В ритме алого экстаза

— Скара, нам пора, завтра едем домой. Альбедо, собирая вещи, обратил внимание на любимого, который даже не сдвинулся с места и продолжал что-то читать в ноутбуке. Он выглядит сосредоточенным, но вряд-ли он не услышал предупреждения. Скарамучча держит Альбедо в игноре ещё несколько секунд, пока он не дочитал предложение. — Я не еду, — кратко сказал Скара, вбивая новый текст. — Что? — Ты же знаешь, я не люблю повторяться, — с лёгкой улыбкой и напевом. — Но почему? — озадаченно спросил Альбедо, подойдя к другому и посмотрев, что тот так активно строчит. — Нашёл себе дельце, — чуть хихикнув. Голд наклонился и увидел в строке поиска «источник наркотика Зено». Он ужаснулся. — Скара..! Ты же не серьёзно, правда? — встревоженно спросив. — К сожалению, серьезно. — Но ты же знаешь. Свидетелей источника сразу убивают. Неужели ты зайдёшь так далеко? — Бедо, душка моя, ты думаешь, это меня остановит? — Скара довольно глянул на Альбедо. У него на лице буквально написано «я хочу узнать всё, любой ценой». Но эта цена для белокурого может быть слишком большой, после которой он не выдержит. Учёный замолк. Он знает, что Кунику тот ещё упрямец, и если он взялся за дело, то это серьезно. Отговаривать его бесполезно, но и его идею Исследовательский центр не одобрит, ибо из-за этого дела он потерял 6-ых своих рабочих и несколько отрядов за последний год. Взгляд Альбедо погрустнел. Он не хочет лишний раз переживать из-за любимого человека, но и отговаривать его – будет неправильным. Для Скара смерть – новая крупица информации, которую он так хочет найти. Хах, кажется таким рациональным, но в в голове такие безумные идеи и предположения. — Неужели ты и правда хочешь?.. — Угу. Пока есть возможность, ею надо пользоваться. Тем более источник нарко-Зено где-то здесь, где-то в этом городе, где-то очень близко. Нельзя снова упускать шанс. — Но мы и так задержались на несколько дней. — Скажи, что мы расследовали дело, центр поверит. Со мной так пару раз прокатывало, — хихикнув, — И тем более, где ты видел в этих двух неделях отдых? Тебе отпуск дали, чтобы ты отдыхал, а не работал сверхурочно, Солнце, — Скара поднялся со стула и взял лицо Альбедо в руки, глядя ему в печальные бирюзовые глаза, — Центр поймёт. У тебя есть доказательства твоей работы: ты рассказал новую информацию Тэнрё и наладил связи с их командиром, планировал лишние встречи – а это время и твои силы – а после и вовсе отправился пересматривать трупы больных Зено и их экспертизы. К тому же ты чуть не потерял сестру. Отдыха у тебя и вовсе не было. В его словах есть правда. Альбедо не отдыхал, как только приехал. Он снова работал, потому что Зено надо остановить, пока больные не истребили весь мир. Они устраивают геноцид, что не даёт учёному покоя, и он постоянно работает. Его жизнь полна крови, самоубийств на его глазах, потерь и криков, он не хочет, чтобы так продолжалось дальше. Вот и работал, но снова больше обычного. Но также Альбедо не хочет потерять родных людей – Скару и Кли. Он обоих уже чуть ли не потерял с этим проклятым Зено, что после этих случаев не хочется их упускать из виду. И вновь Скара хочет разделиться. С одной стороны, искать источник нарко-Зено – это похвально и невероятно важно, но с другой – он может расплатиться с жизнью. Скара притянул его ближе и чмокнул в щёку, чуть улыбаясь, пока на лице Бедо царит печаль. Кажется, ещё мгновение и из бирюзовых глаз польются слёзы. Сейчас он как маленький котенок, который не хочет снова оставаться один, который знает, что его «хозяин» может не вернуться. — Всё будет хорошо. Я буду осторожен. — Мне хочется тебе верить, — Альбедо обнял его, уткнувшись носом в фиолетовые волосы, — но я боюсь тебя снова потерять. Ты бы знал, как я переживал, когда ты скитался с Зено. — Если сейчас заплачешь, я ж заплачу тоже, — чуть развеяв обстановку. — Хах. — За меня не переживай. Я нашёл себе чудаковатого, но опытного приятеля, он мне поможет. — Я не доверяю твоему новому приятелю. — Он мне тоже не доверяет. — Замкнутый круг недоверия, — Альбедо поцеловал макушку Скары и отстранился, — Ладно, убедил. Можешь остаться. — Я бы в любом случае остался, даже если бы ты сказал, что я еду с тобой. — За такие пакости обычно наказывают, — Альбедо хитро улыбнулся и взял Скара за талию. — Где сейчас Кли? — шепнув. — Рисовала в соседней комнате, но к этому времени она должна была уснуть. В отличии от некоторых, у неё режим. — Хаха, если она уснула, можешь меня наказать, — Скара провёл большим пальцем по щеке Бедо. При лунном свете они поцеловались.

***

Вернувшись домой, из уст в пустой квартире послышалось тихое «я дома». Здесь как обычно никого, как и последние 2 с половиной года. Приветствуют его только собственное эхо и шум холодильника, всё неизменно. Здесь кроме хозяина квартиры никого не бывает: ни друзей, ни гостей, ни кошечки или маленькой собачки. Никого. Гробовая тишина и покой... что не соответствует с его ярким нравом. Хэйдзо, скинув обувь и сумку, включил электрочайник и начал делать себе кофе. Пол чайной ложки зёрен, сверху кипяток и перемешать. Ложка стучит по кружке, раздаваясь эхом не только в квартире, но и в голове. Резко поднялось давление и кровоток ударил в мозг. Хэйдзо схватился за голову, тяжело дыша. Этот стук, который не предвещает ничего хорошего, так похож на тот, который был в детстве. Сначала стук.. а потом крик. Сиканоин от вспышки триггера о прошлом упал на пол и ударился затылком, боли от которого не почувствовал. Его насильно вернуло в то время, в то травмированное, мутное, ужасное, пытливое время. Его дыхание стало прерывистым, глаза задрожали и тело онемело. Слишком тяжело нести такой груз одному, но и рассказать некому, ведь он вдолбил себе в мозг, что забыл о детстве и говорил всем, что ничего не помнит. Надо чтобы обман остался обманом до конца. Но переносить становится всё сложней. С каждым выходом Зено скрывать это становится всё тяжелее. Но никому нельзя рассказать. Держась за голову он поднялся на ноги, взял приготовленный крепкий кофе без добавок и пошёл к себе в комнату, такую же серую как и весь дом. Поставив кружку, Хэй судорожно проверил чат с Кадзухой, молясь, что тот написал хоть слово. Но нет. Никаких новых сообщений после того случая уже 2 дня. Хэйдзо упал на колени и положил голову на край кровати, глядя на последнее сообщение Каэдехары «увидимся^^». Слёзы потекли на постель, а на лице появилась тревожная улыбка. — Ха.. ха-ха... Мне не хватает твоей музыки. Как и тебя, в принципе, — выключив телефон, он взял кружку кофе и сел на пол, облокотившись спиной о тумбу. Кофе греет руки. Руки... Эти руки. Они в крови?! Почему?! Пару мгновений назад они были чистые, это точно! Когда он успел кого-то убить?! Всё не могло произойти так быстро! Ужаснувшись, Хэй подскочил и пролил на себя кофе, вероятней всего оставив ожоги. Закрыв глаза от кипятка, а после открыв их, он увидел, что руки чистые и крови на них нет. Снова галлюцинация, которую он спутал с реальностью. Что ж, за 3 года ничего не поменялось. Всё такие же побочки от наркотиков. — Горячо, с-с-сука, — прошипев и улыбнувшись сквозь слёзы, — Ну вот, Хэй, ты снова сходишь с ума. Через время вернувшись в чистую комнату в чистой одежде, Хэйдзо снова уткнулся лицом в постель, сидя на полу. В голове разговаривает его голос, только очень страшно и злобно, наговаривая всякие ужасающие вещи, что становится не по себе. Он взъерошил себе волосы, издавая недовольные звуки, чтобы как-то затмить голос в голове. Но всё четно. — Если будет ещё одна галлюцинация или триггер, то я точно сошёл с ума! — бормоча прямо в постель. Повторяет он так себе уже на протяжении трёх лет. Вдруг его сознание помутнело. Снова. Хэйдзо резко затих. Он поднял голову и осмотрелся по комнате, взглядом ища вещицу, подаренную Сайно. Лёгкость в миг ушла с его лица. Появилась маниакальная улыбка, капилляры в глазах резко полопались и зрачки расширились. Он хихикнул и поднялся на ноги. Найдя пистолет, Хэйдзо под Зено, улыбаясь чудесному подарку, прислонил его к виску и нажал на спуск, но патронов в нём не оказалось, от чего тот разочарованно вздохнул, а потом тихо засмеялся. — Ха-ха-хааа... — смех был похож на стоны, — Снова пусто. Когда же я смогу спокойно насладиться быстрой и мимолётной смертью, прямо как те жертвы? — с ехидной улыбкой и красными глазами сказал Сиканоин. Такое «Хэйдзо» никогда бы не сказал. Им снова завладело Зено. От триггеров и галлюцинаций повысился адреналин и заставил Зено выйти погулять, заперев разум где-то далеко. Он на второй стадии, ещё можно себя контролировать, но вторая стадия какого именно Зено? Может обоих сразу или только одного? Он начал имитировать момент, как вкалывает себе шприц со средством, внушая себе, что принимает. Представил в руке шприц и резко начал вставлять себе в шею, покачиваясь, якобы от отдачи. — Хэй, ты сошёл с ума, ха-ха. Ты спятил. Так спаси себя. Прими и всё пройдёт. Всё будет как прежде, — будто говоря осознанной части себя, лёгкими напевами сказал Хэйдзо. В миг он прекратил безумно пялиться в стену и сознание вернулось. В такие моменты реально хочется обновить патронник пистолета и застрелить себя, но суицид не выход из ситуации. Раз подвергся Зено, то нужно до конца скрыть, что оно есть. Раз решил решать дела по Зено, то нельзя колебаться и поддаваться лишним эмоциям, которые могут помешать. Раз решил всё скрывать, то нужно держать всё в секрете до конца, пока доказательства и находки сами на него не приведут. Хэйдзо упал на кровать, чуть улыбаясь. — Хах, какой же я типичный персонаж из клише: весельчак с ужасным прошлым. Хах. Спасибо, папа.

***

Следующий день Пройдя за порог квартиры, Хэйдзо пусто улыбается и смотрит в пол, сказав тихое и протяжное «я дома». Разулся, скинул сумку, заварил кофе. Руки дрожат, держа горячую кружку, в которой от стенки до стенки лавирует коричневый крепкий напиток. Белки в глазах не восстановились, а как будто лопнули только больше, что скоро из них потечёт кровь. Верхняя кофта упала с плеч. Он всё также улыбается, не понимая, что ему нужно сейчас ощущать. — Хах, когда я в последний раз кого-то убивал? — шёпотом говорит себе Сиканоин, смотря глазами без бликов на трясущуюся жидкость в кружке, — Ммм, около недели назад. Как же долго я держусь всё же, но я не смогу так дальше продолжать без мелодий Кадзухи. Меня ломит вскрыть кому-то живот или порезать конечности. О, или два в одном. Ха-ха... Жидкость начала вытекать за края, что Хэйдзо успешно игнорировал. — Как же всё же тяжело без дозы. Сразу всё становится тяжёлым, серым, скучным. Абстиненция и трезвость невыносимы и скучны. Расследовать дела по Зено мне нравится от некой прибавки адреналина, но это дело не смогло стать Зено-заменителем. Музыка мне нравится больше, — представив в голове пианиста за роялем, к щекам подступил румянец, — Дофамина в разы больше, что мне даже колоться не надо. А может и не только музыка... Но он мне не отвечает. Он меня игнорирует. Может не надо было говорить, чтобы он написал, когда мне стоит прийти, и тогда бы я пришёл как ни в чем ни бывало? Ааааа, как же много хочется исправить. Как жаль, что это невозможно! — Хэйдзо поднялся и развёл руки в стороны, довольно улыбаясь и снова пролив кофе, — Или же не жааааль... Улыбка его стала ехидней, глаза будто засияли. В крови поднялся уровень гормонов и дал Зено вырваться. Ах, как же хочется сейчас вскрыть кого-нибудь, чтобы было много крови, разодранная кожа и пустой мёртвый взгляд. Жертва бы сначала кричала, потом он бы разрезал ей горло и голосовые связки. Хм, интересно, можно ли порезать слизистую внутри ротовой полости? Так хочется попробовать! Только вот жертвы будут кричать, а это не хорошо, иначе его заметят. Гениальный следователь должен быть гениальным во всём, даже среди каннибалов. Хэйдзо подошёл к окну и облокотился на подоконник, как принцесса ждущая своего принца. Как же хочется повеселиться! Прямо невтерпёж. Но вдруг Хэй опомнился, потеряв свою улыбку. А как же Кадзуха? Он же легко может заменить ему веселье на расслабление. Почему бы не пойти к нему? Ах да... Он всё ещё не ответил. Как жаль. Придётся распустить когти и поиграться с кровавой плотью. — Но это не значит, что я не жду ответа. Немножко... поиграю... и вернусь к тебе. Интересно, ха-ха-ха, если я приду к нему, как убийца, полюбит ли он меня такого? Переодевшись и дождавшись темного времени суток, Хэй радостно направился на улицу на поиск раздора. — А потом схожу за дозой. Он ушел. На телефон пришло сообщение: «Хэйдзо, нужна твоя помощь. Жду в центре».

***

Стоя на балконе с пустым бокалом в руках, Каэдехара отчаянно смотрит вдаль. Взгляд его грустен, никакого вдохновения, стремления и смысла. После того случая Кадзуха не играл на пианино. Некому слушать, от этого грустно. Единственный слушатель, который резко стал пианисту дорогим, сейчас где-то работает и вероятно ждёт ответа. Кадзу посмотрел на рядом лежащий на полу телефон. Страшно его брать, ведь он может увидеть Сиканоина в сети и чувствовать угрызения совести. Но и отвечать страшно. Не хочется, чтобы такое повторилось вновь. Но если он не ответит, то такая тоска будет продолжаться вечно. Хочется, но страшно. У Сиканоина Зено, которое в тот момент взяло верх, он не виноват. Страшно. Кадзуха дрожащей рукой взял телефон, на экран которого капнула пара капель. Он заплакал. Его пугает та ситуация, даже очень. Вспоминая о Зено, он сразу вспоминает себя в безумном состоянии, которое так не хочет возвращать. Зено – переломный момент в жизни пианиста, очень страшно, что он может вернуться, хоть он и числится как «вылеченный». Кадзуха вытер слезы рукавами и через страх в груди, он написал Хэйдзо. «Приди. Пожалуйста...» Сердце застучало ещё сильней. Ощущение будто сейчас его накроет паника: всё тело начало предательски трястись, в глазах мутно от слёз, к щекам льёт кровь, которая заставляет их гореть. Кадзуха перешёл на кровать, уткнувшись лицом в подушку и глубоко дыша, стараясь восстановить ход сердцебиения. — Ничего страшного не произойдет... — бормочет он в подушку, — Это было Зено, Хэй не виноват. Всё хорошо. Скоро всё вернётся на круги своя. Всё будет хорошо. Спустя минуту, он слегка успокоился. Кадзу поднялся на колени и снова заглянул в телефон, ожидая, что сейчас увидит сообщение от Хэйдзо, или хотя бы увидит, что тот прочитал сообщение. Но пока без ответа. Неровно вздохнув, он снова упал в подушку. В тишине и наедине с собственными мыслями, он уснул.

***

2 дня спустя. Дверь в квартиру открылась, и за ней показался Сиканоин с слегка грустной улыбкой. Кадзуха, чуть боязно, поприветствовал и провёл его в комнату. Хэйдзо сел на кровать, Кадзу – за пианино, не решаясь открыть крышку. Повисла неловкая тишина. Мысли перепутались и тяжело как-то начать диалог. Каэдехара улывливал стук сердца Сиканоина и было слышно, как он волнуется, если даже показывать этого не хочет. Он сглотнул. — Извини. С того момента, когда мы виделись в последний раз — прервал тишину Кадзуха, неторопливо говоря и проводя ладонью по глянцевому покрытию, — я не играл. Я не мог ничего сочинить, не мог ничего сыграть. Во мне будто не было чувств. Было одиноко даже. Поначалу я думал, что ты пошутил и потом придёшь, но прошёл день – тебя так и не было. Ты всё же был серьёзен насчёт этого. Прости, что не написал раньше. Мне стало страшно от той ситуации. Прости. — Хах... — Хэй усмехнулся и поднялся на ноги, — Кадзу. Тот обернулся. Хэйдзо взглядом и макушкой указал на балкон, намекая пойти туда. Каэдехара – за ним. Они облокотились на перила и снова затихли, думая кто о чём. Только ветер прерывает тишину своим воем, заставляя мурашек пройтись по спине от лёгкой прохлады. — Хэйдзо. — М? — ...У тебя Зено, я прав? Сиканоин сразу не ответил, но улыбку с уст не снимал. Он посмотрел на пианиста, заглянув ему в глаза, будто передавая ответ, который значит «да». Кадзуха чуть поник, снова вспоминая ту неприятную ситуацию. Его рука сжала металлическую трубку. — Ты не виноват. Это всё Зено. Я понимаю, — стремительно говорил Каэдехара и отвёл взгляд, словно оправдываясь. — Ха-ха, да забей, Кадзу. Это в прошлом. Я рад, что ты ответил и что я снова стою рядом с тобой. Пианист снова посмотрел на Сиканоина, который по-прежнему легко улыбается и, даже не скрывая, влюбленно на того смотрит. Кадзуха чуть покраснел. Хэйдзо взял его за руки и аккуратно прижал к стене. Сердце Каэдехары боязно застучало, чувствуя, что может произойти то же самое, но вид Сиканоина взывает доверие: милая, доброжелательная улыбка, блеск в глазах и ни намека на Зено. Сейчас он искренен. Между ними считанные миллиметры, что заставляет обоих смутиться. Румянец подступает на щеки и уши, заставляя их гореть, особенно Каэдехары. Тот пытается смотреть куда угодно, но не в глаза Сиканоину. Не позволяет некий стыд. А Хэйдзо забавляет эта ситуация и заставляет слегка хихикать. Хэй выдохнул и прижал Каэдехару к себе, уткнувшись носом в его шею. Кадзуха чуть изумился. — Прости, — тихо слышалось от Сиканоина. Его руки чуть сильнее сжали чужую спину. В душу вернулось упокоение, которого так не хватало, — То, что у меня Зено – это мои проблемы, не твои никак. Не извиняйся за это. Я сам тебя напугал, хоть мы оба понимаем, что я был не в себе. Хах, но сжирало чувство вины меня тогда знатно... Я не хочу причинять тебе вред. Я просто... хочу продолжать наслаждаться твоей музыкой и.. временем с тобой. Кадзуха обнял его в ответ, сжимая его худи в ладонях. — .....Кадзу, — Хэй усмехнулся и отстранился, взяв того за руки и поведя за собой. Он с улыбкой смотрит другому в глаза, заставляя смущаться обладателя рубинового взгляда, который не понимает, что происходит и зачем его выводят с балкона. Сиканоин тихонько шепнул «зашторь шторы», и Кадзуха, как по приказу, с лёгкой робостью перекрыл выход к свету. В комнате стало довольно темно. Свет проникал через темно-красные шторы и создавал в помещении цветной фильтр, который добавляет атмосферы, но вот какой? пока не ясно. Кадзуха в ожидании, что случится что-то плохое или наоборот радостное. Его глаза горят любопытством. Резко и с заметной дрожью в руках Хэйдзо начал раздеваться. Кадзуха резко покраснел с мыслью «почему всё происходит так быстро?» и помахал руками, чтобы тот прекратил. Но Хэй проигнорировал. Бордовое худи и рубашка откинулись на кровать и настал момент, от которого Кадзуха вздрогнул и начал смотреть на него внимательней. Хэйдзо взял края своей обтягивающей кофты, которую он как будто никогда не снимал, и застыл. Его руки дрожат, он смотрит в пол и улыбается, но в улыбке добавилась заметная горечь. Как-то раз Каэдехара пытался завязать тему про это, но Сиканоин профессионально ушёл от темы. А сейчас он резко решил наконец поделиться этим... наверное? — Я тебе доверяю и хочу доверять после моего монолога, — голос звучит тихо и загадочно, будто Хэйдзо боится, что его услышат. Руки у него продолжают дрожать, — Ты мне много раз помогал успокоить моё Зено и причём не только хроническое, но будто и наркотическое. — Ты принимаешь Зено?! — изумился Кадзуха, раскрыв глаза. Сиканоин чуть виновато поднял взгляд и пожал плечами, одновременно наклонив голову в сторону. — Хэйдзо... Так у тебя и хрон, и наркотик... Как ты- — Кадзу, пожалуйста, — перебив его и снова опустив голову, — Пока я действительно хочу рассказать и высказаться, выслушай меня. Пожалуйста. Кадзуха затих. Через пару десятков секунд Сиканоин сжал края кофты и поднял её, обнажив тело. В глазах Каэдехары застыл тихий ужас. Туловище следователя полностью всё в шрамах в виде сердец. Многие шрамы были глубокие, некоторые – слабые, а некоторые вообще будто свежие, но сам факт, что их было невероятно много – очень пугает. «Сердца» наслаивались друг на друга и делали ещё более нагнетающий и пугающий эффект. Всё тело красное. В сердце пианиста заиграла мелодия невероятно расстроенного рояля, который никто не настраивал пару лет. Время будто остановилось и картинка в голове становилась всё более страшной. — Кто.. с тобой так...? — боязливо сказал Кадзуха, осматривая каждый вырисованный шрам, пока тот позволяет. — ...Отец. Он меня резал. Каждый раз когда я делал или не делал что-то не так. Первым, что он пытался во мне вызвать – было чувство вины, которую я теперь очень тяжело переношу, — Хэйдзо опустил кофту, — На руках происходит то же самое. На ногах «рисовать» он не любил. У Кадзухи нет слов от увиденного. В его голове навсегда запечатается момент с узорами на коже друга. Следом от другого проскочил смех. — Не считаешь, что где-то такой метод пыток уже был? — Хэйдзо, чуть безумно улыбаясь, снова посмотрел другому в глаза. — ...Я не хочу так думать... — он понял о чём идёт речь, но признавать такое – просто невероятно. Кадзуха от страха сделал пару шагов назад, — Нет. Этого не может быть... Нет, нет, нет..! Хэйдзо сделал из рук сердечко и прислонил к груди. — Я – Сердцеед, Кадзу.