арпеджио

Если подумать, Сону и сам не понимает, почему так переживал из-за свидания с Рики. Он нервничал всю неделю, и по мере приближения выходных его тревога только росла. Джей заверил его в том, что все будет хорошо, а потом еще добавил, что он просто драматизирует, Сону в ответ вежливо попросил его сходить к черту, Чонвон же просто посмеялся. Все продолжают повторять, что он слишком драматизирует, но это не так. Почему? Потому что Рики его друг. Да, троп «от друзей к возлюбленным» (его любимый, кстати) – это замечательно, но если вдруг что-то пойдет не так, впредь им будет чертовски неловко наедине друг с другом. К тому же они еще и коллеги, а Сону и так уже страдает на работе. А как иначе, если работаешь в продажах? И не стоит забывать, что младший в него вроде как «влюблен» – чувство вины будет обязательно давить ему на грудь, если свидание пройдет ужасно. Как и обещал, Рики привел его на уличный фестиваль, где они обошли все лавочки и попробовали всю бесплатную еду, которую им предлагали. А после они разделили на двоих мороженое со вкусом убе. Сону мечтал о нем уже целую вечность, и Рики исполнил его желание, угостив им. Все шло очень хорошо. До поры, до времени. — Плохо, что мы попали под дождь… — бормочет Сону, крепче сжимая ткань, которой прикрывается, словно капюшоном. Никто из них не взял с собой зонт, но Рики молча отдал ему свою куртку. — Да… в прогнозе не стоял… — младший быстро дергает головой, пытаясь высушить волосы. Они забежали в ближайшее здание, которым оказался популярный книжный магазин, и решили переждать дождь, бродя между полок. — Ты читаешь? — спрашивает Сону, оглаживая пальцами корешки книг. — Когда заставляют, — отвечает Рики, глядя в другую сторону. Проследив за его взглядом, Сону замечает, что он разглядывает стойку с музыкальными альбомами. — Поэтому только учебники. Чтение никогда не было моим любимым занятием. — Кажется, музыка нравится тебе куда больше, — Сону подходит ближе. Его не удивляют предпочтения Рики, учитывая, что младший практически никогда не снимает наушники. Даже на работе. — В этом мы с тобой похожи. — Думаешь? — шутливо спрашивает Рики. — А что ты слушаешь? — В основном, поп. Мне нравится всякое веселое дерьмо. — Поп, да? Мило, — улыбается младший. — Ожидаемо, но тебе идет. — Правда? — Да. Обычно, когда я задаю людям этот вопрос, я получаю один и тот же скучный ответ: R&B — язвительно заканчивает Рики, и Сону фыркает от смеха. — А что не так с R&B? — Все так. Мне тоже нравится этот жанр, — Рики идет дальше, к полкам с винилом, и Сону просто следует за ним. — Но музыкальных жанров так много, и они все такие разные. Меня почему-то бесят люди, которые зацикливаются на чем-то одном и насмехаются над теми, кто слушает что-то другое. — Звучишь так, будто знаешь, о чем говоришь. — Именно. К моим плейлистам раньше часто придирались. Строили недовольные рожи, когда я включал свои песни на вечеринках, потому что они отличаются от того, что все обычно слушают, — рассказывает он с горечью в голосе. — Я слушаю все и вся – главное, чтобы хорошо звучало. — Даже кантри? — Даже кантри. В какой-то мере Сону с ним согласен и решает сказать об этом вслух: — Понимаю. Я чувствую себя так же каждый раз, когда кто-то упоминает Пак Сонхуна. — Подожди, — Рики делает паузу, — тебе не нравится Пак Сонхун? — Хочешь сказать, тебе нравится? — удивляется Сону. Рики совсем не похож на того, кто слушает айдола. Хотя, он же только назвал себя меломаном – можно было догадаться, что в его плейлисте есть и песни Сонхуна. — Ну я, конечно, не ярый фанат, но мне действительно нравится его музыка, — говорит младший, выбрав пластинку. Сону сначала кажется, что он достал альбом какого-то случайно исполнителя, но, присмотревшись, он понимает, что Рики держит в руках пластинку именно того человека, о ком они сейчас говорят. — Честно говоря, я бы поставил его последнему мини-альбому девять из десяти. А это очень высокая оценка – я к этому серьезно подхожу. — Так высоко…? А что, если проблема все-таки в Сону? Может, у него что-то не так с ушами? Почему ему просто не могут нравиться песни Сонхуна, как и всем остальным? Почему ему недоступна эта роскошь? Ему бы жилось гораздо проще. Рики смотрит на ценник, наклеенный на пластинку, вероятно, пытаясь решить, стоит оно того или нет, и возвращается к их разговору: — Но, учитывая то, что ты сказал, я могу понять, почему тебе сложно переварить его песни. Тебе нравится поп, всякое веселое, а Сонхун особенно этим не славится. Однако, — он кладет альбом обратно, явно решив его не покупать, и достает телефон, — сегодня ночью, где-то в полночь, он внезапно выпустил новую песню. Я уже успел ее послушать, и она настолько сильно отличается от его привычного звучания, что, думаю, тебе понравится. Какое-то время Рики борется с наушниками, пытаясь их распутать, а затем передает Сону левый. — Чем? — Ну, во-первых, Сонхун известен своими дурацкими длинными названиями. Это повод для мемов, но на самом деле реально забавно. Одна из моих любимых его песен называется «Синяки, Оставшиеся На Моей Коже, От Тесных Джинсовых Шортов». Конечно, Чонвон ему об этом рассказывал. Любимыми треками всех времен и народов (он цитирует) для его друга остаются: «В Моих Волосах Сидит Птица, Которую Я Ненавижу» и «Баллада О Запутавшемся В Себе Девятнадцатилетке» – довольно иронично, учитывая то, что эту песню вообще никак нельзя отнести к балладам. Опустив взгляд на экран Рики, он сразу понимает, что тот имеет в виду. Название короткое и недвусмысленное: «Милашка». Песня начинается с мягкого синтезатора, к которому через пятнадцать секунд добавляется чарующий негромкий голос Сонхуна. Мелодия, текст, вокал – Сону остается в восторге с каждого аспекта этой песни. Он слышит тоску в голосе Сонхуна, неизбежную обреченность, которую приносит с собой любовь, – именно то, что Сону ищет в каждой песне. Никаких резких гитар и депрессивного флера – его коронных приемов, которые-то и отпугивают Сону. Звучит совершенно по-новому, но в этом все еще угадывается Сонхун. Луна меня от тебя отдаляет, но гравитация тянет назад, Не знаю, каково это – быть нормальным, могу лишь только сходить с ума по нему: моему милашке. Когда дело касается музыки, Сону превращается в губку: он впитывает настроение, заложенное в песню, и поэтому предпочитает слушать что-то более жизнеутверждающее. Музыка Сонхуна совершенно иная, и все же эту песню Сону мог бы назвать идеальной – в ней есть все, что ему нравится, и даже больше. — Эта песня звучит как-то по-другому, в каком-то смысле даже слишком, но все равно мне очень нравится. Интересно, о ком он поет? — нарушает тишину Рики, когда песня подходит к концу – слушали они молча. — Текст, кстати, напоминает мне о тебе. — Что именно? — Ну, строчка про «милашку», в основном, — усмехается младший. — Мне продолжить подпитывать твое эго комплиментами или уже хватит? Сону смеется, пряча порозовевшее лицо. Он тоже обратил особое внимание на текст. Невозможно было не прочувствовать ностальгию, тянущуюся, как мед, сквозь проникновенные строчки. Только к концу песни, когда припев повторился еще раз, он понял, почему слова кажутся ему такими знакомыми – Сонхун уже показывал ему отрывки из этого текста. Именно эту песню он написал, чтобы произвести на него впечатление. Он действительно превзошел самого себя, признается Сону, смущаясь того, что покрылся румянцем, и прикусывает губу, не позволяя широкой улыбке расползтись по лицу.

☀️☀️☀️

— Что там такого смешного у тебя в телефоне? — окликает его Джей, вырывая из мыслей. Сону поднимает голову и смотрит теперь на своих друзей. Экзамены уже на следующей неделе, и поэтому они собрались их маленькой компанией, состоящей из трех человек, в кафе недалеко от кампуса и решили вместе позаниматься. Только вот, Джей закончил еще тридцать минут назад и уже сидит в телефоне, Чонвон еще даже не открывал ноутбук, но тоже сидит в телефоне, а Сону сидит в телефоне исключительно потому, что придерживается метода помидора. Но, естественно, нормально отдохнуть ему никто не дает, ведь улыбаться, смотря в телефон, теперь, по всей видимости, запрещено. — А? — О боже, он оглох раньше, чем я думал, — вклинивается Чонвон, укладывая голову на плечо Джея. — Говорю тебе, хен, прекращай слушать музыку в наушниках на максимуме. У тебя так скоро барабанные перепонки лопнут. — Не лопнут, — спорит Сону. — И вообще, вы что, моя мать? — Нет, мы твои друзья, а это значит, что ты должен обращать внимание на нас, а не на… — Чонвон бросает взгляд на смартфон в его руках, — с кем ты там переписываешься? Со своим парнем? Передавай Рики привет. — Такой ты смешной. Ни с кем я не переписываюсь, — говорит Сону, не ожидая, что в следующее мгновение Ян наклонится через весь стол, чтобы заглянуть в его экран. — Чонвон… — Ага, я видел сообщения, — ухмыляется он, словно маленький чертенок, которым, кстати, и является. — «Лпшка»? Кто это? — Моя лпшка. Написано же. — У тебя есть друзья, кроме нас? — Завались, Джей. Конечно, есть. И больше, чем у тебя. — Ауч. Джей и Чонвон начинают шептаться между собой, но Сону все равно слышит каждое слово, хоть и не придает этому особого значения, поскольку отвлекается на новое сообщение. [ЛПШКА]: *Вложение: 4 изображения* какие две выложить

Это одна и та же фотография

[ЛПШКА]: нет, ракурсы немного отличаются правда же выгляжу горячо 😩

Я не собираюсь делать тебе комплименты

😂😂Фанаты тебе на что?

[ЛПШКА]: но мне нужно узнать твое мнение моя популярность зависит от того, какие фото ты выберешь не расстраивай меня и хорошенько подумай 😔😔😔

Лучше всего ты выглядишь на 2 и 3

[ЛПШКА]: спс выкладываю сучки будут в восторге 😍😍 — Боже. Так, а ну-ка все быстро заткнулись. Мой муж выложил новую фотку, — Чонвон откидывается на спинку стула в притворном обмороке и утыкается в экран, вероятно, лайкая и комментируя пост Сонхуна, а потом сует телефон в лицо Джею и Сону, чтобы они тоже могли полюбоваться. — Ебать, он горячий. — Жиза, — выпаливает Сону быстрее, чем успевает подумать. Друзья выпячивают на него глаза, пока он пытается придумать выход из ситуации. — В смысле… Эм. Ой, какого черта я вообще оправдываюсь? Давайте не будем делать вид, что не считаем его привлекательным. — Ну… я-то да, но ты? Ты говорил совсем другое, когда я спрашивал тебя об этом пару месяцев назад. — Эй, а чего ты ко мне пристал? Джей тоже тогда с тобой не согласился. — Потому что у Джея есть веская причина – его напрягают мои парасоциальные отношения с Сонхуном. А вот ты просто хейтер. — Да я никогда и слово плохого про него не говорил, только про его музыку… — И все же могу поклясться, что недавно слышал, как ты напевал «Милашку» в душе, — Чонвон забивает последний гвоздь в крышку гроба, загоняя его в угол. Черт. — Ты слышал? Тебя не должно было быть дома, — паникует Сону, на что младший заливается смехом. — Поверить не могу. Ты наконец-то стал его фанатом, а я все пропустил. Мне нужно реже оставаться у Джея… — Ух ты, Вони. Ты собираешься меня кинуть просто для того, чтобы болтать с Сону о его новой гиперфиксации? — Я бы не стал это так называть… — стоило ему один раз напеть песню Сонхуна – кстати, единственную, которая ему вообще нравится – и его тут же записали в ряды фанатов. — Хен, прекрати, — Чонвон наклоняется, чтобы успокоить Джея поцелуем в щеку. — Ты для меня всегда на первом месте. Только погоди, я поставлю это фото на заставку… — Мое фото лучше поставь, — Джей хватает своего парня за лицо и нападает на него губами, пытаясь таким образом отвлечь его и незаметно забрать из рук телефон. Они такие милые, что Сону хочется вскрыться, но вместо этого он решает сходить забрать их заказ – пейджер начинает пищать очень вовремя. — Я схожу за едой. Если приду, а вы еще сосетесь, получите. Джей показывает ему средний палец, но Сону его игнорирует. Пока он ждет в очереди, ему приходит еще одно сообщение от Сонхуна: [ЛПШКА]: 200к лайков за пять минут,,,, супер Вижу комментарий от фан-аккаунта твоего соседа Такой он милый

Он и правда милый

А еще помешанный 😒😒😒

Ты теперь стоишь у него на заставке

[ЛПШКА]: Я польщен 😍😍😍😍😍😍😍😍😍😍 Кстати, ты сегодня занят? можем созвониться? Хочу тебе кое-что показать С тех пор, как они обменялись номерами, айдол, не смотря на свой плотный график, всегда находит время ему написать. Практически сразу после их последней встречи у Сонхуна начался тур по Корее, а потом и по Америке. Как Сонхун и говорил, он на самом деле хочет продолжить общение с Сону, и поэтому, игнорируя разницу во времени, всегда интересуется мнением младшего о тех или иных вещах, спрашивает, как прошел его день, а также рассказывает о том, как сам проводит время, и отправляет фотографии из тура. Сону и не ожидал, что айдол так упорно будет пытаться с ним подружиться, однако находит это невероятно милым. Они практически никогда не общаются по видеосвязи, потому что Сонхун крайне серьезно относится к вопросам конфиденциальности, о чем рассказал Сону сразу, как только они впервые созвонились. Если Сонхун собирается позвонить, значит, действительно хочет показать что-то важное. Поэтому он и соглашается – теперь хоть будет чем заняться вечером. — Я тебя уже вечность не видел, — говорит Сонхун после того, как они обменялись приветствиями. — Уже начал забывать, как ты выглядишь. — Зато как ты выглядишь, я точно никогда не забуду, — Сону видит его лицо в интернете чуть ли не каждый день. — Ты везде, куда ни зайдешь… От тебя не спрятаться. — А зачем прятаться? Мое лицо – благословение для всего мира. — Ага, точно, — он закатывает глаза. — Так почему именно сегодня решил позвонить? — Поверишь, если скажу, что просто по тебе соскучился, — мягко смеется Сонхун. — Не хочу жаловаться, но я уже не вывожу. Последние несколько месяцев руководство ни на шаг от меня не отходит. И все такие серьезные, даже пошутить нормально нельзя – отец, в смысле, менеджер сразу меня за такое отчитывает. Говорит, что веду себя слишком «грубо». — Какой отстой, — сочувствует ему Сону. — Мне жаль… тебе, должно быть, очень одиноко. — Да, но я спасаюсь написанием песен. И еще созваниваюсь каждый день с Джеюном, — Джеюн, как ему уже успели рассказать, сын генерального директора компании Сонхуна, который еще иногда продюсирует ему музыку. Из их разговоров Сону сделал вывод о том, что Сонхун очень этому Джеюну доверяет. — А ты не собираешься говорить, что скучал по мне? — А кто сказал, что я скучал? — Не строй из себя недотрогу, Сону, — пропевает старший его имя. — Ты не спишь до трех часов ночи просто ради того, чтобы писать гадости в ответ на мои сообщения. — И поэтому ты решил, что мне на тебя не пофиг? Какой же ты нарцисс. — То, как сильно ты хочешь меня сейчас выбесить, только подтверждает мои слова, — продолжает настаивать на своем айдол. — Ладно, ладно. Я по тебе скучал, доволен? — Очень, вечность буду этим дорожить. — Ужас какой, — вопреки своим словам, Сону улыбается: мысль о том, что Сонхун скучал по нему, греет душу. — Ладно, неважно. Лучше расскажи, зачем звонишь. — Хотел показать тебе кое-что, над чем работал последние несколько недель, — он выходит из кадра, а возвращается уже с гитарой. — Я даже никому из компании ее еще пока не показывал. Ты будешь первым. — Ого, так получается, я какой-то особенный, — тянет Сону в притворном сарказме. — Конечно, — настроив инструмент, Сонхун играет последовательность мягких меланхоличных аккордов и неожиданно начинает петь. — Красиво… — вылетает из Сону, когда мелодия затихает. — В смысле, песня звучит красиво. Миленько так. И твой голос тоже. — Спасибо, — благодарит айдол и напоследок перебирает струны для пущего эффекта. — Так же миленько, как и «Милашка»? — Как же плохо ты шутишь, — Сону звучит совершенно не впечатленным. — Но, если итоговая версия будет хоть чуть-чуть похожа на «Милашку», поверь мне, я буду стримить. — Тебе и правда нравится эта песня, да? — Конечно, она мне нравится, это буквально твоя лучшая песня. — Логично, ведь ты меня на нее и вдохновил. Я рад, что она тебе нравится. Сону мгновенно охватывает интерес: как именно он поспособствовал созданию этой песни? Но спрашивать не хочется, и поэтому он предпочитает сменить тему: — Чем же тогда вдохновлен твой новый проект? — Понятия не имею. Я просто записывал все, что приходило в голову, — пожимает он плечами. — Это может показаться странным, но я все равно спрошу. Ты занят в четверг вечером? — Ну разве что подготовкой к экзаменам… обычный скучный вечер. А что? — Я сейчас в Сеуле, мы вернулись по работе. В пятницу улетаем в Японию, и поэтому я остановился в отеле. Хотел предложить встретиться перед отъездом, просто, мы так давно не виделись. Я еще Джеюна планировал пригласить, собирался вас познакомить, — объясняет Сонхун так, словно действительно рассчитывал на то, что его планы воплотятся в жизнь. — Но раз ты занят… — Что? Нет, я не занят. — Но ты только что сказал, что тебе нужно заниматься… — Позанимаюсь в пятницу, — Джей и Чонвон абсолютно точно справятся без него. — Я приеду. — … Ого, — Сонхун смотрит на него, ухмыляясь. — И еще не хотел признавать, что скучал по мне. — Заткнись. И отправь мне адрес. Пожалуйста.

☀️☀️☀️

Тот факт, что он собирается встретиться с парнем ночью в дорогом отеле, без контекста действительно звучит подозрительно. Например, когда Сону сказал Чонвону, что не сможет сегодня с ними позаниматься, потому что у него есть планы на вечер, то тот сразу же предположил, что Сону кидает их ради свидания с Рики – свидания с продолжением. И он ведь даже не может за это на Чонвона обидеться: он ему толком ничего не объяснил – ни к кому туда идет, ни зачем. Ну ладно, разберется с шквалом вопросов, который наверняка на него обрушится, когда он вернется, позже. Сейчас он слишком занят тем, что пытается понять, приехал ли по правильному адресу или нет. Отель, в котором остановился Сонхун, находится на другом конце города, и номера в нем явно могут себе позволить только люди статусом выше Сону. Стоило ему переступить порог, он мгновенно почувствовал себя не в своей тарелке. Пытаясь привлечь как можно меньше внимания, он заходит в лифт и нажимает на кнопку с нужным этажом – Сонхун написал ему номер своей комнаты. Найдя нужную дверь, он стучит три раза, прежде чем встречается взглядом с незнакомцем. Он почти паникует, переживая о том, что перепутал номера, но стоящий напротив него парень его успокаивает: — Сону же, да? Мы тебя заждались. Выдохнув и обрадовавшись тому, что не выставил себя дураком, Сону заходит в комнату. — Хун не обманул, — осматривает его с ног до головы парень, закрыв дверь. — Ты и правда выглядишь как модель. Сону покрывается румянцем и бормочет тихое «спасибо», а потом добавляет: — Сону, да. А ты, наверное, Джеюн. Приятно познакомиться, я столько о тебе слышал. — Взаимно. Только, пожалуйста, зови меня Джейк, — улыбается Джеюн, то есть Джейк. — Сонхун, кстати, скоро выйдет. Сказал что-то про прическу и пошел в ванную. Я не очень понял. Сону кивает, затем оглядывается, рассматривая каждую деталь. Внутри комната ничуть не уступает вестибюлю: такая же роскошная и просторная, обставленная дорогой мебелью. Заглянув за занавески, он видит выход на балкон и кусочек подсвеченной синим цветом джакузи, из которой исходят клубы дыма. — Шикарно, правда? — Сону оборачивается на голос Джейка. — Это номер для молодоженов. Сонхун решил, что раз уж он завершил вторую часть тура, то может себя побаловать. — Он снял его только себе? — Номер? Да, но его менеджер типа в соседнем. Но сейчас, — он подходит к одной из кроватей и наклоняется, чтобы вытащить из-за нее бутылку алкоголя, — нас здесь трое. Бесплатная выпивка плюс тусовка в роскошном отеле? По мнению Сону, лучше провести вечер просто невозможно. — Хороший бренд. У вас отличный вкус. — Нужно пить только лучшее, я ведь прав? — Я все… — их разговор прерывает Сонхун. Выйдя из ванной, айдол направляется прямо к нему и неожиданно заключает в объятия. — Сону, привет. Я так давно тебя не видел. — Мы на днях созванивались по видео, — бормочет Сону прямо в шею Сонхуна, в которую ему пришлось уткнуться из-за их разницы в росте. — Я имел в виду, лично, — отпускает его старший, наконец позволяя вздохнуть. — Вижу, ты уже успел познакомиться с Джеюном. Ну или с Джейком. Без разницы. — Ты единственный, кто называет меня Джеюном, придурок, — Джейк игриво пытается запрыгнуть ему на спину, наваливаясь на плечи, и, несмотря на свой маленький рост, изо всех сил старается повалить Сонхуна на пол. — О, ты такой крошечный, что это даже очаровательно. — Я тебя старше! — Меньше, чем на месяц, — Сонхун умудряется вырваться из его хватки и сбросить его со спины. Джейк испортил его прическу, поэтому он быстро ее поправляет, возвращая волосам аккуратный вид, и поворачивается к Сону. — Извини за него. Он немного того. — Все в порядке, это было забавно. Сразу видно, что вы хорошие друзья, — динамика Сонхуна и Джейка во многом напоминает ему их с Джеем. Вот уже семь лет Джей не знает покоя, в то время, как Сону испытывает огромное удовольствие, докучая ему, и совершенно точно не собирается прекращать испытывать его терпение. — Итак, какие у нас планы? Я вообще-то жертвую своей учебой ради этого. — Ну, Сону, надеюсь, ты взял с собой плавки. Сонхун написал ему об этом заранее, и Сону предположил, что старший хочет поплавать в бассейне. Но, так как Сону не умеет плавать, он решил принести с собой еще и футболку – все равно собирался просто помочить ноги. Переодевшись, они идут к джакузи, и теперь все трое сидят друг к другу лицом – и только Сону с прикрытым тканью торсом. Сону ожидал, что ему будет неловко находиться наедине с Джейком и Сонхуном в таком тесном пространстве, но на самом же деле он чувствует себя расслабленным, общаясь с ними. Уютная атмосфера, словно исходящий от воды пар, обволакивает его, отвлекая от всяких переживаний. Он узнает, что Джейк жил в Австралии, а также и то, что он, несмотря на свой юный возраст, уже успел поучаствовать в написании многих песен – так Сонхун с ним и подружился. — Кстати, Сону, а тебе сколько лет? — интересуется Джейк. — Двадцать один. — А, так получается, я твой хен. Так мило. — Ну получается, да… Джейк-хен. — Эй, Сону, — Сонхун делает ударение на его имени. — Меня ты хеном никогда не называешь. — А да, постоянно забываю, что ты на год старше, — точнее всего на семь месяцев. — Вероятно, из-за того, что более зрелый. — И что это, по-твоему, значит? Наверное, если кто-то зайдет и увидит, как двое почти голых парней препираются в джакузи, то подумает, что это не больше чем жалкое зрелище. На самом деле, Сону уверен, что именно так себя и чувствует сейчас Джейк. — Значит, ему нравится специально выводить из себя не только меня, но и тебя, — делает вывод Джейк, когда они успокаиваются. — Приятно знать, что он все-таки меня не ненавидит. — Боже, скажи, а. Он тоже ни с того ни с сего начинает с тобой сюсюкать? — А, я вас понял, — Сонхун надувает губы, видя, как его друзья сближаются из-за того, что оба любят его дразнить. — Зря я вас познакомил. — Это было твоим лучшим решением, — спорит Сону. — Согласен. Плюс, я хотел вживую посмотреть на того, ради кого Сонхун шкерится по ночам с телефоном в руках, — говорит Джейк, многозначительно шевеля бровями. — Я не шкерюсь… — И, — Джейк поворачивается к Сону, — еще я слышал, что именно ты вдохновил его на новый хит, «Милашку». — Да… — отвечает он смущенно. — Ему очень хотелось, чтобы мне понравилась его музыка, поэтому он узнал, что я обычно слушаю, и написал «Милашку». Теперь это моя любимая песня. — Твоя любимая песня? — вдруг оживляется Сонхун, растягивая рот в ухмылке. — Ты мне не говорил. — Бла бла, ну теперь ты знаешь. Потешил твое эго? — Можешь еще потешить. — Она действительно хороша, горжусь им, — Джейк скрещивает руки на груди, с нежностью глядя на Сонхуна. — Забавный факт: он заперся в студии на сорок восемь часов, потому что хотел, чтобы песня была абсолютно идеальной для... — Джеюн, — перебивает его айдол, нахмурившись. — Точно. Ну, у меня уже все пальцы сморщились, так что я пойду приму душ, — объявляет Джейк, поднимаясь. — А вы тут пока развлекайтесь. Джейк идет обратно в комнату, оставляя за собой след из воды. Сону остается в джакузи наедине с Сонхуном, что немного его напрягает. Теперь, когда они здесь вдвоем, обстановка становится более... интимной. Это заставляет его нервничать. Немного. Чтобы не выдать себя, ему приходится напрячься и отвлечься от своих мыслей. — … С ним все в порядке? — Да, не переживай, — поясняет Сонхун, вздыхая. Джейк ушел так резко, что Сону начал переживать о том, что между ними с Сонхуном появилась какая-то недосказанность. — И еще, прости, если он заставил тебя чувствовать себя неловко… — Да не, все в порядке… Я с удовольствием с ним болтал. — Точно? — Да, — он кивает. — Я могу его понять. Он просто заботится о тебе. Все-таки я появился из ниоткуда, и он меня не знает. — Зато я тебя знаю, — смотрит ему в глаза Сонхун, — всего пару месяцев, да, но у меня такое ощущение, что ты понимаешь меня гораздо лучше, чем люди, которые были рядом со мной с самого начала карьеры, когда я еще не был популярным. Поэтому ты для меня важнее многих. Как ни странно, Сону чувствует то же самое: — Я рассказываю тебе то, чего никогда не рассказывал другим... даже Джею, — он съеживается, вспоминая о том, как жаловался Сонхуну на все на свете, а тот слушал его с огромным энтузиазмом и всегда с ним соглашался, даже если Сону был неправ. — Разве это не безумие? — Нашел у кого спросить. На мгновение между ними повисает тишина, которую разбавляет только шум города и бурление пузырьков. Сонхун рисует круги на воде, и Сону замечает, что его пальцы стали похожи на изюм – впрочем, у него самого тоже. Сону совершает ошибку, позволяя себе скользнуть взглядом вверх: от пальцев к телу. Теперь перед глазами голый, без каких-либо изъянов, торс Сонхуна, по которому стекают капли. Сону впервые замечает, что айдол действительно хорошо сложен: он жилистый, как и многие спортсмены. Сону сглатывает и отворачивается, понимая, как странно себя ведет, бесстыдно пялясь на тело Сонхуна. Вот именно поэтому его и нельзя оставлять в джакузи наедине с привлекательным мужчиной, на котором к тому же нет рубашки. Он мысленно проклинает Джейка за то, что тот ушел, но Сонхун, к счастью, снова начинает говорить, спасая положение: — Я тебе этого не говорил, но руководству совсем не понравилось демо «Милашки». Они засыпали меня вопросами, потому что не понимали, зачем пытаться делать что-то настолько отличающееся от моего стиля. — Они что, тупые…? Это же лучшая песня. — Ну меня, честно говоря, волновало только твое мнение, но да, я тоже тогда подумал, что они тупые, — он опускает взгляд и усмехается. — В конечном счете, мне разрешили продолжить работу над ней, и итог ты знаешь… Но потом отец отвел меня в сторону и спросил, почему я решил написать эту песню. — И ты сказал ему, что просто хотел произвести впечатление на парня? — шутит Сону. — Если бы я так сказал, то проблем бы у меня было сейчас куда больше, — смеется айдол. — Я просто сказал ему, что хочу попробовать что-то новое, посмотреть, как отреагируют фанаты. Вышло лучше, чем я рассчитывал. — Готов поспорить, что после такого успеха, все в твоем руководстве заткнулись. — Так и есть, чему я очень рад. Она не только понравилась фанатам, но и заставила меня гордиться тем, что я открыл для себя новые жанры, — затем он улыбается, из-за чего сердце Сону странно сжимается. — Вот, что делает эту песню особенной для меня. И для тебя. Особенной для нас обоих. — Она и правда особенная, — соглашается Сону. — Но мне все же любопытно, о чем… или о ком ты написал эту песню. В интернете все только об этом и спорят. Несмотря на уровень своей популярности, Сонхун уже давно претендует на роль самой загадочной знаменитости, оставаясь таким же скрытным, каким был в самом начале карьеры. Насколько Сону знает, на пресс-конференциях он всегда дает расплывчатые ответы по поводу значения своих песен, призывая публику интерпретировать его музыку по-своему. Так, по словам Чонвона, который строит теории на своем аккаунте, быть фанатом Сонхуна лишь веселее. Недавний успех «Милашки» заставил всех гадать, почему айдол решить изменить формулу своих песен, а также задаваться вопросом, какой посыл Сонхун в нее заложил. Эта самая большая загадка в фандоме на данный момент, и все, включая СМИ, пытаются выяснить, что происходит в голове у знаменитого айдола. — Не буду врать, она о… кое-ком конкретном. Но словами я еще пока не могу выразить свои чувства. Я просто не понимаю как… И, честно говоря, не думаю, что вообще когда-нибудь пойму. Сонхун явно увиливает от ответа, но Сону это не смущает. Старший ясно дал понять, что музыка для него – это что-то очень важное и личное. Он не настаивает на том, чтобы Сонхун рассказал ему правду прямо сейчас, да и вообще когда-либо. Но есть кое-что, что действительно разжигает в Сону любопытство. Правда, он не уверен, что Сонхуну комфортно будет подобное обсуждать. — Ты назвал песню «Милашка»… — Так и есть. — А в тексте говорится о том, кто… сходит с ума по нему, страдает, потому что обстоятельства мешают им быть вместе, луна или какую ты там использовал метафору… Так что, эм. Эм, ты...? — Ты спрашиваешь, натурал ли я? — заканчивает Сонхун за него, и сначала Сону кажется, что он обидел его своим вопросом, но потом до него доходит, что в тоне старшего проскальзывают смешливые нотки. — Это нормально, что тебе любопытно. Моя ориентация широко обсуждается в сети, видел своими глазами. Я к этому уже привык. Сону тоже видел все эти обсуждения, однако они ни к чему особо не приводили. В песнях Сонхуна нет четкого ответа, никто не знает, о ком на самом деле он в них поет. Хотя это не то чтобы сильно кого-то волнует – по крайней мере, не больше, чем сама музыка, ну и красивое лицо исполнителя. — … Прости. — Не переживай, — отмахивается он. — Если тебе реально интересно, то могу сказать так: нет, я не натурал. Раз даже сейчас он может позволить себе лишь двусмысленные фразы, то Сону и не станет просить его рассказать больше. — Бля, получилось уж как-то слишком неловко. Прости, — зачем-то извиняется Сонхун и ополаскивает лицо, пытаясь охладиться. — Джеюн моется быстро, так что, должно быть, уже вышел. Мы можем тоже пойти смыть хлорку… Ну, если ты не хочешь здесь еще посидеть. — Нет, не хочу, — медленно приходит в себя Сону. — Я как раз собирался выходить, а то здесь так жарко, что еще чуть-чуть и, боюсь, потеряю сознание. Они по очереди принимают душ, и как только Сону заканчивает, то, переодевшись, возвращается к Сонхуну с Джеюном. Остаток вечера проходит гораздо лучше: в просторной комнате ему дышится легче, чем в джакузи. Он чувствует себя замечательно, сидя на удобной кровати и поедая еду, которую заказал им в номер Сонхун. Хотя, возможно, этому поспособствовали два шота, которые он уже успел выпить. — Жалко здесь нет бассейна, — жалуется Сонхун, вливая в себя очередной шот. — Я вечность уже не плавал. — Так иди в ванную, — говорит захмелевший Джейк, забрав у него бутылку, — заткни слив, набери воду. И, бум, бассейн. — Это другое… А еще я слишком огромный для этой крошечной ванны. — Я все хотел спросить. А почему ты решил остановиться в отеле? — спрашивает Сону. — Ты сказал, что вы вернулись по работе, почему тогда не остаться дома? — Я живу не в самом Сеуле, а в пригороде, у нас там дом. Когда мы с папой уезжаем, мама остается там одна, — объясняет Сонхун. — А эту съемку впихнули мне в расписание в последний момент, поэтому я не отдыхаю перед третьей частью тура, а сижу здесь. — На этот раз бренд по уходу за кожей, да? — уточняет Джейк. — Да. Все еще не понимаю, почему они не дали мне нормально восстановиться перед тем, как я полечу в Японию, ну да ладно. — Блин, если бы я знал, что у тебя все по минутам расписано и едва остается время на сон, я бы лучше остался дома с учебниками. Тебе нужно отдохнуть, — Сону становится его жалко. Он вообще не может представить себе, каково это – не иметь возможности спать по двенадцать часов. — Нужно, но веселиться мне нравится куда больше, чем храпеть в подушку, — у Сонхуна заплетается язык, и Сону приходится напрячься, чтобы понять, какие именно слова он произносит. — К тому же я все равно собирался пить, а делать это в одиночку как-то удручающе. — Потише, Хун. Ты же знаешь, что легко пьянеешь, — Джейк кивает в сторону Сону. — Один этот шот, и он вырубится. — Не надо мне тут, — возражает айдол. — Боже, как же сильно тебе хочется меня сегодня унизить. — Ну не знаю, ты не то чтобы доказываешь обратное, — отмечает Сону, когда Сонхун встает, чтобы выбросить мусор. — Посмотри, ты же спотыкаешься на ровном месте. — Не правда, не на ровном. — Абсолютно точно на ровном, — смеется Сону и поднимается с кровати, чтобы помочь Сонхуну дойти обратно и не упасть лицом в пол. — Ты такой теплый, — прижимается к его руке старший и хихикает, будучи уже явно навеселе. — Как солнышко. Как Сону. Потому что это ты. — Тридцать процентов, — объявляет Джейк, проверив этикетку. — Ему больше не наливать. Сону осторожно опускает его на матрас, а потом, прежде чем укутать в одеяло, как младенца, приносит ему воды. Время близится к полуночи – жаль, что этот вечер пролетел так быстро. Он оборачивается к двери, но Сонхун останавливает его, хватая за руку: — Ты уходишь? — Мхм. Уже поздно, — он аккуратно высвобождает руку. — Но я здорово провел время, спасибо, что пригласил. — Раз поздно, то зачем идти домой прямо сейчас? Оставайся здесь, уйдешь утром, — бормочет Сонхун, не открывая глаза. — Не хочу, чтобы тебя похитили. — Никто меня не похитит, — иронично, но то насколько нелепо звучит старший, кажется Сону немного милым. — Ну пожалуйста. Не уходи хотя бы, пока я не усну. Всего пять минуток, обещаю. — Сону, не переживай, я его уложу, — уверяет его Джейк, но Сону решает остаться – какая разница, если Сонхун все равно вот-вот уснет. Джейк выключает свет, но не трогает лампу, стоящую на тумбочке, которая разделяет две кровати, а затем удобно устраивается в постели. Сону же забирается к Сонхуну, но ложится так, чтобы между ними оставалось пространство, и, уставившись в потолок, просто ждет, пока айдол уснет.

☀️☀️☀️

Пять минут превратились в два часа – Сону понимает это, когда вскакивает с кровати и тут же тянется к своему уже почти разряженному телефону. Сторона, на которой спал Сонхун, пустует, но Сону догадывается, где он, по включенному в ванной комнате свету, который гаснет буквально через пару мгновений. Сонхун возвращается, потирая глаза, и замирает, как только понимает, что Сону проснулся: — Прости, я тебя разбудил? — Мне кажется, ты уже раз восемь передо мной сегодня извинился. — Значит, разбудил, — Сонхун залезает обратно в кровать. — Блевал? — Я не настолько плохо переношу алкоголь. — То есть ты помнишь, как мы об этом говорили. — Да, а еще я, к сожалению, помню, как умолял тебя остаться, — говорит он, явно пристыженный. — Извинюсь-ка я еще раз. — Сонхун, все в порядке. Не переживай, я все равно не торопился домой. Чонвону там и без меня хорошо. Я же сижу один, когда его нет. Словно по команде, телефон Сону загорается, и на экране высвечивается сообщение от Чонвона, интересующегося, где он. — Уверен? — дразнит его Сонхун, когда следом приходит сообщение и от Джея, в котором Пак просит его перестать игнорировать Чонвона и ответить, где он сейчас находится. — Мило, что они так о тебе заботятся. В смысле, это нормально, ну понимаешь, они же твои друзья. Джеюн ведет себя так же, когда я запираюсь в студии. — Клянусь, они возомнили себя моими родителями, — приходят еще несколько уведомлений, но экран потухает, и Сону не успевает ответить друзьям. — Ты сказал им, куда идешь? — Почти. Не стал вдаваться в подробности и говорить о тебе, конечно, — Чонвон расстроился, когда узнал, что Сону уходит, но быстро с этим смирился. — Сказал только, что иду к другу. Он, наверное, думает, что я сижу у Рики. Сонхун ложится на бок и подпирает голову ладонью. — Кто такой Рики? — О… просто мой коллега, ну и еще у нас с ним кое-что намечается. Вроде бы. — Вроде бы? — Все сложно, — Сону зеркалит позу старшего. — Типа, мы уже даже ходили на несколько свиданий, но не то чтобы это было сильно похоже на свидания, просто гуляли… но это странно, потому что мы оба понимаем, что между нами кое-что происходит, но признавать это не хотим. — То есть вы друг другу нравитесь? — Ну, я-то ему да, а вот он мне… — он замолкает, а затем пожимает плечами, — понятия не имею. Всякий раз, когда речь заходит о Рики, Чонвон не перестает удивляться тому, что они до сих пор не встречаются: — Разве вы уже не ходили на кучу свиданий? Почему вы все еще не начали встречаться? Я бы на твоем месте взял бы все в свои руки. — А что, если я не хочу быть его парнем? — Не хочешь? Не ты ли плакался мне на прошлой неделе о том, что устал быть один? — Ничего я не плакался… Я просто не воспринимаю его как партнера. — Только ли поэтому? Вопрос Чонвона заставил Сону задуматься. А действительно, только ли поэтому? — На самом деле… Я не понимаю, что чувствую, — открывается он Сонхуну. — … Мне кажется, я все еще не могу отпустить бывшего. Он не может рассказать об этом Чонвону, потому что тот тогда расскажет Джею, из-за чего они с Сону начнут спорить и в конечном счете поругаются. А Сону не очень хочется потом с этим всем разбираться. — Бывшего? — переспрашивает старший. — Он, должно быть, хороший человек, раз ты все еще думаешь о нем. — Он хороший, да. Был хорошим. — Был…? Он что… — Нет-нет. Прости, я не так выразился. Он целиком и полностью посвятил себя музыке и своей группе, и поэтому на меня у него никогда не оставалось времени. А потом их заметили и предложили ездить в разные страны с концертами. Я умолял его остаться, — Сону делает глубокий вдох. — Я попросил его сделать выбор. Либо я, либо группа… Черт, не надо было так делать… И он расстался со мной прям перед отлетом. Прошло уже полтора года. — Как его зовут? — он понимал, что айдол начнет задавать вопросы, но этот ожидал услышать меньше всего. — Хисын. Сонхун переворачивается, ложась на спину, и складывает руки на груди. — Хм. Мудак. — Ты же его даже не знаешь, — хмыкает Сону. — Он причинил тебе боль, и поэтому мудак, — уверенно заявляет он. — А еще, должно быть, какой-то ненормальный. Какой адекватный человек бросит кого-то вроде тебя? — Я, конечно, в отличие от тебя не нарцисс, но не могу не признать, что я секси. Но внешности зачастую недостаточно, чтобы удержать кого-то рядом. У него были цели, и я в них не вписывался. Полный отстой, — Сону нравится думать, что у него уже практически получилось забыть Хисына. Сначала переживать расставание было ужасно больно, но сейчас он уже легко может шутить об этом. — Понимаю. — Реально? — Сону щурится, даже не пытаясь скрыть охватившее его любопытство. — Есть, что рассказать? Выкладывай. Сонхун делает глубокий вдох, прежде чем начинает рассказывать: — Когда я еще не был знаменитым, ну, в смысле, не таким знаменитым, как сейчас, у меня было что-то типа… интрижки. И получилось так, что он мне нравился гораздо больше, чем я ему. Он игнорировал мои сообщения три дня, а я продолжал ему написывать, убеждая себя в том, что у него просто разрядился телефон. — Три дня? Ты реально убеждал себя в этом три дня? — Эй, я был молод и глуп. — Насколько молод? — Э, мне было где-то девятнадцать. Но это не важно… Важно то, что, как бы сильно я не хотел верить в эту чушь, его телефон, конечно, не был разряжен, он просто не хотел мне отвечать. Я случайно увидел, как он показывает нашу переписку, где я чуть ли не в любви ему признаюсь, друзьям и смеется надо мной вместе с ними, — вспоминает он с горечью в голосе. — А я ведь с ним даже девственность потерял… хуила обоссанный. — Пиздец, я и не думал, что ты расскажешь что-то настолько грустное… Ты в порядке? Если бы со мной такое случилось, я бы, наверное, умер прям на месте… — Тогда мне реально показалось, что весь мой мир рухнул, — смеется старший, разряжая обстановку. — Но я написал об этом охрененную песню, и она завирусилась. Теперь миллионы людей не перестают напоминать мне о том, какой я горячий, и умоляют даже просто посмотреть в их сторону. И даже на хуй слать не пришлось – все и так понятно. — Так и есть. Ты знаешь, где он сейчас? — Понятия не имею, но надеюсь, гниет где-нибудь в канаве, — они хихикают, радуясь тому, что, поделившись своим негативным опытом, стали лишь ближе. — Вау. Я аж протрезвел. — Только сейчас? — Быстро пьянею, медленно трезвею, — Сонхун зевает, прикрывая рот ладонью. — Я снова начинаю засыпать. — Я тоже, — повторяет Сону за ним. — Но я-то ладно, не мне завтра нужно успеть на самолет. — Мхм, — Сонхун не сводит с него глаз. — … Кстати, спасибо, что остался, хоть и не должен был. — Не должен был, но хотел. К тому же пьяный Сонхун того стоил. Ты был таким очаровательным. — Не могу это отрицать… — кончики его ушей покрываются розовым. — Теперь мне интересно посмотреть на пьяного Сону. Готов поспорить, ты намного более очаровательный. — Я бы не сказал. В отличие от тебя я хорошо переношу алкоголь, — злорадствует он. — Ну посмотрим… когда-нибудь, — говорит он, прикрыв глаза, и вскоре засыпает. В какой-то момент Сону осознает, что снова засматривается на айдола – в этот раз уже на спящего. Каким-то образом так Сонхуну удается выглядеть еще красивее. Он кажется Сону таким умиротворенным, что Ким едва сдерживает порыв надавить ему пальцем на нос. — Я веду себя как гребанный извращенец… — шепчет он про себя, отворачиваясь от Сонхуна, и придвигается ближе к краю кровати, чтобы не касаться айдола во сне.

☀️☀️☀️