Придурок

Они лежат на холодной земле, забившись в дальний угол окопов, чтобы не дай бог, их не обнаружили враги или свои же, зажав рты друг другу в поцелуе. Было прохладно, как никак, осень была в самом разгаре, стоял дым и запах гари, жареной плоти, масла и металла. Повсюду, за и в окопах, валялись тела, как и скибидистов так и солдат альянса, везде была кровь, чьи то внутренности и масло, которые залили большую часть земли, впитываясь в почву, окрашивая ее в темный, почти черный цвет войны Блу почти не видел в темноте, лишь чувствовал внешними сенсорами грубоватые укусы и поцелуи, чувствуя что чужие протезы, покрытые налипшей на них кровью и бог знает ещё чем, залезают под разорванную голубую рубашку, касаясь его металлического тела, бесстыже лапая, оставляя грязные следы. Тек снова целует его, размазывая по камере чужую кровь, которая осталась на его губах, от него воняло гнилью и органами скибидистов, но это сейчас их не волновало. Им обоим плевать на все, кроме тел друг друга, посрать на то, что они буквально чуть ли не трахаются во время побоища, когда сверху происходит полнейшее месиво, и их товарищи гибнут в мясорубке. Щелкнул ремень на штанах, и их спустили до колен бедного камерамена Блу, обнажая постыдную область чужого паха. Грязно, постыдно и чертовски возбуждает. Вскоре он сам освобождается от оков штанов, чувствуя как болезненное давление ослабевает, меняя их позу, что то неразборчиво шепча, теперь он нависал над камераменом, упираясь правым протезом в стенку окопа, было неудобно, ведь пространство узкое, и для двух не_людей маловато, развернуться точно было негде Где-то, что-то взорвалось, сотрясая землю и поднимая пыль, но какая разница. Под ними, буквально кровавые ошмётки от врага, что делает их движения более скользкими, пачкая форму, которую придется отстирывать. Тек черпает пальцами кровь с пола, окончательно пачкаясь, придвигаясь ближе. –все будет хорошо, доверься мне, мне же можно прикоснуться к тебе?,– Тек тихо просит разрешения сделать то что так хотелось. Получив положительный ответ, в виде пальца вверх, он берет в левую "руку" свой член и чужой коннектор, прижимая их к друг другу. Контраст между холодным металлом и живой, горячей кожей, сбивал с толку и только усугублял возбуждение. Вверх-вниз, он водит "рукой" по их с Блу членам, кровь неприятно хлюпает, используясь в качестве смазки, трясь, чувствуя что в горле ком, а "ноги" дрожат, отдаваясь импульсами в спину, движения совсем немного грубоваты, как никак, чужой половой орган не особо хочется оторвать, пусть тот и из металла. Ему самому хочется стонать, но он не может, ведь совсем близко другие агенты, и враги, поэтому он стискивает челюсти, чувствуя как хрустят зубы от напряжения, прижимаясь чуть ближе. Воняло гнилью, чужими органами, резким запахом крови, и чем-то душным, эротическим, они оба получали от этих ебанутых действий удовольствие, хоть и стыдясь что им нравится эта грязь, вернее стыдно было только Блу, у Тека совести и адекватности не осталось, чтобы стыдиться, учитывая, что именно он первый подобное предложил, и вообще он возбуждается от разрывания врагов в клочья. Вдруг его "рука" выскальзывает и он неловко плюхается на камерамена, слегка придавив, вдобавок к этому рядом останавливаются два спикермена, приглушённо разговаривая. Тек продолжает движение вторым протезом, дразнясь, одновременно зажимая ему вокодер, пытаясь заглушить скрипучие стоны Блу, ведь у спикерменов слишком чувствительный и острый слух. А лишние проблемы им обоим не были нужны, хоть и это даже на полноценный секс не смахивает, все равно, за такое их устранить как бы могут. Он безбожно дрочит себе и ему, двигая "рукой" быстрее, но нежно, проходясь пальцами по головке коннектора, оттягивая чувствительную искусственную кожу, заставляя Блу выгнуться в беззвучном экстазе, он отчётливо чувствовал тяжёлое дыхание “человека” на своем плече, чувствовал как в его шею и плечи впиваются зубы, неглубоко, но оставляя явные следы на металле, все ощущения обострились до невозможности. Даже сейчас, Тек до безумия тихий, лишь слегка хмурит брови, и кусает тонкие губы острыми зубами, местами пуская кровь, ни издавая ни единого звука, но лишь тяжёлое, сбитое дыхание и стыдливо отведенный взгляд, напоминало о удовольствие, которое он тоже испытывал, чужая кровь хлюпала, окрашивая их в грязно-красный, марая конечности и форму. Снова взрыв, на этот раз еще ближе, опять посыпалась земля и штукатурка, испачкав и так испорченную к хуям форму, окатив их облаком пыли, забив дыхательные пути, заставив кашлять и чихать, чуть не выдавая себя с потрохами. Тек продолжает дрочить себе и Блу, слегка ускоряясь, оставалось совсем чуть-чуть до оргазма, их форма окончательно промокла и налипла на два тела, стесняя движения и делая их еще более скользкими, пока спустя несколько минут, камерамен не кончает самым первым, испачкав искусственной спермой себя и “человека”, издав несдержанный стон, хотя скорее это была сплошная статика, ещё и окончательно сползая в лужу крови. Тек спустя мгновение тоже кончает, добавляя еще больше беспорядка в их внешность, тоже шлепнувшись в лужу, но лицом вниз. –ты ебучее животное, что о нас коллеги подумают ,— тяжело хрипя вентиляцией сказал камерамен, пытаясь встать, но его мелко трясет после оргазма, и ваще он без штанов до сих пор. –спасибо, если спросят чё с нами произошло, скажи что в говне валялись, — Тек бурчит, наконец-то поднимаясь с лужи, с испачканным в крови лицом, и натягивая штаны, все еще тяжело дыша и вдобавок отплевываясь от чужой крови, затекшей в рот. –в говне только ты валялся, лучше бы помог мне штаны застегнуть, — камерамен все еще силится застегнуть штаны, но из-за того, что он весь в крови скибиди туалетов, у него ничего не выходит, а металлические пальцы скользят на кнопке и ремне. Все же кое как застегнув на себе штаны, они оба схватили свое обмундирование и поползли к выходу из окопов, все еще слегка возбужденные и стыдливо не смотрящие друг другу в глаза, после произошедшего, ну и потому что выглядят они как пиздец.