Глава 28. Проверка на вшивость
21 декабря 2025 г., 20:30
Когда Антонин открыл двери в памятную гостиную Малфоев, голоса присутствующих на секунду стихли.
— Я уж думал… — протянул Трэверс, возвращаясь к разговору с Августом.
Комната с последнего посещения Антонина, казалось, потеряла свои краски. И то ли из-за изменившихся вкусов, то ли из-за практических причин светло-серый ковёр на полу заменили на темно-коричневый с узором переплетённых ветвей. Рабастан в отличие от брата всё-таки отрастил волосы до плеч и на дальнем конце стола рисовал с Нэйтаном в воздухе схему защитных гексов. Мальсибер раз за разом пытался вытянуть их в какую-то сложную фигуру, но строчки светящихся рун распадались, и парочка начинала сначала.
Лорд, видимо, решил задержаться, поэтому Антонин со спокойной душой спросил у сидящего в одиночестве Рудольфуса кольцо для слива воспоминаний, про себя отметив, что рассадка за столом вновь полетела к чертям. Лестрейндж одарил его мёртвым взглядом и без вопросов протянул артефакт, тихо добавив, что если в деле замешан соулмейт, Лорду никогда не пробиться в эти воспоминания.
— Это будет не просто мешанина образов, а фаршекаша, — подчеркнул Руди и, указав глазами на хозяев, сидящих ближе к пустующему стулу Лорда, предложил: — Спроси Малфоев.
Антонин поспешил затереть свой поход к Грейнджер и отправился уточнять. Информация подтвердилась, но оставлять мысли о ведьме без внимания Антонин считал безрассудством. К тому же метка соула на руке лениво транслировала раздражение и страх, добавляя ненужной нервозности.
— Кстати, почему все на меня так смотрят? — спросил Антонин, вернувшись к другу.
Короткие взгляды, бросаемые на него, были насмешливыми, нетерпеливыми и — что самое забавное — слегка обиженными.
Рудольфус недоверчиво поднял брови:
— Ты две недели прохлаждался в Европе, запрятал от Лорда соула и возишься с выводком Фенрира, не сообщая о заражении. Думаешь, мало?
— Ещё бы они меня покусали! — закатил глаза на последнее Антонин.
Когда тёмную метку вновь обожгло призывом, окружающие скривились, но Лорд, видимо, не желал появляться, пока не прибудут все опоздавшие. Не было видно Беллы, Снейпа и ещё двух лиц, если количество стульев за длинным столом соответствовало количеству приглашённых.
Антонин с сожалением бросил взгляд в окно, когда вновь открывшиеся двери впустили неожиданное лицо.
Флимонт видимо недавно вернулся из отпуска, потому что демонстрировал далеко не британский загар. Осмотрев присутствующих, начальник азкабанской стражи поприветствовал Малфоев и сел рядом с Антониным, который не преминул одарить его насмешливой ухмылкой.
— Долохов, — холодно произнёс аврор, задержавшись взглядом на синяках.
— Аркер.
— Твоя тяга к общению всегда выходила за рамки, — вдруг прокомментировал Флимонт. — Наверное, поэтому твои друзья устроили тотализатор, когда ты обзаведешься клыками и хвостом?
Антонин оскалился, демонстрируя клыки:
— Мои друзья?
— Деньги принимает Петтигрю, — уточнил Флимонт, уперев взгляд в окно, — и это первое развлечение круга, в котором я принял участие по собственному желанию.
— Передо мной можешь не оправдываться, — хохотнул Антонин, наконец поняв, кому может принадлежать последний стул. Петтигрю оказался до ужаса незаметным. — Так банк держит крыса? Никто не ставил, что останусь человеком? — спросил он громче, чем нужно, получив в ответ кривые улыбки.
— Ставили, — ответил за всех Август с другого конца стола. — Но “двадцать четыре к трём” говорит само за себя.
Антонин хмыкнул.
Можно было не уточнять в чью пользу склонялось общественное мнение. Одним из поставивших на Антонина наверняка был Рудольфус. Вторым мог быть Рабастан, но Лестрейнджи нередко ставили одну сумму за двоих.
В целом, конечно, Антонину было приятно узнать, что его успели приписать к магическим тварям. А ведь Фенрир, несмотря на странности в поведении, в итоге отчётливо приказал держать клыки и зубы при себе. В основном от Долохова требовалось швыряться мощными заклинаниями, чтобы оборотни привыкли давить звериные инстинкты, вверяющие им бежать подальше, а не переть напролом. Но пару раз за тренировку его, конечно, сшибали с ног. Антонин тоже не отказывал себе в удовольствии добавить к парочке проклятий весомых тумаков. Вот только на оборотнях в отличие от него всё заживало, как на собаках.
Когда в гостиную ворвалась взъерошенная Белла, словно выпорхнувшая из объятий любовника, Антонин ощутил, как маячок, оставленный на дереве у лагеря Грейнджер и на ней самой отдалились друг от друга на неприлично большое расстояние. Не сдержав усталого вздоха, Антонин порадовался, что добавил на ведьму следящих чар, и задумался: почему Грейнджер не сидится на месте? За окном была глубокая ночь. И, видимо, очень скоро Антонина ждали откаты от защитных ритуалов, которыми ведьма ограждала своеобразное жилище.
Раздражение на Гермиону чуть глушило понимание, что причиной её дислокации скорее всего был он сам. Но если бы Антонин знал, что до собрания в запасе будет столько времени, они бы спокойно и продуктивно пообщались с Грейнджер, прояснив все животрепещущие вопросы.
Через пару минут сквозь открытые двери зашёл Снейп, мрачный, как гробовщик. Лезть к нему никто не стал, а Антонин тихо хмыкнул, когда Северус бросил на него взгляд, подражая василиску. С тихим шипением следом вползла Нагайна и к облегчению многих расположилась у камина, а не под столом.
— Северус, я начинаю думать, что новая власть вскружила тебе голову, — произнёс Тёмный Лорд, выходя из теней коридора. За ним семенил Петтигрю, проскользнувший на последнее пустое место.
— Мой Лорд, ваш вызов застал меня в школе… — начал Снейп.
— И тем не менее Кэрроу явились после первого призыва, — перебил Волдеморт и занял место во главе стола. Магию Лорда Антонин не ощутил, но двери в гостиную оглушительно захлопнулись, а пламя в камине дёрнулось от сползших по стенам теней.
— Мне пришлось оставить инструкции для старших курсов, мой Лорд.
— Они настолько беспомощны? — прищурился Волдеморт. — Или ты смеешь лгать, глядя мне в глаза?
— Они не привыкли к воздействую Тёмной метки. Дочь Паркинсона во время вызова потеряла сознание, а племянница Дэвиса свалилась с лестницы. К счастью, её поймал чарами Флит…
— Круцио, — скучающе оборвал его Волдеморт, мигом накалив атмосферу. Полюбовавшись на корчащегося на полу Снейпа, он прервал заклинание и задумчиво произнёс: — Раньше ты не использовал столь наглых отговорок, поэтому я допускаю, что влияние метки могло оказать определённый эффект на удручающе слабое поколение, которое вы взрастили, — он обвёл немигающим взглядом присутствующих: — Лишь четверо из ваших отпрысков освоили Непростительные.
Нагайна поддержала хозяина грозным шипением.
— К концу года их будет большинство, мой Лорд, — отдышался Снейп.
— Да, детки делают успехи, — хохотнул с дальнего конца Амикус. Алекто рядом с ним тоже не удержалась от хихикания.
— Не большинство, а все, Северус, — поправил Волдеморт, бросив предупреждающий взгляд на брата с сестрой, теперь преподающих в Хогвартсе.
— Весь седьмой курс освоит непростительные, мой Лорд, — вывернулся Снейп. — Но я прошу ограничить действие метки у обучающихся, — продолжил он, не отрывая глаз от Волдеморта. — Я знаю, что вы делали исключение для Регулуса Блэка, когда он учился в школе. Тёмная метка влияет на магические потоки, и студентам непросто привыкнуть. Ваша магия сейчас слишком сильна, мой Лорд.
Такой ответ, казалось, устроил Волдеморта. Огонь в его глазах потух, и он уронил:
— У сына Люциуса не наблюдалось проблем с прошлого года, но если проблема существует — приведи завтра одну ведьму и одного мага. Самых слабых. После диагностики я решу, как поступить.
Снейп склонил голову и поблагодарил Лорда, а вот нахмурившийся Антонин прикусил язык. Инстинкт самосохранения велел интересоваться о наличии меток на юных ведьмах после. Звать их на боевые операции было бессмысленно, а несовершеннолетние едва ли могли что-то из себя представлять на собраниях, касающихся политического курса. К тому же, насколько знал Антонин, в Британии процветал майорат, а на дочерей оставляли внутреннюю кухню семьи: хозяйство, детей и репутацию.
Пока Антонин гадал, чем в итоге может обернуться своеобразная магическая пиявка для школьников, внимание Лорда перешло на Аркера, который, как оказалось, вернувшись из обязательного отпуска, урезал паёк дементорам, ограничив время их пребывания в Азкабане. Ещё Флимонт запросил в Министерстве новых сотрудников, способных долгое время использовать телесный Патронус. В целом, речь Флимонта сводилась к тому, что количество волшебников, поступающих в Азкабан, выросло слишком сильно, и что в Мунго тоже будут не в восторге от наплыва пациентов без душ.
— Мы очищаем общество от паразитов, но и из них можно извлечь пользу, — произнёс Лорд. — Если дементоров не подкармливать время от времени, они способны самостоятельно отправиться на поиски пищи. Кому-то из вас хочется столкнуться с этими созданиями на своей территории?
Желающих не нашлось.
Тем не менее замечание Аркера, что влияние дементоров простирается не только на заключённых, было принято к сведению. На этой позитивной ноте Лорд отправил его к Яксли, который всё ещё выстраивал схему взаимодействия ДПМ и Аврората.
— Перейдём к другим вопросам. Антонин, — довольно произнёс Лорд, заставив Антонина разом напрячься, — судя по твоим успехам в Хогвартсе, ты нашёл их?
— Кого? — спросил Антонин, по-собачьи склонив голову. В мыслях просто не укладывалось, что за ним могли проследить.
— Грязнокровок, — любезно разъяснил Лорд, скривив губы в улыбке.
Антонин мог бы спросить, нафига их искать даже за десяток галлеонов, но зараза Снейп, повернув голову в его сторону, так мерзко ухмыльнулся, что Долохов невольно сбился с мысли.
— Мой Лорд, — почесал щёку Антонин, — возможно, произошло недопонимание?
Палочка Лорда, крутящаяся в его пальцах, едва не зазвенела от плотности вспыхнувшей вокруг магии.
—Ты посетил школу, чтобы получить магические подписи беглецов, — произнёс Волдеморт. — И мне доложили, что достиг определённых успехов.
Трэверс за столом состроил удивлённое лицо, да и сам Антонин удивился настолько сильно, что его язык вновь зажил своей жизнью:
— Мда… Не быть дятлу певчей птичкой. Если бы у меня были успехи, я бы уже доставил беглецов в камеры. А считать подпись с самого насыщенного магией свитка у меня не вышло. И свидетелей у меня полпедсостава. Снейп, подтверди.
— Боюсь, это так, — вздохнул Снейп и сдал дятла с потрохами: — Кэрроу часто интерпретируют сказанное в угоду собственных интересов, мой Лорд. Хогвартс нуждается в дисциплине, но пока что новые преподаватели её лишь подрывают.
— Он лжёт, милорд! — подскочил Амикус. — Деканы обсуждали, что снятие подписи прошло удивительно успешно!
Снейп не преминул возразить:
— В их понимании “удивительно успешно” значит “закончилось провалом”. Первый месяц вашей работы показал, что от интеллекта большинства студентов вы ушли недалеко, зато совершили удивительный отрыв от обязанностей преподавателей, — подчеркнул он. — Репутация школы убийство в стенах не прощает. Как и международный ковен, который аккредитует Хогвартс.
— Внимание ковена нам определённо ни к чему, — обратился Волдеморт к побелевшим брату с сестрой. — Северус не первый раз упоминает ваши вольности. Пересмотрите меры наказаний и не создавайте проблем.
— Мы следовали вашим указаниям и уставу школы, милорд! — воскликнула Алекто. — Этот мерзкий мальчишка сорвал занятие! — с жаром добавила она.
Снейп вскинул бровь:
— Прискорбно, что банальное опоздание способно сорвать ваш учебный процесс, профессор.
— Проблемы с подчинёнными — естественны для каждого руководителя, — ухмыльнулся Яксли, — но речь шла о магической подписи. Трэверс? Антонин?
Трэверс пояснил, что Антонин взял на себя эту благородную роль, но о результатах в первый же вечер не сообщал. Поэтому тоже требовательно уставился на Долохова.
— А что Антонин? — сориентировался он, — Грейнджер залила в курсовую столько магии, что свиток натурально светился. Я уже брал след, поэтому на недостаток опыта валить не надо. Шанс провала есть всегда. Понятное дело, что с остальными свитками он будет ещё больше. Остальные не видели смысла защищать школьные писульки от огня, воды и медных труб. Заклинание резерв жрёт будь здоров, так что об успехах говорить рано. Завтра занесу в отдел эту кипу макулатуры, но да, бумажки Грейнджер можно выкинуть.
— А медные трубы тут причём? — заинтересовался Нэйтан.
— От смыва в унитаз, — не стал пояснять Антонин, но шутка, казалось, была принята всерьёз.
— Магическая подпись может помочь в поисках, но говорить об успехах рано, — заключил Трэверс и философски заметил, разглядывая Кэрроу: — Я планировал сообщить о достоверных результатах, когда они появятся. Не предполагал, что кто-то влезет в мою работу.
— Я передал то, что слышал, — проворчал Амикус.
— Набрехал, — поправил Антонин, вытянув ноги под столом.
— Как вообще можно было напортачить с этим свитком?! — тявкнул в ответ Амикус. — Флитвик говорил, что магии там было достаточно.
— Ты хоть раз подпись вытаскивал? Вот и молчи, профессор, — выплюнул Антонин, обдумывая, чем бы наградить Кэрроу за излишнюю инициативность.
К счастью, проблему решил Тёмный Лорд, за ложную информацию одарив парочку заклинанием удушья.
— Тем не менее, ты оплошал, Антонин, — холодно указал на очевидное Волдеморт, — с грязнокровкой, которая наверняка следует за мальчишкой! — Тёмная метка на руке Антонина, следуя воле создателя, казалось, решила прожечь плоть до кости. Перед глазами заплясали белые звёзды, а на краю зрения, наоборот, поселились тени, но метка соула вступила в борьбу, облегчив Антонину ощущение обугленной конечности ледяными укусами. — В твоих интересах, чтобы поиски прочих беглецов принесли результаты, — заключил Тёмный Лорд, — но мы отвлеклись, — потерял он интерес к провинившимся. — Что с общественным порядком и настроениями в Министерстве? Яксли. Нотт. Докладывайте.
***
Через пару часов Антонин вытягивал ноги к камину уже в кабинете Лестрейнджей и думал о том, что ему всё же придётся посетить Гринготтс в надежде отыскать артефакт близкий по принципам к кольцу Руди. Неожиданное приглашение на продолжение банкета Антонин принял, не задумываясь, но не сразу понял, почему компания в доме Лестрейнджей собралась довольно странной. Кроме Рудольфуса в кабинете расположились Люциус, обсуждавший с Александром успехи сыновей, молчаливый Август и старший среди них всех — Огюст. — Интересный состав, — заметил изучающий книги на полках Руквуд, когда Рудольфус сообщил, что они больше никого не ждут. — Всем нам есть что терять, — ответил ему Рудольфус прямым взглядом. — Это скорее ты... Идейный лидер. — Всего лишь здравый расчёт, — выдержал взгляд Август. — Рабастана оставишь за бортом ради страховки? — Пока да. — Давайте ближе к делу, — подал голос Антонин, печёнкой чуя, что перетягивание каната может затянуться. Рудольфус и Александр, прибегнув к окклюменции, по очереди изложили суть и предложили принести клятвы. Информация о поисках уменьшения влияния меток, выданная для затравки, того стоила, поэтому Антонин зачитал с подготовленного листка текст, подкрепив его магией, и оккупировал маленький бар, приветствуя раздражение и слабость со стороны Грейнджер. Накатывающие волнами, они успешно затихли с щедрого глотка виски. Как и щекотавшее нервы ощущение ходьбы по краю. Тёмная метка вроде бы не реагировала на очевидный ход конём по части несогласия с Лордом, но всё же ощущение западни неприятно сдавливало грудную клетку. Но лично Антонин предпочитал иметь под рукой хоть какие-то способы нейтрализации метки в случае длительного недовольства Повелителя. Пиявки, предложенные когда-то Рудольфусом, не могли использоваться на постоянной основе. Метка по-настоящему отравляла организм, высасывая силы, а прочие кровопускания и кроветворные были палкой о двух концах: сливание крови так или иначе временно аукалось падением резерва, а приём кроветворного на постоянной основе бил по селезёнке. Целью собрания “всё ещё адекватных” членов внутреннего круга была попытка создать союз. Увы, даже в их тесной компании нашлись недовольные. Люциус пришёл в ужас, когда Руквуд озвучил первую проблему: нежелательные приказы Лорда касательно Министерства. — Лорду по большей части безразличны проблемы в Министерстве, — согласился Нотт. — Ему нужен Избранный. Даже отряды егерей — временная мера. Вместо продажного аппарата мы получили пороховую бочку. — Выпитые в Азкабане маглорождённые — это первая кровь, — произнёс Огюст, — но будут и другие. — Это три процента населения, а не десятая часть, — добавил Август, тоже не видевший проблем с грязнокровками. — Лорд и не должен быть милосердным, — осторожно уронил Люциус. — Он сумасшедший, — первым произнёс Рудольфус. На секунду в кабинете повисла звенящая тишина. — Или это очистка генофонда, — парировал Малфой, привычно пытаясь усидеть на двух стульях. — В Британии все уже переженились. Если искать чистокровок — нужно ввозить из-за границы. — И это упирается в проблему высших учебных заведений, которую вновь и вновь пытается поднять Снейп, — кивнул Рудольфус. С учебными заведениями по общему мнению была беда. У многих наследники выпускались из Хогвартса в этом году. В Британии проживала пара именитых мастеров, но существовали куда более лояльные и престижные университеты Европы, которые очень нелепо попали под запрет Волдеморта об обучении детей Пожирателей за границей. Слышать о поступлении в ту же Сорбонну от Паркинсона Лорд не захотел, что говорить о Розье, который просил разрешение на продолжение обучения внуков, экстренно переведённых на заочное обучение. — Мы будто заперты в Британии вместе с грязнокровками, — посетовал Люциус, тоже заинтересованный в посещении нескольких предприятий на материке. И притворно вздохнул: — Только Тони за непонятые заслуги повезло проскочить до новой волны запретов. — Вам запретили выезд? — усмехнулся Антонин, наливая новый бокал под осуждающие взгляды. Беспокойство Грейнджер себя больше не проявляло, но перестраховаться не мешало. Из присутствующих только Розье разделил его занятие, катая в бокале тёмное вино. — Не совсем, — вздохнул Нотт. — Перед выездом необходимо получить аудиенцию Тёмного Лорда, доложив причину и время поездки. Для решения вопросов, требующих пары часов личного присутствия, получить отмашку легко, но вскоре, полагаю, придётся сливать путешествие в думосброс. — Маразм крепчал, — заметил Антонин, получив новую порцию недовольных взглядов, но Руди перетащил внимание на себя: — Пора признать. Ментальное состояние Лорда оставляет желать лучшего. Лично я ремиссий не наблюдаю почти год. — И что ты предлагаешь? — скривился Люциус. — Все мы повязаны клятвой. И его, и теперь этой, — он раздражённо повертел рукой, на которой остался невидимой полосой браслет обета. — Роль Лорда в управлении страной неясна, — ответил вместо Руди Александр. — Корбан, конечно, тот ещё фанатик, но предложения, поступающие на собраниях, куда более далеки от разумных и обязательны к исполнению. Если мы хотим удержать власть, нам придётся опираться на собственные решения. — Вшестером эта задача невыполнима, — ощерился Малфой. — Даже если бы все из нас представляли объём задач и устройство работы Министерства. Антонин хмыкнул, всё ещё не горя желанием погружаться в это болото. Огюст, далёкий от политики в маг Британии, тоже позволил себе намёк на улыбку. — Никто не говорит, что мы должны брать на себя всё управление, — поправил Руквуд. — Но мы обязаны минимизировать риски. Иначе, как и все, останемся не у дел. Прежде всего обезопасьте свой разум. Даже с успехами в окклюменции не помешает страховка в артефактах. Я хочу привлечь Мальсибера. Возможно с его помощью удастся уменьшить время отклика меток. Снейп не вызывает доверия. И хотя результаты его работы говорят сами за себя, обращаться к нему насчёт зелий не будем. Нужно отыскать другого мастера. — С зельями вопрос отчасти решён, — заявил Руди, кивнув в сторону Антонина. — Бельзьямиш любезно предоставил ингредиенты и рецепт очищающего кроветворного. Антонин привёз всё необходимое. Антонин усмехнулся, подсчитывая, как давно Руди планировал подобное: — Добавлю, что все зельевары дышат чем-то не тем, — глотнул Антонин виски, разглядывая друга. — Характер у него хуже Снейпа.***
Деревушку Хэллоугросс, казалось, срисовали со старой открытки: старенькие дома с соломенными крышами окружали сады, плавно переходящие в поля, за низенькими каменными оградами, собранными из булыжников, расхаживали гогочущие гуси и кудахтающие куры, люди приветливо улыбались друг другу, и даже многочисленные кошачьи, лежащие на оградах, выглядели донельзя довольными жизнью. По пути в аптеку Гермиона как раз замерла, разглядывая одного рыжего кота, с любопытством поглядывающего на неё в ответ. Мысли о Живоглоте посещали Гермиону не слишком часто. Зачастую печальные размышления обрывались пониманием, что ей достался крайне самостоятельный кот, способный прожить даже в одиночку, но тяжёлый вздох всё же вырвался у Гермионы, когда она потянулась погладить довольного таким поворотом пушистого красавца. Кот прикрыл глаза и лениво зевнул, разом вызвав у Гермионы неуместную зависть. Сегодня она спала всего около трёх часов, и если сперва сон дарил ей прогулку по крытой галерее Хогвартса, то затем приятные глазу виды смазались чужими стонами и шлепками. Пробуждение с жаром между ног было резким и совсем не умиротворяющим, и никакая окклюменция не могла помочь побороть закономерное раздражение в сторону Долохова. Не было ничего удивительного в том, что мужчина испытывал определенные потребности. И был вполне понятен перерыв в ощущениях, пока он ездил в Европу. Но в голове Гермионы всё равно настойчиво крутилась крайне нелепая мысль о том, чтобы послать в сторону Долохова какое-нибудь заковыристое проклятие. И за вчерашний испуг, и за срочно свёрнутую стоянку, и за утреннее пробуждение. С какой стороны не посмотри: он был так или иначе повинен во всех этих вещах. К тому же левая рука до сих пор фантомно ныла от ожога тёмной метки, заставляя всё больше сомневаться в адекватности Пожирателей. Гордиться тем, что приходится носить настоящее клеймо, способное мучить без возможности защититься… Без качественной промывки мозгов пойти добровольно на подобное было невозможно. С раздражением фыркнув, Гермиона обратилась к взирающему на неё беззаботному коту, почёсывая ему холку: — Я тебе даже завидую. — Он блохастый, — раздался над ухом хриплый голос. Гермиона тут же отпрыгнула, переводя дух, а Долохов, прочистив горло, как будто даже виновато улыбнулся. Рыжий кот, возмущенный таким резким поворотом, зашипел и спрыгнул во двор. При свете дня стало окончательно ясно, что под левым глазом Антонина расплывается приличных размеров синяк, который Гермиона приняла за странную тень прошлой ночью. Одет маг был в длинный кожаный плащ, и хотя на улице ощутимо похолодало, и сама Гермиона надела куртку, но для выглядывающего у шеи Долохова толстого серого свитера было слишком рано. Бросив судорожный взгляд на подозрительно пустую улочку, Гермиона напряглась, когда из-за угла завернули две о чём-то болтающие женщины. Антонин, проследив за её взглядом, махнул рукой и предупредил уже куда более приятным тоном: — Расслабься, на пару кварталов мы единственные маги, и вчера мы не договорили. Заверения мага едва ли внушали доверие, но бояться его при свете дня, когда в Гермионе кипело закономерное раздражение в его сторону, получалось плохо. — Повторюсь, мне не о чем с вами разговаривать, — возразила Гермиона и, развернувшись на пятках, отправилась в аптеку, куда оставшиеся сейчас в палатке Гарри и Рон конечно забыли зайти, пока она “наслаждалась” сном. Конечно, Гермиона прочитала им лекцию о правилах безопасности, потому что друзья, под чарами личины изображая туристов, разделились и за какой-то час исследовали деревушку, закупив у местных яйца, молоко и сыр. Гарри также заглянул в магазин, сообразив купить две бутылки масла и восемь упаковок сосисок — купил бы больше, но закончились деньги. Рон ворчал, что с мантией невидимкой об этом можно было не переживать и починить в оплату трещину на витрине, но Гарри был категоричен и сваливать на шалости фэйри ничего не желал. Гермиона была ему за это крайне признательна. Даже нося медальон Гарри не шёл на поводу у мимолётных желаний и помнил, что они условились по возможности не привлекать внимания. — Ну тогда я буду говорить, а ты слушай, — догнал её Долохов, пристраиваясь в шаг. — Кстати, дружков своих где потеряла? Выглядел Антонин сегодня слегка помято, и закономерные подозрения о месте его ночёвки поддерживали недавние образы, что снились Гермионе перед пробуждением, и лёгкий аромат сладких благовоний. Гермиона краем глаза отметила, как Долохов прикрывает рукой зевок, и выплюнула со всем доступным презрением: — Не ваше дело. Сообщать об их новом месте стоянки, Гермиона, конечно, не собиралась. Не для того они сорвались к полуночи на новое место, пережив долгий спор о невозможности дождаться утра. Придуманная Гермионой история о странных шорохах в лесу, напоминающих шаги, друзей напрягла, но в защитный контур они верили сильнее. — Тебя какая муха укусила, золотце? — смерил её насмешливым взглядом Антонин и тут же заставил сбиться с шага: — Или сон плохой приснился? Гермиона набрала в лёгкие воздух, ещё не зная, что именно ответит на этот возмутительный выпад, но женщины, идущие в их сторону, наконец, поравнялись с ними. — Добрый день, — улыбнулись они. — Чудесная погода, правда? — Добрый день, и правда чудесная, — криво улыбнулась Гермиона, мгновенно припоминая, что сейчас на ней личина крайне миловидной девушки. Чары личины совсем немного меняли внешность, но выпрямленный нос, чуть измененный угол и цвет глаз, а также подчёркнутая форма скул заставили Гермиону нелепо пялиться в отражение четверть часа назад. Впрочем, Рон и Гарри оценили её маскировку на Превосходно, предложив ей последовать их легенде и изобразить заглянувшую в деревню по пути туристку. Небольшой трансфигурированный рюкзак прекрасно вмещал бисерную сумочку, которая явно выбивалась на фоне спортивной дутой куртки, джинсов и кроссовок. Судя по дорожной карте, через Хэллоугросс проходил маршрут двух туристических автобусов. Да и гостиница, замеченная Роном на обратном пути, определенно функционировала. Долохов же в своём пространном одеянии напоминал не туриста, а скорее бандита. Да ещё и улыбался так, что рука чесалась наградить его какой-нибудь мерзкой порчей. Например, вырастить гриб на лбу. Хотя, пожалуй, это было уже чересчур. Да и местные жительницы, казалось, спешили по своим делам, поэтому остались равнодушны к внешнему виду Долохова. Как только женщины отошли на пару шагов, Гермиона, едва размыкая губы, прошипела: — Как вы вообще поняли, что это я? На мне же чары личины. Антонин смерил её оценивающим взглядом с головы до пят и протянул: — В каком месте? Не подумай, что я сомневаюсь в твоих навыках касательно чар, — тут же поправился он, — но в некоторых случаях их успех тоже понятие растяжимое. Как с магической подписью. Гермиона поджала губы, задумавшись, как долго Долохов сможет находить её с помощью магической подписи. Книги Дамблдора полистать пока не вышло, но Гермиона отчаянно надеялась, что там были описаны способы скрыть и подобный след. — Начинайте, — бросила она Долохову, приметив аптечную вывеску, до которой оставалась пара шагов. — Что именно? — Ваш бесценный монолог, — ответила Гермиона и резко свернула, толкнув дверь. Долохову пришлось тормозить и ловить дверь в последний момент, но даже такая крохотная месть вызвала у Гермиону довольную улыбку. То ли из-за размеров деревни, то ли из-за особенностей населения, покупателям аптеки предлагалось самим выбрать необходимые товары, сложив их в корзинку, а после оплатить на кассе. Продавщица за прилавком лишь на секунду оторвалась от вязания и спросила нужна ли помощь. Помотав головой, Гермиона взяла корзинку, в которой едва ли могло поместиться две буханки хлеба, и прошла в сторону стеллажа с перевязочным материалом, подсчитывая в уме, сколько бинтов и марли лучше взять. Взгляд скользнул на соседствующие пачки прокладок и тампонов. Подобным Гермиона запаслась впрок и не видела смысла тратить деньги на дополнительные запасы, но цветастые упаковки, конечно, бросались в глаза. Долохова, наверное, привлек цвет, потому что он спокойно схватил пачку с тампонами и принялся изучать. Гермиона с наслаждением проследила, как понимание просачивается на его лицо. Увы, смутить мага подобным не вышло. — Никогда не интересовался, как с этим справляются женщины без магии… — начал было Долохов, но замолк под её тяжёлым взглядом. — Так вот, — вернул он пачку на полку, — сомнительно, что вы ещё не разбили лагерь, но раз особых последствий я не ощущаю, ты наконец научилась накладывать защитные чары малой кровью? Всего на миг Гермиона представила, как сжимает кулак и впечатывает его в лицо этому хаму, но разум твердил, что шансы провернуть это стремятся к нулю. Прикрыв глаза, она глубоко вздохнула, но, небо было ей свидетелем, её терпение подходило к концу. — И знаешь, не обязательно было менять стоянку, — продолжил Антонин. — Я физически не заинтересован, чтобы наводить на тебя егерей. — Причём тут егеря? — не поняла Гермиона. — Если вкратце, то не вам одним пришла в голову идея податься в поход, — хмыкнул Долохов. Гермиона вскинула бровь, переходя к стеллажу с пищевыми добавками. Свежих фруктов в рационе, конечно, не хватало, поэтому закупиться витаминным комплексом было крайне разумно. Антонин прошёл следом и, изучая цветные баночки, понизил голос, чтобы не привлекать внимание продавщицы: — Всех сбежавших от регистрации грязнокровок ищут с собаками, в данном случае с оборотнями. Их нюх ничем не уступает, так что, — он вздохнул и бросил на неё страдальческий взгляд: — озаботиться зельем, отбивающим запах. Не хотелось бы снова наткнуться на тебя во время охоты. — Маглорождённые спрятались в лесах? — вскинула голову Гермиона и, поймав внимательный взгляд продавщицы, быстро зашептала: — Вы вообще в курсе, что из себя представляет эта регистрация и слушание комиссии? На бланках ещё до заседания проставлено постановление отправить всех в Азкабан! — Теперь в курсе, ну и что? — усмехнулся Долохов, буравя её своим невозможно ярким взглядом. — Да как вы! — С вами всё в порядке? — напряжённо спросила продавщица. — Забыл сказать, — прошептал Антонин, наклонившись к Гермионе, и она сморщила нос от запаха благовоний, — на мне чары невидимки, сквозь которые ты каким-то образом видишь. Но для окружающих ты определенно болтаешь сама с собой. Гермиона в панике посмотрела на продавщицу, которая внимательно следила за ней. Во взгляде женщины лишь добавилось сомнений, стоило Гермионе сделать к ней пару шагов с корзинкой полной бинтов и тремя баночками витаминов. Долохов прошёл к стойке, облокотился на неё и показательно помахал рукой перед лицом продавщицы, доказывая, что та его не видит. — Простите, задумалась, — неловко прошептала Гермиона. Оставалось надеяться, что ей не придётся использовать Конфундус, чтобы купить всё необходимое. Возможно, в идее Рона о шутках фэйри всё же что-то было?***
Негодование в глазах ведьмы было просто волшебным, но Антонин не стал лезть под горячую руку, когда Гермиона, чеканя шаг, покинула аптеку, и пристроился чуть позади, позволяя ей успокоить закономерное раздражение прогулкой. И заодно незаметно размял правую руку. Теория Антонина, подкреплённая давними лекциями Малфоя и сухими фактами от Рудольфуса, подтвердилась почти сразу. Покалывание в пальцах было не слишком приятным, но возврат чувствительности того стоил. И хотя в этот раз связь не порадовала волшебными эффектами тепла в районе ушибов, Антонин определённо почувствовал себя лучше, когда подобрался к Грейнджер на расстояние вытянутой руки. Он списал бы произошедшее на усталость и последствия не слишком удачной аппарации — смещение координат едва не впечатало его в стоящий неподалёку забор, да только что-то внутри противно нашёптывало, что волшебный эффект на организм закончится сразу, как только Грейнджер исчезнет с горизонта. Деревушку, которая чем-то привлекла ведьму или её друзей, окружали отвратительно пустые бескрайние холмы, вид на которые открывался почти на каждом шагу. Границу поселения опоясывала низенькая ограда из булыжников, которая, кажется, видела ещё пришествие римлян, но держалась крепко, невзирая на несуразный вид. В целом, после бессонной ночи, наполненной новыми открытиями, Антонин предпочёл бы другой пейзаж, так как этот странным образом навевал воспоминания из Азкабана и почему-то из детства, хотя в деревне по соседству Антонин был едва ли больше пяти раз. — Как насчёт небольшого исследования, крошка? — спросил Антонин, когда Гермиона остановилась на границе, осмотрела территорию и, наколдовав маглоотталкивающие и оповещающие чары по периметру, развернулась, сложив руки под грудью. Вид у неё был до того уверенный, что Антонин был готов поклясться, что это её излюбленная поза. — Какого ещё исследования? — заворчала она, словно разбуженный поутру зверь. — Мне интересно, как далеко простирается поблажка соулов видеть сквозь наведённые чары, — ответил Антонин и, бросив согревающие на ограду, присел на сглаженные временем булыжники. — До этого мне вещали только о сложностях в паре с защитными. Маскировка — конечно, подвид защиты, но согласись, это любопытно. Гермиона задумалась. Антонин не мешал и пока никуда не спешил. Червячок любопытства ведьмы сделал своё дело, и она с тяжёлым вздохом кивнула: — Что вы предлагаете? — Будем по очереди накладывать на себя маскировочные и смотреть на результат, — ответил Антонин, не видя смысла усложнять. — Делов на десять минут. Гермиона просверлила его подозрительным взглядом, но Антонин медленно поднял палочку и, проговорив вслух заклинание, стукнул себя по макушке, запуская по телу сыроватую плёнку дезиллюминационного. — Видишь? — скучающе спросил он, глядя ей в глаза. Она несколько растерянно кивнула. — Чары личины уже проверили, — взяла себя в руки Грейджер и, взмахнув палочкой перед своим лицом, произнесла: — Маскэро. Чёрная ажурная маска не слишком скрывала лицо, но добавляла чар неузнаваемости — аналог временно-постоянному Конфундусу для своеобразных мероприятий. — Я всё ещё знаю, кто ты, — хмыкнул Антонин и, уточнив знает ли она что-то из арсенала охотников, наложил сразу серию заклинаний, каждое из которых оказалось бессмысленно против Гермионы. Когда-то записанные ей в плюс знания не самых популярных чар пришлось вычеркнуть. До конца эксперимента Грейнджер использовала школьный арсенал, но под конец всё же удивила его подборкой чего-то иностранного. Сам Антонин, напрягшись, тоже воспроизвёл четыре заклинания, выученные скорее для развлечения, чем для использования во время путешествий. — Что это за язык? — уставилась на него Гермиона, когда он, прочистил горло после последнего — такого же неудачного по исходу заклятия выборочной слепоты. Его использовали цыгане, курсирующие по Европе, и Антонин выучил его исключительно из-за заковыристого звучания, каждый раз напоминающим ему ругательство на не менее щедром на ряды согласных немецком. — Джипси, — почесал щёку Антонин, не представляющий, какое слово наиболее близко подойдёт для описания бродячих магиков. — Вы что, цыган? — ужаснулась Гермиона. Её карие глаза вытаращились настолько комично, что Антонин хохотнул. — А против евреев ты ничего не имеешь? — спросил он, наслаждаясь накатившим на неё смущением. Раздосадованная ведьма открыла рот, чтобы подобрать себе оправдание, но Антонин её опередил: — Расслабься, я — человек мира. — Сказал Пожиратель смерти, — выплюнула она. Столь откровенная неприязнь к его членству в когда-то престижном клубе всё же отозвалась в Антонине лёгким раздражением, и на его лице заиграла недобрая улыбка: — Не вижу противоречий. Даже если политика партии изменилась, все они пошли за Томом ради одного — власти. И только наделённый ею мог позволить себе милосердие. Гермиона, поджав губы, спорить не стала: — Эксперимент закончен? — Да, крошка. Я понял, что тебе от меня нигде не скрыться, и не скажу, что это хорошо. Грейнджер скривилась: — У меня есть имя. Не нужно называть меня всеми теми эпитетами, которые вы используете по отношению к женщинам, — в конце она поморщилась, однако румянец на щеках выступил невзирая на её желания. Неизвестно сколько раз Гермиона подглядывала за его посещением борделей, но суть уловила верно. Отказывать себе в удовольствии Антонин не стал и подмигнул: — Дело привычки, зайчик. — Я же просила, — процедила она, сжав кулаки. — На просьбу было непохоже, — возразил он. — Ладно. С этим прояснили. Что там за игрища с ритуалами, что меня колбасит, как в последние дни в Азкабане? Как и вчера Грейнджер отвечать не собиралась, поэтому Антонин продолжил, показательно покрутив в руках палочку: — Знаешь, любому идиоту понятно, что если ритуал требует проводить его раз в три дня, его надо менять. — Ведьма пожала плечами, и он прищурился: — К какому типу защиты он относится? — Гермиона, видимо, решила играть в молчанку, но дружелюбие Антонина не простиралось слишком далеко. — Я просто заколебался валиться с ног, солнышко. Так что либо рассказывай сама, либо поэкспериментируем с Империо. Ну? Гермиона, сжав палочку, злобно зыркнула на него, но метка на руке подсказывала, что досады там больше, чем злости. Нужно было дожать. — Вещай, — махнул рукой Антонин, — а то, видит Бог, через пару недель отправишься прямым курсом в Азкабан со своей кривой защитой от дементоров. Гермиона раздражённо потопала носком кроссовка по твёрдой земле, пытаясь экстренно что-то придумать. Как будто её ритуал включал жертвоприношение младенцев или пляски голой под луной. Антонин на секунду задумался, откуда же пришла ассоциация, и что за ритуал требует подобного проведения, когда Грейнджер вдруг полыхнула восторгом, на миг оглушившим Антонина удовольствием, прошившим все нервные окончания. — Патронус! — воскликнула она. Радостный блеск в глазах и довольная улыбка сделали Гермиону настолько хорошенькой, что Антонин невольно улыбнулся в ответ. — Патронус столько не жрёт, — всё же заметил он, с сожалением впитывая последние отголоски странной эйфории. — Даже телесный. — Да нет же, — отмахнулась от него Гермиона, взлохматив свою шевелюру, — как мне раньше не пришло это в голову… — она прошлась взад и вперёд, со смешанными чувствами причитая: — Это же элементарно! Патронус — это заклинание, защищающие душу от влияние дементоров, но с точки зрения дементоров оно же не даёт им поглотить душу! Недостаток сна всё же сказывался, поэтому Антонин потёр переносицу, пытаясь уловить смысл. Патронус с точки зрения дементоров в его голове не очень укладывался. — Я должна это проверить! — заявила Гермиона, дёрнувшись в сторону деревни. — Стоять! — рявкнул Антонин, ощущая себя дрессировщиком слишком ретивой гончей. Грейнджер настороженно замерла, кося на него глазом. — Я… — кашлянула она, — если моя теория верна, то я не буду больше вас беспокоить. Поэтому я пойду. Ладно? — А что мешает проверить здесь? — спросил он, вновь увидев восхитительно бегающий взгляд. — К времени суток это не сильно привязано, — начал перечислять он. — К локации или фазе луны тоже. Хотя зачастую отголоски прилетали в обед. — бросил он, разглядывая что-то скрывающую ведьму, и изобразил задумчивость. — Ритуал можно проводить только на месте стоянки, — быстро проговорила Гермиона, выбрав наиболее логичную отговорку. Вот только Антонин не поверил ни на йоту. — Врёшь и не краснеешь, — уличил её он и встал с ограды: — Но если тебе так проще… Идём. И если переживаешь за ваш лагерь, то я сделаю вид, что его не видел, — махнул он рукой. — Как и в прошлый раз… Гермиона, что-то невнятно пропыхтев, потопала за ним, а вскоре и перегнала, на ходу бросив: — Внутрь лагеря вы не сунетесь, понятно? — Что-то мне подсказывает, что мы переходим на ты? — хмыкнул Антонин, хотя и играть на нервах у ведьмы больше необходимого не собирался. — Как скажешь, принцесса. Наверное, он и с другого конца света прекрасно почувствовал бы весь успех “затеи Грейнджер”, но в голове уже крутились другие вопросы: про модификацию ритуалов защиты Патронусом он ещё не слышал, и — что самое прискорбное — ощущение восторга ведьмы с определённой точки зрения невольно хотелось повторить.
