Прости если сможешь, полюби если получится

И кого ещё удар первее хватит.  Всё произошло предельно быстро, но с тем же невыносимо медленно, словно кто-то нарочно растянул мгновения, превращая их в зыбучие пески, убийственного ожидания. Тело парализовало, сковывая липким, удушающим страхом, что заполнял каждую клетку, заставляя сердце ускорить башенный, смертельный танец.  "Блядство" - Громким звоном отдалось в голове, а в память, с четкостью врезались полные дикой, совсем звериной тоски, голубые, затуманенные глаза.  Он не ожидал.  Всё что представлялось минутой ранее - гнев, крики, кулак в морду, ступор, хлопок дверью - в общем всё что угодно, но не... Паника.  Чëткое, филигранное лезвие вины, острым штыком вонзилось под рëбра, наконец в полной мере очерчивая в какую же жопу, да и без хвалëной смазки, затащил не только себя, но и лучшего друга прихватил...  "Ничего не меняется... "  Дышать стало нечем, а тело парализовало так, что даже при титаническом желание кинуться под ноги и истерично вымаливать прощения, не двинулось бы с места, словно в наказание показывая всю беспомощность его положения.  —Андрей... - только и удаëтся прохрипеть прежде, чем Князев, словно в стельку пьяный и меж тем нехило ошпаренный, не твëрдыми, быстрыми шагами понëсся в дом, забыв про злосчастную дверь.  Тело отмирает, только после механического Шуриного: "Тише, тише успокойся я сейчас поднимусь ", доносящегося из громких динамиков нового телефона, и срывается с места со всем накопленным отчаяньем и убийственной решимостью поговорить первым, развеять наваждение.    Саше же он разумеется предварительно не пишет, просто игнорируя факт, что тот всего-то через минут пять покажется в проëме родной, но уже такой забытой квартиры.  —Андрей, Андро... - Голос предательски дрожит, а мысли спутываются в не различимую сумятицу, в которой не то что чëрт ногу сломит, да бог не разобравшись плюнет. —Это я… Андрюш... - Он старается быть до непривычности нежным, слыша частое дыхание, вылетающие отрывистым свистом, из широко вздымающейся грудной клетки.  "Князев, пожалуйста, пожалуйста я знаю что виноват, но, пожалуйста, поверь, просто предположи, только не задыхайся... " Страшно, ему было безумно страшно, он не знал, что делать, это опять случилось. Это опять происходит. К нему снова пришел Миша. Придется снова принимать таблетки? И он снова вернулся в изначальную точку. Будто и не было этих двух лет борьбы. Всё снова также, как и тогда.  Слышать Мишу одновременно и блаженно, и адски больно. Он знает, что это не здесь, просто больной мозг всё ещё на что-то надеется. Андрей закрыл уши, сползая вниз по стенке и обнимая свои колени, жмурясь. Он просто... Безумно скучал, но нельзя на него смотреть. Это не его Миша. Никогда не будет.  Через минуты три в распахнутую квартиру влетел Шура, подошёл к Князеву и тихонько потряс за плечо. — Андрей. Это я. Андрей перевел на него взгляд, тут же замечая Мишу, но упорно стараясь его игнорировать.  — Это... В это сложно поверить, Андрей, но это Горшок, живой. Он никогда не умирал, просто нужно было... Ему нужно было лечиться, понимаешь? — Баллов поджал губы, когда увидел взгляд неверия, судорожно прикидывая, что можно было сказать дальше, как объяснить.  — Шур, какого хуя?! Не смешно нихуя! Из всех, ты должен знать, насколько он мне был дорог, а ты... Нет, уходи, — он потряс головой и поднялся, схватившись за голову.  "Сам справлюсь" — Андре... — Вали отсюда! Я думал, из всех, ты меня понимаешь, как никто. Уходи. — четко процедил он. Саша вздохнул и выдохнул. Этого стоило ожидать, но подготовиться было невозможно. — Идём, Мих, идём и не спорь, — он повел его за плечо к выходу. — Нужно время.  —Да никуда я не пойду! - Взорвался Горшенëв, стоило крепкой руке Балунова упасть на, до судороги напряжëное, плечо.  Осознание своей фатальной ошибки пришло окончательно, и словно гвоздями прибило к старому ламинату.  Нет он не собирался ждать, прятаться, отступать или боятся, всё хватит.  Миша не уйдëт, только не сейчас, когда Андрей, его Андрей, как в чëртовом фильме ужасов, дрожа всем телом, четно пытается справиться с удушающими слезами, что уже непроизвольно текли по бледным щекам.  Он просто сел рядом, подперев спиной стенку и положив вполне живую, осязаемую, но до ужаса холодную ладонь по верх его запястья, и запел, нет скорее даже зашептал слова, давно забытой, но такой любимой...  —"Эта западня Гибельна, но всё же В смерть не верю я Ты не веришь тоже" Андро, пожалуйста...  "Только бы не оттолкнул, только бы поверил.. " Миша согласился на всё что угодно, лишь бы он хотя бы предположил, пусть злится, кричит, ненавидит, только бы не дрожал судорожно хватая ртом воздух в четной попытке прогнать страшное "ведения" Андрей пустым взглядом смотрел на то, как до боли родной человек садится рядом, касается его и поёт. Раньше он бы отдал всё, что угодно, чтобы это повторилось, да и сейчас, но... Миша живой. Его Миша. Они были вместе с пятнадцати лет, да, поссорились и решили идти разными путями.... потихоньку разрушая тот мостик доверия между ними, на который потратили почти двадцать пять лет. А сейчас он сидит здесь. Живой, но до ужаса холодный и поёт.  — Я думал, ты мертв... — тихо прошептал он, убирая руку. — Я ожидал это от кого угодно, Миша, но не от тебя, ты... Ты умер, ты знал, как твоя смерть отразиться на мне, ты знал! — Андрей опасливо посмотрел на него, невереще, — Эти чёртовы два года, Миша! Я видел тебя, видел во всех прохожих, видел во снах, видел да блядь везде! С периода твоих ломок, ты знал, как на мне отразится твоя смерть, но всё равно так сделал! Андрей поднялся, сжимая кулаки, а после зло посмотрел на Шуру. — С каких пор ты знал?  Балунов вздохнул и отвёл взгляд. — Андрей... — Ответь на вопрос! — С начала. Мише нужна была помощь, чтобы начать реабилитацию в Америке, мы не хотели огласки, мы... — Даже ты не предупредил... Не дал знак.... Ты поддерживал меня на похоронах, ты видел, каково мне было потерять лучшего друга, но всё равно не сказал! Убирайтесь... Для меня... Мой Миша мертв, — Он бросил на Горшенёва полный боли и злобы взгляд, а после ушел в спальню.  Саша вздохнул и посмотрел на Мишу. — Ему нужно время, Мих, поехали домой. Дай ему время, он только узнал, что ты... Жив. Дай ему время.