Наученный тобою

Тэ так и не позвонил с утра, хотя Чонгук очень просил это сделать. Вот сейчас они вместе с классом уже здесь, в Тэджоне, а Кима нет. В телефоне только короткие гудки и механический голос, повторяющий одно и тоже. — Гук, спасибо за колечко, — Аёнг улыбнулась и обняла его. — До встречи в школе! Чонгук же решил пойти не домой, а к Тэхёну. Проверить всё-таки надо. Он позвонил ещё раз — безрезультатно. Через полчаса он добрался до дома Тэ, поднялся на этаж, немного замешкавшись, ввёл код от входной двери и вошёл в квартиру. Из спальни доносились тихие всхлипы. — Тэхён? Что случилось? Старший лежал на кровати, в руках сжимая одеяло, хныкал, заливаясь слезами. — Хён… — Чонгук присел рядом, взял его за руку. — Я-я з-забыл снять л-линзы… Мн-не б-больно… Гук знал, что спать в линзах чревато. Боже, как вообще можно было про это забыть? Носишь же постоянно, должно было войти в привычку! — Сейчас поедем к врачу. Младший понимал, что сам ничем здесь не поможет. Чонгук быстро нашёл документы, накинул кофту на плечи Тэхёна. Поездка в такси для Кима казалась вечностью. Тэ положил голову ему на грудь, всхлипнул тихо. Чон поглаживал Кима по руке, несмотря на огромное желание вдарить ему за глупость и халатность. В кармане в очередной раз завибрировал телефон, наверняка кто-то из родителей пытался дозвониться. Чонгук остался ждать в коридоре, сел на диванчик и достал телефон, нервно постукивая ногой. Ответил на звонок родителей: — Чонгук, где ты? Когда будешь дома? — Мам, я буду вечером. Всё позже тебе объясню, ладно? — и, не дождавшись какого-либо одобрения, сбросил. Время тянулось долго и мучительно. Дверь наконец-то распахнулась и Тэхёна вывели из кабинета. — Линзы сняли, теперь не напрягать глаза чтением или телефоном в ближайшие дня два-три. Эти капли закапывать два раза в день. И неделя без линз. Гук положил маленькую упаковку капель к себе в карман. Взял Кима под локоть, кивнув в знак благодарности врачу. — Ну как? Лучше хоть чуть-чуть? — Угу. — Тэ обнимает его, прижимаясь к теплой груди. — Спасибо.

***

— Ляг и отдыхай, я сам приготовлю поесть. Гук уложил его в кровать, одеялом укрыл и занавесил шторы. Тэхён рвался помочь, но младшего это только раздражало. Оставить его одного он не мог, поэтому пока будет находиться здесь, у него в квартире. Чонгук приготовил лапшу, добавил к ней устричный соус. Разложив по контейнерам, подождал пока остынет и убрал в холодильник. Несколько раз приходил проверить Тэхёна, тот всё-таки уснул, и во сне почти не ворочался. Чон положил рядом с ним на тумбочку очки на всякий случай. Проснувшись, первое, что увидел Тэ, были несчастные очки. Чонгук знает? — пронеслась в голове глупая мысль, которая заставила его содрогнуться всем телом. Он вышел из комнаты, прошёл до кухни, ведя рукой по стене в темном коридоре. — Как ты? — Чон притянул одной рукой его к себе за талию, другой свет зажёг. — Получше. — кивает Тэхён, губы облизывает в нерешительности. Гук же пристально осматривает Кима и только потом целует. Тэхёну этого чертовски мало. Он руками забирается под футболку, ведёт вверх по спине, вызывая мурашки. Чонгук, опаляя тёплым дыханием его губы, шепчет: — Не хулигань. Тэхён медленно и нехотя отстранился, смущённо спрятал руки за спину. — В холодильнике есть лапша, на случай если захочешь перекусить. — Ты уходишь? — Если тебе ещё нужна помощь, то я останусь до утра. — Останься. — просит Тэ, взяв младшего за руку. Чонгук хозяйничает на чужой кухне: сначала лапша, затем панкейки. Тэ обнял его со спины, глаза закрыл, прислушиваясь к размеренному дыханию. Гук же накрыл тэхёновы руки своей с полотенцем, чтобы не на них не попали брызги горячего масла. Тэхёну очень хотелось ласки, он прямо-таки мечтал оказаться в кровати и уснуть в его объятиях. — Сделаешь пока чай? После этой просьбы Тэ отстранился, с недовольным выражением лица поплёлся за кружками. Чонгук же сделал вид, что не замечает этого, заварил чай, поставил обе чашки на стол. Тэ с хитрой улыбкой наклонил голову, носочком дотронувшись до колена Чона. — Что ты делаешь? — нахмурившись, спросил Гук, чувствуя касания уже на бедре. Младший быстро понял к чему это идёт, рукой перехватил его ступню, останавливая. Сам с хитрой улыбкой пощекотал Тэхёна. Тот засмеялся, пытаясь вырваться, шалость ни капельки не удалась. — Ты так чашку опрокинешь. — А кто меня щекочет? — с вызовом спросил Тэ, будто это не он начал весь спектакль.

***

— Я тебя люблю. — улыбается Тэхён, заправляя прядь волос Гуку за ухо. — И я хочу от тебя поцелуй. Они уже перебрались в кровать, на фоне работал телевизор. На лице появилась лёгкая ухмылка: Тэхён лежит под ним, в очередной раз признаётся в любви и выпрашивает поцелуй. Младший медленно целует Кима, глаза закрывает от удовольствия. Обжигающие касания в районе резинки домашних шорт, настойчивые поцелуи… — Хён.! — с губ срывается тихий стон, Чонгук жмурится, дышит загнанно. — П-перестань… — Кажется, что кто-то с тобой не согласен… Чон ткнулся носом ему в плечо, в попытке скрыть пылающие щёки. Ситуация очень неловкая, Гук бы сбежал, но шёпот и до жути приятные касания парализовывали. — Хочешь я тебе помогу? Было интересно переступить через запретную черту. — Хочу. — прошептал Чонгук, глядя на реакцию Кима. Тот ухмыльнулся, увлекая младшего в жаркий поцелуй, местами с ним поменялся. Тэ весь извёлся в ожидании этого «хочу», внизу всё ныло от каждого прикосновения. Конечно, вряд ли сегодня можно рассчитывать на что-то большее, но этого пока достаточно. Ким ставит яркую отметину на чужой шее, к губам возвращается, снова целуя. Чонгук задыхается в ласках старшего, краснеет ещё больше, когда Тэ зубами хватает шнурок на шортах и тянет, развязывая аккуратный бантик. Снимает с него шорты с нижним бельем и укладывается между ног. Гук закрывает лицо руками, дышит через раз, вздрагивая от каждого прикосновения. Тэхён укусил его за внутреннюю часть бедра, зализал, поднимаясь выше. — Если не уберёшь руки от лица — перестану. Тэ взял его в рот, про себя удивляясь размерам достоинства. Даже полностью не взять… Стоны, вздохи, это очень заводило Кима. Он помогал себе рукой, чувствуя как неуверенно Чонгук двигал бёдрами навстречу. Облизать головку, пройтись языком по стволу и мошонке — Тэхён дразнил его, доводя до изнеможения. И себя тоже. Боже, это просто невыносимо. Тэ медленно расслабил горло, постаравшись взять полностью, закашлялся, пуская ещё больше слюней. — Тэхён, быстрее… — жалобно прошептал он. — Пожалуйста… Ему было невероятно хорошо, и Гук очень не хотел прерываться. Тэ вредничал, губами доводил его до пика, но кончить не давал, останавливаясь на грани. Чонгук не выдерживал, он положил руку ему на голову, помогая. Тэхён даже успел чутка пожалеть о своей шалости. Грубые точки, рваное дыхание, Гук не давал ему ни малейшей передышки. Вдалбливался в податливое горло до судорог в ногах. Тэ зажмурился, тёплая вязкая жидкость струйками потекла в рот, капельки — по подбородку, что не успели быть проглоченными. Как только младший волосы отпустил — Ким закашлялся, слёзы, что брызнули из глаз, вытер. Гук притянул его поцелуем, не давая времени на передышку. Тэхён упёрся руками в грудь Чона, отстраняясь: — Я сейчас задохнусь… Тэ без сил лежал на кровати, чуть ли не засыпая. Горло саднило и болела челюсть, боже, вот именно поэтому он не любит быть в роли пассива и удовлетворять кого-то. Даже глаза сейчас не беспокоили так сильно, как с утра или днём. — Ты чего не спишь? — Гук вышел из ванной, лёг рядом с Тэхёном. — Без тебя не хочу. — слегка осипшим голосом произнес Ким. — Да и мне помощь твоя нужна. — А что с голосом? — поинтересовался Чонгук, откручивая колпачок от баночки с каплями. Он издевается или реально не понимает? — про себя подумал Тэ, округлив глаза. — Вообще-то из-за тебя моё горло как решето… — промаргиваясь, ответил старший. Капли ещё чуть ухудшили зрение и сейчас сделать что-либо было в принципе тяжело. Не увидел и пунцовый оттенок щёк Гука, когда тот извинялся. Тэ удобно устроился под боком Чона, медленно поглаживал младшего по бедру, слегка царапая ногтями. Чонгук приобнял его за талию, погружаясь в сон.

***

— Где ты вообще был? Почему нас в известность не поставил? — Чонгук, склонив голову, слушал ругань отца. Она была абсолютно оправданной, ведь Чон их не предупредил куда и насколько ушёл. — С Уджином. — Ты совсем от рук отбился. Скоро так и учиться перестанешь. Ты под домашним арестом, после школы сразу домой, никаких Аёнг, Уджинов и тем более ночёвок. Ты понял меня? Гук кивнул, толкнувшись языком в щёку, положение, конечно, не самое приятное, но жить можно. Он поднялся к себе в комнату, плюхнулся на кровать и раскинул руки и ноги в сторону. Буквально спустя пару минут раздался стук в дверь. Матушка вошла, держа на руках сестру. Вопреки ожиданиям мелкая не спала. Женщина присела на край кровати, погладила сына по голове, произнеся с вопросительно-утвердительной интонацией: — Ты ведь был не у Уджина… Чонгук сохранил невозмутимое выражение лица, пусть и с большим трудом. Мидель тихо кряхтела, нарушая неловкое молчание. — Будь со мной честным. Что у тебя происходит? — У меня появился любимый человек. Честно ответил Гук, лениво повернувшись в её сторону. — Я надеюсь, что ты нас с ней очень скоро познакомишь. Гук воздержался от тяжёлого вздоха. Как раз Тэ напомнил о себе сообщением. — Ты сможешь посидеть с Мидель, пока я отойду по делам? Когда задают такой вопрос, то подразумевают наличие ответа «да» и «нет», но так как Чонгук буквально с этого момента на домашнем аресте, то у него всё сводится к одному ответу: — Хорошо, без проблем. Он уложил сестру к себе, взял телефон, ответил на сообщение Тэ: — Я под домашним арестом, хотя могло быть и хуже… А у тебя как дела? Как глаза? — Ты же вчера ночью уже спрашивал. Всё хорошо, больше нет дискомфорта. — Я рад это слышать… — Чонгук улыбнулся. — Тогда увидимся завтра. Не забудь вечером использовать капли.