арпеджио

Пак Сонхун многогранен: музыкант, спортсмен, модель и актер. Но самое главное – профессионал своего дела. Он привык быть в центре внимания: общественность следила за ним с самого детства – тогда он занимался фигурным катанием – и продолжает до сих пор, когда он находится на пике музыкальной карьеры. Не поймите его неправильно, Сонхун не жалуется – он обожает те моменты, когда все взгляды направлены на него. Ему нравится не только чувствовать, что им восхищаются, но и видеть улыбки, которые расцветают на лицах людей, стоит им начать говорить о его музыке. Он обожает писать песни и выступать перед фанатами, и, конечно, наслаждается отдачей. Сонхун невероятно успешен – любой, кто сомневался в нем, может поцеловать его в задницу. И все же за успех приходится платить: свободой. Внезапно стало гораздо сложнее заниматься тем, что он любит: проводить время с друзьями, сбегать в клубы и на вечеринки, ходить в университет. Всего этого его лишили. — Ты звезда, Хун, — сказал ему отец тогда, два года назад, после успешного дебюта, стиснув плечи. Он, казалось, очень им гордился – выглядел так же, как и в те моменты, когда приходил поддержать Сонхуна на соревнованиях. Отец всегда был его самым главным фанатом и позволял попробовать себя во всем, что бы ему ни захотелось. Сначала хоккей, потом фигурное катание, за ним фортепиано, а затем еще и карьера айдола – и платил за это все тоже он. И это окупилось – его сын на вершине. Сонхун – звезда, а звезды светят ярко. Так ярко, что всем хочется искупаться в его сиянии – и плохим людям, и хорошим. Порой, чтобы сохранить свой внутренний свет, нужно прятать его от внешнего мира и выпускать наружу лишь иногда. Сонхун довольно быстро понял, что в этой индустрии слепо доверять нельзя никому. Они видят, какой ты популярный и талантливый, какой яркий, и хотят стать ближе лишь для того, чтобы использовать тебя потом в своих целях. Горький опыт. Поэтому завести друзей было ужасно сложно. У него и так никогда особо их не было: раньше он стеснялся подходить к другим детям, а потом вообще стал трейни и потерял контакт с теми немногими, с кем ему все-таки удалось познакомиться. Когда он стал знаменитым, эта проблема только усугубилась – теперь ему нужно было быть осторожным и проверять, что он действительно нравится человеку как личность, а не айдол. Сонхун благодарен, что у него есть Джеюн, его лучший друг. Джеюн понимает его, как никто другой: его отец – генеральный директор музыкального лейбла, который оказывает огромное влияние на всю индустрию. Когда они впервые встретились, после того как Сонхун подписал контракт, то сразу же нашли общий язык – наконец-то хоть кому-то можно было доверять. Потом однажды, убегая от преследовавших его фанаток, Сонхун наткнулся на очень, очень красивого парня. Встреча с ним была предначертана судьбой. Сону привнес в жизнь Сонхуна все то, что пропало из нее, стоило ему стать знаменитым. Сону абсолютно не было дело до его популярности – до этого самого момента Сонхун еще ни разу не встречал подобного человека. В нем было что-то такое, что заставляло Сонхуна мысленно возвращаться к нему все снова и снова, но каждый раз, когда им удавалось встретиться, все становилось только хуже: Сонхун тогда даже имени его еще не успел спросить, но уже хотел узнать поближе. Именно это он и сделал. Все те месяцы общения и редкие встречи Сонхун чувствовал себя так, словно освобождался от всего, что его тяготило. Рядом с Сону он снова становился тем самым обычным парнем, которому ничего не мешает построить искренние отношения. Последний раз они виделись на закрытой вечеринке по случаю релиза его нового альбома, и, боже, Сонхун мечтает вернуться назад во времени и пережить этот вечер еще раз. Сонхун не планировал влюбляться. Он просто хотел вдохнуть что-то новое в свою музыку и напитаться креативными идеями для следующего альбома. Но посвятил ему целую песню, черт возьми! Как до него не дошло это раньше? — Сонхун! Кто появился раньше – курица или яйцо? — этот тупой вопрос вырывает его из мыслей. — … Эм, курица? — Сонхун, посмотрите сюда! — он и слова не успевает сказать, как его ослепляет вспышка, и рядом появляется микрофон, которым ему едва не ударяют по голове. — Что Вы думаете о том, что новый альбом Чхве Енджуна занял все первые места в чартах, впервые лишив Вас этой прерогативы? — Э… без комментариев. — Пак Сонхун, вопрос! — кричит другой репортер, привлекая внимание. — Ходят слухи, что ваша компания готовит к дебюту новую мужскую группу. Можете подтвердить или опровергнуть эту информацию? — Или. — Сонхун! Люди думают, что Вы встречаетесь с человеком, о котором поете в «Милашке». Это правда? — Может быть? Мне-то откуда знать. Только расскажите, как узнаете. — Можете рассказать, о ком Вы написали «Милашку»? — доносится еще голос с заднего ряда. Сонхун наклоняется ближе к микрофону, подмечая, как сильно репортер ждет ответа. — … О мамке твоей. Он работает в индустрии развлечений, его учили развлекать. Сонхун может говорить то, что другие знаменитости не осмелятся – уровень славы позволяет, и он этим с удовольствием пользуется. СМИ рисуют ему образ «загадочного парня», и поэтому всегда задают такие вопросы, которые, как им кажется, пробудят в Сонхуне либо интерес, либо комедийный талант. На самом же деле, он просто несет чушь. Конкретно эта пресс-конференция раздражает: он только что выпустил альбом и сказал, что ничего лучше еще не писал, а ни один нормальный вопрос ему так и не задали. Это немного удручает. Наверное, он уже давно должен был к этому привыкнуть, но, боже, как же иногда становится сложно развлекать этих придурков. Эти люди наводят на него скуку, их вопросы наводят на него скуку, и вся эта пресс-конференция наводит на него скуку. Сонхун закатывает глаза и подпирает рукой подбородок. Честно говоря, то, что он еще не уснул – настоящее чудо. — Сонхун, когда Вы впервые презентовали свой новый альбом, то сказали, что посвятили его кому-то особенному, — начала симпатичная женщина, которую он до этого еще не видел. — Не могли бы Вы рассказать об этом побольше? — Наконец-то… То, что можно назвать вопросом, — вздыхает Сонхун с облегчением и поднимает микрофон. — Отвечая на Ваш вопрос, да, я и правда сказал, что посвятил альбом одному особенному человеку. Сначала я боялся выходить за определенные рамки, но этот человек помог мне посмотреть на мое творчество по-новому, за что я ему невероятно благодарен. Он улыбается, вспоминая Сону: как он позвонил и начал хвалить не только альбом, но и Сонхуна. — Это тот же человек, о котором Вы поете в «Милашке»? — Я оставлю это на Ваше усмотрение. Пресс-конференция продолжается, Сонхун действует по намеченному плану: говорит ерунду, пока ему не зададут вопрос, напрямую касающийся его музыки. Вскоре все заканчивается, и его уводят от репортеров и ослепляющих вспышек камер во что-то похожее на комнату отдыха, позволяя передохнуть перед запланированной встречей. Одна из его постоянных визажисток, приятная женщина, поправляет ему прическу и макияж, и Сонхун понимает, что его менеджер пытается ему что-то сказать, но совсем не различает слов. — А? — Говорю, пора прекращать себя так вести на интервью. Подобный образ вредит твоему имиджу, — повторяет менеджер, прислонившись к двери. — Почему? Это придает мне шарма. Всем, наоборот, нравится, — усмехается Сонхун, и когда визажистка уходит, кидает взгляд на отца. — Я что ли виноват, что они задают тупые вопросы? — И сколько, думаешь, публика будет еще терпеть это твой «шарм»? — … В каком смысле? Конечно, Сонхун понимает, что в восемьдесят, например, так вести себя не сможет. Но сейчас он полном в расцвете сил: горячий, смешной и талантливый. Вряд ли хоть кто-то способен с ним тягаться. К тому же он дает людям то, о чем они сами же его и просят. В чем проблема? Отцу не стоит в это лезть – Сонхун сам разберется. — Просто напоминаю тебе о том, что ты упорно трудился, чтобы оказаться на этом месте… Не хочу, чтобы все это однажды сработало против тебя, — отцу звонят, и он отвлекается на разговор. — Водитель ждет, пошли. Весь оставшийся день занимает встреча, на которой они обсуждают продвижение нового альбома. Сонхун отвлекается на телефон, особо не вслушиваясь, – все равно потом отец расскажет. [моя любовь <3]: *Вложение: 4 изображения* Мой сегодняшний обед ☺️☺️

Ооо выглядит так вкусно, что пришлось укусить телефон

Это Джей вам приготовил?

[моя любовь <3]: Вообще-то!! Я сам

Реально? Это что-то новенькое

[моя любовь <3]: Чтоб ты знал, я довольно хорошо готовлю, просто ленюсь, и поэтому иногда этим занимается Джей

Попроси его и мне что-нибудь сделать 😩😩

Я еще ничего сегодня не ел

[моя любовь <3]: Какого черта? Хен, надо поесть

Йа, детка, я в курсе. Просто целый день занят

Но я уже знаю, что буду есть

[моя любовь <3]: Ооо и что

Тебя ;))

[моя любовь <3]: Завали 😭😭 Скажи нормально

папа вроде заказал морепродукты

[моя любовь <3]: Хорошо Ты там надолго?

К 8 думаю освобожусь

Хочешь созвониться?

[моя любовь <3]: да очень — Слушай, — отец щипает его запястье под столом, чтобы никто не заметил. — Мм? — Сонхун, — обращается к нему один из продюсеров, — ты, наверное, уже слышал, что в начале следующего года у нас дебютирует новая мужская группа. Компания хочет привлечь к ним внимание и просит тебя поработать вместе с одним из участников над совместным проектом. — Эм… зачем? — лейбл явно пытается продвинуть новых артистов за счет его имени. У Сонхуна не было таких привилегий. Почему должны быть у них? Куда лучше позволить им обрасти преданной фанбазой и обрести популярность самостоятельно, без помощи «связей». — А почему нет? — возражает продюсер. — Я уверен, Хисын будет счастлив поработать с тобой. И твои фанаты тоже оценят – ты же так редко соглашаешься на коллаборации. Да, и на это есть причина: творческие разногласия. Сонхун предпочитает писать музыку определенным образом, по-другому его не устраивает. — А Хисын это..? — Точно. Ли Хисын, с ним ты будешь работать. Он талантлив во всем. И именно такой нам и нужен, чтобы повторить твой успех. Раньше он выступал с группой, мы нашли его в клубе на Итэвоне. — То есть вы уже все решили? У меня нет выбора? — Ну… есть. Но зачем тебе отказываться? Подумай об этом вот с какой стороны: в глазах публики ты будешь заботливым сонбэ, а это очень хороший маркетинговой ход, — Сонхун откидывается на спинку стула. Ладно, что ж, придется быть великодушным «сонбэ». — Поверь мне, он тебе понравится.

🌙🌙🌙

— Я терпеть его не могу. — Хен, ты его даже не знаешь — фыркает Сону. Как и договаривались, они созвонились по видео сразу после того, как Сонхун поужинал. Теперь он может отдыхать и быть собой, а именно: жаловаться Сону по телефону. — И не горю желанием узнавать… Компания, очевидно, хочет использовать мое имя, чтобы привлечь к ним внимание. — Кажется, да… но это не значит, что ты должен злиться на этого парня. Виновата компания. Это они не подумали о твоих чувствах, — Сонхун не видит выражение лица Сону, так как младший находится вне в кадра с самого начала звонка, а только слышит его голос. — А как его, кстати, зовут? — Я… забыл. — Ты забыл. Вау. Действительно заботливый сонбэ, — Сону еле сдерживается, чтобы не хмыкнуть. На самом деле, конечно же, Сонхун помнит. Хисын, а точнее: Ли Хисын. Тот самый, который бросил Сону ради карьеры. Сонхун знает это наверняка – они с отцом пробили этого «талантливого во всем» по базе. Какой же этот блядский мир все-таки тесный. Может, это и мелочно, но как только Сонхун понял, кем именно является Хисын, то стал относиться к этому коллабу еще хуже. Естественно, он солгал. И дальше продолжит делать вид, что ничего не знает. Сону, наверное, уже и забыл этого парня, а уж Сонхун напоминать о нем точно не собирается. — Ну они назвали его по имени всего раз, ну может, два. Как я мог запомнить? — он снова начинает волноваться, поэтому вдыхает и выдыхает, чтобы успокоиться. — Солнце, ты где? Мы уже минут семь разговариваем, а я тебя так и не видел. — Я был голый, Сонхун. Я только вышел из душа, когда ты позвонил. Увлажнял лицо. — И что? Чего я там не видел? — ему не нужно видеть лицо Сону, чтобы понимать, что он скорее всего покрылся густым румянцем. Тем не менее Ким появляется на экране. — А вот и мой красавчик. — Ага-ага, — отмахивается Сону от комплимента. — Раз так сильно хотел меня увидеть, то смотри теперь, как я умываюсь. Сонхуну все равно – лишь бы можно было пялиться на Сону. Ким наносит на лицо продукты один за другим, и в голове Сонхуна поселяется навязчивая мысль: он мог бы стоять вот так рядом и видеть это все вживую каждый день. — Жаль, что я сейчас не с тобой, — делится он. Если бы Сонхун был сейчас у Сону, то положил бы руки ему на бедра и покрыл бы поцелуями все лицо. А Сону, вероятно, просил бы его прекратить, а затем назвал бы прилипчивым, но все равно не пытался бы выбраться из объятий. Потом они, наверное, взяли бы что-нибудь сладкое, мороженое, например, и включили бы какую-нибудь дораму, сюжет которой Сону обязательно бы ему проспойлерил. Боже, за подобный вечер можно пойти и на убийство. — Ну приходи, если хочешь… — начинает младший. — У нас же летние каникулы начались, поэтому Чонвон не вылезает из квартиры Джея. Мы будем только вдвоем. — Заманчивое предложение, — смеется Сонхун в ответ, — но сегодня не могу. Я вообще не знаю, когда смогу. Расписание очень забито из-за релиза, поэтому… — Хен, я понял, — беззлобно перебивает его Сону. — И в целом понимаю. Я знал на что подписывался. — Знаешь что… Когда у меня в следующий раз будет выходной, я свожу тебя на свидание. Наденем все самое лучшее и устроим вечером пикник на пляже. — На пляже? А почему нельзя просто поужинать? — Не, это скучно. Все так делают, — возражает он. — Есть один закрытый пляж, который моя компания часто арендует. Я отвезу тебя туда, а переночуем мы в домике неподалеку. Только ты, я и волны – лучше не придумаешь. Можем даже поплавать, если захочешь, или включить музыку на всю громкость. Я даже разрешу тебе закопать меня в песок. Хорошая идея для первого свидания, не так ли? — Свидания? — ухмыляется Сону. — Конечно, — до Сонхуна доходит, что они нарушили правильный порядок: сначала признались друг другу в чувствах, потом поцеловались, а затем сразу прыгнули в постель. В тот вечер у него просто не получилось сдержаться, но сейчас он понимает, что пора устроить настоящее свидание. — Ты мне очень нравишься, я же говорил, поэтому надеюсь, что ты примешь мое предложение. — Меня поражает, каким серьезным ты иногда становишься, — улыбается младший. — Я с удовольствие приму твое приглашение, Сонхун. — Не могу дождаться, — настала его очередь краснеть.

🌙🌙🌙

Все идет под откос в один роковой вечер, когда Сонхуну с его отцом суют под нос фотографии с крайне неприятным для них содержанием. — Вот надо было тебе попасть в скандал именно сейчас? — стонет кто-то из его команды. — Альбом же только вышел… Перед ними лежат фотографии Сонхуна и Сону с той самой вечеринки: на одной они разговаривают на заднем дворе, на другой Сону кормит Сонхуна выпечкой, на третьей Сонхун почти прикоснулся губами к губам Сону, а на последней они уже целуются. На мгновение ему даже становится интересно: как их вообще получилось сфотографировать с подобного ракурса? Утром Сонхуна вызвали на срочное совещание. По всей видимости, в компанию пришло письмо с угрозой, в котором злоумышленник обещал не публиковать данные снимки взамен на внушительную сумму в миллион вон. Если это обещание хоть что-то значит, конечно. По сути, это шантаж. Сонхун шипит сквозь зубы, проклиная всех этих неудачников, которые только и могут, что портить жизнь другим людям. — Сонхун, кто это с тобой вообще? Не выглядит как знаменитость. — Он мой… друг. — Друг? У этого фото разрешение 4k, тут прекрасно видно, что вы целуетесь. Просто друг, уверен? — Эй, потише… — Мы уже нашли его личное дело. Его зовут Ким Сону, учится в Университете Ельгви, — вклинивается другой мужчина. — А еще часто участвует в разных съемках. Некоторые из них совпадают с теми, в которых снимался Сонхун, там они, наверное, и познакомились. Для Сонхуна это все лишь фоновый шум: он уже давно отключился и предпочитает игнорировать громкие голоса, сквозящие разочарованием, но улавливает краем уха, что они обсуждают Сону и решают, что дальше делать с этими фотографиями. Сонхун предполагает, что в итоге они заплатят этому придурку и будут молиться о том, что ничего так и не будет опубликовано. Все-таки он приносит этой компании столько денег, что они наверняка сделают все возможное, чтобы предотвратить любую угрозу, которая может быть потенциально нанесена его репутации. Но разве это так страшно? В самом худшем варианте развития событий фотографии просто попадут в сеть. И что? Люди расстраиваются и злятся, когда узнают, что их любимые айдолы состоят в отношениях. Но почему? Если тебе нравится айдол и его творчество, он становится твоим кумиром – не собственностью. Само слово «скандал» преувеличивает значение происходящего. Терзаемый эмоциями, он уходит в другую комнату, чтобы собраться с мыслями. К сожалению, менеджер следует за ним. Но Сонхун пока не расстраивается – если ему и будут выносить мозги, то пусть хотя бы это сделает отец. — Злишься? — … Я не злюсь. Просто недоволен тем, что ты не рассказал мне о нем раньше. Тогда бы мы, возможно, избежали всего вот этого, — он старается подбирать слова, однако Сонхун сомневается в том, что это вообще можно было предотвратить. — Этот Сону… это же тот парень, которого ты пригласил в дом на вечеринке. Тот, которого ты встретил на съемке для Calvin Klein. Он еще с Джеюном знаком, да? — … Да, он, — как же ему неловко говорить об этом со своим папой. — Это из-за него ты на самом деле постоянно просился на кампус, да? А говорил, что хотел вдохновиться жизнью сверстников. — Я правда хотел, — возражает Сонхун. — Но оказалось, что он там тоже живет. Двух зайцев одним выстрелом. Отец вздыхает, опираясь ладонью о стену, и опускает взгляд в пол, качая головой. — Как можно было вести себя так беспечно, Сонхун? Занимался не пойми чем на той вечеринке, и смотри, куда нас это привело… — Это я-то беспечный? Я вообще-то был в доме. Думаешь, я должен был знать, что кто-то собирается меня фотографировать через блядское окно? Это покушение на неприкосновенность моей частной жизни… — Не выражайся при мне, — прерывает его отец, вскидывая кисть. — Слушай, я понимаю, что этого не должно было произойти. Но оно произошло. Что делать будем? — В-в смысле «что»? Судиться, конечно. — Хорошо. Мы подадим на них в суд. Что дальше? Фото все равно опубликуют нам назло. — То есть тебя это волнует? Меня вообще-то преследовали! — Ты мой сын, конечно же, я беспокоюсь о твоей безопаснос… — Уверен? — Сонхун. Я понимаю, что ты расстроен. У тебя есть на это право, но, пожалуйста, подумай. Когда… Если эти фото попадут в сеть, твоя репутация пострадает. Ты же знаешь, что фанатам не понравится, что ты состоишь в отношениях. — Значит, не такие они уж и фанаты, — людям, которым Сонхун действительно нравится, должно быть наплевать на то, что он с кем-то – о, ужас – встречается. — Почему это всех так сильно волнует? Это ведь даже «скандалом» назвать нельзя. Мы же не сексом на этой фотографии занимаемся, а просто целуемся. — Думаешь, компании это важно? А СМИ? — пытается объяснить отец. — Мы оказались в неприятном положении, Хун, ты и сам это понимаешь. Что тебе важнее – карьера или твой мальчик? — Я, — он замолкает, опешив. — Не задавай мне таких вопросов. — Карьера или твой мальчик, Сонхун? — … Моя музыка очень важна для меня, ты как никто другой должен это понимать… — Сону тоже. — Пап… — Не думаю, что тебе стоит общаться с Сону. По крайней мере, пока все не уладится, — отец подходит к нему и кладет руку на плечо. — Я не пытаюсь тебя обидеть, Сонхун, просто хочу как лучше. Ты так много работал ради своей мечты. Ты же не хочешь ее лишиться из-за какого-то парня, правда? — Нет, наверное… — Конечно, не хочешь. Лет через пять ты закрепишься в индустрии окончательно. Вот тогда и сможешь встречаться с тем, с кем только захочешь. Всем будет все равно, — вторую руку отец опускает ему на макушку. — Я желаю тебе только самого лучшего, мальчик мой. Это того не стоит. Это того не стоит…? Отец так сильно все упрощает. Отказаться от Сону и полностью посвятить себя творчеству? Для Сонхуна нет ничего важнее музыки, тем не менее именно скептицизм Сону помог ему не только полюбить ее снова, но и рассеять все сомнения, засевшие в голове. Сонхун не хочет выбирать. И отказываться тоже не хочет. С одной стороны, Сонхуну кажется, что ему будет гораздо проще, если фото сольют. На него обрушится шквал ненависти, но зато все все узнают, и он сможет продолжить заниматься тем, что ему нравится. Но что если этот шквал будет слишком мощным? Что тогда он будет делать? Конечно, не все фанаты от него отвернутся, но какой-то же процент точно это сделает. Так какой? И что подумают люди? Они тоже прекратят его поддерживать. Никакого больше сотрудничества с брендами, никаких контрактов. Его лишат возможности выходить на сцену… Но и о чувствах Сону нужно подумать. Вряд ли ему понравятся все эти оскорбления, которые польются на него, как только фотографии попадут в сеть. Люди начнут обвинять его в том, что он «запятнал» репутацию айдола. Сонхун не хочет ставить Сону в такое положение. Взвесив все за и против, он понимает, что должен отпустить Сону. Он никогда не сможет отказаться от музыки. Он писал песни до того, как Сону появился в его жизни – сможет и без него. «Я знал на что подписывался». Именно это Сону ему недавно сказал. Они провели так много ночей за разговорами, что младший наверняка понимает, как много для него значит музыка. Конечно, он примет решение Сонхуна. У него нет выбора.

🌙🌙🌙

— Эй, — Сонхуну наносят тени, поэтому он не видит Джеюна, но мгновенно узнает его голос. — Я искал тебя. — Плохо искал, — шутит он. — Я здесь с утра торчу. Что-то случилось? Он и правда весь день находится в компании – заранее снимает контент для шоу на YouTube и еще некоторых других. Визажистка прощается и уходит в другой конец комнаты, чтобы начать собираться, а Джеюн, наоборот, подходит ближе. — Да, — скрещивает он руки на груди. — Ты с Сону давно разговаривал? — Откуда ты знаешь? — спрашивает Сонхун, ежась на стуле. Он совсем не ожидал, что Джеюн поднимет именно эту тему. — Очевидно, от самого Сону. Мы с ним переписываемся. А вот ты ему не отвечаешь, поэтому он и решил узнать у меня что случилось. — он закатывает глаза. — Три недели, Сонхун? Серьезно? — Уже реально так много времени прошло…? — Сонхун признает, что перестал отвечать Сону на сообщения. Несмотря на то что продвижение альбома уже закончилось, у него нет и свободной минуты – кажется, его специально заваливают работой. Не то чтобы они это скрывают: он слышал, что компания планирует организовать ему дополнительные выездные выступления. — Ну хотя бы про фото-то ты ему рассказал? — … Еще пока нет. — А когда собираешься? — напирает Джеюн. — Поступай, как знаешь, конечно, но держать его в неведении нечестно. Ты должен ему обо всем рассказать. Сегодня же. — Сегодня? — он едва удерживается на стуле. — Я пиздец как завален работой, и к тому же за каждым моим шагом следят. Где я найду время на… — На сегодня ты закончил. — Кто сказал? — Я сказал, — Джеюн хватает его за руку и поднимает с места. — Я тебя прикрою. А еще сам тебя к нему отвезу. Ты зайдешь, скажешь все, что нужно, и выйдешь. Договорились? Скрытый маской и капюшоном он снова стоит у знакомой двери и хмурится, читая все пропущенные сообщения. [моя любовь <3]: Боже, мне так хочется, чтобы ты приходил чаще. Жаль, что не получается. Я тут с ума один схожу. [моя любовь <3]: Ты, наверное, занят и прочитаешь, когда освободишься Но я кстати на новую работу устроился! Теперь стажируюсь в агентстве по недвижимости [моя любовь <3]: скучаю по тебе [моя любовь <3]: Созвонимся попозже? [моя любовь <3]: Как все прошло? Я посмотрел то шоу, где ты нянчишь ребенка Такой ты там милашка ☺️☺️ ты будешь хорошим отцом [моя любовь <3]: Не хочу навязываться, но все нормально? Ты перестал отвечать на сообщения Если что-то случилось, можем поговорить об этом [моя любовь <3]: Джейк-хен сказал, что с тобой все в порядке [моя любовь <3]: Если я тебе надоел, то мог бы просто, блять, сказать. У него сердце сжимается от этих слов Сону. Черт возьми, он чувствует себя отвратительно.

Сону, ты дома?

Я у твоей двери

[моя любовь <3]: Ты че, блять, прикалываешься?

Нет, не прикалываюсь. Пожалуйста, открой дверь.

Пару мгновений спустя Сону распахивает дверь. И выглядит он крайне раздраженным. — И ты имеешь наглость заявлять… — Давай, я сначала, пожалуйста, зайду, — он преступает порог, не дожидаясь разрешения, так как не хочет ругаться в коридоре. Так его легко могут рассекретить. — Думаешь, можешь прийти сюда и делать вид, что все нормально? — фыркает Сону. — Ты меня три недели игнорировал. И даже не удосужился хоть что-то объяснить. — Знаю, — выдыхает Сонхун. — Прости меня, Солнце, я не хотел. Просто… просто так много всего навалилось. — А в чем была проблема сказать мне об этом? Попросил бы тебя пока не трогать, я бы вошел в твое положение. Я так сильно за тебя волновался, переживал, что что-то случилось. Даже Джейку-хену написал, но он сказал, что ты в порядке, и я начал думать, что проблема во мне… — Сону, детка, проблема вообще не в тебе, — Сонхун пытается его обнять, но Сону его отталкивает. — Прекрати. Скажи правду, хен, — их взгляды встречаются. — Почему ты на самом деле меня игнорировал? Сонхун снова вздыхает и вытаскивает телефон из кармана. Сону вскидывает брови в недоумении, но Сонхун считает, что проще будет показать, чем рассказать. — Это… — младший забирает телефон из его рук и, словно не верит своим глазам, начинает приближать и отдалять изображение, — … с вечеринки. Сколько они у тебя? — Три недели, — поясняет Сонхун и углубляется в рассказ обо всем, что случилось за это время, не забывая также упомянуть о том, что теперь, чтобы избежать возможного скандала, за каждым его действием пристально следят. — Ты молчал так долго…? — спрашивает Сону, возвращая ему телефон. — … Я боялся сказать. Думал, что ты не захочешь меня больше видеть, если узнаешь об этих фотографиях. Все-таки речь идет о твоей безопасности. — А, и поэтому ты сам решил все это прекратить, да? — хмыкает младший. — Нет, ты не так все по… — А мне кажется, я все правильно понял, — повышает голос Сону. — Сонхун, я не знаю, за кого ты меня принимаешь, но ты не можешь прибегать ко мне только тогда, когда тебе этого вдруг захочется. По-твоему это нормально не писать мне неделями, а потом заявиться и начать оправдываться тем, что ты «чего-то там боялся»? Думаешь, со мной можно так обращаться? — А что еще я должен был делать? — вторит Сонхун тону Сону. — Сону, ты как никто другой должен понимать, что я по-настоящему горю музыкой и люблю выступать на сцене. Конечно, я переживал. Кто знает, что со мной случится, если эти фотки сольют. А с тобой? Я правда не знал, как лучше поступить, потому что не хочу тебя терять, но… — Но просто меня тебе не достаточно, да? — заканчивает Сону за него. — Потому что музыка – это твоя жизнь, а меня если что можно и заменить. Даже думать не пришлось, да? — Я этого не говорил… — Я сделал это за тебя, Сонхун. Ты всю жизнь только и хотел, что писать музыку и выступать с ней, и поэтому, конечно, продолжишь этим заниматься. И это супер, я рад, что ты делаешь то, что приносит тебя счастье… дальше можешь не объяснять, я уже слышал все это от Хисына. — Нет… — спорит Сонхун. — Нет-нет, Сону, нет… У вас с Хисыном все было абсолютно по-другому. — А ты-то откуда знаешь? Тебя там не было. Как по мне, особой разницы нет. — Разница в том, что я не выбросил тебя как ненужный мусор. Я действительно забочусь о твоих чувствах и… — Уверен? А мне вот кажется, что если бы ты и правда заботился о моих чувствах, то не игнорировал бы меня три блядские недели. Ты бы собрал яйца в кулак и рассказал бы мне обо всем раньше, вот тогда бы я, может быть, и поверил твоим словам. И, вероятно, даже не злился бы на тебя сейчас. — Чег… Я же сказал тебе. Я боялся, Сону. Я болся, что потеряю все, чего добился. А еще боялся потерять тебя, — как так получается, что смысл его слов совсем не доходит до Сону? — Думаешь, мне очень хотелось выбирать между тобой и своей карьерой? Мне казалось, ты меня поймешь… — Так я тебя понимаю, Сонхун. Честно. Но ты лишил меня шанса прожить это вместе с тобой, и это просто… — он замолкает, чтобы перевести дыхание. — Просто я почему-то решил, что мы доверяем друг другу. Что ты доверяешь мне настолько, что, принимая подобное решение, сначала посоветуешься со мной. — Какое такое подобное решение? — Я прекрасно понимаю, что ты выберешь, хен, — говорит он совсем тихо. — Ты уже выбрал, хотя, возможно, этого и не осознаешь. Выбрал ровно в тот момент, когда решил забыть о моем существовании почти на месяц. Выбрал не меня. Сону распахивает дверь, намекая Сонхуну на то, что ему пора идти. Но он просто застывает на месте с открытым ртом: — И что? Больше не будем общаться? — Ты почти месяц без этого как-то обходился. — Но это же… — он прикусывает язык, чтобы не сказать что-нибудь такое, о чем потом пожалеет. — Ты же сам сказал, что знал на что подписывался. Знал даже тогда, когда признавался мне в чувствах, до того как мы поцеловались. Он выворачивает себя наизнанку, но Сону просто пожимает плечами. — Значит, передумал. — Сону, пожалуйста, — Сонхун не может позволить ему вот так все закончить. — Давай еще раз все обсудим… — Слушай внимательно, — Сону впивается пальцами в дверную ручку. — Больше никогда не появляйся в моей жизни. Это звучит настолько резко, что Сонхуну не нужно повторять дважды: отвергнутый, он послушно выходит из квартиры. Когда он, выбежав из здания, садится обратно в машину, Джеюн не мучает его расспросами. Впрочем, все и так понятно – стоит Сонхуну опуститься на пассажирское кресло, как на него накатывает истерика. Последний раз он рыдал так сильно, когда ему было девятнадцать. Тогда он смог успокоиться, только выплеснув все свои эмоции в песню.

🌙🌙🌙

[моя любовь <3]: Чонвон заставил меня послушать твой новый сингл Просто хотел сказать, что если это все, что ты вынес из нашего расставания, то ты пиздец какой жалкий

Спасибо, что стримишь 👍🏻

[моя любовь <3]: соси хуй

🌙☀️