арпеджио

И двух недель не проходит, как Чонвона получает имейл от команды Сонхуна, в котором его приглашают послушать новый альбом айдола на закрытой вечеринке. Также в письме говорится, что он может взять с собой еще двух гостей. Как удобно. — Ты Джею уже говорил? После всей этой ситуации с благотворительным концертом и разговором, который, как он предполагает, пошел не по плану, Сону переживал, что его друзья так и не помирятся. Но, хоть ему так и не рассказали всех подробностей, он думает, что теперь у них все в порядке – судя по тому, что стабильно три раза в неделю Чонвон ночует не дома, а в квартире Джея. — Даже не собираюсь, — отвечает Ян, уткнувшись в телефон. — Он же бесится, когда я просто говорю о Сонхуне, а эта вечеринка буквально посвящена ему. Зачем мне брать туда Джея? — Извини, глупый вопрос. — Неправда, не глупый. Вообще, я реально хотел его позвать, потому что знаю, что ему нравятся подобные мероприятия. Но между нами все только наладилось, и я не хочу его снова расстраивать… у меня больше нет никаких сил ругаться. Сону понимает, о чем он говорит. Больше всего на свете его друзья ненавидят конфликты и всеми способами стараются их избежать. — Мда, дожили… — Я думаю пригласить Рики, ему же тоже нравится Сонхун. Хоть будет с кем обсудить, а то ты будешь на меня просто осуждающе смотреть весь вечер, ну и еще жаловаться, — острит Чонвон. — Я удивлен, что ты вообще хочешь пойти со мной. — Светский вечер есть светский вечер, я бы в жизни не упустил такую возможность, — да, и ведь совсем не потому, что теперь Сону понимает, чем именно Сонхун так привлекает своих фанатов, и уж тем более не потому, что отчаянно хочет увидеть его снова… нет, дело не в этом. Спустя еще три недели наконец наступает день мероприятия. Правда, шикарный дом, который выбрали в качестве места проведения, находится прямо за небольшой лесной рощей, так что если бы не яркие прожекторы, мигающие огни и гулкий бас, исходящий из колонок, Сону подумал бы, что его везут убивать. Но, к счастью, таксист просто высадил их у нужного места и, назвав свои имена, они легко зашли внутрь. Им хватило одной прогулки по саду, которая была скорее похожа на экскурсию по роскошному современному замку, чтобы впечатлиться: освещенная диско-площадка слева и бассейн справа – а еще Сону, кажется, слышал, как кто-то запускает фейерверки. — Они устроили все это из-за обычного релиза?.. — Да, перебор. Но нам-то какая разница? — Рики подходит сзади и закидывает руки им с Чонвоном на плечи. — Предлагаю не тратить время и сразу пойти на танцпол. Они там танцуют «паровозиком»! — А как же еда? — дует губы Ян. — Тут написано, что закуски будут подавать до девяти. Осталось всего полчаса. — Ты ешь буквально каждый день. Но каждый ли день ты видишь разноцветную танцплощадку, на которой люди танцуют «паровозиком»? — Не каждый… — А я о чем. Подумай хорошенько. — Подожди, а что там с расписанием? — вклинивается Сону. — Когда Сонхун выступает? — В одиннадцать, а это значит, что без пятнадцати мы уже должны стоять здесь, чтобы хорошо его видеть, — отвечает Чонвон. — Так что, Рики, если хочешь потанцевать, то иди давай прямо сейчас. — Понял, принял. Сону вытянули на танцпол против его воли. В любой дугой день он бы был только рад потанцевать, но сегодня не может концентрироваться ни на чем, кроме мыслей об определенном человеке. Перед началом вечеринки Сонхун написал ему сообщение, в котором просил быть на связи. Сону отнесся к этому со всей серьезностью: полностью зарядил телефон и отключил уведомления, чтобы не пропустить сообщение. — Давай, хен, расслабься, — пытается перекричать музыку Чонвон и, видя, что Сону витает в облаках, похлопывает его по руке. — Прости, у меня просто, кажется, кружится голова. Я ничего особо не ел перед выходом. — Что? — Говорю, — Сону наклоняется к его уху, — у меня кружится голова. Пойду немного поем. — Хорошо! — кивает младший. Хоть Сону и использовал это как предлог, чтобы проветриться, его желудок на самом деле начал урчать, как только он отошел от друзей и начал думать о еде. Он даже не знает, где именно находятся столы с закусками, но все равно ходит кругами, надеясь найти хотя бы официанта. Еду он так и не находит, зато находит задний двор, где установлена небольшая сцена. Здесь гораздо больше людей, которые, судя по нарядным костюмам, пришли на эту вечеринку скорее налаживать связи, чем слушать альбом. — Наслаждаешься? — шепчет из-за спины какой-то извращенец, и, испугавшись, Сону почти подпрыгивает, но успокаивается, когда понимает, что это всего лишь Сонхун. — Теперь да, — Сону поворачивается к нему с улыбкой на лице. — Вы, ребята, разошлись. Типа, кто по случаю выпуска альбома устанавливает танцпол и бассейн? В одном месте? — Шутишь что ли? Это же супер! А «паровозик» видел? Я в восторге. — Не только видел, но и был его частью. Я ушел, чтобы найти что-нибудь поесть, но никак не получается… — О, серьезно? Закуски уже давно перестали подавать. — Чего? — получается громче, чем Сону хотелось бы. — Как так? До девяти же… — Так уже давно девять, — он тянется за телефоном в карман, чтобы перепроверить слова усмехающегося Сонхуна. Его лицо вытягивается, когда он убеждается, что это правда. — Ты не поел перед выходом? — айдол вздыхает, когда в ответ Сону лишь машет головой. — Тц, пойдем найдем тебе что-нибудь поесть, я уверен, на кухне остались какие-нибудь булочки. Сонхун тащит его к дому и, отодвинув дверцу, тайком затаскивает внутрь. Как Сону и думал, интерьер дома ничем не уступает роскошному двору. К тому же места много – особенно, если учесть, что, кроме них, здесь больше никого нет. — Добро пожаловать в mi casa! — Сонхун кружится вокруг своей оси, широко раскинув руки, словно ведет цирковое представление. — Вы сняли этот дом, — хихикает Сону. — Это лишь детали. Сонхун указывает ему на подносы с выпечкой, лежащие на кухонном столе: — Думаю, это все, что осталось. Надеюсь, ты не привередливый. — Немного привередливый, но они выглядят так аппетитно, что я просто не могу их не попробовать, — рот Сону наполняется слюной, особенно когда он замечает, что там есть булочка с шоколадной начинкой. Та же, которую берет и откусывает Сонхун. — Вау, реально вкусно. — Ты тоже еще не ел? — Не-а, всякие люди из индустрии постоянно втягивали меня в разговоры, так что я едва насладился вечером, есть вообще было некогда, — жалуется он, поднося слойку ко рту Сону. — Попробуй. И Сону пробует, хоть и знает, что этого делать лучше не стоит: со стороны они наверняка выглядят как парочка. Так они и кусают по очереди, пока не съедают булочку до конца. А затем, смеясь и болтая так, словно вечность друг друга не видели, проделывают то же самое со всей оставшейся выпечкой. Честно говоря, общаться с Сонхуном вот так, лично, нравится Сону гораздо больше, чем переписываться или разговаривать с ним по телефону. Смотря в лицо айдола, он в очередной раз находит подтверждение того, что связь, образовавшаяся между ними, реальна и неподдельна. — Вопрос: а мне вообще можно здесь находиться? — задумавшись, Сону осознает, что для всех, кроме Сонхуна, его имя – всего лишь чернильная строчка в списке приглашенных. Он, определенно точно, не должен был заходить в дом. — Нельзя, но все в порядке. Никто не должен зайти. — А что, если все-таки зайдут? Тебе придется объясняться, а меня наверняка выставят за дверь и даже, возможно, внесут в черный список... — Я очень в этом сомневаюсь, все слишком заняты гостями, — успокаивает его Сонхун. — А это значит, что мне не нужно ни с кем тебя делить. Он смахивает крошки с уголка губ Сону большим пальцем, мягко улыбаясь. Смутившись, Ким отводит взгляд в сторону. — Чушь не неси. — Сону! — разносится по дому громкий голос Джейка, застывшего в дверях. — Джейк-хен! — ахает Сону, увидев его. Они бегут друг другу навстречу и, встретившись на полпути, Джейк сгребает Сону в медвежьи объятия. — Ого, со мной ты так не здоровался… — дуется Сонхун, Сону замечает это боковым зрением, но предпочитает его игнорировать. — Хен, я так давно тебя не видел. — И не говори! Я попросил Сонхуна дать мне твой номер, но он не захотел, и поэтому… — Все я хотел, — защищается айдол, — просто забыл. — Ну ничего, я дам тебе свой номер прямо сейчас. Они быстро обмениваются контактами и тут же погружаются в разговор. Говорит в основном Джейк, подробно описывая свою рабочую поездку в Америку и то, чем там занимался. Но их прерывает звук открывающейся двери – в комнату входят еще двое: в мужчине Сону узнает менеджера, который еще и отец, Сонхуна, а женщину принимает за его ассистентку. — Сонхун, Джейк. Почему вы здесь? — окликает их старший мужчина, а затем замечает и Сону. Отец Сонхуна высокий, как и его сын, и поэтому под его взглядом Сону чувствует себя маленьким. — А это…? — Ким Сону… сэр, — представляется он, кланяясь. — Мы встретились на съемке, которая была в марте, и начали общаться, — приходит на помощь Сонхун. — Ну, реклама Calvin Klein, помнишь? — А, да, у него знакомое лицо, — кивает мужчина, соглашаясь. — Но я здесь не за этим. Я пришел напомнить, что тебе через час выступать. Будь готов и не уходи никуда, ладно? — Да, оте… сэр. — Хорошо. И, Джеюн… — обращается он к Шиму, — твой отец тебя ищет. Он ждет тебя у сцены, хочет представить тебе нашего нового стажера. — Спасибо, что сообщили. Я сейчас же пойду туда. Отец Сонхуна кивает им всем, прежде чем развернуться и пойти к выходу, а его ассистентка повторяет за ним, следуя рядом. — У вас есть час, повеселитесь, — Джейк похлопывает их обоих по плечам и тоже выходит из дома. Не говоря ни слова, Сонхун хватает Сону за руку и тащит его вверх по лестнице. Поднявшись на второй этаж, старший заводит его в еще более вычурную гостиную, которая напоминает кинотеатр. — Я не хотел тебя тащить сюда, не спросив, но просто… на первом этаже оказалось слишком людно, — одновременно объясняется и извиняется Сонхун, хоть Сону и не возражает. — Ты, наверное, хочешь вернуться к друзьям, да? — Да нет, все в порядке. Им и без меня хорошо, — Сону осознает, что ушел с танцпола уже довольно давно, и поэтому решает отписаться Чонвону. — Тем более их-то я постоянно вижу, а тебя нет. Поэтому лучше останусь. — О, серьезно? — ухмыляется Сонхун, заинтригованный его ответом. — Да, правда, — острит младший. — У нас всего час, так что давай потратим его с умом. Пак кивает, опускаясь на один из больших диванов. — Тогда садись, — он похлопывает по месту рядом с собой, и Сону, хоть и слушается, но, по мнению Сонхуна, оставляет между ними слишком много пространства. — Почему ты так далеко? Пододвигайся ближе, я не кусаюсь. Ложь. Сону прекрасно помнит, что именно делал Сохун в его квартире, но не возражает, а просто садится так близко, что их колени теперь соприкасаются. — Подвинулся, что теперь? — Теперь будем говорить, — заявляет старший, — о чем угодно. — Ооо, хорошо… — Сону откидывается на спинку и заводит разговор на первую пришедшую в голову тему. — Так тот мужчина… твой отец, в смысле, менеджер, да? — Да. — А кто-нибудь… когда-нибудь говорил тебе, что твой отец – самый настоящий дилф? Как только эти слова слетают с губ Сону, Сонхун широко распахивает рот. — Сону… — в его голосе сквозит осуждение. — Не могу поверить, что ты спросил это, глядя мне прямо в лицо. — О, виноват… Ты сказал, что мы можем поговорить, о чем угодно... — Ты мог выбрать буквально любую тему для разговора, но решил поговорить о том, какой горячий у меня отец? — он вздрагивает. — Фу, даже думать об этом не хочу... Сону смеется, не особо чувствуя угрызений совести. — Могу тебя утешить, ты – его точная копия. Только моложе и без волос на лице, — произнеся это, Ким задумывается о том, что Сонхуну пошла бы легкая небритость. — Ладно, буду считать, что это ты так просто назвал меня секси, — закатывает глаза старший. — Не так я хотел вас познакомить… — Познакомить с кем? — Сону вскидывает бровь. — С твоим менеджером? — Ага, — тянет он последнюю гласную. — Я еще не говорил тебе этого, но мой менеджер очень скептически ко всему настроен. Каждый раз, когда я сбегал к тебе под разными предлогами или просто отходил, чтобы тайком позвонить, он выносил мне мозг так, будто я, блять, маленький ребенок. Поэтому я в любом случае собирался рассказать ему о тебе, просто… не так. Сону приятно, что он значит для Сонхуна настолько много, что старший готов познакомить его со своим отцом – даже если и представит его все лишь как друга. — А тебя не смущает то, что тебе приходится называть его своим менеджером, а не отцом? — Э, да я уже как-то привык, — пожимает плечами Пак. — И ты не подумай, он совсем не ужасный, не издевается надо мной или что-то подобное… просто душит своим вниманием, контролируя все, что я делаю… ха, каламбурчик… ну, потому что он мой менеджер. Пользуясь моментом, Сону переплетает их пальцы. — Я, конечно, не много знаю о ваших отношениях, и, возможно, вообще не должен ничего говорить по этому поводу, но я верю, что все наладится. Однажды он откроет глаза и поймет, что ты больше не ребенок, а взрослый человек, который знает, чего хочет. Думаю, будет лучше, если он начнет видеть в тебе сына, а не клиента. — … Спасибо, — искренне благодарит его Сонхун. — Нужно просто донести это до него как можно скорее, а потом уже надеяться на то, что он наконец поймет. Он сжимает руку Сону и затем продолжает: — Может быть, я напишу об этом песню. — Тебе определенно стоит, это будет хит. — И ты правда будешь ее слушать? — айдол дурачится, прильнув щекой к щеке Сону, а тот, в свою очередь, отворачивает его от себя, игриво улыбаясь. — Возможно, но только если она мне понравится. — А как ты узнаешь, если не послушаешь? — Это у тебя надо спросить, — Сону поджимает губы. — Она будет хоть чем-то похожа на «Милашку»? — Я бы не очень хотел, чтобы песня о моих проблемах с отцом была похожа на ту, где я четыре минуты подряд страдаю по парню. — Ага, — подлавливает его младший. — Так ты реально написал «Милашку» о парне. — Э-э, сюрприз? — хмурит брови Сонхун. — Я думал, что ты знаешь? Я же ответил тебе еще тогда, в джакузи. Ах, да. — Если честно, я тогда не очень понял. Ты дал очень расплывчатый ответ, объяснив, о чем песня, но «о ком» она так и не рассказал. — Почему тебе так интересно? — любопытствует айдол. — Ревнуешь? Хочешь, чтобы я сказал, что, раз написал ее для тебя, то и о тебе? Сону и правда надеется, что Сонхун написал ее о нем. Как он мог думать иначе, если он – причина ее создания? Любой, отказавшись на его месте, считал бы так же. — Так… о ком? Пару секунд Сонхун просто смотрит ему в глаза, а потом облизывает губы и говорит: — О тебе. По правде говоря, Сону не ожидал настолько откровенного ответа, но не удивился: Сонхун лишь в очередной раз проявил свою прямолинейную натуру. — Прости, что? — Я думал, это довольно очевидно, Сону, — нервно смеется айдол. — Все-таки я писал песню, думая о тебе. А потом, когда ее выпустил, постоянно проверял телефон. Переживал, хотел поскорее узнать твое мнение. — Т-так этот милашка, о котором ты поешь, это… — Сону чувствует, как горят щеки. — Ты. С самого начала. Так что не переживай. — Подожди… — Сону расцепляет их руки и, вскочив с дивана, начинает семенить по комнате. — Подожди, подожди, подожди… мне нужно это все осмыслить. Милашка – это я? Я понимаю, что песня вдохновлена мной, но текст... Я-я тебе нравлюсь? — А как ты можешь не нравиться? — поднимается следом Сонхун. — Ты красивый, милый и к тому же отличный слушатель. Ты помог мне полностью раскрыть свой творческий потенциал, за что я невероятно тебе благодарен, и, что самое главное, ты видишь во мне реального человека. С тобой я могу быть уязвимым, потому что ты знаешь меня настоящего… Мало, кто в моем окружении поддерживал бы меня, если бы я не был известным айдолом. Но в тебе я уверен. — Сонхун, хен… Это… это слишком… — Я знаю, понимаю, — кивает он. — Но ты сам спросил, а я просто честно ответил. Честно… да. Сону нравится, когда с ним честны, и именно этого он и должен был ожидать, когда настаивал на том, чтобы Сонхун раскрыл ему личность «Милашки». Сону отчаянно хотел, чтобы эта песня была о нем, но теперь, когда Сонхун лично подтвердил его догадки, он почему-то паникует. Наверное, потому что теперь его фантазии, те самые, в которых они с Сонхуном являются парой, могут стать реальностью. Но ведь это все выдумки, которые никогда не должны были воплотиться в жизнь… Сону любил обманываться, но не настолько, чтобы поверить в то, что они с Сонхуном на самом деле могут быть вместе. Они принадлежат двум разным мирам и никогда не должны были встретиться. Однако встретились. Сону рад, что не успел тогда на электричку. Потому что, даже если они и принадлежат к разным мирам, один из которых слава и богатство, а другой – обычная студенческая жизнь, сейчас они стоят лицом к лицу. Сонхун был с ним честен, хоть Сону и ожидал от него иного, и теперь честным нужно быть ему. — Могу я сказать тебе кое-что? — спрашивает он, придя в себя. — Конечно, можешь, — оживляется айдол. — Я очень, очень надеялся, что ты написал эту песню обо мне. — Правда? — на лице Сонхуна расцветает красивая улыбка. — Это здорово, потому что ты мне очень сильно нравишься. Так сильно, что мне даже как-то неловко. — … Ты мне тоже нравишься, хен, — Сону прикусывает губу, покрываясь румянцем. — Признаюсь, когда мы встретились впервые, у меня уже было составлено о тебе мнение. Я думал, что ты стереотипная поверхностная и высокомерная знаменитость, которой пофиг на музыку. Но сейчас, когда я знаю тебя настоящего, я понимаю, что это совсем не так. Ты так любишь свою музыку, ты живешь, спишь, ешь и дышишь ею. Ты не только ужасно талантливый, но еще и заботливый, ты так сильно обо мне печешься, что находишь время в своем плотном графике, чтобы просто узнать, как у меня дела... Я действительно рад, что узнал тебя как человека, а не как айдола. — Ты правда так думаешь? — Конечно, — говорит он от всего сердца. — Я давно уже не чувствовал ничего подобного… с тех пор, как расстался с бывшим. Все это время я очень хотел влюбиться, но боялся этого чувства, а с тобой все получилось так естественно, что я сначала даже и не понял, что испытываю к тебе на самом деле. — А что сейчас? — Сонхун подается немного вперед. — Ты все еще что-то к нему чувствуешь? — Больше нет, — честно говоря, Сону и не помнит, когда в последний раз вспоминал о Хисыне. — Хорошо, потому что через пять секунд я тебя поцелую, — заявляет он, нежно обхватив лицо Сону ладонями. — Если не согласен, можешь меня оттолкнуть. — Ты прекрасно знаешь, что не оттолкну. Сонхун просто улыбается и начинает считать. — Пять… четыре… — Сону это не пугает, он, как и сказал, отодвигаться не собирается, — три… два… И один. Сонхун наклоняет голову Сону и целует его в лоб. Он когда-то читал, что поцелуй в лоб может символизировать заботу и искренность. Затем айдол переходит на щеки, целуя каждую поочередно. Потом кончик носа, подбородок, и когда Сону думает, что он наконец прижмется к губам, Сонхун обманывает его и вместо этого целует в уголок рта. Сону разочаровано стонет и решает взять все в свои руки: он обхватывает запястья Сонхуна и толкается вперед, впиваясь в его губы своими. Сонхун целует его так же нежно, как и мерещилось Сону в том самом сне. Однако реальные ощущения безусловно затмевают те, что были выдуманы воспаленным сознанием: он чувствует себя так, будто плывет по воде – там, где безмятежно и тепло. Не разрывая поцелуй, Сону перемещает руки Сонхуна со своего лица на талию, а сам обхватывает айдола за шею. Они прижимаются друг к другу, и между ними не остается абсолютно никакого расстояния. Тогда-то Сонхун и смелеет: он мажет губами по челюсти и спускается к шее, покусывая и посасывая кожу. Сону понимает, что его следует остановить: как он потом объяснит все эти засосы? Но разливающаяся по телу нега не позволяет ему открыть рот. Сонхун прижимается долгим поцелуем к тому месту, которое только что посасывал, и затем зарывается носом в выемку между шеей и плечом. — Не хочешь подняться ко мне в комнату?

☀️☀️☀️

Наверху оказалось много комнат, каждая из которых оборудована собственной ванной. Комната, в которую его привел Сонхун, выглядит так же шикарно, как и весь остальной дом, но атмосфера в ней ощущается иначе. Более интимно, особенно когда старший закрывает дверь. — Это кровать, — указывает он на вышеупомянутую вещь. — Это стены, лампа и картины… какие-то красивые. — Угу… — отвечает Сону и хватает Сонхуна за лицо, снова соединяя их губы. Он и сам не знает, когда стал настолько в себе уверенным, что может легко втянуть в поцелуй известного айдола, но больше не чувствует беспокойства – его вытеснила пламенная страсть. Не отрываясь друг от друга, они потихоньку движутся в направлении кровати, и, когда каркас впивается в ногу, Сону опускается на матрас, а Сонхун приземляется на него сверху. Сону улыбается в поцелуй, размышляя над тем, что этот вечер должен был пройти совершенно иначе. Он отошел от друзей, потому что хотел найти стол с закусками, но вместо этого каким-то образом упал в постель к Пак Сонхуну. — Сону, — шепчет Сонхун, отстранившись так, что соприкасается с ним только кончиком носа. — Что мы творим? — Не знаю… но это весело, — на самом деле, Сону лукавит, все он знает: они делают то, о чем он не мог перестать думать с того самого момента, как они сели в джакузи, – целуются. — Хочешь остановиться…? — Что? Нет, конечно. Совсем нет. Одному только Богу известно, как долго я хотел тебя поцеловать, — пылко произносит старший. — Я просто хотел убедиться, что ты не против продолжить. — Поверь мне, я очень хочу продолжить, — и в качестве доказательства Сону оставляет у него на губах крепкий поцелуй. — Меня все устраивает, хен, так что давай не будем загоняться и посмотрим, куда это приведет, хорошо? У нас ведь осталось совсем немного времени, да? Сонхун бросает взгляд на часы, свисающие с левого запястья: — Мне нужно быть на сцене через тридцать минут… Тридцать минут? Сону и этого достаточно. — Давай тогда не будем тратить время впустую. Они оба хотят большего, и поэтому снова сплетаются телами. Сонхун, не желая больше сдерживаться, проскальзывает языком в рот Сону, что младший лишь поощряет и толкается вперед, ощущая бедром растущее между ними напряжение. Все его тело мгновенно становится горячим, а, когда Сонхун спускается к шее и покрывает ее поцелуями, еще и начинает покрываться мурашками. Холодными ладонями айдол забирается под кофту и кладет их на ребра, от такого контраста температур Сону невольно стонет. Сонхун ухмыляется, явно наслаждаясь такой реакцией, и снова возвращается к его губам. Он быстро его чмокает и принимается избавлять Сону от верха: сначала натягивает ткань до подбородка, а затем снимает через голову, чтобы тут же бросить ее на пол. То же самое происходит со всей остальной одеждой младшего, и теперь он лежит перед Сонхуном совершенно голый. Сону чувствует себя выставленным напоказ трофеем, когда замечает, как блестят глаза айдола. — Ты прекрасен, — выдыхает Сонхун, и, зардевшись, Сону быстро бормочет слова благодарности. Получив разрешение, Сонхун прикасается к его полувставшему члену, размазывая большим пальцем уже вытекающий из головки предэякулят по всей длине. Сону дрожит, но, когда старший переходит к медленным поглаживаниям, его начинает по-настоящему трясти. Они только начали, а он уже чувствует себя на грани. — Все хорошо? — спокойно уточняет старший, пока Сону извивается под ним. — Очень хорошо, — надрывно шепчет он. Ему действительно хорошо, но хочется, чтобы было замечательно. — Хун… хочу больше… — Чего, Сону? — он тоже переходит на шепот. — Скажи мне. — Я… — старается он выдавить из себя хоть что-то. — Я просто хочу тебя. Хочу… Сону пытается притянуть его за бедра, желая стать с ним еще ближе, а Сонхун, уловив намек, наклоняется и целует его в лоб. — Хорошо. Сону хочет спросить, откуда в прикроватной тумбочке взялись презервативы и смазка, но вопрос тут же вылетает из головы, а с губ срывается только судорожный вздох, когда старший проталкивает в него палец. Затем второй, третий, а вскоре и ни одного. Сонхун снова уточняет, может ли продолжить, и, получив зеленый свет, аккуратно входит в Сону практически на всю длину. Но не двигается, позволяя младшему привыкнуть, за что Сону может его лишь благодарить – он уже и не помнит, когда в последний раз занимался сексом. Он постукивает айдола по плечу, когда понимает, что готов двигаться дальше. Первые толчки отдают болезненным жжением, которое очень скоро перерастает в приятное покалывание. Приходится сдерживать рвущиеся из груди звуки, и хоть Сону и хочется закричать во весь голос, некий флер запретности происходящего заводит его еще больше – Сонхуну выступать меньше, чем через тридцать минут, а они тут занимаются всякими непотребствами. В любой момент может раздаться стук в дверь: совсем скоро Сонхуна начнут искать, даже не подозревая, что он пока не может покинуть комнату – слишком занят, Сону. В один момент Сонхун из него выходит, и Сону начинает хныкать, но тут же перестает, когда его переворачивают, вжимая лицом в кровать, из-за чего ему приходится выпятить задницу, и заводят руки за спину, сжимая. Сонхун небольно шлепает Сону по одной из половинок и снова в него толкается, отправляя младшего куда-то на небеса. Сону не занимался сексом полтора года – ровно столько времени, сколько прошло с расставания с Хисыном. И несмотря на то что он действительно хотел расслабиться и сбросить копящееся в нем напряжение, ни один из его ухажеров не нравился ему настолько, чтобы позволить кому-то из них себя трахнуть. Он думал, что проклят. Но проклятие оказалось благословением: после такого длительного воздержания все его чувства обострены так сильно, что каждое касание Сонхуна приносит самое настоящее блаженство. Он уже и забыл, что заниматься сексом настолько приятно. — Блять, блять, блять, — скулит Сону в матрас. Каким-то образом Сонхуну удается быть грубым и одновременно нежным. Сону перестает поспевать за его темпом и понимает, что скоро кончит. — Сонхун, я… Он не успевает закончить, так как его снова переворачивают на спину. Сонхун разводит его ноги и закидывает их себе на талию, а потом наклоняется, чтобы втянуть Сону в очередной поцелуй. — Я так близко, солнце, — старший опаляет дыханием его губы, впервые обращаясь к нему так вслух, а не в сообщении. В ответ он хватает Сонхуна за рубашку и внезапно осознает, что из них двоих одежды нет только на нем: айдол все еще полностью одет, если не считать болтающиеся на лодыжках брюки. Сону достигает оргазма первым и, вылизывая рот Сонхуна, пачкает весь живот семенем. Спустя пару движений, кончает и айдол, изливаясь в презерватив. — Извини за рубашку… Сону лежит на кровати, чувствуя себя так, будто из него вытрахали всю душу. Ему хватает сил лишь на то, чтобы тяжело дышать и следить глазами за все еще бодрым Сонхуном, который успел уже натянуть штаны, а следом и стянуть заляпанную спермой рубашку, чтобы начать вытирать ей Сону. Печально, что вещь скорее всего придется потом выбросить, но Ким не может всерьез об этом переживать, когда видит перед собой голый торс старшего. Закончив и смяв ткань в руке, айдол снова тянется за поцелуем. — Не переживай. Зато теперь у меня есть сувенир на память. — Боже, какой же ты отвратительный, — смеется Сону над его странностями, уклоняясь от очередной порции поцелуев, но быстро сдается, позволяя Сонхуну делать с собой все, что ему захочется. Но только до тех пор, пока старший не набирается наглости и прикасается губами к опасной зоне: шее. — Хун, мы не можем… Тебе нужно привести себя в порядок, и потом мы уйдем отсюда, чтобы никто ничего не заподозрил. — Неужели мне нельзя, — дуется он, отодвигаясь, — по полной насладиться оставшимся временем со своим возлюбленным? — Так я теперь твой возлюбленный? — Ну, ты мог бы им стать, — понижает Сонхун голос, — … хочешь? — Хен, — Сону широко распахивает глаза, — ты… Его прерывает настойчивый стук. — Сонхун, ты там? — Сону узнает голос отца айдола. — Почему дверь заперта, что ты там делаешь? — Секунду… — он мгновенно слезает с Сону и принимается подбирать его одежду с пола. — Тебе нужно идти… — Хен… — окликает он айдола, но тот даже не поворачивает на него голову, занятый тем, что ищет в шкафу чистую рубашку. — Когда мы в следующий раз увидимся? — … Я не знаю. Я знаю лишь то, что через пять минут мне нужно быть на сцене… — он возвращается к Сону и гладит его по щеке. — Но пока просто переоденься в ванной и выходи оттуда только через пару минут, когда убедишься, что все ушли, хорошо? Скоро увидимся. Сонхун целует его в последний раз, прежде чем затолкнуть в ванную, и Сону сразу же прислоняется к двери, чтобы подслушать: — Какого черта ты здесь делаешь? Забыл, что тебе нужно готовиться к выступлению? — отчитывает айдола менеджер. — А рубашку зачем сменил? — Едой заляпал, расслабься, — Сону уже едва улавливает ответ Сонхуна и догадывается, что они вышли из комнаты. Выдыхая, он осознает, что все это время не дышал. Ну, по крайне мере, не попались. Сону смотрит в большое зеркало и замечает огромное красное пятно около ключицы – к счастью, прикрыть его будет легко. Он проводит пальцами по засосу и краснеет, когда наконец понимает, что только что произошло. Он занимался сексом. С Сонхуном. До Сону только начинает доходить вся серьезность произошедшего. Он переспал с самым популярным на данный момент айдолом. Этот же самый популярный на данный момент айдол признался Сону в чувствах. И, кажется, попросил стать его парнем. Сону одевается и спешит выйти. Друзья уже наверняка его потеряли. Как он собирается объяснять им свое исчезновение? Рики-то ладно, он поверит в любую чушь, которую наплетет Сону, – ну или сделает вид, что поверил. А вот Чонвон не отстанет от него, пока не выпытает всю правду. Он поворачивает ручку и открывает дверь, выглядывая, чтобы убедиться, что путь свободен, а потом бежит вниз по лестнице и буквально вылетает из дома на задний двор. Все уже толпятся у сцены, и Сону понимает, что никак не сможет пробраться к Чонвону и Рики, которые наверняка стоят в первом ряду. Он включает телефон и морщится, когда видит тысячи пропущенных звонков от друзей, включая Джея. Стиснув зубы, он набирает номер Яна. — Алло… — Хен? Где тебя, черт возьми, носит? Куда-то пропал так еще и целый час нам не отвечал. Мы уже подумали, что тебя похитили и… — Вони, я все понимаю. Прости, — извиняется он искренне. — Я облажался, знаю. Просто я встретил… старого друга и потерял счет времени. Но это меня не оправдывает, я не должен был выключать телефон. Извините, что заставил вас волноваться. — Надо было просто написать нам, хен. Мы бы все поняли, — говорит младший. — Но ладно, я тебя прощаю. Где ты сейчас? Мы с Рики стоим прям у сцены. — Разговор с моим… другом, очевидно, немного затянулся, поэтому я в самом конце. — Ой… отстой. Этот твой «друг» прям настолько хороший собеседник? Может, он еще и горячий? Вы… О, черт, он на сцене! Мне пора, обсудим позже, хен. — Чт… Чонвон… — младший вешает трубку, так как Сонхун – его главный приоритет. Сону уже смирился. Да и в целом его теперь понимает. Он и сам каким-то образом успел очароваться айдолом. Он поднимает глаза и видит, что на сцене уже стоят не только музыканты, но и Сонхун с гитарой за спиной, благодарящий всех за то, что пришли его сегодня поддержать. Его волосы больше не выглядят растрепанными – вероятно, стилиста не впечатлило творчество Сону. И он выглядит таким счастливым, пропустив половину его слов мимо ушей, Ким невольно начинает вслушиваться. — Прежде чем я начну выступать, хочу особенно подчеркнуть то, насколько важным и значимым является для меня этот альбом. Мне хотелось попробовать себя в чем-то новом, в чем-то таком, во что я изначально боялся погружаться, но все равно это сделал. И я рад, что у меня получилось себя пересилить и расширить границы моего творчества. Я по-настоящему горжусь проделанной работой. Именно поэтому я посвящаю этот альбом тому, кто помог мне осознать свою ценность как музыканта. Спасибо, и я надеюсь, что вам всем понравится эта моя новая эра. Группа начинает играть первую песню, и Сону, скрестив руки на груди, терпеливо ждет, когда Сонхун запоет. Черт, теперь он жалеет, что не стоит сейчас рядом с друзьями в первом ряду. Он бы убил за возможность еще раз увидеть Сонхуна вблизи.

☀️☀️☀️