Бля, ну и поездочка.

***

      Колеса поезда грохочут уже третий час. Ричарда уже раздражает этот громкий надоедливый звук. А ему ещё неделю это слушать почти беспрерывно… Зная нрав парня, это будет весело. Особенно для его соседа.       А тот сейчас спокойно себе сидит в наушниках. С шумоподавлением. И будто специально даже глаза закрыл! И это начинает бесить еще больше.       Нога Ричарда непроизвольно нервно болтается, пока тот смотрит на смазанные виды в окне. Сосед лениво открывает один глаз, смотря на эту картину маслом.       — Чел. — Ричард кидает на того раздраженный взгляд, мол “Хуле тебе блять надо?”. Парень отодвигает один наушник. — Это, конечно, не моё дело… Но у тебя, что, вообще нет игр без инета? Или скачанной музыки с наушниками? Меня уже начинает раздражать твоя нога.       — …Я заряд экономлю.       — …А розетка как минимум возле туалета тебя не смутила?       Ричард возмущенно отворачивает голову от собеседника.       — Дома забыл.       Незнакомец смотрит на того, как на идиота. И от этого пронизывающего взгляда и в целом ситуации щёки у парня краснеют.       — Чел. Ты бы хоть ее в карман лучше запихнул…       Ричард смотрит на свой карман. Из него и правда кокетливо махает шнур от зарядки. Труман нервно вытаскивает его из кармана и кидает на кровать рядом.       — А ты хуле приебался ко мне, пидор ебаный!? — вспыхивает Ричард, резко вскакивая с места.       Парень яростно, большим шагом подходит к “пидору”, после хватая за кофту. Тот же хватает его руку, больно сжимая, а потом привстает на носочки, пытаясь стать чуть выше и угрожающе.       — А ты хуле хватаешь меня, а? Драки хочешь? Будет тебе дра-       И тут поезд резко дергается. Оба теряют равновесие. Незнакомец непроизвольно прижимается к Ричарду, в том числе и губами, не замечая этого, просто пытаясь не упасть. А через секунду приходит осознание. А после ступор. Пятисекундный ступор. Во время которого оба просто застывают в… Довольно интересной позе. В которой со стороны кажется, что сосед его поцеловал. Можно даже сказать, засосал. И Ричарду тоже так показалось.       Труман отшатывается и от смеси шока, гнева и стыда врезает парню прямо в нос. Тот тоже отмерзает и хватается за свой нос.       — Ты че, совсем охуел!?       — А ты что, нет, пидорас!?       Незнакомец замахивается для удара, а Ричард копирует его попытку ударить. Но им мешает проводница, влетая в купе с криком:       — Молодые люди! Никаких драк в поезде! — две злые морды поворачиваются к ней. — У нас остановка по техническим причинам.       Когда же женщина уходит, даже не закрыв за собой дверь, парни медленно поворачиваются обратно друг к другу. Былая ярость куда-то испаряется. Ричард неловко отпихивает парня от себя, хватает зарядку и быстрым шагом направляется к туалету.       Труман довольно быстро находит розетку и начинает пытаться вставить блок питания, но руки до сих пор дрожат от злости. Боже, блять, ну что за ебанат! Ну вот надо ему приебаться! Сука! Блять. Так еще и засосал его! Ебаный ты пиздец-нахуй-блять! Отнял его первый поцелуй! Пидорас ебаный! Ладно, ладно поцелуй. Ладно. Допустим. Но это же парень блять! Парень нахуй! Сука! Ебучий ты случай! И что самое отвратительное… Это не было противно! Урод, ублюдок, мразь! Тварь! Пидор-пидорас-пидрище!       Ричард от неконтролируемого потока самых разных эмоций со всей дури пытается воткнуть зарядку в розетку, но промахивается и гнет вилку в разные стороны. Пару секунд осознания, после которых Труман в бешенстве швыряет сломанный блок питания с громким возгласом:       — Пидорас ты ебаный!       Но, сидя уже полчаса около туалета, Ричард все больше понимает, что на телефоне все меньше и меньше заряда, а у них наверняка скоро будут проверять билеты. А у него он электронный. И распечатки нет. А просить блок у других не вариант — вдруг цыган какой решил зарядку спиздить. Остается только этот… Сосед. Пидор. Пидорас. Пидрище.       За неимением лучшего выхода, Труман поднимается с пола и, прихватив неисправный блок, идет обратно в купе. По пути он пытается придумать что сказать, но по итогу ничего нормального в голову не приходит, так что придется импровизировать. Открыв дверь в комнатку, Ричард сразу замечает соседа, который сидит на кровати с ватой у носа. Парню становится как-то скверно на душе от такого вида. Ему в целом не по себе от крови, а тут ещё и он — точнее, его эмоции — привел парня к такому.       Когда на Ричарда посмотрели уставшие синие глаза, ему вообще стало стыдно за себя, хотя до этого он такого почти не испытывал. Парень пристыженно отводит взгляд и поджимает губы.       — Ну… Я… Это…       — Если ты хочешь что-то попросить — говори прямо.       — Нет, я не это хотел. Ну, то есть хотел, но как бы… Эм… — Труман чешет затылок. Ну не может он так просто переступить через свою гордость! — Короче, у меня скоро сядет телефон и меня высадят. Карма.       — Че? Почему? — сосед хмурится и вопросительно смотрит на Ричарда. — А как же розетка возле туалета?       — Ну… Я, как бы… — тот достает из кармана сломанный блок питания. — Запасного, как понимаешь, с собой не ношу.       Незнакомец смотрит на это с таким ахуем в глазах, что Труман снова краснеет.       — Ну нихуя себе…       Повисло неловкое молчание, прерываемое только стуком колес и скрипом кровати.       — Я это… Ну… Не специально… Как бы… — Ричард кивает на кровоточащий нос, уже расчесывая до красноты свои руки.       — Я не понимаю, ты пытаешься извиниться или оправдаться? — немного язвит сосед.       — Извиниться, вообще-то.       — Ладно. Проехали. — Он расслабленно махает рукой. — Я тебе дам блок, только если пообещаешь и его не сломать. Мне он еще нужен.       — Конечно.       Незнакомец тянется к своей сумке, доставая оттуда свою зарядку и бросая блок питания Труману.       — Кстати, тебя как зовут-то? — обращается к Ричарду его сосед, когда тот уже собирался уйти обратно к туалету.       — Ричард. А ты?..       — Дилан.

***

      И хоть конфликт, казалось бы, сошел на нет, в Ричарде уже третий день копится злое непонимание и смешанные чувства. Сука, ну как так-то нахуй!? Ну ебический ты пиздец! Засосался с парнем! Да, это была случайность. Да, изначально он хотел ему морду набить. Но сука! Блять! Это парень! И от этого его не вырвало! Ебучий ты случай!       Труман злобно выплевывает остатки зубной пасты и замечает в этой пене кровь. Опять десну поцарапал… Надо уже серьезно задуматься о покупке более мягкой щетки.       Вспоминая последние эти три напряженных дня, Ричард правда начинает сомневаться в своей адекватности. Ну не может ему нравится парень, блять! Но эти три ебучие дня…       Даже малейший физический контакт с Диланом почему-то вызывает электрический разряд по телу. Как, например, тот случай с блоком. Когда Труман в очередной раз попросил зарядку, они совершенно случайно соприкоснулись пальцами. Но даже этой миллисекунды хватило, чтобы Ричард отскочил от парня как ошпаренный. Или когда они случайно задевают друг друга плечом из-за небольших размеров купе и коридора. Или когда они, стоя в ванной и чистя зубы, вообще бесстыже трутся друг об друга бедрами из-за все той же тесноты комнаты. Конечно, да, естественно, это все происходит по чистой случайности, но это так бесит и будоражит одновременно, что Ричард как можно быстрее уходит куда подальше. Просто чтобы не ударить ни себя, ни соседа по лицу.       А еще Труман очень много смотрит на Дилана. И это тоже раздражает. Потому что он просто не может отвести от него взгляд. Как он умело рубится в какой-нибудь шутер, помахивает головой в такт музыке или даже просто расслабленно дремлет в наушниках и посапывает.       О, а еда — это вообще отдельная тема. Поскольку нормальной еды здесь особо нет или она очень дорогая, они с соседом перебиваются дошиками. Обычно Дилан ест какой-нибудь термоядерный острый китайский дошик, от которого он иногда краснеет и начинает громко дышать, а после пытается остудить свое лицо с помощью ладоней. И, сука… Он что, вообще не смотрит, что берет!? Ну вот нахуя он покупает то, от чего так краснеет!?       А один раз это опять почти вылилось в новую ссору. В тот раз сосед решил не баловать сильно свою изжогу и не добавлял особо соуса. Но, блять… этот жирный бульон, который Дилан просто неприлично долго слизывал…       — Блять! — сосед от громкого и резкого звука буквально подскочил на месте и чуть не перевернул на себя свой ужин. — Ты можешь перестать есть!?       — Ты че, ебанутый? Че еще скажешь? Дышать мне запретишь!?       Ричард на это пристыженно уткнулся обратно в свою тарелку. Неловко, однако…       И это все, сука, копится. Копится агрессией, негодованием и чем-то еще. Чем-то, что он не может нормально охарактеризовать.       Труман все отплевывается от неприятного привкуса во рту, как в туалет заходит его головная боль на ножках.       — Подвинься, ты тут не один. — Дилан легонько пихает соседа в бок.       Парень тоже начинает чистить зубы, пока Ричард на это смотрит. Просто стоит, сука, и смотрит. И не может оторвать взгляд. И это бесит. До боли в груди. До звона в ушах. До дрожи в ногах. Просто неимоверно бесит. И ещё что-то.       — Чел, может перестанешь на меня так пялиться? Мне иногда начинает казаться, что ты хочешь меня сожрать.       Дилан наклоняется к раковине, набирая в руки в воды и начиная умываться. После нехитрых манипуляций парень отряхивает руки и пытается зачесать свою довольно длинную челку назад. За этим очень внимательно наблюдает Ричард. Наблюдает, как тощие пальцы причесывают влажные локоны. Как остатки воды с лица стекают на шею и как капли легонько сверкают при тусклом свете лампы. Как пирсинг на брови, который в обычное время особо не видно, тоже немного блестит.       И это так… Бесит? Наверно…       А потом их глаза сталкиваются. Внутри что-то с громким хрустом ломается.       Ричард резко срывается с места, пытаясь снова ударить соседа по лицу, но тот успевает поставить блок. Дилан отходит к туалету, на ощупь опустив крышку и сев на неё. Труман порядком выдыхается, постоянно атакуя. Он хватает скрещенные руки соседа одной рукой, поднимая те над головой и прижимая к стенке, а другой резко прижимает парня к себе. Оба громко и тяжело дышат, пытаясь восстановить дыхание. Пелена злости постепенно сходит, и они снова оказываются в странной позе. Но Ричарду почему-то не хочется слезать. Да и Дилан не сказать что спешит отбиваться…       Глаза снова смотрят друг на друга. Но бить друг друга почему-то нет желания.       — Чел… Может, ну, слезешь?.. — смущенно бурчит сосед.       — А ты этого хочешь?       И откуда у него столько смелости… Сука, это же парень нахуй! Что он вообще такое говорит!? Конечно, он про-       — Если честно… То нет.       Дилан перестал понимать этого парня еще с самого начала. Сначала пиздит, а потом помощи просит. Ну кто так делает? Но, проживая с ним бок о бок уже четвертый день, он начал понимать, что у Ричарда явные проблемы с эмоциями. Это, конечно, не может его оправдать. Но может многое объяснить. Но вот чего Дилан объяснить не может, так это в целом его странного поведения. Постоянно избегает прямого контакта и постоянно, блять, смотрит. Очень много просто втыкает на Дилана. И его уже начинает это серьезно напрягать. Сука, почему нельзя просто нормально подойти и сказать? Хоть Дилан и довольно умный, но мысли читать пока не научился. И сколько бы раз он не пытался спросить, Ричард постоянно находил какие-то отмашки или просто молча уносился куда-то. И это тоже напрягает.       Но Дилан может признать, что его сосед хоть и немного — или много… — бешеный, но довольно… Симпатичный. Хоть и похож чем-то на цыгана. Да и в целом парень он, вроде, неплохой, не считая бед с башкой.       Труман наклоняется еще ближе, уже соприкасаясь носами. Дилан уже не может держать себя в руках и поддается вперед, самостоятельно целуя соседа. Хотя поцелуем это назвать сложно — всего лишь мимолетное касание губ. Но даже этого хватает, чтобы Ричарду развязало руки окончательно. Уже он втягивает Дилана в наглый поцелуй, бесстыдно сминая губы того.       Руки, отпустив соседа из крепкой хватки, без какого-либо зазрения совести лезут под легкую футболку, ощупывая худые бока и талию, пока все, на что способен сейчас Дилан — это сжать чужие предплечья. Ричард беззастенчиво лапает узкую грудь парня, словно невзначай задевая соски и чувствуя, как тот выгибается навстречу рукам, неприлично громко вздыхая, и сильнее мнет ткань футболки. Замечая такую бурную реакцию, Труман возвращается к ореолам и, разрывая поцелуй, от которого уже начало неприятно щипать губы, наклоняется к открытой лебединой шее.       — Р-ричард… — тот слегка отстраняет голову, смотря хищным взглядом на Дилана. — Мы не заперли дверь… Н-нас могут заметить…       Смотря в это глубокое потемневшее море в глазах парня и на эти очаровательно поалевшие щеки, Ричард понимает, что если они сейчас не уйдут или хотя бы не запрут дверь, он уже не сможет остановиться. Хоть голова уже отказывается работать, Труман осознает, что ему просто не хватит сил дотерпеть до купе. Потому он решает спешно встать и захлопнуть дверь туалета, дрожащими пальцами закрывая ее на щеколду. После парень так же быстро подходит обратно, снова нависая над Диланом.       Труман опять лезет под футболку, которая уже мозолит глаза. Он пытается ее сдернуть с соседа и тот ему помогает, после кидая ее на раковину рядом. Ричард тоже начинает стягивать с себя верх, вытягиваясь. Дилан смотрит на это и не может заинтересованно не сглотнуть слюну. Оказывается, этот парень хоть и совсем немного, но подтянут… Может, на какой-нибудь рукопашный бой ходит? Учитывая то, как он больно дерется…       Ричард тоже кидает свою футболку на раковину, а после снова прилипает к худому телу, руками в который раз проводя по бокам, переходя к груди. Носом он опять прижимается к изгибу шеи, горячо выдыхая куда-то в ключицу. Теплое тело в его руках начинает дрожать, но не совсем понятно, от чего именно — сквозняка, гуляющего по ванной, или подступающего возбуждения. Труман осторожно оставил мокрый поцелуй на шее. Потом еще один. И еще. Руки тоже не остаются без дела, аккуратно проводя большими пальцами по соскам.       Ричард продолжает целовать нежную кожу, пока Дилан пытается глотать свои стоны. Пытается не задохнуться. Пытается не утонуть в этом оглушающем удовольствии. Он правда пытается, как может, пока перед глазами, кажется, скоро начнут взрываться фейерверки.       Внизу уже завязываются тугие узлы. Внизу уже становится тесно. Внизу уже всё горит и чешется.       Труман проводит одной рукой ниже по телу Дилана, доходя до кромки шорт. Ричард поднимает голову чуть выше, на уровень уха, целует где-то под мочкой, а после непозволительно близко, севшим от возбуждения голосом спрашивает:       — Можно? — а после одними кончиками пальцев залезает под толстую ткань, но не заходя дальше.       Дилан, неспособный и слова сказать, еле-еле кивает, почти незаметно, но соседу и этого достаточно для того, чтобы уже двумя руками стаскивать шорты с худых бедер, сбрасывая их куда-то на пол. Конечно, под шортами оказались трусы. Но и они надолго не задержались на бледном теле, тоже оказавшись рядом с шортами.       Ричард снова прижимается холодным носом к горячей шее, пальцами прикасаясь к уже мокрому члену Дилана, чувствуя его дрожь всем телом, тоже иногда дергаясь от перевозбуждения. Пальцы начинают нерешительно проводить по всей длине, обращая внимание на всякие неровности. Головка тоже не остается обделенной. И тут уже Дилан посыпался.       Больно кусая свою руку и жмурясь до мошек перед глазами, парень все равно уже не может молчать, тихо постанывая почти в ухо Ричарду и откидывая голову назад. Тело уже не слушает сигналы здравого смысла, прижимаясь к другому настолько сильно, насколько возможно. Целая рука, которую не мучали укусами, отмирает и прикасается к шортам Ричарда, явно намекая, что ему бы тоже не помешало снять эти тряпки. И Ричард не может противиться. Только он всего лишь приспускает свои шорты вместе с трусами, после прижимая свой член к другому, а потом обхватывает оба одной рукой. И хоть Дилан этого не видит из-за темной макушки и в целом тела вплотную, он до боли ярко это ощущает.       Ричард начинает водить рукой по органам обоих, сразу видя перед глазами яркие взрывы самых разных красок. И он сам не может сдержать стона, пока прижимается лицом к груди Дилана, слушая его бешеный стук сердца и понимая, что у него такой же, энергично надрачивает обоим и слышит стоны того в ответ.       Внезапно напряжение доходит до своего пика. Оба жмурятся и задерживают дыхание на несколько секунд, а после расслабляются и пытаются отдышаться.       По руке стекает неприятная вязкая жидкость, и Ричард, отодвинув футболки, устало омывает свою ладонь под краном. Дилан же, кажется, впал в прострацию, пялясь в никуда.       — Дилан, не засыпай. — трясет Труман Дилана за плечо. — Нам еще убраться надо. И одеться…       — А? А. Да… — сосед же, еще не до конца очнувшись, кивнул.

***

      Последние три дня поездки прошли относительно спокойно, на удивление Дилана. Конечно, он до сих пор ловит на себе прожигающие взгляды и, естественно, иногда замечает, как Ричард шарахается от почти любого прикосновения. Но они на следующий день после… Произошедшего наконец-то поговорили. И даже не подрались. Ричард даже стал сам заводить какой-никакой диалог! Просто повседневный диалог! Дилан считает это огромным успехом.       Ричард и правда начал как минимум пытаться относиться к этому всему проще, хоть и давалось это тяжело. Все же он с детства привык считать, что это все отвратительно и неправильно, а тут сам попал в ловушку чувств, от которых не побегаешь.       Эти три дня они уже привычными способами знакомились: рубились в игры, слушали музыку, говорили о том, кто зачем и куда едет или просто обсуждали всякую всячину. Они даже договорились снять один номер на двоих в отеле, как только приедут. К слову, оказалось, что едут они из одного города и едут тоже на одну станцию. Оба удивились такому совпадению, но что уж поделать.       Сошли с поезда они без особых проблем и сразу заказали такси. В отеле по приезду на них, конечно, странно посмотрели, но ничего не сказали. Решили соблюсти нормы приличия.       А этим двоим уже все равно на остальных. Они есть друг у друга и им этого достаточно. Хоть их история любви и началась не очень романтично…