Сердце бейся

После того как вскрылась правда с синяками на руках, Чифую был недоволен встречами Каяо с Майки. Пускай против он ничего не говорил, но это не означало, что у него не будет дергаться глаз, что он не будет переодически ворчать и смотреть с осуждением. Спасибо на том, что насильно ее подле себя не держал и всегда отпускал по требованию. Поэтому, чтобы его не нервировать лишний раз, теперь Каяо говорила, что всегда ходит в гости исключительно к Эмме и ни слова про ее нерадивого братца. Каяо знала, что парни о чем-то между собой поговорили, но ее никто в подробности не просвещал. Не трудно было догадаться, что спор они решали на кулаках, так как Майки после ходил с разбитой губой, а Чифую — с фингалом. Миура предполагала, что Майки ужасно разозлится на нее после этого и они, возможно, перестанут общаться, но все было как прежде. Чифую ещё был взвинченным пару дней, но от ее расспросов отмахивался и говорил, что все хорошо. Каяо чувствовала, как ей стало легче жить. Потому что ее любят. Чифую Мацуно становился самым настоящим извращенцем, когда дело касалось ее. И чтобы Чиф дальше продолжал ее любить, она раздвигала для него ноги всегда, когда ему хотелось, и даже готова была идти на близость первой. Удивительно, но у Чифую даже член красивый, хотя Каяо всю жизнь их презирала. Он отлизал ей на своей кухне, брал сзади в душе, трахал у себя дома и в гостиной и в прихожей. Она дрочила ему на лестничной клетке, у нее дома он водил свой член меж ее грудей и после кончил на лицо. Играл с ее киской на своем байке, чтобы она оставила на седушке свои следы. Каяо даже нашла в себе смелость отсосать ему в подсобке в цветочном. А ещё они постоянно целовались в засос, где только можно и нельзя. Каяо впервые была счастлива и легко просыпалась по утрам, хоть ночные кошмары не отступили. Майки сказал, что она изменилась. Но кажется ему эти перемены не особо нравились. Не то, чтобы ей было дело до его мнения… тем не менее, по его просьбе, они больше о Чифую не говорили и она ни разу не упомянула его имени. Каяо слушала нытье Эммы по поводу, что Тосва «раздвоилась», в пол уха. Как будто ей было дело до мелкой банды какого-то пиздюка. Даже если этим пиздюком был Майки. Чем пацаны занимаются в свободное время, ее вообще не касается, пока ее лично не трогают. Она пришла только за тем, чтобы познакомиться с ее новой подружкой — девушкой того уродца, в которого влюблен Майки. Она кривила губы в тихой насмешке: ей было жаль бедняжку, ведь та даже не подозревала, что на жопу ее парня позарился другой. Но все резко переменилось, когда девчонка назвала свою фамилию и рассказала, чем занимается ее отец. Все издевки застряли комом в горле и было уже не до смеха. Каяо выходит из комнаты Эммы с улыбкой, но как только дверь закрылась — дыхание тут же перехватило. Она спускалась по лестнице, держась за стену. Колени не сгибались, когда она вступила на татами в додзе. Голова кружилась, будто в бреду, когда она оказалась на улице. Мысли спутались, а липкий страх накрыл с головой, когда она накрыла ручку двери в гараж. — Эмма, я же… — Майки лениво поднял голову с кровати, когда она прошла внутрь и после опустил ее обратно. — Уходи, — протянул досадливо. Гребанная Тачибана. Такая же дотошная, как и ее уебок-папаша. Каяо могла простить ей многое: от дрянного вздорного характера до парня-долбоеба, на которого по ночам дрочит Майки, но отец-мент, преследующий ее почти год — это ни в какие рамки. Неужели он ещё не успокоился?! — Мне надо подумать, — и стала нервно измерять комнату шагами. Расследование дела Твари закрыли полгода назад, и после тот урод ещё пару месяцев терроризировал Каяо, убежденный в ее причастности. А теперь послал свою дочь, чтобы за ней следить — это точно! Чтоб он сдох, тьфу! — Мне насрать. Думай в другом месте, — Каяо и ее метания, в данный момент, интересовали его в последнюю очередь, и настроения на нее попусто не было. — Блять! — голос надорвался, а в глазах застыли слезы. Паника разрывала грудь. Каяо судорожно проигрывала в памяти весь сегодняшний день: она же вела себя как обычно? Была милой? Не говорила ничего подозрительного? Эми позвала Каяо в гости, чтобы она поближе познакомилась с Хинатой. А может, эта сука сама попросила ее позвать, чтобы попытаться втереться к ней в доверие? И когда они вообще успели спеться с Эми?! Тачибана в курсе, что Эмма хотела трахнуть ее парня? — Сука, — прошипел Майки, принимая сидячее положение. — Ты можешь хоть раз сделать, как тебе говорят? Я сейчас в очень хуевом настроении, Каяо, — от привычного притворного милого голоска не осталось и капли. Холод от его слов пробирал до костей и когда она обернулась к нему, Майки прожигал ее злостным взглядом. Всего на миг она заглянула в глаза своей смерти и обернулась маленькой напуганной девочкой, которая писалась в кровать после ночного кошмара. А тварь после вжимала ее мордой в свою мочу, будто она новорожденный щенок. — Мне страшно, Майки, — тихо призналась не своим голосом. Таким жалостливым и до смерти трусливым. Он проморгался, скидывая наваждение, накрывавшее его с головой. Ее трясло, как лепесточек сакуры на ветру, и она осела на колени, потому что ноги больше не выдерживали. Большие оленьи глаза молили его о помощи. Это было самое честное, что она когда-либо говорила ему. И ее жалкий вид, впервые вызвал в нем небывалый отклик. Манджиро хотел ее защитить. Он медленно поднялся с кровати и подошел. Постоял над этой непутевой и выдохнул, коря себя за то, что собирался сделать. Опустился напротив и заправил ей волосы за уши, чтобы они не мешали заглянуть в бездонные ведьмины глаза. Убедиться, что она не шутит и не врет. Хотел поверить ей. — Не бойся, Каячин, — гладит ее по голове, неожиданно успокаиваясь. Каких-то пятнадцать минут назад его пожирали черные мысли, а Каяо неведомым образом удалось их рассеять. — Я с тобой, — и ласково обнимает ее, зарываясь носом в стык между плечом и шеей. Ее всю колотит, а Майки лишь усиливает хватку и крепче прижимает к себе. Удерживает возле себя, словно она одомашненая пташка и стоит вырваться из клетки — тут же сгинет. И Каяо приходит в настоящий ужас. Он был на могиле Твари и говорил с ней. Он единственный знает ее секрет. А если он кому-то расскажет? А если уже?! Например, своему ебарьку, который по счастливой случайности встречается с дочерью ее главного недоброжелателя. Блять. Нельзя, чтобы кто-то узнал. — В объятиях Каячин всегда так холодно, — канючит, щекоча дыханием шею. Каяо через силу поднимает одеревеневшие руки, приобнимая в ответ. Надо заставить его молчать… — Приходи завтра ко мне, — приглашает в гости, мягко поглаживая его по спине. — Я приготовлю тебе что-нибудь вкусное. — Ого! — неприкрыто удивился. — С чего такая честь? — лукавая улыбка тронула губы, а в груди разлилось тепло. Она должна собрать все силы и притвориться. Сыграть так, чтобы он поверил ей и не учуял ни капли лжи. Представить на его месте Чифую и тогда все получится. — Потому что ты мне нравишься, глупый, — его так и подмывало спросить, что на это заявление скажет ее возлюбленный, но смолчал. Это была ее самая приятная ложь. И он не мог бороться с желанием откликнуться ответным чувством. — Хочу дораяки, — требует, как избалованный ребенок. — Хорошо, — соглашается беспрекословно, прикрывая глаза и полностью отдаваясь в его крепкие руки. — С бобами. — Как скажешь. Она должна убить его.