Сердце бейся

Каяо привыкла к постоянным кошмарам и научалась просыпаться без криков. Она тихонечко вздрагивала, а лишний раз даже могла и глаз не открыть. Лежала, старалась восстановить дыхание, успокоить бешенное сердцебиение и незаметно для себя засыпала. Ей многое снилось: как мать закапывает ее заживо; как жирная свинья снова и снова пытается ее изнасиловать; как Майки сбрасывает ее с моста; как Чифую повторяет «я тебя ненавижу» сначала негромко и с каждый разом переходит на оглущающий крик. Но сегодня что-то пошло не так. Когда она проснулась, Каяо почувствовала чужое присутствие в доме. Этот кто-то топтался туда-сюда, а она словно оцепенела, не могла шелохнуться и открыть глаза. Сначала она подумала, что Чифую приспичило в туалет, но это просто не мог быть он. Мацуно не оставался на ночь, а если бы и заявился к ней ни свет, ни заря, она бы проснулась от его нежных бормотаний на ушко. Чифую становился невероятно милым и сентиментальным, когда думал, что она спит. От неизвестного ощущалось что-то до жути потустороннее. В том, как он топтался взад-вперед, гремел посудой, хрипел и стенал, не было ничего живого. Спина покрылась липким потом. Она почувствовала, как нечто присело сзади нее и наклонилось к самому уху. От него веяло замогильным холодом, продирающим до дрожи. Что ему надо? Каяо хотела кричать, но не могла открыть рта. Зажмурилась крепче, дыхание совсем сбилось, а она вообще дышит? От чего-то казалось, что тело не принадлежит ей больше. «Малолетняя дрянь», — говорит Тварь нечеловеческим голосом и ее всю трясет. Она пришла отомстить, Каяо точно знает. Так какого черта она лежит и ждёт свою смерть?! Ну же, блять, двигайся! Каяо с криком подорвалась на футоне и тут же отползла к стене. В комнате никого не было. Она подскочила и не смотря на мушки перед глазами, по памяти побрела к кухонному гарнитуру. К тому моменту, когда она нащупала и достала нож, зрение уже вернулось. Она вскинула голову, готовая обороняться в любой момент. — где ты, сука?! — шипит сквозь зубы. Голова все ещё кружилась и дыхание спирало от ужаса. Она оглядела пустую комнату и скосилась на шкаф. Резко открыла дверцы и замахнулась ножом, готовая ударить. Прошерстила вещи — никого. В туалете тоже оказалось пусто. С тяжелой головой она встала посреди комнаты, и оглянулась вокруг. Она же была здесь. Каяо ни с кем не перепутает холодный, угрожающий голос матери. — невозможно, — выдохнула на грани истерики, а в ушах все ещё стоял отзвучавший нечеловеческий смех. Она не могла выжить, потому что Каяо сама лично ?"ERtf?Of???R эту суку и была на ее похоронах… но она ведь не видела тела… может, поэтому полицейские все ещё ее доебывают? Эта Тварь выжила, сотрудничает с оборотнями в погонах, чтобы прижать ее к стенке и посадить в тюрьму?! Нет. Нет. Нет. Не может быть такого. Она точно умерла. Каяо видела, как Тварь харкала кровью и к приезду скорой она уже не дышала! И это были самые счастливые минуты в ее жизни. И тетя Марико безутешно плакала, когда врачи сказали, что она скончалась. Не стали же они устраивать этот цирк, только для того, чтобы вывести Каяо на чистую воду? А тело она не видела, потому что испытывала эйфорию, наконец-то освободившись из-под гнета тиранши, и просто не хотела смотреть на ее мертвое уродливое лицо. Потому что видела его уже! Каяо смеялась и плакала от счастья, когда Тварь выгнулась в судорогах и издала последний свой хрип. Ох, до чего же это было прекрасно! Это все Тачибана виновата и ее гребанный папаша. А ведь все было так хорошо, пока она не появилась в ее жизни! Неужели этот ублюдок настолько сильно хочет ее прижать, что не побрезговал задействовать свою дочь? То же праведник нашёлся! Сволочь! Тварь не стоила и одного часа его времени, и уже тем более — долгих полгода разбирательств! Это же смешно! Если бы все они знали, как она поступалась с собственной дочерью, то расплакались бы от того, что не смогут уже сами придушить эту шлюху. Нужно успокоиться. Она мертва. Погребена в холодной и сырой земле, а ее тело пожрали черви. Ах, только задуматься насколько она прекрасно сейчас выглядит! Как раз подстать своей жалкой душонке. — нужна лопата… «Ничтожество», — смех, похожий на лай, эхом отдается в голове. Она уже открывала ручку двери, когда мимолетное наваждение отпустило, и испугано отскочила. Подумать только, она собралась прямо вот так: растрепанная, в пижаме, без обуви и с ножом в руке. Идиотка! Да ее бы только на пути к кладбищу повязали! Не говоря уже о том, что раскопка могильника займет кучу времени и сил, а рассвет уже почти наступил! Ну же, Каяо, шевели мозгами. Тетушка бы не стала тратить время и деньги на место на кладбище и надгробный камень. Точно. У нее должно быть дома свидетельство о смерти Твари. Да. Как только наступит утро, Каяо сразу же пойдет и все разузнает, даже если придется довести Марико до слез. Руку прострелила боль, и когда она опустила голову, увидела кровь. Видимо, порезалась, когда схватила за лезвие, и сейчас весь пол был в крови. Она взвывала, поднимая глаза к потолку. Тварина, блять! Какого хуя ей не лежится спокойно? Из-за нее теперь еще и убираться надо! Она долго не решалась убрать средство самообороны на место, опасаясь, что Тварь выскочит на нее в любой момент. Целую вечность сидела в углу, приходя в себя, а после обмотала порез, вымыла полы и поменяла постельное белье. Когда наступило шесть утра, она стала собираться, и около двадцати минут простояла под струями холодной воды, чтобы освежить разум и рассеять дурные мысли. Когда было семь, списалась с мамой Чифую, чтобы занести грязное белье на стирку. Они действуют тихо, Каяо прячет руки за спиной и «стыдливо» опускает глаза, когда врет, что месячные пришли на день раньше и застали ее врасплох. Минори лишь облегчено выдыхает (потому что знает, чем они занимаются с Чифую), и успокаивает ее, что такое бывает с каждой женщиной. Каяо не уверена наверняка. У нее не было примера в детстве и никто не рассказывал, как это происходит. Пока Чиф не проснулся и не заметил ее, Каяо спешит скорее домой к тетушке. На дорогу уходит минут сорок, и она бесцеремонно долбит в дверь, а когда та открывается, пускает в ход слезы. Она молит о прощении, ревет, что ей приснился плохой сон, что она соскучилась и просто хотела увидится с единственным родным человеком. Растроганная Марико, естественно, впустила ее к себе и отпоила горячим чаем. От недосыпа и голода, плавятся мозги, но Каяо старается подбирать слова, чтобы ее сказка казалась складной. Она задыхается от слез и икает, что до сих пор не может поверить в смерть матери, лишь бы выбить это несчастное свидетельство. Хах. А ведь они через это уже проходили. Только в первый раз Каяо плакала, что не смогла спасти тварину, а тетушка, добрая душа, записала ее на курсы первой помощи! Смешно! Как только заветная бумажка попала в руки, Каяо вцепилась в нее так, словно это было завещание богатого старика, который передавал ей все свое наследство. Она несколько раз перечитала имя — все правильно, а дата сходится с той, что на надгробие. Пока тетя не видела, она быстро записала регистрационный номер на сотовый, чтобы проверить позже. На время этого хватит, чтобы успокоиться. Поболтав ещё некоторое время о какой-то незначительной ерунде, Каяо «очухалась», что свалилась бедной тетушке, как снег на голову, и засобирались домой. Марико вымучено улыбалась, пока пыталась ее остановить, но настаивать не могла, а напоследок дала карманных на сегодняшний фестиваль. Они обнялись на прощание, Марико успокаивающе погладила ее по спине и сказала, что у них все будет хорошо, и Каяо даже не скривилась в лице. Все-таки чужая поддержка была капельку приятной. На улице она вновь прокляла свою мать, потому что из-за нее весь день пошел по пизде. И направилась на встречу с Мицуей в школе. Юката, сшитая специально для нее, оказалась невероятно красивой и легкой: совсем коротенькое, как она и заказывала, без рукавов и с длинным золотым поясом, почти до пола. Когда она пришла к нему со своим старым, потрепанным годами, кимоно и прочими тряпками, Каяо не думала, что Такаши сделает из того говна настоящую конфетку. Пусть ей все еще не нравился лимонный цвет, не выгодно оттеняющий ее бледное лицо, но после апгрейда в нем хотя бы можно выйти в люди. И наконец-то она не будет подыхать от жары на гребанном фестивале. Такаши помог ей одеться, показал как правильно завязать пояс и ещё в довесок откапал откуда-то длинные перчатки, чтобы скрыть порез на руке. Он клятвенно пообещал, что это останется их общим секретом, только если она разрешит ему сделать пару фотографий. Каяо ещё не примеряла на себе роль модели и с живым интересом согласилась на авантюру. У Такаши был с собой какой-то старенький фотоаппарат, который он отхватил по дешевке на барахолке, и два часа к ряду, они делали снимки для его будущего портфолио. Оба остались довольны проделанной работой, и Каяо с удовольствием согласилась поучаствовать и в других съемках, если такие будут. Времени было совсем в обрез, благо Такаши согласился подбросить ее до дома. Каяо сходила ещё раз в бодрящий душ, созвонилась с девчонками (чтоб эту Хинату черти драли), а после стала собираться на фестиваль. Каяо воображала, как девочки упадут от зависти, увидев ее в новом, прелестном кимоно; мечтала, как Чифую будет клясться ей в вечной любви под раскаты фейерверков; и гаденько хихикала, представляя рожу Майки, что в этот день остался совсем один без пары. — Блять, — Чифую ужасно покраснел и весь всполошился, когда она встретила его в новом наряде, — это что такое? — он заталкивает ее домой и захлопывает ногой дверь. — Тебе не нравится? — состроила грустные глазки и повертелась вокруг себя. — Нравится, — признался честно. — Но я тебя в этом из дома не выпущу! — началась их извечная борьба, в которой он ещё ни разу не вышел победителем. Мацуно не понимал, почему Каяо не может одеваться чуточку скромнее, как другие девчонки? Он прекрасно знал, что она не ищет чужого внимания, но неужели она не понимает, что тем самым привлекает к себе сальные взгляды? Бабки возле дома постоянно косо смотрят, некоторые вслух ворчат и пытаются ее застыдить; мужики сворачивают шеи, чтобы поглядеть на нее сзади, а более «смелые» опускают мерзкие комплименты или вообще распускают руки. — Почему?! — раздраженно нахмурилась. Настроение и без того было ни к черту. Голова раскалывалась от боли, словно ее каждую секунду били молотком по мозгам. — Да потому что слишком коротко, Яо! Ещё чуть-чуть и я увижу твои трусы. — А на мне их нет, — коварно улыбнулась, понемногу задирая края подола. Он нервно сглотнул, оттягивая ворот футболки. — Хочешь посмотреть? Или проверить? — она берет его руку и кладет к себе на бедро, после чего ведет ее выше. — Перестань, — попросил вымучено, с усердием отдергивая ладонь. — Ну, Чифуяяя, — заныла, как только обманный маневр для отвлечения внимания не сработал, — Мицу сшил его специально для меня! — Чифую, — поправил недовольно. — И «Мицу» ждёт сегодня пиздец. — Ты что не хочешь, чтобы я была самой красивой на этом сраном фестивале?! — запричитала, капризно топая ногами, а так же в действие пошли слезы. — Может, мне вообще дома остаться, чтобы тебе за меня стремно не было?! — Не говори глупости. Ты и так самая красивая девушка на свете, — он устало провел рукой по лицу. Вот и зачем он спорит каждый раз, когда знает, что это бесполезно? — Ладно… — и только он дал добро, как она радостно прыгнула на него с объятиями. — Но трусики надень. И не пизди, что у тебя нет подходящих. — Ну, Чифуяяяя! — простонала ему в ухо. — Чифуююю! — ответил ей тем же, легонько шлепая по попе. Рука сама заползла под ткань — проверить. Реально без них что ли, сумасшедшая? — А у нас ещё есть время до выхода? — жарко шепчет в шею, после чего оставляет на коже скользкий поцелуй. — Ты все потратил на бессмысленный спор, — чмокнула его в носик.

***

Каяо третий раз за день прокляла Тварь, когда пошел ненавистный ей дождь. Ну какого хера сегодня все против нее? А ведь все так хорошо начиналось: она встретилась с девочками и их подсосами; Эми, как и полагалось, высоко оценила ее внешний вид, и пока они обсуждали шедевр Мицуи и его самого, консервативная Хина стояла в сторонке, поджимая губы. Весь вид Тачибаны кричал о том, что Каяо в ее глазах выглядит до невозможного распутно, и она скромно заметила, что ее кимоно не совсем подобающее. Каяо не ответила на замечание, хотя так и подмывало. С этой простушкой лучше лишний раз не пререкаться и не выпускать когти, кто ее знает, что она сливает своему отцу? После все разошлись, кто куда, и они с Чифую остались наедине. Мир вокруг закрутился и события происходили словно в тумане. Тварь, как обычно, в подсознании ругалась матом, когда они плотно перекусили якисобой и такояки. Насылала на нее неудачу в различных забавах и развлечениях, но тем не менее Каяо смогла выиграть рыбку и дала той гордое имя — Зверь! Тишина наступила только тогда, когда парочка купила друг другу парные амулеты. А затем начался ливень, Чифую кто-то позвонил и в следующий миг он уже давал по съебам. Но перед этим велел ей немедленно уходить. И, взбешенная до чертиков, Каяо так и собиралась поступить: злостно топая по лужам, она направлялась домой, но в один момент подумала — а какого хуя? И развернулась в сторону храма, чтобы при всех отчитать своего парня и выебать мозги тем, кто посмел прервать их свидание. На пути показались Эма и Хина со своими дружками. Каяо думала развернуться, потому что в отличие от нее, этих куриц ебыри не бросили, но к тому моменту ее уже заметили. Было ужасно обидно до слез, но… что-то откликнулось в ней, заметив на Рюгуджи кровь. Стало так легко и весело. Это «что-то» приятной истомой отозвалось в ее животе, защекотало в ребрах и выбило разом весь воздух из легких. Внезапно, какое-то непонятное ей чувство решило вырваться прямиком из ее груди и комом подкатило к горлу. Оно было настолько сильным, что Каяо не могла сдержать желание рассмеяться. — Ха! — она тут же прижала ладонь ко рту и ошарашенным взглядом уставилась на ребят. — Пиздец! — полный пиздец! Они же не поняли?! Не поняли, да?! И без того мертвенно-бледное лицо становится совсем белым. Кажется ещё чуть-чуть и она потеряет сознание, но вместо этого дрожащими руками развязывает свой пояс. — какого?.. — хрипит Дракен. — Кая-чан! — визжат девочки, и бросаются ее остановить. — Ты с ума сошла? — Блять! Нет! — рычит в ответ, отталкивая от себя. Лучше пусть спасибо скажут! Как будто ей это надо, тьфу! Каяо бы с радостью дала Кену подохнуть здесь и глазом бы не повела. — Ему надо остановить кровь! — обойдусь! — запротестовал раненый и тут же зажмурился, когда края юкаты разошлись в стороны. — Ведьма! — он почти помирал от боли, голова кружилась, как на американских горках, при этом его тошнило и двоилось в глазах, но ее внезапное поведение неожиданно привело его в чувства. — О, боже! — пискнула Хината. — Такемичи! Не смотри! — Успокойтесь! — рявкнула, запахивая кимоно одной рукой. — Эй, ты, — говорит уродцу, — помоги. Надо затянуть ему пояс, как можно крепче! — Д-да! — сообразил сразу же и принялся за дело. Он оценил ее взглядом, будто не верил, что она способна на такую милость. Каяо тоже пребывала в шоке от своих действий, а также от чужой тупости. Мало того, что каланча получил перо в ребро, так эти недоразвитые ещё вздумали его куда-то тащить, хотя по хорошему ему нужно оставаться на месте и не рыпаться лишний раз. — Кая-чан, — слезливо произносит Эми, снимая с себя тонкую веревочку, поддерживающую оби, и помогает затянуть на талии подруги. — Ты такая умная и смелая! — она заплакала, кидаясь в ее объятия. — Ну, все, — в успокаивающем жесте похлопывает ее по спине, теснясь ближе к чужому теплу. Этот день ее окончательно вымотал. Ебанный дождь, не переставая, барабанил по голове, затекал в глаза и уши, насквозь промочил ее одежду, а Тварь (наверняка где-то рядом) хохотала над ней до коликов в животе. — Эй! — послышался чей-то новый голос сбоку и Каяо обернулась. К ним подходили какие-то парни в форме Тосвы и они явно не были настроены дружелюбно: — почему Дракен ещё не сдох? — и Каяо бы тоже хотела знать ответ на этот вопрос. — Куча недомерков, — закатила глаза. Даже убить нормально не могут. Она окинула взглядом Такемичи, который невольно сделал шаг назад и назло толкнула его вперед: — Иди, уродец, разберись с ними! Ах, как же все прекрасно складывается! Это скольких зайцев она подстрелит одним выстрелом? Уродца изобьют до кровавых соплей, Дракен окочурится от трансфузионного шока, Эмма захлебнется в слезах, Хина от ужаса потеряет рассудок, а Майки… а на его счет уже можно не переживать. — Кая-чан! — завизжала ей на ухо Хина. — А что прикажете?! Мне самой их раскидывать?! — и полезла в сумочку. Ничего хорошего от этих изнеженных девиц и их ебарьков — лучше не ждать. В такую погоду от перцовки никакого толка, но может у нее завалялся с собой шокер? Черт. Она его не взяла, потому что думала провести этот день подле Чифую. Вот же дура, совсем расслабилась! Ладно, пилочка для ногтей тоже сойдет. Хоть один долбоеб подойдёт, она ему глаза выколет. Неожиданно уродец разразился криком, оглушив ее на пару секунд, а после бросился в бой. Каяо бы выразила свое восхищение, если бы не мечтала, чтобы пацан помер собачьей смертью. Мозги кипели, усердно пытаясь оставаться в сознании. Она смотрела на развернувшуюся драку, словно это все происходило не в паре метров от нее, а на экране телевизора. Отдалено слышала, как девчонки кричали и поддерживали своего скакуна. Ни один мускул на лице не дрогнул, когда уродец представился под удар и его ладонь насквозь пронзил острый нож. Душераздирающие крики пришлись по сердцу, как хлеб по маслу, и она отстранено подумала, что ее пилочка против настоящего оружия — не идет ни в какое сравнение. Нужно было уходить, пока дело не приняло скверный оборот. Она не верила в победу Ханагаки, даже когда он вынул из себя нож и бросился на громилу. Но ноги будто прибило к земле и она не могла сдвинуться. Ей стало интересно — что такого нашел Майки в этом говнюке? Ни рожи, ни кожи, голос — противный, по характеру — стремный, и, в целом, по виду парнишка никчемный неудачник. Но нужно отдать ему должное, с какой прытью он запрыгнул на своего врага и стал душить, пока тот он не потерял сознание. — Хина. Беги вместе с Эммой, — Каяо невольно выгнула бровь и сложила руки на груди. А она тут что, насрано? — Мы что-нибудь придумаем, прошу! — до чего же самоотверженно! Аж блевать тянет. — Ага! — ответила Тачибана. Каяо и Ханагаки на секунду пересеклись глазами. Между ними пробежал странный импульс, подняв волосы дыбом. Каяо увидела на дне его зрачков настороженность и подозрительность, словно она когда-то давно успела ему сильно насолить. В прошлые встречи такого не было. Уродец предпочитал с ней не разговаривать и обычно отсиживался в стороне. И все косые взгляды его сквозили обидой и желанием отомстить за обзывательства и пренебрежительное отношение. Но сейчас он смотрел так, словно она само зло воплоти. Искры проносятся между глазами и до Каяо доходит осознание, прибившее ее к полу. Вдали прогремел гром и где-то в этот момент сверкнула молния. — Ты знаешь… Майки ему рассказал. — что? — глухо переспросил одними губами. Такемичи почувствовал, как сердце забилось в тревоге. Неужели она раскрыла его? Догадалась, что он не отсюда? Невозможно! Кто она, черт возьми, такая?! Ханагаки нервно сглотнул. Сейчас не время думать об этом. Но от чего же ему так неспокойно из-за этой девчонки? Разве она играет какую-то значительную роль в будущем? — Уходим, Кая-чан! Эмма потянула ее за руку и напоследок она заглянула ему в самую душу. На секунду почудилось, что черные глаза напротив вспыхнули кроваво-красным огнём. И они предсказывали ему смерть.