, и только хмурившийся Флитвик и поджавшая губы Макгонагалл стояли над душой. Правда, один, задрав голову, едва доставал второй до бедра.       — Полагаю, профессора просто желают убедиться в твоей некомпетентности, — продолжил подписывающий, кажется, бесконечную стопку бланков Снейп. — Если не выйдет взять след с работы Грейнджер, то с остальными и подавно.       Антонин подозревал, что так и будет, но магическую подпись считывали один раз и провалиться с работой Гермионы он скорее всего не мог. А информация об успешном взятии следа не задержалась бы в стенах Хогвартса. Хотя идея с показным провалом была заманчивой.       — Если бы от Грейнджер было что-то ещё, я бы подумал, — буркнул Антонин.       У Антонина была отличная отмазка о важности правильной диагностики и поисках Грейнджер из-за её отношений с Поттером, поэтому её работу он, естественно, выделил отдельно и оставил якобы на последний момент, чтобы набить руку на десятке других.       — У меня кажется был список нарушений Гриффиндора, — вдруг пошла на контакт недовольная жизнью Макгонагалл и позвала собственную эльфийку, притащившую требуемый отчёт в мгновение ока. — Вы можете проверить курсовую здесь, и вернуть Филиусу работу. В Министерстве она лишь потеряется, а мы дорожим успехами наших студентов.       Антонин подхватил появившийся на столе свиток с правонарушениями и замер. Затем достал из кармана курсовую, повёл над ней рукой и потёр бумагу с едва ощутимой плёнкой магии. Чувствительность к пальцам правой руки возвращаться не спешила, но с курсовой, сданной в июле, метка соула оставалась почти равнодушной, а вот перечень нарушений от декабря отдавал приятной прохладой в паре углов, где, как подозревал Антонин, Гермиона исправляла залом бумаги.       Заподозрить полугоблина или даже квартерона в подтасовке результатов было делом пары секунд, но в этот раз Антонину это скорее играло на руку. Заклинание считывания подписи с курсовой слизало почти четверть и без того неполного резерва, зато пергамент засветился сотней золотых искр.       — Получилось? — охнул Флитвик. Макгонагалл в этот раз была более сдержана в эмоциях, хотя под её взглядом свиток должен был задымиться.       Антонин подхватил одну из магических искр кончиком палочки и потянул на себя. Повисшая в воздухе золотая нить была нездорово тонкой и так и норовила соскочить.       — Твою мать! — выругался Антонин, когда нить оборвалась, а пергамент, до того напоминавший золотое руно, потух, лишившись даже крупицы магии. Курсовая разом прибавила десяток лет, но не истлела.       Макгонагалл перевела дух, а Флитвик поспешил наложить чары сохранности на работу, но прибрать её к рукам не успел. Антонин прижал рукой свиток и показательно снял копию, прежде чем выпустить оригинал.       — Для отчётности, — пояснил он, хотя намеревался прочитать, что ещё навертела в сумке Грейнджер и как это можно применить на практике. Всё же чары незримого расширения легко обнаруживались, а артефакт Гермионы не фонил.       — Печально, — равнодушно прокомментировал результат Снейп и вернулся к подписям.       Антонин смерил его показательно злым взглядом.       — Не получилось? — лишний раз уточнила Макгонагалл так, что сомневаться в устроившим бы её ответе не приходилось.       — Конечно, не получилось, — залучился довольством Флитвик. — Идёмте, Минерва, время факультатива, — засеменил он в сторону выхода. Макгонагалл последовала за ним, напоследок одарив Антонина и Северуса презрительным взглядом.       — Всегда знал, что преподаватели — бесстрашные создания, но чтоб настолько, — покачал головой Долохов, буравя взглядом закрывшуюся за парочкой дверь.       — Заменить некем, — отрезал Снейп. — Учебному процессу и так не способствуют розги, выписываемые вместо баллов Кэрроу.       — От розг ещё никто не умер.       — Скажи это мадам Помфри. Первогодку едва откачали после ста ударов.       — После скольки?       — После ста, — посмаковал Северус. — За опоздание на урок. Не переживай, Кэрроу ещё похвастаются своими педагогическими успехами.       Антонин нахмурился, припоминая нормативы Дурмстранга. Бывало, что розги прилетали за опоздание, но на его памяти никто больше сотни за день не набирал. Как и не обменивал розги на показательную порку, хотя тогда сумма наказания срезалась втрое.       — Если это всё, выметайся из школы, — растерял остатки дружелюбия Снейп. Захлопнув чернильницу, он передал подписанные бланки очередному вызванному эльфу и принялся разминать руку.       — Не всё, — разочаровал его Антонин. — Мне нужно в библиотеку.       — Заразился воздушно-капельным? — покосился на него Северус.       — Что?       — Зачем тебе библиотека?       — Не тупи, Снейп. Формуляры. Сколько бы не жмотились твои профессора, в библиотеке всегда заверяют карточки магией, которую ещё и обновляют каждый раз при обращении. Пойдём, ограбим прелестную библиотекаршу.       Скепсис на лице Северуса стал слишком откровенным:       — Я тебя разочарую, но наличие библиотеки, даже такой огромной как в Хогвартсе, не предполагает интерес студентов к обучению. Они едва ли используют её для подготовки к эссе, а внеклассным чтением увлекаются единицы.       — Попытка не пытка. У нас же ещё остаются эссе.       — Зачем вообще было ворошить этот муравейник, если планировал обойтись формулярами? — вздохнул Снейп.       — Я не планировал. Только что сообразил, — признался Антонин, наблюдая, как Снейп потирает переносицу и тихо шипит что-то под нос. — Пошли уже. В ваших коридорах и лестницах чёрт ногу сломит.

***

      Вторая неделя жизни в палатке тянулась неимоверно долго.       Обложившись туристическими картами Гермиона потратила пару часов, пытаясь высчитать наиболее безопасные координаты для аппарации, когда Рон вернулся в палатку и спросил:       — У тебя есть энциклопедия грибов?       — Энциклопедия грибов? — переспросила Гермиона.       — Мы с Гарри нашли грибы, — Рон прошёл в кухонный уголок, прихватил чайник и, долив туда воды с помощью Агуаменти, поставил его на печку. — Я знаю пару съедобных видов, но таких ещё не встречал.       — Вы опять ходили в лес? — напряглась Гермиона.       Рон окреп, и они с Гарри уже пару раз устраивали спарринги за пределами палатки, но, так как зона, огороженная Гермионой в первый раз, была слишком мала и не поддавалась расширению, им приходилось уходить к каменистому побережью реки и заново возводить защитный купол.       Они попробовали уничтожить медальон атакующими заклинаниями, но известные им разрушительные чары не срабатывали, а Гермиона пока отказывалась варить один из самых разъедающих составов из книги зельеварения, каким-то образом затесавшейся в библиотеку Дамблдора. Варилось зелье недолго, да и ингредиенты оказались под рукой, но рецепт требовал настаивать состав под полной луной, а значит сперва им необходимо было найти новое место для стоянки.       У реки в лесу Дин становилось небезопасно. Место было более чем живописным, но примятая в округе трава уже бросалась в глаза. Хотя, конечно, первым это заметил Гарри, спросив, как долго они могут оставаться на месте и сколько точек аппарации Гермиона приготовила для их путешествия.       Имея координаты, можно было аппарировать куда угодно в пределах собственных сил, но из-за зарядивших дождей им нужен был густой лес или скалистая местность.       — Сидя на месте мы уж точно не найдём крестражи этого ублюдка, — ответил Рон, гремя посудой. Они вряд ли бы нашли новый крестраж в лесу, но Гермиона промолчала, наблюдая за тем, как Рон достаёт из шкафчиков хлеб и банку паштета, а после сооружает бутерброд. — Может, заглянем в Корнуолл? Бодминская пустошь не пользуется популярностью среди населения.       Полог палатки отогнулся и в неё вошёл оглушительно чихнувший Гарри. Глаза его лихорадочно блестели, очки и шапка покосились, но двумя руками он торжественно нёс корзинку с цветущем сбоку лишайником, выдававшим кривую трансфигурацию из коряги.       — Это там, где длился самый долгий матч по квиддичу? — спросил Гарри, высыпая целую гору грибов в раковину. Отменив трансфигурацию, он засунул отломанную и вроде бы сухую ветку в печку. В чайник он тоже заглянул, шмыгнув носом, а после достал три чашки, поставив их на свободный пятачок стола.       Гермиона отыскала взглядом территорию Корнуолла на карте и хмуро уточнила:       — Предлагаешь перенести стоянку на болота? — Некстати вспомнился кошмар с уходящим под воду Долоховым, не приминувшим утащить её за собой. Да и в целом, перспектива жить в местности, готовой уйти из-под ног, не прельщала.       — Ты же говорила, что нам нужно природное укрытие, — пожал плечами уже жующий Рон.       Гермиона смерила его недоверчивым взглядом, но заурчавший живот намекнул, что пора сделать перерыв. Оторвавшись от карт, Гермиона потянулась, с недовольством отметив что пора обновить трансфигурацию стола. Мебель в палатке была разномастной, но крепкий стол, собранный, кажется, на заднем дворе Норы бил все рекорды по нелепости: две его облупившееся ножки были покрашены в синий и погрызены кем-то снизу, ещё две были заменены на белые резные подпорки, напоминающие перила лестницы. Столешница краски не удостоилась вовсе, видимо, чтобы не смущать людей отколовшимися цветными кусочками, попавшими в еду.       Гарри и Рон не видели ничего странного в подобном интерьере, а взгляд Гермионы каждый раз цеплялся за сомнительное дизайнерское решение.       — Так что насчёт энциклопедии? — спросил Рон, когда вымывший руки и шмыгающий носом Гарри потеснил его у столешницы и принялся сооружать собственный бутерброд.       Состояние Гарри, сегодня носившего медальон, не стоило оставлять без внимания, поэтому Гермиона открыла сумочку, с которой начала даже спать, в поисках бодроперцового зелья.       — Я не уверена, что взяла что-то подобное, — ответила она Рону, поджав губы. Книг в её сумочке было предостаточно, но почти все они были посвящены магии и туристическим маршрутам с живописными видами.       — Может, попробуем заклинание обнаружения ядов? — спросил Гарри, благодарно кивнув, когда Гермиона поставила перед его носом бутылёк.       Гора грибов выглядела внушительно, но Гермиона не видела в ней ничего похожего на шампиньоны — единственный вид, в съедобности которого не сомневалась.       — Заклинание обнаружения ядов, — протянула Гермиона, следя за тем, как друг принимает лекарство, — изначально было разработано зельеварами, как индикатор свежести конкретных компонентов животного происхождения. Поэтому если в ваших грибах нет белковых токсинов, оно ничего не покажет.       — Не пофефло, — не прожевав, сказал Рон.       — Нам и десятка хватит, — поморщился Гарри, из ушей которого уже повалил дым, и не слишком уверенно добавил: — Может, сварить суп?       — Опять с фасолью? — скривился Рон.       Разнообразием консервы в сумочке Гермионы не радовали. Но хотя бы мясных и рыбных было в избытке. Гермиона пока не знала, как скоро им удастся пополнить запасы, из-за которых каждый приём пищи вспоминала Долохова со смешанными чувствами, но постаралась составить наиболее разнообразное меню. Гарри, кажется, был всеяден, а вот Рону быстро надоел обед из двух блюд и отсутствие ароматной выпечки.       Хлеба, заброшенного под стазисом в сумочку, должно было хватить ещё на два дня.

***

      Библиотекарь Хогвартса не спешила облегчать Антонину жизнь и оказалась прелестным цербером, защищавшим свои владения, как лепрекон горшок с золотом. Едва ли не грудью бросилась на картотеку, лишь бы “этот человек” и пальцем не коснулся её драгоценных бланков. Про честь библиотеки Антонин ещё не слышал, но быть обвиненным в её поругании было даже освежающе.       К вечеру, посетив таверну, Антонин аппарировал на побережье, где, наложив связку маскирующих чар, приступил к заклинанию. Считывание следа прошло без сучка и задоринки даже с бумажки от Макгонагалл. Разрядив заодно и формуляр, Антонин намотал золотую нить в клубок и катнул его перед собой. Путеводный клубок прокатился пару метров и исчез в пространстве, оставив чёткий след для аппарации без привязки к координатам.       Крутавнувшись на ноге, Антонин отправился следом, оказавшись в густом лесу. Где-то впереди шумела речка, слева ухала сова. Золотой клубок, ожидающий Антонина, покатился вперёд, мелькая в высокой траве.       Через пару шагов, клубок подпрыгнул от удара с чем-то невидимым и медленно покатился вбок. Оставив метку на ближайшим дереве, Антонин обошёл следом приличный участок леса, скрытый пузырём защиты. Шум воды за деревьями усилился, подтверждая близость бурной реки.       Убрав клубок в карман, Антонин размял пальцы и, достав палочку, вызвал стелющийся туман, выявивший наличие оставшегося прозрачным пузыря.       Защита была комплексной, но немного топорной. А уж центральная нить магии и вовсе знакомой до зубовного скрежета. С первым же прикосновением палочки к куполу магия Грейнджер в нём отозвалась и, следуя желанию Антонина, расползлась, создав брешь в защите. Шагнуть внутрь было до обидного легко.       Внутри воздух был наэлектризован и едва дрожал у границы. Теорию наложения комплектных щитов беглецы, видимо, усвоили не слишком хорошо. Комплексную защиту в виде переплетённой сети накладывали несколько волшебников одновременно, а не по очереди, цепляя заклинания, как флажки на верёвку.       Всё это пронеслось за мгновение в голове Антонина, а после на него накатило небывалое облегчение, вырвавшее тихий выдох. Волна тепла прошлась с головы до ног, а в местах наиболее сильных ударов словно запалили пульсирующие факелы. Резерв, конечно, не восстановился за секунду, но и оттока магии, решившей подлечить своего носителя, не ощущалось.       И где-то совсем близко бурлил котелок, полный недовольства и раздражения.       Клубок, стремящийся найти Грейнджер, дёрнулся в кармане, пытаясь выпрыгнуть, и Антонин прижал его ладонью, усмиряя.       Внутри купола скрывалась брезентовая палатка, напоминавшая покосившийся шатёр. Трава вокруг была вытоптана, а рядом угольным пятном зияло костровище.       Вдруг из палатки донёсся противный свист. Антонин скользнул в сторону от распахнувшегося входа, откуда выскочили Поттер и Уизли, оглядывающие территорию бешеным взглядом. Чары сокрытия Антонина редко давали осечку, и в этот раз, для проверки помахав рукой перед бдительными стражами, он убедился в своей невидимости и подумывал заглянуть в палатку, но парочка уж больно неудачно перекрыла вход.       — Что там? — донёсся голос Гермионы. Вторя ему в глубине души отозвалось чужое беспокойство и страх.       Антонин прищурился, обводя взглядом тент. Клубок в кармане повторил попытку дезертирства, но развеивать его Антонин не спешил, чтобы не лишаться путеводной нити, реши Грейнджер аппарировать сейчас к чёрту на куличики.       — Вроде никого, — протянул рыжий и бросил пару опознавательных чар, которые Антонин скинул, не напрягаясь. — Подожди-ка. — Повтор последних чар вновь облепил Антонина, соскользнув под контрзаклятием. — Всё чисто.       Поттер, помрачнев, осмотрел территорию, добавил ещё пару бесполезных заклинаний, и, пройдя к поваленному у кострища дереву, сел на него и вздохнул:       — Который раз. Он ведь мог сломаться, как напоминалка Невилла?       — Мог, — пробормотал тише Уизли. — Только Гермионе не говори. Хотя если это убедит её навестить магическую лавку?       — Без шансов, — усмехнулся Гарри. — Представляешь, как завопит новый вредноскоп, когда я возьму его в руки?       — Иногда я думаю, что эта штукенция для тебя бесполезна. Сейчас по крайней мере. Разве ты будешь хоть где-то в безопасности, пока жив этот?       Поттер пожал плечами.       — Гарри, где твоя мантия? — донеслось настороженное из палатки.       — С собой, — ответил Гарри и, подкинув левитацией в кострище ветку, запустил в неё огоньком Инфламаре. Солнце ещё не успело скрыться, но деревья стояли достаточно плотно, создавая густую тень.       — Идите сюда!       Поттер и Уизли переглянулись.       — Ты же убрал… — начал Избранный.       — Живо! — рявкнула Гермиона, и парни, подпрыгнув, бросились в палатку.       Следующие пару минут Антонин слушал назидательную речь о важности уборки и нежелательном нахождении грязных элементов одежды где-то вне пределов верёвки для белья, куда вещи обычно вешали уже после стирки.       Негодование Грейнджер неожиданно горчило на вкус, и Антонин решил подождать с проникновением в палатку, некстати осознав, что зачем-то вспоминает заклинания уборки.       — И даже не думайте использовать магию! — припечатала Гермиона напоследок, вылетая из палатки в блестящей от бликов костра мантии. Волосы её в этот раз не торчали во все стороны, но всё ещё пушились сверх меры.       Гермионе потребовалась буквально пара секунд, чтобы достигнуть границы чар. Там она перевела дух, накинула капюшон мантии, став невидимой, и, судя по примявшейся траве, отправилась в лес.       “На ловца и зверь бежит”, — подумал Антонин и, бросив последний взгляд на палатку, где могло скрываться ещё много интересного, отправился следом .       Искать в лесу невидимку, особенно под мантией Поттера, можно было долго, но даже если Гермиона старалась ступать тише, шумела так, что особо напрягаться Антонину не пришлось. В основном она подбирала палки, иногда с хрустом отламывая от них ветки для проверки сухости.       Через какое-то время они отошли достаточно далеко, и Антонин, убедившись, что они остались одни, снял скрывающие его чары и громко откашлялся.       Тихий вскрик Гермионы продублировался вспышкой паники, и она зачем-то попыталась рвануть в сторону, впечатавшись в щит Антонина, поставленный скорее по наитию.       — Больно, наверное? — участливо спросил он, потому что звук столкновения был достаточно громким.       Чары обнаружения промчались со стороны Гермионы, и Антонин принципиально не стал их скидывать, дождавшись-таки того, что ведьма стянула капюшон, грозно хмуря брови. Даже при скудном освещении красный след на лбу Грейнджер впечатлял. Вполне вероятно могла вылезти шишка. Охлаждающими ведьма, кажется, пренебрегла и вместо ответа предпочла одарить его злобным взглядом. Он помощь предлагать тоже не стал, рассматривая перекинутый через грудь ремешок примечательного артефакта, больше не скрытого ставшей видимой и распахнувшейся мантией Поттера.       — В женской сумочке можно найти много всего, а в твоей ещё и хворост, да?       Не прокомментировав очевидное, Гермиона грозно нахмурилась, и Антонин физически ощутил, как от неё расходятся волны негодования, страха и — что самое удручающее — облегчения.       Глубоко вздохнув, она сложила руки под грудью и требовательно спросила:       — Как вы нас нашли?       — Не вас, а только тебя. По магической подписи, — не стал скрывать Антонин.       — Разве для этого не нужна моя палочка?       — Зачем? — удивился Антонин. — Подходит любая вещь, которой касалась твоя магия.       Гермиона задумалась.       — А ты думала почему волшебники предпочитают клятвы вместо расписок? Имея магическую подпись можно даже подделать магический след, но процент успеха извлечения всё же минимален, — своеобразно утешил Антонин и ввиду нарастающего чужого беспокойства, предвосхищая вопросы, пояснил: — Твой дом чист. Я ограбил Хогвартс. Вряд ли кто-то ещё воспользуется способом. Без метки у меня не вышло бы и это.       — Ограбили… Хогвартс?       — Описание твоей сумки, — мотнул подбородком Антонин, — едва не ослепило педсостав. Впечатляет.       Он не стал уточнять, что именно его впечатлило: проделанная работа над не самым простым артефактом или излишняя защита пергамента, на которым преподаватель трясся, словно над клановым топором. Хотя, пожалуй, девять сотен прочитанных книг из библиотеки, указанные в формуляре, тоже вызывали определённое уважение.       Гермиона открыла было рот, затем покачала головой и спросила:       — Что вам нужно? У вас пять минут, мне пора возвращаться.       — Думаю, мне хватит, — хмыкнул Антонин, прикидывая, как выцепить из неё нужную информацию. В то, что она поделится своими делами по доброте душевной, как-то не верилось. — Слышал о вашей вылазке в Министерство, — сказал он, следя за реакцией.       Грейнджер промолчала, грозно нахмурившись. Вот только метка лгать не могла и подсказывала, что Гермиона нервничала и терзалась немалым любопытством.       — Ты чем-то больна? — зашёл с другого бока Антонин, добившись от Гермионы смешно округлившихся глаз.       — Я здорова, — осторожно ответила она, косясь на него теперь с явным подозрением.       — А дементоров где нашла?       — Дементоров?       — Да, знаешь, такие летающие твари в балахонах. Рядом с ними кому-то хочется выпить, кому-то повеситься, а кому-то совместить.       Метка передала глубокую озабоченность, дублируя отразившиеся на лице сомнения.       — Раз в три дня проводишь какой-то ритуал? — закинул новую удочку Антонин, наконец, уловив вспышку догадки, понимания и почему-то страха. — Ага. Долго будешь…       Гермиона вновь нахмурилась и перебила:       — Вас это не касается.       — Касается, если прилетает по мне откатами.       — Потерпите, — поджала губы Гермиона и, прежде чем Антонин успел огрызнуться, добавила: — Я же терпела целый год.       Крыть было нечем, и Антонин невольно улыбнулся:       — Туше… И долго будешь страдать ненужным фанатизмом?       — Как вы, наверное, поняли: раз в три дня, — ответила Гермиона, хотя радости ей это определенно не приносило.       — А пореже никак?       Гермиона смерила его взглядом, будто он сморозил глупость, и процедила:       — Иначе я бы так не страдала.       — Если это нерегулярный ритуал и тебе просто не хватает сил, я мог бы помочь, — зашёл с другого конца Антонин, догадываясь, что его предложение понимания не встретит.       Тут Тёмную метку лизнуло огнём, призывая немедленно явиться на сбор, и Антонин сжал пальцы в кулак, переживая не самые приятные ощущения потёкшего по венам огня. Гермиона, охнув, прижала к себе левую руку, с плохо скрытым ужасом пялясь на него. Интересно, ощущала ли Грейнджер общую отбитость его организма? Антонин надеялся, что нет. Хотя фингал, конечно, вышел красочным.       Тёмная метка запылала сильнее, и Антонин сжал зубы, сквозь марево боли услышав:       — Нам не нужна помощь. Тем более от вас.       Огонь, текущий по венам, на время отступил, давая передышку, но Антонин понимал, что времени у него не так много. Чёртово собрание, видимо, решили перенести или же случилось что-то из ряда вон.       Они ещё немного поиграли с Грейнджер в гляделки, но она, судя по всему, была готова повеситься на ближайшей осине, лишь бы не просить помощи. Не то, чтобы Антонин рвался работать на две стороны, но если дело было в энергозатратных защитных чарах, то он предпочел бы отстреляться и избавиться от чужой слабости, отправляющей его на койку дважды в неделю.       — Мы постараемся закончить как можно скорее, — добавила Гермиона, уже откровенно морщась от дискомфорта. Растирания руки тут, к сожалению, не помогали. Всё ещё с опаской посматривая на него, Гермиона, баюкая собственную руку, уже куда твёрже произнесла: — Уходите. Сейчас же.       Уверенность, излучаемая ей, буквально оглушала. Подавив желание выругаться, Антонин принял тот факт, что в этот раз проще отступить, и крутанул рукой, набрасывая следящие чары на Грейнджер исключительно для профилактики её идиотизма.       — Желание дамы — закон, — произнёс Антонин, маскируя последний пас пальцев за вычурным поклоном, и, бросив взгляд снизу вверх на фыркнувшую ведьму, аппарировал обратно на побережье.       Мысль, что законы придумали, чтобы их нарушать, Антонин озвучивать не стал. Клубок, готовый удрать из кармана, наконец, был вытащен на свободу и сожжён в синем пламени. Ветер развеял пепел под шум прибоя, но Антонин уже не следил за остатками чар, сгибая и разгибая пальцы. Чувствительность вернулась, как по волшебству.