арпеджио

Музыка играет огромную роль в жизни Сону – так было всегда. Инструменты, тексты и мелодии смешиваются в одно так, что каким-то образом выливаются в шедевр, способный затронуть самые потаенные струны твоей души? Именно это его когда-то и зацепило. По правде говоря, он еще в утробе матери вытанцовывал чечетку, а его первыми словами был припев из «Toxic» Бритни Спирс. Он был тем самым ребенком, который знает наизусть каждую песню из всех существующих мюзиклов, и, поэтому, конечно, танцевал под самые любимые из них в гостиной, когда никто не видел, а также на ежедневной основе слушал музыку в наушниках на максимальной громкости, из-за чего, вероятно, оглохнет уже к тридцати. Ему нравятся практически все жанры, но ничего и никогда не сравнится с душераздирающими песнями о невзаимной любви, которые отзываются в сердце самыми глубокими чувствами. — But now there's nowhere to hide since you pushed my love aside… — поет Сону во весь голос, прижав колени к груди. Он сидит на диване в гостиной своего друга Джея, а новые наушники, которые он только что купил, демонстрируют чудеса технического прогресса, подавляя весь шум извне. Не то чтобы это необходимо: сейчас в квартире только он, Джей и Чонвон – еще один его друг/сосед. Но Сону любит, чтобы музыка играла настолько громко, что он мог бы почувствовать вибрацию костей в теле. — I'm out of my head, hopelessly devoted to you… — Да закрой ты свой блядский рот, — кричит Джей из коридора, влетая в комнату, и стягивает наушник с одного уха Сону. — Соседи опять напишут жалобу. Хозяин и так не хотел сдавать мне квартиру, потому что я студент, а из-за твоих завываний меня точно выселят. И я останусь без жилья просто потому, что ты страдаешь по своей интрижке. — Но он был моей любимой интрижкой! — Вот именно, Джей-хен, — вклинивается Чонвон, подойдя к дивану, и прижимается к Сону, который, в свою очередь, зарывается лицом в плечо младшего, продолжая отыгрывать роль несчастной брошенки. — Не будь такой букой. Сону сейчас тяжело, и мы должны его поддержать. — Только не говори, что ты реально на это повелся… — Джей даже не пытается скрыть скептические нотки в голосе. Их дружба длится вот уже семь лет, на протяжении которых они безустанно обмениваются колкостями, причем обычно именно Сону выступает зачинщиком, намеренно выводя Джея из себя. Со стороны может показаться, что они друг друга просто ненавидят, но это, конечно же, неправда. Наверное. — Ладно, попался, — сдается Сону, опуская наушники на шею. — Но мне нельзя погрустить, что ли? Скоро День святого Валентина, и теперь мне придется праздновать его в одиночку! — Можешь праздновать с нами, хен, — старается подбодрить его Чонвон и кладет руку ему на колено. — Без обид, но если я проведу этот день с вами, влюбленными голубками, то, возможно, выем свои же глазные яблоки ложкой. — Да не будешь ты третьим лишним. — … Чонвон, я начал петь только потому, что мне стало скучно. Тебе ведь срочно понадобилось в туалет. И Джею тоже… Вы там пятнадцать минут проторчали. — Ну что могу сказать? Он секси, — ухмыляется Джей, и Сону едва сдерживает подошедшую к горлу рвоту. Сону, однако, стоит отдать своим друзьям должное: они в принципе не относятся к тому типу парочек, которые отвратительно милуются на глазах других людей. Но это совсем не значит, что они понимают, что он чувствует. Да Сону в целом этого и не ожидал. Все-таки, даже несмотря на то что Джей с Чонвоном встречаются уже почти два года, «конфетно-букетный» период в их отношениях так и не закончился. С каждым днем они лишь любят друг друга все больше и больше. Иногда Сону им завидует. Почему у него не получается так же? Получается только привлекать каких-то придурков, которые ему ни капельки не интересны, а с теми, которые интересны, не двигаться дальше простой переписки – и так уже сто двадцать семь раз. А, ну и слепо надеяться на то, что к нему вернется бывший. Единственное, что составляет ему компанию в одинокие дни, – это музыка. — Все в порядке, Чонвон. Мне и наушников достаточно. — Ладно-ладно, — отмахивается Ян, прежде чем расплывается в хитрой улыбке. — Знаешь, ничьи песни не подходят так идеально для того, чтобы поднять себе настроение в День святого Валентина, как песни Пак Сонхуна. Как по команде, Сону и Джей громко стонут в один голос. — Ой, да ладно. Вы прекрасно знали, кого я назову, — на это Сону лишь стонет еще раз. — То, насколько ты им одержим, должны исследовать в лаборатории. Пак Сонхун – самый популярный айдол в Южной Корее на данный момент. Чонвон – ярый фанат: стены в его комнате увешаны плакатами с лицом Сонхуна, которое, по словам Джея, пугает его по ночам, а все полки ломятся от альбомов. На его посвященный артисту аккаунт в твиттере подписано больше двенадцати тысяч человек. И, если верить Spotify, то именно его музыку Чонвон стримил больше всего в этом году. В общем, если у Пак Сонхуна будет миллион фанатов – Чонвон будет одним из них. Если у Пак Сонхуна будет всего один фанат – это будет Чонвон. А если у Пак Сонхуна не останется фанатов, то лишь потому, что Чонвон уже будет мертв. Этот Сонхун дебютировал всего два года назад, но уже успел оставить значимый след в сердце Яна и сделать его одним из своих самый преданных поклонников. Сону же… не очень понимает откуда такой ажиотаж, хоть и знает, что музыка Пак Сонхуна объективно хороша. Просто не для него. Сону предпочитает баллады и поп-песни медленному R&B и поп-панку, из которых и состоит практически вся дискография айдола. — Сонхун то, Сонхун это, — язвит Джей. — Детка, скажи честно, если однажды Пак Сонхун подойдет к тебе на улице и пригласит на свидание, ты согласишься, а потом бросишь меня, да? — Что это, блин, за вопрос такой, — закатывает глаза Чонвон. — Конечно, нет. Вы ведете себя так, будто я в него влюблен… — Ты буквально каждый день листаешь его фотки в соц.сетях и говоришь о том, какой он красивый. — И что? Он просто мой кумир, хен. Встречаюсь-то я с тобой. — Ладно, а если он напишет тебе в Instagram и попросит принести меня в жертву в обмен на то, что он продолжит заниматься музыкой, ты согласишься? — Так, ну вот над этим уже нужно подумать… — Чего? Сону резко поднимается с дивана. — Я бы с превеликим удовольствием поддержал беседу, — саркастично начинает он, — но скоро придет последняя электричка, так что мне нужно бежать. Вони, ты идешь? — О, эм, — отвлекается младший от препирательств с Джеем. — Я сегодня ночую здесь. Прости. Чего и следовало ожидать. — Хорошо, тогда увидимся в общаге. До скорого. — Пока!

☀️☀️☀️

— Стой… черт, — Сону разочарованно вздыхает, сгорбившись и упершись руками в колени, чтобы отдышаться. Он ругается себе под нос, глядя на поезд, на который надеялся успеть. У него ведь даже нет лишних денег на такси – спустил всю последнюю зарплату на новые средства по уходу за кожей, и теперь ему ничего не остается, кроме как идти до дома пешком. С неохотой Сону начинает свое тридцатиминутное путешествие до общаги – на электричке, конечно, доехал бы гораздо быстрее. К счастью, путь кажется безопасным, а на каждом повороте он даже натыкается на людей. Беспокоиться особо не о чем. — Боже мой, Ханбин! Сто лет тебя не видел! — кричат ему из-за спины. Голос, правда, звучит странно, словно говорящий пародирует персонажа из мультика. За время жизни в Сеуле Сону научился следующему: не вмешиваться, пока дело не касается конкретно тебя. Поэтому просто продолжает идти, не оборачиваясь. Внезапно ему закидывают руку на плечо. Сону вздрагивает и останавливается – теперь к нему прижимается какой-то человек, парень, если точнее. На нем черная толстовка, капюшон которой натянут на голову. А еще маска и солнцезащитные очки. — Как поживаешь, дружище? — Э-э… — теперь Сону сбит с толку еще больше. Никакой он вроде не Ханбин. Тем не менее этот парень почему-то продолжает делать вид, будто они какие-то закадычные друзья. Он никогда раньше не сталкивался с подобным. Как вообще стоит реагировать? Незнакомец в капюшоне начинает идти и, соответственно, тащит за собой Сону, который слишком напуган, чтобы возразить, и поэтому молча двигается вперед. — Смейся, — тихо командует парень. — Эм… хахаха…? — как бы он ни старался, выдавить из себя естественный смех все равно не получается. Сону до смерти напуган… Неужели его сейчас ограбят? — ХАХАХА! — они поворачивают за угол, и парень в толстовке заходится в сумасшедшем хохоте. Так они доходят до какой-то автобусной остановки. Незнакомец втаскивает его в пустой автобус через задние двери и плюхается на ближайшее сиденье, не заплатив за проезд. — У-у меня нет денег, — запинается Сону. Это не совсем так, но незнакомцу об этом знать не обязательно. Сону просто надеется на то, что ему поверят и не станут забирать последнее. — Что? — удивляется парень и тут же спешит успокоить. — О, нет-нет! Я не собираюсь тебя грабить, не волнуйся. По-хорошему, это тебе бы меня ограбить… Мне просто нужно было как-то сбежать от тех двух девчонок. Я не хотел тебя пугать. — Ладно… — у Сону своих проблем и так навалом, поэтому он предпочитает отмахнуться от этого наркомана. Он отворачивается, чтобы посмотреть в окно, и понимает, что не знает маршрут, по которому следует автобус. — Извини, а ты случайно не знаешь, куда идет этот автобус? — Автобус? — повторяет парень. — О, понятия не имею. Я не езжу на общественном транспорте. — … То есть ты похитил меня, затащил в первый попавшийся автобус и даже не знаешь, куда он следует? — Ну «похитил» звучит слишком грубо. Я предпочитаю термин «позаимствовал», — отвечает он весьма заносчиво. — Те девчонки преследовали меня со своими этими дурацкими огроменными камерами. Это был отвлекающий маневр. — Преследовали? — хмыкает Сону. — Ты, что ли, типа знаменитость какая-то или что? — Какая-то знаменитость? — фыркает незнакомец от смеха, но улыбка спадает с его лица, как только он видит недоумение в глазах Сону. — О, так ты серьезно… Ты что, реально меня не знаешь? Сону просто пялится в ответ. — А должен…? Незнакомец непонимающе моргает. — Знаешь что, побуду-ка я сегодня щедрым. Но только для тебя, — он снимает маску и солнцезащитные очки, а потом улыбается, демонстрируя жемчужно-белые зубы. — Ну как? В восторге? — Эм… — Сону довольно долго присматривается, пока до него наконец не доходит. — А, ты же тот парень. Который поет. Честно говоря, Сону и сам удивлен, что до этого момента не понимал, что перед ним стоит тот самый Пак Сонхун. Теперь-то понятно, почему его преследовали. Айдол же – практически лицо Кореи. Его музыка звучит из каждого угла, и нет такой стены, на которой не висит его лицо – будь то плакат или реклама. Так еще и Чонвон болтает о нем, не затыкаясь. Его невозможно не знать. — Я не просто «парень, который поет», а вообще-то самый популярный сейчас айдол, — хмыкает парень, обидевшись на слова Сону. — Ты новости, что ли, не смотришь? — Мне… правда все равно, — уже и так слишком поздно, а завтра рано утром нужно не только открывать смену на работе, но и быть бодрым и веселым. У Сону нет времени на пустые разговоры с эгоистичным айдолом, к тому же его уже клонит в сон. — Все теперь в порядке? Я могу выйти на остановке и попытаться разобраться как добраться до общежития? — Общежитие, — перекатывает Сонхун слово на языке, смакуя. — Ты студент? — Ну, да…? — Самый большой процент моей фанбазы составляют как раз таки студенты, — он откидывается назад и скрещивает руки на груди. — Я не верю, что ты не мой фанат. Сону борется с желанием закатить глаза. — Экстренное сообщение: далеко не все твои фанаты. Как только автобус доезжает до остановки, он, как и хотел, вскакивает с места, оставляя Сонхуна наедине со своим эго. — Может, хотя бы попробуешь? Кричит Сонхун ему в спину, но Сону больше не желает тратить время на пустые разговоры, и поэтому просто молча ждет, пока двери автобуса закроются, и он увезет Сонхуна куда-нибудь далеко и надолго.

☀️☀️☀️

— Черт возьми! — кричит Чонвон, стуча кулаками по столу Сону, который, в свою очередь, лежит на кровати и отрывает взгляд от телефона, чтобы поинтересоваться, что заставило его друга впасть в истерику на этот раз. — Дай-ка угадаю. Не получилось купить билеты? — Не получилось купить билеты! — он прикладывается головой о деревянную поверхность. — Хочу сдохнуть. В один из тех редких дней, когда Чонвон находится действительно дома, а не торчит в квартире Джея, он решил запереться в комнате Сону и обложиться пятью разными устройствами, понадеявшись, что таким образом увеличит свои шансы на покупку билетов на концерт Пак Сонхуна. Сону становится жалко друга, и поэтому он заставляет себя подняться, чтобы попытаться подбодрить его, помассировав плечо. — Да ладно тебе, это же не конец света. В следующий раз повезет. — Легко говорить… ты же не его фанат. — Я просто не понимаю, зачем тебе это. Типа, одно дело любить его музыку, но настолько, чтобы интересоваться им как личностью? — Его музыка спасла меня. — Спасла? — Его дебютный альбом вышел как раз тогда, когда мое ментальное состояние оставляло желать лучшего. Но стоило мне включить его песни, как все мои проблемы, казалось, исчезали, — объясняет Чонвон, откинувшись на спинку стула. — Знаешь, он ведь сам пишет тексты. Пишет именно то, что хочет сказать. Почему, думаешь, музыка Сонхуна такая популярная? Она исцеляет. Не просто же так его называют «монстром-новичком». Не понимаю, почему ты никак не можешь дать ему шанс. Слова Чонвона не лишены смысла. Его хобби, а именно: быть в курсе всего, что связано с айдолом, действительно вот уже два года заряжает младшего энергией и хорошим настроением. — Но что, если он вдруг окажется не таким идеальным, каким вы все его видите? — начинает Сону. — Ты останешься его фанатом? Сону вспоминает ту случайную встречу, которая произошла около месяца назад, и не может поверить в то, что описываемое Чонвоном, – правда. За тот короткий диалог, что у них был, Сонхун успел высосать из него все силы. Образ айдола кажется полной противоположностью его истинной натуры. Но Чонвон отмахивается. — Ой, прекрати. Его тексты буквально меня изменили. Такие эмоции нельзя подделать. — Понял-понял, — он подходит ближе, отодвигая Чонвона из-за стола. — Нам там, кстати, еду привезли. Спустишься? — Как раз вовремя, — поднимается со стула Ян. — Может, хотя бы суши отвлекут меня от того факта, что я не смог купить билет на концерт собственного мужа. Я, кстати, пойду в твоем пальто. Говоря это, он уже успел снять пальто с вешалки и надеть его. Сону провожает друга взглядом, а потом переводит его на компьютер младшего, на котором тот оставил вкладку сайта с билетами открытой. Он просматривает все доступные (уже недоступные) виды билетов и, черт возьми, видит там слишком много ноликов. Сколько бы Чонвон ему не объяснял, а Сону все равно никак не может понять суть всей этой шумихи. Как бы сильно Сону ни нравился какой-нибудь исполнитель, он бы в жизни на него столько денег не потратил. К тому же в этой индустрии все вторично. Сону ни капельки не удивится, если «исцеляющая» музыка окажется всего лишь грамотным пиар-ходом, на который широкая публика только рада вестись.

☀️☀️☀️

— Хорошо, с этим закончили! Визажисты тут же окружают его и начинают вытирать пот, скопившийся на лице из-за ярких ламп, которые использовали во время съемки. Работа заняла большую часть его утра, поэтому назвать звуки, которые издает его живот, громкими – преуменьшить значение слова «громкий». Одна из визажисток, кажется, даже посмеивается над ним из-за этого. Нет, так и есть. Он уверен… процентов на семьдесят. Сону думал о столе с закусками с того момента, как зашел в студию, и поэтому сразу же к нему и направился, как только появилась возможность. Естественно, он накладывает себе на тарелку всего понемногу, игнорируя косые взгляды операторов. Нечего клювом щелкать. — Черт, реально, что ли, так вкусно? — внезапно доносится голос из-за спины, и он вздрагивает, чуть не уронив тарелку. — Жуй медленнее, еда никуда не убежит. Сону ахает, прижимая руку к груди, когда, обернувшись, встречается глазами с Пак Сонхуном. Боже, все эти рассказы Чонвона об айдоле, которые он слушает 24/7, каким-то образом привлекли его в жизнь Сону. — А ты-то здесь, что делаешь? — У меня скоро съемка, — улыбается он, отвечая, — а мой менеджер предпочитает всегда приезжать заранее. Я снимаюсь для Calvin Klein. Ты, кстати, тоже. Разве, я не прав? Плюсы быть красивым: иногда к Сону подсаживаются в автобусе и предлагают поработать моделью. Он еще ни разу не натыкался на мошенников – лишь на приличный заработок, который получал просто за то, что сидел перед камерой. А еще это неплохая возможность увидеть вживую некоторых знаменитостей. — Ну прав, но мне сказали, что мы будем сниматься с Чон Чонгуком… — А, ну, у него там что-то случилось, и он не смог приехать, — улыбка Сонхуна становится еще шире. — Меня попросили его заменить. — То есть ты хочешь сказать, что у меня не будет фотки с Чон Чонгуком…? — Да ладно тебе. Зато у тебя будет фотка со мной! Сону ни капельки не впечатлен и знает, что у него это буквально на лице написано. — Ты разбил мне сердце. Я хотел сниматься с Чон Чонгуком, а не с тобой! Сонхуна, однако, его слова не расстраивают, и он лишь продолжает светить зубами. — Не думал, что встречу тебя здесь. Я и не знал, что ты модель. — А откуда ты бы узнал? Мы же не друзья, — он вытирает крошки со рта, — и никогда ими не будем. Пока. Сону засовывает целую тарталетку в рот, прежде чем отойти от стола, но его хватают за предплечье и тянут обратно. — Стой. Пообедай со мной, — предлагает Сонхун, на что Сону, выдернув руку, подозрительно щурится. — Зачем? — Мне просто так хочется. Ты меня… как бы это сказать… — Сонхун щелкает пальцами, пытаясь подобрать подходящее слово, — … интригуешь. — Спасибо, конечно, за приглашение, но я лучше камни проглочу, чем потрачу перерыв на тебя. — Видишь, вот об этом я и говорю, — объясняет он, следуя за Сону до зоны отдыха и опускаясь в кресло напротив. — Ни разу за всю мою карьеру никто не относился ко мне так, как ты... тебя как будто бы вообще не волнует то, что я любимый всеми айдол. — Наверное, потому что меня не волнует, что ты любимый всеми айдол. — А я о чем! — Сонхун кладет руки на стол. — Сам не понимаю почему, но мне нравится то, как ты ведешь себя со мной. Такое отношение приземляет. — То есть получается, ты все никак не можешь от меня отстать, потому что я тебе в ноги не падаю? Это типа фетиш такой? Сону ничьи извращенные фантазии подпитывать не собирается. — Ты такой странный… — Как и ты! Ты, кажется, единственный человек на свете, у которого есть иммунитет к моему очарованию, — Сону бы поспорил с выбором слов, но Сонхун не позволяет. — Но я все равно хочу продолжить с тобой общаться. — Ну ладно… — соглашается он, заранее приготовившись к надвигающейся головной боли, которая обязательно возникнет после разговора с этим парнем. — О чем ты хочешь поговорить? — Ну начнем с того, что прошел уже месяц с тех пор, как мы по воле судьбы встретились тем вечером, — в Сонхуне вдруг просыпается поэт. — Уже стал моим фанатом? — Ни одной твоей песни даже не включал. — Полагаю, это значит «нет»… — плечи айдола опускаются. — Даже на пару секунд? — Что во фразе «ни одной твоей песни» тебе не понятно? — А что, если бы ты не был так категоричен и дал моей музыке шанс? — Сонхун откидывается на спинку. — Возможно, открыл бы для себя много нового. Пища для размышлений. — Мне запрещено иметь собственное мнение? — фыркает Сону. — Ты говоришь так, будто я никогда в жизни не слышал ни одной твоей песни, но я буквально живу с одержимым тобой фанатиком, у меня и выбора-то особо нет… Дело не в том, что твоя музыка плохая, а в том, что она просто не в моем вкусе. Услышав последнюю фразу, Сонхун заметно оживляется. — А какая тогда в твоем вкусе? — Мм… ну в осном баллады и поп-… — О, супер! — перебивает его Пак. — Я как раз закончил работать над ОСТом к дораме. Компания планирует выпустить его где-то через пару недель. — То есть мне пока нечего слушать… — чем дольше продолжается этот диалог, тем больше клеток головного мозга у него отмирает. — Ладно, меня это все равно не то чтобы интересует. Большая часть твоей дискографии – это какой-то депрессивный недо-гранж, а мне нравится быть счастливым. — Так дело не в моей музыке конкретно, а скорее в жанре… — он хлопает в ладоши. — Знаешь, что? Меня все устраивает. — … Это все, что ты вынес из этого разговора? — Меня все устраивает. Итак, возвращаясь к твоей работе моделью… — меняет тему Сонхун, оглядывая его с ног до головы. — Ну логично. С таким-то лицом. — С каким «таким»? — Красивым, — застигнутый врасплох Сону покрывается румянцем, и это не остается незамеченным. — О, первый раз вижу, как ты улыбаешься… — И последний, — фу, Сону не собирается ему подыгрывать. — Все, что хотел, обсудил? У меня перерыв скоро закончится, а я хочу успеть доесть до того, как меня криками погонят на макияж. На мгновение кажется, что Сонхун выпадает из реальности. Его мрачное выражение заставляет Сону вскинуть брови: — Все в порядке…? Айдол тут же меняется в лице, снова приподнимая уголки губ: — Конечно, все в порядке! Я бы даже сказал «идеально», — его улыбка выглядит натянутой, но Сону это мало волнует, поэтому он ничего и не спрашивает. — Но ты не можешь уйти, не послушав ни одной моей песни. — … Тебе когда-нибудь говорили, что ты очень настойчив? — спрашивает Сону, закатив глаза. Серьезно, кого вообще волнует, что какой-то там парень не разделяет мнения большинства? — Конечно! — айдол воспринимает его слова как комплимент. — В этой индустрии ты ничего не добьешься, если не будешь настойчивым. Клянусь, когда-нибудь я и тебя сделаю своим фанатом. Сонхун, должно быть, сумасшедший: можно ведь умереть, раздавая такие клятвы, – Сону поддаваться не собирается. — Перед тобой и так вся Корея на коленях. Какая разница слушаю ли я твои песни или нет? — Вряд ли ты такой один, — поясняет он. — Не знаю, меня просто раздражает мысль о том, что тебе или кому-то еще может не нравиться моя музыка – заставляет чувствовать себя так, будто я вкладываюсь недостаточно. — … Я, кажется, понимаю, о чем ты, но, опять же, у всех разные вкусы в музыке. У тебя определенно есть талант, просто я предпочитаю слушать что-то более позитивное. Может, если бы у тебя была такая песня, она бы, скорее всего, оказалась в моем плейлисте. Телефон Сонхуна вибрирует, он бросает взгляд на уведомление и, скинув его, поднимается с кресла. — Правда? Тогда я напишу такую песню специально для тебя. За его спиной Сону замечает угрюмого мужчину средних лет, черты лица которого схожи с чертами стоящего перед ним айдола. Все это время он сидел в углу, закинув ногу на ногу, и наблюдал за ними из-под очков. Он встает с места, зеркаля действие Сонхуна, и даже не пытается сделать вид, что не пялится. — Теперь мне тоже пора, но песня будет. Дай мне только пару недель, — и заканчивает, бессовестно подмигивая. — Это… как-то слишком. Не стоит выпускать совершенно новую песню просто для того, чтобы произвести на меня впечат… — Сонхун крадет одну из его тарталеток и, засунув ее в рот, машет на прощание. У Сону отвисает челюсть. Он все еще не может осознать то, что два раза наткнулся на одну и ту же знаменитость, которая к тому же не только пообещала спродюсировать песню специально для него, но и стащила у него из тарелки фруктовую тарталетку. Чонвон в жизни ему не поверит.

☀️☀️☀️

— Тебе действительно не стоило провожать меня, Рики. Они возвращались с работы и только что подошли к общежитию Сону. Сегодня они закрывали смену вдвоем, и поэтому решили вместе вернуться на кампус. Правда, Сону потребовалось слишком много времени на то, чтобы понять, что Рики пропустил нужный поворот – общежитие для второкурсников находится в противоположном направлении. — А почему нет? Мне все равно особо нечего делать, — пожимает плечами младший. — Сегодня суббота. Ты должен сейчас напиваться на какой-нибудь вечеринке. Прожигать свою молодость, понимаешь? На самом деле, по мнению Сону, вечер субботы должен проходить именно так. Он любит вечеринки и, если бы не был таким уставшим после работы, то, вероятно, думал бы сейчас о том, что надеть, чтобы собрать наибольшее количество взглядов за ночь, параллельно вливая в себя что-нибудь алкогольное. — Нет, точно не сегодня. Я и так проснулся с утра и понял, что меня еще не отпустило со вчерашнего. Если буду гулять так часто, то скоро умру, — и затем улыбается. — К тому же твоя компания нравится мне куда больше. Сону демонстративно закатывает глаза, игнорируя флирт младшего. — Ну все равно… Это я должен был тебя до дома провожать, я же все-таки старше. Сону встретил Нишимуру Рики, иностранного студента из Японии, когда курировал его группу в прошлом семестре. А сейчас они работают вместе в одном паршивом магазине. Сонхун, хоть и показался Сону настойчивым, вряд ли сможет тягаться в этом с Рики. Младший до последнего тянул с выполнением заданий, чтобы иметь повод прийти к Сону на консультации. При этом, судя по результатам экзаменов, Рики определенно точно не нужна была помощь. Так зачем же он тогда строил из себя «отстающего»? Задумавшись над этим, Сону понял, что тратит свое рабочее время впустую, – все это время Рики просто с ним заигрывал. — Ты, наверное, какой-то поехавший, — беспардонно выпалил тогда еще первокурсник Рики сразу после того, как Сону разъяснил ему, что нужно делать в домашнем задании. — Иначе я не понимаю, как кто-то настолько красивый может быть одинок. Это сбило Сону с толку. Рики вроде сделал ему комплимент, а вроде и как-то завуалированно оскорбил. Он понятия не имел, как на это реагировать, и поэтому решил просто промолчать. Ассистент не имеет право обсуждать подобные вещи со студентами. К тому же на тот момент Сону все еще был влюблен в своего бывшего и предпочел бы не распространяться об этом позоре. Подобные ситуации происходили время от времени и случаются до сих пор, но это ничего для Сону не значит. Каждый раз, когда Чонвон сует свой любопытный нос в его телефон и видит там переписку с Рики, то не перестает потом причитать что-то типа: — Он буквально в тебя по уши. Дай мальчику шанс. Ну почему нет? Ответ прост: Сону не хочет. Рики замечательный, да и к тому же далеко не урод. Но разве это плохо, что ему нравятся чуть более зрелые парни? Он хочет встречаться с кем-то постарше. С кем-то, кто уже состоялся в жизни. Рики другой, и это совершенно нормально. Для кого-то именно он парень мечты, просто не для Сону. Тем более, Сону даже не уверен в том, что Рики настроен на серьезные отношения. Пока они просто друзья, и Кима это полностью устраивает. — На самом деле я не просто так решил тебя проводить, — он прячет руки в карманы. — Мне нужно у тебя кое-что спросить? — «Кое-что» это что? — … Что ты делаешь в пятницу? Там просто будет фестиваль, и я слышал, что на нем можно будет купить то мороженое со вкусом убе, которое ты хотел попробовать, — его голос становится выше, что выдает нервозность. — Не хочешь сходить со мной? Звучит так, будто Сону только что пригласили на свидание. И голоса в голове буквально требуют уточнить, так ли это. Но если ответ окажется положительным, Сону не сможет ему отказать. Да и с другой стороны, что такого случится, если он просто расслабится и насладится компанией младшего? Может, этот вечер понравится ему настолько сильно, что он рассмотрит в Рики что-то новое – то, что раньше не замечал? Вдруг Сону упускает что-то важное. Фу, в него будто Джей вселился. — Хочу. У меня как раз не было никаких планов. Рики расплывается в такой широкой улыбке, что Сону теперь едва может видеть его глаза. — Супер. Я рад. Вскоре приходит время прощаться. Сону просит младшего быть осторожным по пути домой и провожает Рики взглядом до тех пор, пока он не скрывается из вида. Убедившись, что все в порядке, он заходит в здание общежития и поднимается в, что неудивительно, пустую квартиру. Чонвон, должно быть, у Джея. Опять. Вздохнув, Сону кидает сумку на пол и разувается, а потом сразу направляется в свою комнату, чтобы скорее раздеться и принять душ. Жаль, не получится устроить спонтанную посиделку с Чонвоном – это здорово бы его разгрузило после сегодняшней сумасшедшей смены на работе. Но Сону его понимает: он бы тоже здесь особо не появлялся, если бы его парень, с которым он состоит в крепких отношениях, жил бы один. Он заканчивает с душем и заваливается на кровать. Так проходит около часа, пока его желудок не напоминает о себе громким рычанием. Вот бы фирменного карри Джея поесть. Может, если он позвонит и начнет стенать в трубку, то друг сжалится и приготовит ему его прямо сейчас? Сону уже почти нажимает на нужный контакт, но в последний момент себя останавливает. Они с Чонвоном наверняка сейчас заняты. И, скорее всего, друг другом. От возникшей в голове картинки Сону пробирает дрожь. Поэтому он отметает этот вариант, так же как и вариант с доставкой: заказывать еду на кампус опасно – ее легко могут стащить. На прошлой неделе, например, кто-то забрал у доставщика его рис с терияки вместо него. И эта рана все еще кровоточит. Так еще и Рики напомнил ему о мороженом со вкусом убе. К сожалению, он сможет попробовать его только в конце недели на их свидании (не свидании). Но теперь ему хочется сладкого. Сону спрыгивает с кровати. Недалеко от кампуса есть магазин, который закрывается примерно через час. Он успеет, если поторопится.

☀️☀️☀️

— О, Боже… Они его больше не привозят? — тихо возмущается Сону, стоя с раскрытым ртом у морозильника. У него тут же портится настроение. Как у них могло закончиться его любимое минтчоко с карамелью на палочке? Кто вообще, кроме него, его покупает? Никто, наверное. Вот поэтому и больше не привозят. Полный отстой, теперь Сону придется брать обычное ванильное ведерко. Скукота. На телефон приходит уведомление – Джей прислал ему тикток. Значит, не занят. Сону набирает его номер, чтобы пожаловаться. — Алло? — отвечает он. — Видел тикток, который я отправил? Жиза, правда? — Сто процентов, — Сону еще даже не открывал. — Слушай, у меня проблема: последний раз я ел в обед, и поэтому сейчас голодный, но заказать не могу, ну ты помнишь – травма, поэтому пошел в магазин за моим любимым мороженым, а его тут нет! И что мне теперь делать? — Как эта мятная фигня могла закончиться? Кто вообще, кроме тебя, его покупает? — А я о чем. Короче, я не знаю, что делать. Мой желудок отказывается переваривать дешевый рамен, который тут продается. — А я тут при чем? — Спасибо, что спросил! Не хочешь завтра приготовить своему любимому лучшему-прелучшему другу свой вкуснейший карри? — спрашивая, Сону скрещивает пальцы. — Ты посмотри на него. Желудок у него рамен не переваривает. Не умрешь, — Джей смеется в трубку, и Сону радуется тому, что долго его уговаривать не пришлось. — Могу приготовить в воскресенье, как раз вместе поужинаем. Тебе повезло, что у меня хорошее настроение. — Ой, спасибо, спасибо, спасибо! — вскрикивает он посреди магазина. — Я тебя обожаю. Передавай Вони привет. — Он тебя слышит, — говорит Джей, и сразу после в динамике звучит голос Чонвона. — Привет, хен! — Привет, — губы трогает улыбка. — Ладно, отпущу вас, ребятки… Блять, точно. Забыл рассказать… Вы не поверите, но Рики пригласил меня сегодня на свидание. — Очень даже поверим, — усмехается Джей. — Мы же вроде все в курсе, что он в тебя влюблен. Почему тебя это удивляет? — спрашивает Чонвон. — Не знаю… Я думал, что он прикалывается. Типа, да, он со мной флиртует, но в шутку же… правда? — Ну значит, нет, раз ты не уверен, — судя по тону, Чонвон только что закатил глаза. — Ты согласился? — Да. Решил, что стоит попробовать, прежде чем отказывать окончательно. — Боже, поверить не могу! Я так за тебя счастлив. Ты будешь таким милашкой в отношениях. — Ты, кажется, рад больше всех, — Сону знает, что Джей тянет сейчас Чонвона за щеки, чтобы подразнить еще больше. — Ну да. Они вообще-то мое ОТП. — Твое… что? Это слэнг такой? — Я не уверен, что поступаю правильно… Но, как я уже говорил, не буду сильно загоняться и просто схожу. Понравится – супер, а если нет, он не обидится, я уверен, — учитывая характер Рики, он легко сможет смириться с отказом. Младший веселый и без заморочек, именно поэтому Сону с ним и общается. — Ага. Ладно, ты мне уже надоел, я пошел, — вернулся к динамику Джей. — Я зайду завтра за продуктами по пути к вам. А пока наслаждайся своим дешевым раменом. — Ой, иди на хер… — Сону бросает взгляд в сторону и замирает… А он здесь что делает? — Да, мм. До завтра. Несмотря на то что Джей положил трубку, Сону все еще держит телефон у уха – слишком занят тем, что, прищурившись, рассматривает знакомую фигуру, копающуюся в том же морозильнике, у которого совершенно недавно стоял и он сам. Сначала он хочет привлечь внимание, выкрикнув его имя, но сразу же отбрасывает эту мысль. Разве не он, не затыкаясь, твердил Сону о том, что какой-то невероятно знаменитый? Какого черта он тогда забыл в 7/11, так еще и в субботу? Оказывается, придумывать ничего не нужно – Сонхун сам к нему поворачивается. — Ч-что ты здесь делаешь? — выпаливает Сону. Айдол перед ним стоит в той же маскировке, в которой он его уже видел: черная одежда в сочетании с солнцезащитными очками и маской на лице. Сону узнал его за долю секунды. — Очевидно, ищу что-нибудь сладкое, — объясняет Сонхун, закрывая дверцу морозильника. Одной рукой он держит коробку с какими-то дурацкими рожками, а второй стягивает маску. — Но как ты понял, что это я? — На тебе буквально то же самое, что и в нашу первую встречу. — Ой, — тупо смотрит он в ответ. — Ну, никто другой меня не узнал… — Узнают, — Сону подходит к нему и, не особо задумываясь над тем, что делает, натягивает маску обратно. — Пьяные студенты с минуты на минуту придут сюда за очередной порцией алкоголя. Сону знает, о чем говорит. — … Ого, — даже через очки видно, как у Сонхуна расширились глаза. — Похоже, я тебе больше не безразличен… — Не в этом дело… я просто понимаю, какая сюда набежит толпа, если люди узнают, что ты здесь, а я не хочу, чтобы меня затоптали. Они очень сильно выделяются: Сону стоит в пижаме, а Сонхун одет так, будто пришел этот магазин грабить. Другие будут одеты чуть более нарядно. Сонхун, кажется, тоже это понимает, и поэтому кивает. — Ты прав. Тогда нам нужно уйти до того, как они придут. — Э-э, нам…? Сону едва успевает среагировать, как айдол тянет его за руку в сторону кассы. Ждать того момента, когда недовольный кассир начнет сканировать товары Сонхуна, приходится недолго – в магазине практически пусто. — Ты будешь это брать? — спрашивает Сонхун, указывая на мороженое в руках Сону. — Ну да, но… — айдол выхватывает его, прежде чем Ким успевает закончить, и отдает кассиру. — Стой, — Сону дергает его за рукав, — что ты делаешь? — Плачу, — отвечает он как ни в чем не бывало. — Я вижу. Зачем? Сонхун просто пожимает плечами, забирает пакет у кассира и вылетает из магазина, не дожидаясь Сону. Ким, не в силах произнести ни слова, следует за ним. Как такой грубиян вообще может кому-то нравиться? Он, должно быть, притворяется таким невероятно очаровательным перед фанатами, потому что полюбить его настоящего просто невозможно. — Эээ, алло? Ты забрал мое мороженое… — злится Сону, наконец догнав Сонхуна на улице, а потом выхватывает у него пакет и роется в нем, пока не находит то, что искал. — Ты такой громкий. Не ты ли попросил меня не привлекать слишком много внимания? — ухмыляется Пак, совершенно не воспринимая эту ситуацию всерьез. — И даже не поблагодарил меня за то, что я купил тебе мороженое. — Ой, заткнись, а, — огрызается он и пихает пакет обратно в руки айдола. — Но спасибо. И пока. — Подожди, — окликает Сону Сонхун, следуя за ним. — Мы с тобой столько не виделись, а ты просто уходишь? Еще и двух недель не прошло со съемки Calvin Klein. — И? Мы не то чтобы друзья. — В том-то и дело. Я хочу узнать тебя поближе, а ты постоянно от меня убегаешь. — Потому что ты странный! Ты напал на меня в первую нашу встречу, а на съемках взял в заложники во время перерыва. А я вообще-то был голодным. — Все было совсем иначе, ты сильно драматизируешь. Но все в порядке, так с тобой только веселей! — у Сонхуна хватает наглости ухмыляться так, будто все происходящее для него не больше чем просто шутка. — Знаешь, почему ты мне интересен? — Не знаю, — Сону не останавливается ни на шаг, — но, умоляю, просвети меня. — Потому что в индустрии все одинаковые. Меня все время окружают старые, заносчивые, скучные люди. Их много, но они все фальшивые. С ними не о чем разговаривать. Но ты, — Сонхун перегоняет его и теперь идет спиной вперед, продолжая. — Ты вообще не боишься высказывать свое мнение. Ты не пытаешься строить из себя кого-то, и поэтому я хочу с тобой подружиться. — Только подружиться и все…? — Честно говоря, мне кажется, что я топчусь на одном месте, — поравнявшись, они теперь идут рядом. — Я не мог перестать думать о том, что ты сказал мне тогда на съемках. О том, что тебе не нравится моя музыка. Я просмотрел все, что выпускал последние два года, и понял, что, создавая песни все это время, я, к своему стыду, придерживался привычных для меня и оттого похожих формул. Это заставило меня понять, что с дебюта я совсем не вырос как артист. Я хочу это изменить. В поле зрения появляется его общежитие. — … И как ты собираешься это сделать? — Вот тут-то ты мне и поможешь: из-за тебя я смог осознать, куда мне стоит дальше двигаться, и поэтому подумал, что если продолжу общаться с тобой, то буду совершенствоваться в музыкальном плане – в каком-то смысле, ты моя муза. — Муза? — у Сону едва получается сдержать смех. Пак Сонхун считает своей музой какого-то самого обычного студента. — Я очень польщен, честно, но вряд ли это мои слова на тебя так повлияли. Ты Пак Сонхун, айдол, которого обожает вся страна. Зачем что-то менять, если людям нравится твоя музыка? — Затем, что она не нравится мне. Фраза, брошенная Сонхуном, застает его врасплох. Он не понимает, как самый популярный айдол может не любить собственную музыку. — А? — Музыка важна для меня, это моя жизнь, — произносит он с нажимом. — Если мое сердце не отдано ей на сто процентов, то какой тогда смысл ей заниматься? Меня и самого не устраивают мои последние альбомы. Задумка была другая, но лейбл хотел песни, которые будут крутить по радио. Знаешь, каково это – выпускать то, что не нравится тебе, но нравится широкой публике? Это заставляет меня чувствовать себя никчемным артистом. Сону не знает, каково это: он ведь обычный слушатель, как и все остальные в мире. Теперь, когда Сонхун с ним откровенен, он чувствует себя немного виноватым за то, что разнес его творчество в пух и прах. Сону честно не думал, что из-за него айдол пройдет через целый творческий кризис. До него доносятся пьяные голоса, и внезапно он вспоминает, что они все еще на улице. Вокруг так много людей, что, несмотря на глупую маскировку, кто-нибудь наверняка узнает Сонхуна. Сону быстро заталкивает его в здание общежития, а затем и в лифт, но не потому что переживает за него, а потому что не хочет сталкиваться с последствиями. — Спасибо, что, э-э, прикрыл меня, — Сонхуну совершенно не присуща застенчивость, но сейчас он прячет глаза в пол, вцепившись в пакет, и, кажется, стесняется. — И еще, прости за… все, что я наговорил. Я не хотел вываливать это на тебя. — … Все в порядке, — вздыхает Сону. — Ты тоже меня прости. Ты мне ничего не сделал, а я веду себя как сука. Обычно я добрее, клянусь. Айдол выпускает смешок, и, услышав это, Сону начинает понимать, что в нем так сильно всех привлекает. — Не волнуйся, я тебе верю. Лифт доезжает до нужного этажа, и Сонхун следует за Сону прямо до его двери. — Так вот как выглядит общежитие… — бормочет Сонхун себе под нос, оглядываясь вокруг с таким благоговением, как будто никогда раньше не видел ничего подобного. — Первый раз на кампусе, что ли? — Ну типа? Я на дистанционном обучении, поэтому ни разу в студенческом общежитии и не был, — он снимает маску, за ней солнечные очки, а потом идет за Сону на кухню. — Мне нравится, как ты все здесь обставил. — Спасибо, — принимает комплимент Сону и тянется за ложкой. — Мы с Чонвоном, моим соседом, хотели чувствовать себя здесь как дома, и поэтому приложили максимум усилий. — Круто. Он дома? — Нет, мы одни. Он сейчас у своего парня. Они устраиваются на диване в гостиной и в тишине едят мороженое – каждый свое. Сону никогда бы не подумал, что в компании Сонхуна ему не будет неловко молчать. Все-таки из всех его знакомых в болтливости с Паком может посоревноваться только Джей. На самом деле вся эта ситуация начинает казаться абсурдом, стоит вспомнить, кем именно является Сонхун. Вряд ли поголовно все известные айдолы проводят вечера в общежитии со случайными студентами. Напрашивается вопрос: что он здесь делает? — Как ты вообще оказался у кампуса? Разве у знаменитостей есть свободное время? Особенно по выходным? — Хороший вопрос. Я и сам удивился, но у меня не было ничего запланировано на эти дни, поэтому я могу расслабиться и взять перерыв от основных проектов и сфокусироваться на том, что помогает мне выйти из творческого застоя, — поясняет он. — Я подумал, что у меня появится больше вдохновения, если окружу себя людьми моего возраста. Поэтому и бродил пару часов по кампусу, осматривая здесь все, и просто записывал каждую мысль, которую потом можно будет добавить в песню. Стемнело, я проголодался, тогда-то и столкнулся с тобой в магазине. И так уже в третий раз, кстати. Не кажется, что это судьба? — Мило, конечно, что ты так считаешь, но я в такое не верю. — Зато какая получилась бы песня, — говорит Сонхун, облизывая мороженое, и Сону быстро отводит взгляд, понимая, что пялиться на чужой язык ненормально. — Ты не против просто поговорить? О чем угодно. Можем рассказать друг другу о себе. Я ничего о тебе не знаю, и, возможно, если выслушаю, то взгляну на свое творчество под другим углом. Сонхун действительно серьезно относится к своему делу... Наверное, не следовало Сону судить его слишком строго. — Я не против, но приготовься: как только я начну говорить, то уже не заткнуть. А ты должен будешь внимательно слушать. Айдол кивает и прямо при Сону включает режим «Не беспокоить», а затем кладет телефон на колени и прикрывает его руками. — Я полностью в твоем распоряжении. — … Хорошо, что тебе рассказать? — спрашивает Сону, игнорируя то, как екнуло сердце. — Ну… у тебя есть друзья? У Сону много друзей: с некоторыми из них он готовится к занятиям, с другими целый день сплетничает вместо того, чтобы работать, а с третьими напивается на вечеринках. Но тех друзей, с которыми он проводит время каждый день, постоянно общается и которым может довериться, всего двое: Джей и Чонвон. — Есть двое самых близких: мой сосед Чонвон и его парень Джей, с которым я дружу уже семь лет. Я могу поделиться с ними буквально всем. — Твои лучшие друзья встречаются? — задумавшись, Сонхун наклоняет голову. — И каково это? — Лучше, чем ты думаешь. Но, наверное, лишь потому, что им не нравится проявлять чувства при других. Ты не поймешь, что они пара, пока не узнаешь их получше. На первый взгляд, они кажутся просто хорошими друзьями, но если присмотреться, то можно заметить парные кольца, как и то, что практически каждый день они подбирают похожую одежду. Сону помнит их первую встречу так, будто это было вчера. Джей только что разорвал отношения со своим бывшим (Пак ценит верность превыше всего, а его партнер, как оказалось, придерживается иных принципов) и убитый горем впал в депрессию, отключившись на время от внешнего мира. И вдруг появился Чонвон, одногруппник Сону, с которым они еще до того, как съехались, ходили на один электив. Чонвон пришел тогда к нему, чтобы поработать вместе над проектом, и столкнулся у двери с Джеем, который хотел у Сону что-то там забрать. Ким подошел позже, так как его задержали на паре, и застал их обоих сидящими на полу: прислонившись спиной к двери, они оживленно о чем-то разговаривали. Джей уже давно не смеялся так искренне. По правде говоря, Сону сначала даже не поверил своим глазам, но был рад снова видеть улыбку на лице лучшего друга. Шли месяцы, Джей и Чонвон сближались все больше и больше, и в конце концов признались Сону в том, что уже некоторое время встречаются. Причем подошли к этому очень серьезно: пригласили его поужинать вместе и из всех возможных заведений выбрали именно семейный ресторан, словно собирались объявить ему о том, что у него будет братик или сестренка. — Они кажутся милой парой, — резюмирует Сонхун, пролистав фотографии в фотопленке младшего. — … Они и правда милые, — Сону забирает телефон из его рук. Когда друзья объявили ему о своих отношениях, Сону искренне за них порадовался. Тем более, к этому все и шло. По его мнению, никто, кроме Чонвона, не смог бы вернуть глазам Джея былой блеск, пропавший после того, как его бывший разрушил его самооценку. — Почему тогда загрустил? — повернувшись обратно, Сону встречается взглядом с Сонхуном. — … Загрустил? — Ты улыбаешься, но глаза больше не горят, — он наклоняется ближе, будто пытается разглядеть получше. — Расскажешь? В ответ Сону лишь вздыхает. А что он, собственно, теряет? — На самом деле, я им завидую. Джею с Чонвоном. Я вижу, как сильно они любят друг друга. Мне о таком только мечтать. — Уверен, что однажды мечта воплотится в реальность, — Сонхун неловко кладет кисть ему на колено, пытаясь приободрить. Скорей бы. — Так отстойно. Я же знаю, что они знают, что меня это расстраивает, и поэтому изо всех сил стараются сделать так, чтобы я не чувствовал себя третьим лишним, но я ничего не могу с собой поделать. Понимаешь? — Сону кажется, что именно поэтому Чонвон и пытается свести его с Рики. Вероятно, думает, что так он наконец прекратит заниматься самобичеванием. — Понимаю… — убирает руку Сонхун. — Иногда мне тоже хочется, чтобы меня любили. — Серьезно? Что-то я сомневаюсь, — неверяще тянет Сону, прикрывая мороженое крышкой. — Ты Пак Сонхун. Люди буквально боготворят тебя. — В том-то и дело: я Пак Сонхун. Вся эта «любовь» – не больше, чем пустышка. Они обращают внимание только на мое лицо и банковский счет. Их не интересует то, кем я являюсь на самом деле. — … Жестко, — Сону даже и не думал, что у Сонхуна могут возникать подобные проблемы, предполагая, что раз такое огромное количество людей готово целовать землю, по которой он ходит, то и партнера ему найти гораздо проще. — У тебя вообще есть время на отношения? — Нет. В этом и есть вся проблема, — грустно усмехается он. — Я даже пожаловаться не могу. Какой смысл, если у меня все расписание забито? Сону охотно верит – на какую бы платформу он ни зашел, «Пак Сонхун» всегда висит в пятерке самых популярных запросов. Однажды он делал исследование на тему «Культура знаменитостей», и поэтому примерно себе представляет, насколько загруженными могут быть графики айдолов. Слава обязывает их работать на износ. — Можно я кое-что спрошу? — Ого? Наконец-то мной заинтересовался? Сразил все-таки тебя своим мальчишеским очарованием, да? — Я хотел задать этот вопрос раньше, но забыл. Почему ты вообще был на улице в такое время, да еще и один? Мне казалось, что такие знаменитые люди, как ты, окружены группис, а может даже и телохранителями, 24/7. — Большую часть времени да, но иногда мне просто хочется побыть одному и погулять по городу наедине с самим собой, — поясняет он, ковыряя ногти. — Быть все время на виду ужасно утомительно. Типа, я, конечно, люблю то, чем занимаюсь, и фанатов своих тоже, но мне так же необходимо отдыхать от этого. Тем вечером, когда я столкнулся с тобой, я улизнул из компании, чтобы прогуляться. — И наткнулся на сасэнок, убегая от которых, похитил меня, — фыркает Сону. — Ты что, не в курсе, что к незнакомцам подходить опасно? Я мог бы воспользоваться твоим уязвимым положением или, еще хуже, мог бы оказаться одним из твоих сумасшедших фанатов, и запер бы тебя в подвале. Сону кажется странным то, что Сонхун относится к своей безопасности крайне беспечно. Даже слова сегодня не сказал, когда его буквально втолкнули в лифт, а потом еще и завели в какую-то квартиру. Да и сейчас он просто пожимает плечами. — Ты выглядел так, будто тебе можно доверять. Интуиция подсказала мне, что с тобой я буду в безопасности. — Ну теперь-то я понимаю, почему твои менеджеры от тебя не отходят. Я не знаю, может, ты в бункере рос, но людям твоего калибра стоит всегда быть на чеку… Не то чтобы мне не пофиг, но все бы могло обернуться довольно плачевно, не будь там меня. Забавно, что, если бы Сону успел тогда на электричку, то главного красавчика Кореи, вероятно бы, взяли в заложники с целью получения выкупа. — Да я в курсе, — защищается Сонхун. — Мой отец… в смысле, менеджер постоянно меня за это отчитывает. Стоило мне один раз попасться, и все – теперь он не отходит от меня ни на шаг… — Твой менеджер – это твой отец? — … Да, — Сонхун закусывает губу. — Вообще, мы не разглашаем эту информацию, но иногда я могу вот так случайно проговориться… пожалуйста, не говори никому. Наблюдать за тем, как обычно самоуверенный айдол немного перед ним робеет, довольно мило. Или дело лишь в тусклом свете, ложащемся мягкой тенью ему на лицо? — Не парься, я и не собирался. Меня это не очень интересует. Я же не твой фанат, помнишь? — Ах-ха, но скоро им станешь! Клянусь, я это добьюсь, — Сонхун пересаживается в более удобную позу, полностью развернувшись в его сторону. — Помнишь, я сказал, что напишу для тебя песню? — Так ты серьезно говорил? — Мхм, — он постукивает телефоном по бедрам. — У меня наконец-то дошли до нее руки, и она так сильно отличается от всего, что я обычно выпускаю, но при этом мне удалось сохранить в ней свое уникальное звучание… Я правда горжусь проделанной работой. — Пока только текст написал? У тебя есть он в телефоне? Можно мне посмотреть? Сонхун открывает напечатанные в заметках строчки, которые производят на Сону глубочайшее впечатление, – настоящая поэзия, достойная восхищения. — Ты сказал, что тебе нравятся баллады, поэтому я попробовал поэкспериментировать с этим типом звучания, но добавил туда немного огонька, чтобы не было уж слишком скучно, — айдол довольно улыбается и наклоняется, чтобы еще раз взглянуть на текст. — Как раз недавно купил новую гитару, но все никак не могу подобрать правильные аккорды. — Ты умеешь играть на гитаре? — изумленно вскидывает брови Сону, возвращая ему телефон. — Я думал, ты просто поешь. — Да, а еще я танцую, участвую в съемках, занимаюсь фигурным катанием… и как-то даже снялся в дораме, так что актерство тоже можно добавить в длинный список моих талантов, — заканчивает он хвастаться. — Прости, что? Занимаешься фигурным катанием? — Так ты реально ничего обо мне не знаешь? — удивляется старший. — А зачем мне врать? Я даже не знаю, когда у тебя день рождения. — Восьмого декабря. — А, так ты стрелец. Теперь понятно, почему ты меня так бесишь. Нет никого хуже мужчины-стрельца. — Не веришь в судьбу, но веришь в астрологию? Ты уж определись. — Да, да. Не соскакивай с темы. Лучше про фигурное катание расскажи! Так Сону и проваливается в кроличью нору лора Пак Сонхуна. Ему показывают видео, снятые за годы до того, как айдол вышел на сцену, где маленький Сонхун танцует на льду с очень сосредоточенным выражением лица – кажется, даже в детстве он вкладывал все силы в свои интересы. Сону остается в восторге. — Ты был таким хорошеньким. — Это правда. И с годами стал выглядеть еще лучше, — Сонхун откидывается на спинку дивана, скрещивая руки на груди. — С возрастом я становлюсь только красивше. — Нет такого слова. — Неважно. Все равно в словаре не найдется такого слова, которым можно описать мою красоту, — тянет он уголок губ вверх. — Передо мной люди иногда в обморок падают. Моя аура просто сносит их с ног. Сонхун и правда очень красивый, с этим Сону согласен. Но тешить его самолюбие не согласен. — У тебя так хорошо получалось. Почему решил бросить? — Появились возможности получше, так сказать, — пожимает он плечами и подтягивает колени к груди. — В двенадцать я начал учиться играть на фортепиано. Тогда, думаю, и начал влюбляться в музыку. Хотел погрузиться в нее еще больше, и поэтому стал умолять отца записать меня еще и на вокал, потом решил подтянуть танцевальные навыки, и через пару лет прошел прослушивание. Писать песни я начал только, когда уже готовился к дебюту, но сейчас именно этим мне нравится заниматься больше всего. — А потом ты еще и дебютировал… — заканчивает Сону за него. Услышав историю жизни Сонхуна, он теперь не может отделаться от мысли, что делает что-то не так. Он вообще ничего не добился по сравнению с айдолом, а ведь Сонхун, как он только что узнал, старше всего на год. — Я выбрал абсолютно другую сферу. Мои тренеры умоляли меня тогда не уходить, хотели сделать из меня олимпийского чемпиона, но мое сердце тянулось к иному, — вспоминает он. — Но я не жалею о своем решении. Посмотри, куда оно меня привело: своей музыкой я трогаю сердца миллионов людей. Сонхун настолько сейчас успешен, что легко может послать на хер всех тех, кто когда-либо в нем сомневался. — У меня похожая история, только наоборот, — делится Сону, немного нервничая. — Я был солистом в школьном хоре и участвовал во многих постановках, потому что очень люблю мюзиклы. — О боже мой… ты был тем самым ребенком… — Сонхун распахивает рот так, словно нашел на Сону компромат, которым его можно будет потом шантажировать. — Теперь понятно, почему ты такой драматичный. — Предпочитаю термин «экспрессивный», — Сону шикает на него и продолжает. — В старшей школе из-за моего голоса меня прозвали Санни. Мой тон казался им «ярким» и «живым», что бы это не значило. — Санни? — Да, от Сону, — и тут до него доходит. — Подожди, а я тебе свое имя называл вообще? — Теперь да. Я не знал, как к тебе обращаться, и мне неловко было спрашивать, поэтому я просто ждал подобного момента, — хрипло смеется Сонхун, признаваясь, а потом пробует его имя на языке. — Со-ну. Сонууууу. Сону. Красивое имя. — Да, знаю, — Сону отводит глаза, краснея. — Поменьше трепись. — Так ты поешь? — интересуется айдол. — Спой мне что-нибудь. — Н-ни за что! — захлебывается воздухом Сону. — Не буду я при тебе позориться! — Ааа, ну почему нет? У тебя такой приятный голос, уверен, что он звучит еще лучше, когда ты поешь, — Ким ненавидит себя за то, что эта брошенная невзначай фраза заставляет его залиться краской. — Хочешь быть моим бэк-вокалистом? — Заткнись. Не буду я тебе петь. Особенно в такой час. — Да ладно тебе, — смеется Сонхун, — всего-то… Дверь неожиданно распахивается, и Чонвон залетает в квартиру. Он ведет себя довольно странно: явно нервничает, лихорадочно стягивая обувь. У Сону нет времени на раздумья, поэтому он быстро хватает Сонхуна за голову, укладывает ее к себе на колени и натягивает капюшон на лицо айдола так, чтобы сосед не начал орать, узнав их гостя. — Чонвон… Ты почему так рано? Наконец обратив на друга внимание, Сону видит, что он раздражен. — Действительно рано! В шесть утра нужно спать. Особенно в воскресенье. — Шесть утра? — Сону тут же нажимает на экран телефона, чтобы проверить время. — Какого черта…? В последний раз, когда он проверял, было около полуночи. Они с Сонхуном что, всю ночь проболтали? — Подожди, почему ты здесь? — Я вообще забыл о том, что у меня сегодня собеседование на стажировку в девять утра, и остался у Джея. Но внезапно вспомнил об этом посреди ночи, поэтому выскочил из кровати и побежал домой, чтобы собраться. Туда еще и с пересадкой ехать, такой отстой. Кто, черт возьми, назначает собеседование на воскресенье? Кто вообще работает по воскресеньям? — обрушивает на него тираду Чонвон. — Стой, а ты почему не спишь? Ты вообще ложился? — Ну… Я… — Сону совершает ошибку: опускает глаза на колени, из-за чего Чонвону становится любопытно. Вглядываясь, он подходит ближе. — А это еще кто? — Это эм… а… Рики? — лжет сквозь зубы Сону, пока Сонхун осторожными движениями еще больше зарывается в колени. — Будь тише. Он спит. — Охренеть, ты реально дал ему шанс? И вы уже даже провели ночь вместе, если ты понимаешь, о чем я, — возвышаясь над ними, Чонвон скрещивает руки на груди и бессовестно светит зубами. — О-отвали, — Сону чувствует, как пылают щеки. Зачем он вообще сказал, что это Рики? Теперь Чонвон никогда от него не отстанет. — А ты случайно не опаздываешь? — Блять, точно. Хен, ты меня отвлек… — сосед убегает обратно в свою комнату, чтобы, как Сону предполагает, принять душ. — Тебе пора, — он похлопывает Сонхуна по плечу, как бы сообщая, что теперь путь свободен. — Знаю, — айдол поднимает голову, и Сону кажется, что его черты выглядят мягче, чем обычно. — Сейчас реально шесть утра? Что-то я немного засиделся. Блять, я не собирался оставаться надолго. Сонхун встает с дивана и роется в подушках, пытаясь найти свой телефон, а Сону думает о том, как деликатно звучит мат из уст старшего. Сонхун всегда говорит мягко и даже манерничает по-особенному нежно. Даже сейчас, когда он должен паниковать из-за того, что случайно провел ночь в квартире у незнакомца, или хотя бы из-за того, что его личность чуть не раскрыли, он остается спокойным. — У тебя же не будет из-за этого проблем, правда? — спрашивает Сону, провожая Сонхуна до двери. Тот не отрывает глаза от экрана, но все равно отвечает. — О, у меня будут серьезные проблемы… Никто же не знает, где я, а я еще всю ночь не отвечал на звонки и сообщения, — он вздыхает. — Как же меня сегодня достанут. Сону бросает взгляд в коридор, чтобы проверить, не вышел ли Чонвон из комнаты. — Тебе стоит идти. Поверь мне, ты не хочешь, чтобы тебя увидел Чонвон. — Стой, — Сонхун застывает в проеме, не позволяя Сону вытолкнуть себя за дверь, и грустно продолжает. — Я не знаю, когда мы в следующий раз сможем увидеться. Не хочу спойлерить, но сейчас я работаю над альбомом, а еще готовлюсь к туру. Но я хочу продолжить с тобой общаться. Сону не станет отрицать, что хорошо провел время в компании Сонхуна – как минимум, не заметил, что пролетела целая ночь. Айдол скрасил его одинокий вечер. С Сонхуном, безусловно, интересно: все, что Сону узнал о нем сегодня, его поразило, и он уверен, что это лишь малая часть того, чем старший может его удивить. Но что интересного Сонхун нашел в нем? Он самый что ни на есть обычный. — Дай мне свой телефон, — просит он, и Сонхун снова безоговорочно ему доверяет. — Я записал свой номер. Захочешь поговорить – просто напиши. — Спасибо, — искренне благодарит айдол, забирая свой телефон обратно. — Я никогда еще не заводил друзей так непринужденно. — Непринужденно? — Ага, все мои друзья так или иначе связаны с музыкальной индустрией, и это здорово, конечно, они классные, но у нас особо-то и не было выбора, кроме как подружиться, — поясняет он. — Но, как я уже говорил, встреча с тобой была судьбой. Тебе вообще все равно, кто я, а еще ты почти ничего обо мне не знаешь. Я для тебя, как чистый лист. — Друзья… — повторяет Сону за ним. — Черт, я что, теперь твой групи? Сонхун смеется, качая головой, и натягивает маску. — Увидимся. — … Увидимся, — Сону неловко: он не знает, стоит ли обнять Сонхуна на прощанье или нет, они же вроде теперь друзья. Но Сонхун уходит быстрее, чем Сону успевает решиться, поэтому он просто закрывает дверь, зевая. Начинают сказываться последствия бессонной ночи. — Это Рики ушел? — Чонвон выскальзывает из комнаты в одном только полотенце, обернутом вокруг бедер. — Да, — Сону снова зевает и, подойдя к другу, пихает его легонько в плечо. — Ты же ничего не слышал, да? Сону не удивился бы, если бы Чонвон смог узнать Сонхуна по голосу. Он скорее бы удивился, если бы не смог. — Нет! Я ничего не видел и не слышал, — клянется он, а затем шевелит бровями. — А что? Переживаешь, что я застал вас за чем-то неприличным? Что, на прощание его цело… — Чонвон, иди мойся, — чтобы прекратить эту пытку, Сону приходится запихнуть заливающегося сумасшедшим смехом друга в ванную и закрыть его там.. Несмотря на то что Сону себя не видит, он знает, что все его лицо горит красным от смущения. Он берет свой телефон, который оставил на диване, и замечает сообщение от неизвестного номера: Спасибо. Вот и все, что там написано.

☀️☀️☀️