Сердце бейся

Каяо сидела напротив Эммы и даже почти не наигрывала свой жалостливый вид. Ее саму от себя корежило, что она была вынуждена прогибаться под солнечную девушку, потому что невыносимо нуждалась в ее тепле. Но готова была унижаться, лишь бы заслужить прощение, лишь бы Эмма вернулась и все было, как прежде. Поначалу Каяо пыталась сама возобновить общение, но когда не вышло, стало посылать Майки, чтобы узнать, в чем причина. Тот лишь разводил руками и отвечал, что Эмма не желает с ним говорить об этом. При этом улыбался так самодовольно и пытался неумело «утешить», что им порознь — только лучше. И неизменно получал по ебалу. Каяо признавалась себе, что скучала по душевным разговорам за чашечкой горячего шоколада и долгим прогулкам по торговым центрам. Ей не хватало бездумно подаренных улыбок, легких прикосновений к рукам, жарких объятий от сильных эмоций и удушливо-восхищенных взглядов. Раньше Эми ее боготворила: буквально в рот заглядывала, ожидая, когда Каяо изречет очередную житейскую мудрость; одаривала комплиментами ее высокий стиль; считала, что никого красивее Каяо нет на свете; и восхищалась, что она не боится парней и могла тем поддать, если требовали обстоятельства. А потом пришла гребанная Тачибана. Каяо искренне считала, что все ее проблемы начались после появления этой уродины и ее жалкого ебарька. Раньше Каяо почти никогда не звонила первой и не напрашивалась на встречи, обычно инициатором выступала Сано, а Яо просто была не против. А потом, звонки стали реже, тишина между ними — громче, а точки соприкосновения испарились, будто их и не было. И поначалу это злило до красных пятен перед глазами: как смеет эта белобрысая идиотка отказываться от нее, после всего, что Каяо для нее сделала? И на кого она ее променяла? На Хинату Тачибану — эту дрянь с ужасными глазами, писклявым голосом и отвратительной родинкой на пол лица! А ведь Каяо считала, что у Эми есть вкус! Потом Миура решила — ну и черт с ней! Пусть обе катятся в преисподнюю, ей никто не нужен! Вот только обманываться долго не получилось. Чифую и Майки не смогли заменить ей то общение с единственной подругой, которая у нее когда-либо была. Конечно, с ними по-своему весело, но парни общались чаще между собой, чем с ней, да и обсуждать сплетни, знаменитостей, диеты и моду — не то, о чем вообще можно говорить с мальчишками. А в последнее время они так вообще взяли привычку ее поучать по разным глупостям. То она не ест, то платье у нее слишком короткое, то они не хотят с ней гулять по магазинам, потому что это скучно, а у нее и без того много вещей, то ей надо взяться за ум, то ещё что. Бесит-бесит-бесит. — Мы в последнее время почти не общаемся, — у Каяо был момент остаться с Эми наедине только на собраниях Тосвы, все остальное время Сано проводила с Тачибаной. Словно специально прикрывалась той, лишь бы не находиться один на один с ней. — Ты обиделась на меня? — Эмма мнется и отводит взгляд. Ей явно было неловко и она не хотела заводить этот диалог. Но Миура, почти что, приперла ее к стенке. Пока парни решали какие-то свои вопросы, Каяо за руку выдернула подругу из толпы других девчонок и посадила напротив себя за байк Дракена. — Я сделала что-то не так? — строит из себя саму невинность и в самом деле не понимает, где она оступилась. — Если ты не хочешь больше дружить, могла бы хоть сказать прямо! — Но это ведь ты первая отстранилась от меня! — прикрикнула на эмоциях. — Ты постоянно была то с Майки, то с Чифую, а про меня забыла и не замечала, будто я пустое место! — Это не так! — тут же поспешила возразить. — Ты такая же, как и все! — распылялась все больше. Обида месяцами накапливалась и теплилась в груди, от чего сдерживаться уже было попусту невозможно. Эмма сознательно избегала общения с Каяо, потому что боялась окончательно рассориться в пух и прах. Она отдалялась медленно, в надежде, что ещё можно все вернуть, но что-то не заметила, что Каяо это как-то затронуло. Ей просто было плевать. — Ты общалась со мной, только чтобы приблизиться к моему брату! — на глаза выступили слезы и она обняла себя руками, чтобы как-то успокоиться. — Но это же ты нас познакомила! — Каяо не сдержала раздраженный тон и тут же одернула себя. — И двойные свидания организовала тоже — ты. Я с ним общалась, потому что ты этого хотела! А когда я тебе сказала, что теперь встречаюсь с Чифую, напомни, что ты сказала? — Эмма пристыжено поджала губы. Она сказала, будто Каяо пытается вывести Майки на ревность. — Ну? — Да! — воскликнула несдержанно. — Я хотела вас свести, но я думала, что мы будем чаще видеться, — призналась в своих желаниях. Ей было стыдно произносить это вслух, потому что Эмма в тайне желала быть ближе к Каяо, видеться чаще, чем пару раз в несколько недель, мечтала, что они станут не просто подругами, а практически сестрами. — Думала, что если у вас все получится, то и мы станем ближе! А ты только Майки интересовалась! — Я… — Миура осеклась, и не поверила в то, что собиралась сказать: — потому что он мне понравился, — на щеках расползся стыдливый румянец и она накрыло лицо руками, чтобы охладить щеки. Благо Чифую пока на собрании и не услышит этих бесстыдных слов. Губы Эми раскрылись в букве «о», а глаза на секунду загорелись и тут же потухли: ей все равно! — И я хотела понравиться ему, — выдала чуть тише, прикусила губу и тяжело выдохнула. — Если ты не хочешь, чтобы я с ним общалась — я больше не буду! — от чего-то в сердце Эммы разлилось тепло. Ей было приятно, что подруга готова была пойти на такие жертвы, ради нее, но это было неправильно. — Хочешь, как он спустится, я ему скажу, чтобы он ко мне больше не подходил? — Каяо про себя фыркнула: если она скажет подобное Майки, тот разноется и назло будет лезть больше. Проходили уже. — Что? — глаза Сано-младшей расширились от изумления и она тут же затрясла руками в протесте. — Глупости! — Что мне сделать, чтобы ты меня простила? Я скучаю по тебе! — ей даже не надо выдавливать из себя слезы: они всегда готовы литься из нее бесконечным потоком. — Прости меня, Эми! Обещаю, я исправлюсь! Дай мне ещё один шанс! — Я… — выдохнула. В носу защипало и глаза увлажнились. Она не должна так просто прощать ее: Хината твердила ей, что Эмма должна быть сильной, не звонить первой и дождаться, пока Каяо сама «приползет». Советовала выставить свои условия для дальнейшего общения и стоять на своем. — Я тоже скучала… — но она хотела простить ее уже только за то, что Кая-чан пришла к ней и попросила прощение. Каяо почувствовала, как камень упал с плеч. Дышать стало легче и губы сами поползли в кривой улыбке. — Мир? — Миура протянула дрожащую руку с оттопыренным мизинцем. — Мир, — согласилась Эмма, но без излишнего энтузиазма и скрестила с ней мизинец. — Эй, девчонки, — прервал их голос со стороны. Они синхронно обернулись и принялись утирать слезы. — Прошу прощения, не хотел прерывать ваши душевные разговоры! — в мирном жесте он приподнял руки вверх. Перед ними оказался высокий парнишка: с выбритыми висками, а основная копна черных волос, с осветленной передней прядью, уложена вверх. Каяо, не стесняясь, закатила глаза: с чего все эти недо-бандиты решили, что ходить с подобным позором на башке — это вверх крутости? И, слава Богу, что она в свое время указала на это Чифую и тот больше не укладывал этот дебильный помпадур. — Это же байк Майки, верно? — не скрывает своей заинтересованности и подходит ближе, проведя пальцами в опасной близости от бедра Каяо. На его левой руке было вытатуировано кандзи «преступление». Ну и безвкусица. — Ты что же, типа, его телочка? — его глаза блеснули опасным огоньком. — Тц, — презрительно фыркнула и не побоялась оттолкнуть невежу рукой, но тот не шелохнулся. — И как у такого страшилы еще хватило наглости подойти к нам? — спросила вслух, сканируя парнишку с ног до головы, а после перенаправила взгляд за его спину: большая часть свастонов уже спускалась вниз. Она невольно сжалась. Пусть она и утверждала обратное, но такое сборище парней в одном месте ее пугало. Оставалось дождаться Чифую и можно ехать домой. — Кая-чан, — пискнула Сано, боязливо бегая глазками с одного на другую. Она криво улыбнулась и мягко попробовала остановить зарождающийся конфликт: — может, не стоит? — Это я-то страшила? — указал пальцем себе в грудь, по-глупому моргнув от шока. — Подруга, да у тебя дерьмовый вкус! — натурально оскорбился. — Из дерьмового здесь только ты, — не растерялась, — так что съеби с глаз. Только настроение своей рожей портишь, фу, — и брезгливо отвернулась. Он зло прищурился, а после расхохотался в голос. — А ты с характером! Чего еще следовала ожидать от девчонки Главы, да? — он положил ладонь сзади ее спины и наклонился к самому уху: — будь осторожнее, котенок, когда выпускаешь когти, — предупреждает, невзначай проведя пальцами по позвоночнику. По спине побежали мурашки от отвращения и эйфории, что всегда накрывает ее после угроз. — Всегда может найтись псина тебе не по зубам, — Каяо с кулака ударила его в грудь, чтобы сволочь соблюдала дистанцию и ненароком (а может и вовсе специально) попала в солнечное сплетение. Парень закашлялся и отпрянул. — Кая-чан! — испугано воскликнула Эмма, прикрыв ладошкой рот. — Не дорос еще мне указывать, — хмыкнула. Парень поднял исподлобья злобный взгляд и у Каяо волосы дыбом встали, но она не изменила своему брезгливо-скучающему выражению лица. — Ханма! — окликнул его другой голос. К ним подошел второй: в очках со смешными бровями и серьгой в ухе. Тоже страшила. Как будто в Свастонах строгое ограничение по внешности и у них запрет на то, что нельзя быть краше «верхушки». — Не приставай к девочкам, — пожурил с каменным лицом, хлопнув товарища по спине. Он поклонился за своего друга и увел того в сторону. Гневный шепот Ханмы Каяо уже не слышала, но вот его взгляд еще долго был направлен в ее сторону. — Зачем ты нарываешься? — блеет Эмма. Она слегка хмурится и качает головой. — Еще и Майки прикрылась, — Каяо ахнула от предъявы и обижено нахмурилась. — Кто этот урод такой, чтобы я перед ним оправдывалась, с кем встречаюсь, а с кем — нет? — Эмма поджала губы. Бездушный взгляд Каяо бросил ее в холодный пот. — Его это должно волновать в последнюю очередь. — Ну, может, ты и права, — выдала неловко. — Но все же не стоило быть такой грубой… — Эми, — выдохнула снисходительно, — с этими мальчишками — так и надо. Они по-хорошему не умеют, понимаешь? — и дождавшись неуверенного кивка, продолжила: — Им только волю дай — вгрызутся тебе в горло и хрен отпустят! — Но не все ведь такие! — Не все, — согласилась, хотя вряд ли считала так же, — но и хороший пай-мальчик, увереный, что девушка занята — в жизни бы не подошел к той знакомиться! — с этим Эмма уже спорить не могла, тем более если бы тот считал, что девчонка — девушка ее брата. Для такого, как минимум, нужно быть самоубийцей. — Надо рассказать Майки… — Нет, — тут же одернула. — Манджи знать не надо. — Что? — испугалась. — А вдруг этот Ханма захочет тебе отомстить? — Не осмелится. Они же все тут, — обвела рукой толпу, — у Манджи под каблуком. К тому же, — продолжила не без гордости, — я всегда под защитой Чифую, — Кая-чан хоть и не сомневалась в своей безнаказанности и неприкосновенности, Эмма все же не была так уверена. — А ещё, — она полезла в сумку, — у меня всегда с собой эта замечательная штука! — и вытащила наружу перцовый баллон, покрытый стразами. — Тебе тоже такой нужен. На всякий случай. — Ой! Я таких вещей боюсь! — Каяо мягко рассмеялась. — Главное не распылять против ветра, иначе попадет все на тебя, — поучала с умным видом. — Сходим завтра. И по магазинам заодно прогуляемся, мы давно с тобой никуда не выбирались! — Эмма участливо закивала. — Только без Тачибаны, — поморщила носик. — Она такая зануда, как ты вообще с ней общаешься? — Кая-чан, — нахмурилась на упрек, и предприняла попытку защитить подругу: — Хина-чан довольно веселая, если узнать ее поближе… — но, порой, она и впрямь много занудствовала, о чем Эмма говорить не стала. — Я не хочу ее узнавать, — хмыкнула в сторону. — Мне тебя достаточно, — Эмма улыбнулась и щеки ее загорелись от смущения. — О, там Чиф! — он подскочила с байка. И неловко зависла напротив. — Так что, согласна? — Да, до завтра! — и чего она не ожидала так это того, что Каяо наброситься на нее с объятиями. — Я так рада, что мы помирились! — пропищала ей на ухо. — Все, пока! Люблю тебя! — крикнула уже, когда убегала прочь. Эмма вдохнула полной грудью и почувствовала, как внутри наконец отпускает. Ей оставалось только улыбаться, чувствуя, как в груди поднимается спокойная уверенность — их мир снова стал их общим, теплым местом.