Тауэрский воронёнок

      Сегодняшняя ночь была особо мучительной для Грейс, Энни переложила её в пустую спальню, не обращая никакого на девушку внимания. Грейс пыталась легонько пошевелить руками, которые ныли от сильнейшей боли, ей до сих пор казалось что Уилкс стоит над ней, гладит по копне чёрных как смоль волос, а затем тут же берет нож и оставляет огромную полосу на тонкой молочного оттенка коже.       Шаттерман не находила сна ни в одном глазу, было холодно, дрожь усиливалась. От собственного бессилия слёзы стекали с впалых щек Грейс, словно град, беспощадно бьющий по земле. Проклятая книга! Чёрт дёрнул вообще её увидеть! Зачем вообще ей было говорить что-то?!       — Энни, мне жаль... — Грейс из всех сил пыталась показать своё сочувствие, убедить женщину в том, что она не считает её "Драконом юбке". Но Энни, в противовес этим словам, рывком встала с кресла и схватила девушку за запястье, сжимая крепче, чем когда либо, — пожалуйста, послушай меня!        — Тебя не учили не брать чужое, Грейси?! — Энни горела злобой, да так, что её слюна попала на щеку девушки. Шаттерман пыталась перевести свой взгляд на что угодно, только не на злобную гримасу, которым теперь казалось лицо Энни, её голубые глаза явно пытались прожечь в Грейс огромную дыру, — ты тоже хочешь посмеяться над «Драконом в юбке»?! Вы только и можете из раза в раз звать меня монстром, даже ты! Даже ты!        — Энни! Да послушай ты меня наконец!! — по сравнению с голосом Энни, голос Грейс больше напоминал мышиный писк, — я не считаю тебя таковой, пожалуйста... — сглотнув ком в горле, девушка нашла в себе силы положить на растрёпанные волосы Энни руку, легонько поглаживая её, — я люблю тебя, я не считаю тебя монстром... Это заставило Энни зависнуть, чему Грейс радовалась всем сердцем, хоть и не показывала этого, она продолжала гладить Энни по растрёпанным волосам, параллельно пытаясь привести её прическу в порядок. Грейс приблизилась к обкусанным, сухим губам Энни, надеясь что это сможет усмирить женщину сейчас. Ошиблась.       — Нет, нет Грейси, — Уилкс отпрянула, хватая девушку за ее тонкие плечи, — тебя это больше не спасёт, я не тупая, чтобы ты знала. Если ты ляжешь сейчас под меня — это тебя совсем не спасёт.        Грейс застыла, чувствуя как женщина впивается своими ногтями в её плечи, она сильно толкнула девушку, заставляя её упасть на диван, девушка сильно ударилась головой об подлокотник, отчего жалобно застонала. Она даже не пыталась бороться с Энни, понимая что это бессмысленно.        — Я придушу тебя, жалкий щенок! Придушу, грязная ты пташка! — женщина сжала одной рукой горло Грейс, другой копошилась в нагрудном кармане, пока не нашла что искала.        Девушку окутал страх, она вцепилась ногтями в рукав рубашки Энни, чувствуя как кислород с каждой секундой заканчивается. Дышать было тяжело, Грейс отчаянно хваталась за руку Энни, моля её отпустить. Пелена слёз мешала ясно смотреть, оно и к лучшему.        — Теперь ты усвоишь урок, маленькая дрянь! — эти слова до сих пор откликались, Грейс казалось что она до сих пор их слышит. С того момента, как Энни совершила «суд» над Грейс, прошло не так много времени. Она распорола ей руки, предплечья, запястья. Грейс кричала, рыдала, пыталась пинаться и отбиваться, молила о пощаде, но из раза в раз теряла сознание от боли, обливаясь реками собственной крови. Энни с улыбкой на лице говорила: «В древние времена, когда воры посягали на чужое имущество, им руки отрубали», это был главный аргумент её пытки.        И всё же Энни обомлела, увидев как, все таки, её девочка, залитая собственной кровью, балансирует на грани жизни и смерти от болевого шока, или сепсиса, если ничего не делать с тем, что Уилкс сотворила с её руками. Напуганная своими же действиями, с дрожью в руках, Уилкс бежала за нитками, крича что сейчас всё исправит. Она трясла Грейс за плечи, молясь и глядя на руки, похожие на куски мяса. Она надеялась что не задела ей вены.       — Грейси, малышка, держись, пожалуйста... — Энни, уняв дрожь в руках, зашивала руки бедной девочки, молясь чтобы та не подхватила никакой инфекции, — Господи, не забирай её, молю, я искуплю свою вину...       А теперь всё болело, ныло, ужасно ныло. Грейс сжималась в комок, из раза в раз касаясь швов на руках и хныча от этого. За окном была ночь, ветер дул в мелкие щели деревянного дома, громко выл. В окно то и дело бились ветви деревьев, отчего Грейс становилось ещё более беспокойно. Она чувствовала себя так жалко, словно брошенная игрушка, Грейс даже не знала, где её «хозяйка» сейчас. Ей было холодно и страшно, обычно она спит рядом с ней, чувствует тепло, может даже и жар, Энни её обнимет, Энни поцелует её, пожелав спокойной ночи. А потом ещё полночи будет ворочаться, а затем нависнет над Грейс, со словами «Я хочу тебя, мисси-Грейси». А если я не хочу? Возьмут силой, ещё раз, и ещё раз. Откуда у неё столько сил на секс чуть ли не каждую грёбаную ночь!?        Мерзостное чувство собственного бессилия, оно стало обычным состоянием Грейс во время пребывания в этом доме, рука не поднимается открыть дверь и выбежать на улицу. Говорю себе что боюсь её ружья, но её слезы для меня страшнее. Она совершенно не знает что такое любить, но я лежу на её груди и глажу её по голове, почти каждую ночь. И снова, и снова, и снова...       Грейс закрывала глаза, валяясь на полу, словно труп. Что сделала с ней эта женщина? Свободолюбивая мисс Шаттерман... Даже это обращение въелось в голову, фразы Энни въелись в язык, её запах въелся в кожу, а клетчатая рубашка, которую носила когда-то Уилкс, была важным источником тепла. Теперь она зависима, хуже, чем какой-либо алкоголик, хуже чем наркоман, она была зависима от этой женщины, убеждая саму себя, что сможет сбежать когда захочет.       Она лежала на кровати, она все ещё дышала, хоть и сбито, возможно из-за подступающего жара. Она занималась сексом, нет, она трахалась с ней, пока где-то на глубине шести футов, в неприметном деревянном ящике, гнили останки Эндрю Помроя. Он не выходил из её головы, не выходили из головы и обстоятельства встречи с Энни.        Тоже автостопщица, тоже любовница, разрешила ему остаться... «Мы были любовниками». Голова пухла, Грейс сжалась в комок, хватаясь за голову, будто намереваясь вырвать свои отросшие волосы. Её разрывало на две части, она хотела свободы, она хотела взлететь снова, а ведь ей всего лишь нужно было добраться до Денвера, к дяде... Доверчивая дура! Я была близка!!!        Она думала о том, как бы сложилась её судьба, приедь она к дяде. Он был бы рад видеть племянницу, помог бы ей обустроиться, дядюшка Лоуренс всегда был добр со своей племяшкой, всегда был рад видеть дочку сестры. Но рядом с ним, светящимся, приветливым мужчиной с щетиной, в его любимой жилетке и белой рубашке, вставала она.        Она умоляюще смотрела на неё своими голубыми глазами, в которых Грейс находила особый шарм. Она неловко вставала на колени, пачкая их сухой, палящей от дневного солнца землёй, с дрожащими губами протягивая шершавые ладони, и шепча «пожалуйста».        — Пожалуйста, Грейси... — шептала она, хватая девушку за руку, Энни вела себя как щеночек. А может... Может она хоть немного знает, что такое любовь? Наивная пташка!       Грейс ужаснулась от своих же мыслей, ещё одно обращение приелось настолько, что она невольно и сама стала его использовать, по отношению к самой себе. Ей и самой казалось, что это обращение невероятно подходит, пташка, которой обрезали крылья, чтобы та не смогла улететь, словно лондонский ворон. Если все вороны покинут Лондон, то город падёт. А если я покину эту хижину... Её сравняют с землёй, с трупом полной женщины, куски головы которой будут валяться по всей гостиной... У неё есть ружье, в ружье два патрона, «для тебя, и для меня».       Шаттерман пыталась отмахнуться от этих мыслей, чувствуя как наконец-то её глаза стали закрываться, усталость брала верх над девушкой. Проснулась она под утро, чувствуя что кто-то её гладит, значит, она приехала. Значит теперь Грейс лежала в её спальне, на её кровати. Она и была рада видеть её, после такой жуткой ночи, а с другой стороны... Уилкс оставила её, оставила, и укатила чёрт пойми куда, вернувшись только под утро следующего дня, зная что состояние девушки оставляло делать лучшего.        — Грейси, сладкая, как ты чувствуешь себя? — Энни облизнула губы, и коснулась ими лба девушки, — температуры нет, замечательно... — она подняла руки девушки, рассматривая швы, наложенные Энни самостоятельно, плотные швы крепко сдерживали резанные раны. И всё же женщина хмурилась, пытаясь аккуратно коснуться руки девушки, но она из раза в раз пыталась убрать руку от Энни, с тихим шипением и хныканьем от боли.        — Не нужно напрягаться, просто скажи мне, если тебе больно... — Грейс давно не слышала такой мягкости в голосе Энни, отчего она все же немного расслабилась, но так просто в этот раз поддаваться девушка не хотела, — я хочу поговорить с тобой...        — О чём же?        — Грейси... Я... Я должна была сама тебе всё рассказать, я не знаю что мною двигало... — она приподняла её руку, кладя на свою щеку, по которой спешно скатывались слёзы. Грейс отвернулась, попытаясь вырвать свою руку из рук Энни, но это действие принесло столько боли, что девушка вскрикнула.        — Грейс! Не делай так!        — Если бы не ты - мои руки были бы целы! — выпалила девушка, чувствуя как у нее самой подступают слёзы. Ей было обидно, до сильнейшей боли обидно, — я ненавижу тебя за это, почему ты просто не могла поговорить со мной?! Я не собиралась издеваться над тобой, в отличии от тебя самой!        Энни молча встала, кладя руки на брюки Грейс, по выражению её мясистого лица было трудно сказать, что она чувствовала. Это и настораживает больше всего. Энни медленно, с аккуратностью, стягивала плотные джинсы Грейс, вместе с нижним бельем, откидывая их в сторону.        — Энни, какого чёрта?!        — Я хочу извиниться... Я хочу извиниться, и всё...        — Да что за... Нет! — Грейс пыталась сопротивляться, без рук это оказалось куда сложнее. Она пыталась пнуть Энни, но та схватила её ноги, и рывком раздвинула, отчего Грейс услышала лёгкий треск, — это...       — Я ничего не сломала, клянусь... — Энни наклонилась к бёдрам девушки, давая ей понять всю серьезность своих намерений.        — Да ты серьезно... Чтоб тебя... — Грейс отвела взгляд, по её, уже горячим от смущения, до сих пор скатывались слёзы, она чувствовала как пальцы Энни касаются её лобка, поглаживая жёсткие волосы, — да чтоб тебя...        Уилкс приблизилась лицом к влагалищу девушки, осторожно проводя пальцами по половым губам, её действия были осторожными, и на удивление даже самой Грейс мягкими. Но девушка совершенно не хотела оборачиваться лицом к ней, и смотреть в её глаза ей тоже не хотелось. Нет, Энни, грязная ты сука, я не посмотрю на тебя!       Почувствовав шершавый язык снизу, который так и норовился проникнуть внутрь извиваясь, бёдра Грейс дёрнулись, отчего Энни издала тихий, похожий на скулёж, стон. Её язык двигался ниже, отчего девушка дёрнулась снова.        — Рассласся, — "расслабься", пыталась выговорить Энни, не отрываясь от влагалища Грейс, девушка поняла её, но не могла ничего сделать с собой. Ей было стыдно, и обидно, но действия женщины заставляли Шаттерман ощутить пульсирующие узлы снизу живота, которые только Энни и была в силах развязать, по всей видимости своим языком. Она всё равно имела больше власти, к сожалению самой Грейс.       Энни легонько коснулась губами слегка мокрые половые губы Грейс, раздвигая их пальцами, оставляя поцелуи и там, и каждый раз это сопровождалось гортанным стоном. Энни проникала языком внутрь, снова жалобно скуля, будто девушка её насильно заставляет это сделать, Грейс же держалась, не собираясь издавать и звука, не считая своего тяжёлого дыхания. Девушка пыталась сосредоточиться на боли в своих сшитых заново руках, но Уилкс, сама того не осознавая, не давала ей этого сделать.       Девушка повернула голову к Энни, всё же решаясь посмотреть на неё. Бровки домиком, сама невинность... Ещё и приподнимает голову так, будто у меня член между ног, не привыкла наверное к тому, что я не Помрой!        Но наперекор собственным мыслям, она вытянула ноги, кладя их на плечи Энни, а затем надавила ими, пытаясь тем самым намекнуть женщине, что нужно делать. Если бы не руки... Если бы не огромные болезненные швы, она бы прижала её голову настолько сильно, что Энни бы молила её отпустить, она бы сама трахнула её, настолько сильно, что Уилкс бы поняла, что чувствует Грейс чуть ли не каждую ночь.        Энни обвила губами набухший клитор девушки, отчего та вскрикнула. Ей хотелось кончить этой женщине на лицо. Как же жаль что у меня нет члена... Я бы заставила ее проглотить это всё и подавиться к чертовой матери!... Движения Уилкс стали интенсивнее, отчего Грейс сорвалась на стон, на глазах выступали слезы, не боли, искушённого удовольствия, которое девушка не должна была испытывать совсем. Она должна была бояться, она должна была сопротивляться ещё больше, Грейс должна была бороться, но сейчас её голову заполонили мысли о том, как кончить ей в рот.       Издав громкий, сладостный стон, девушка выгнулась. Энни схватилась мозолистыми пальцами за таз девушки, позволяя ей тем самым ощутить желаемое. Дышать было тяжело, но женщина не остановилась сразу, ещё пару раз проведя языком по влагалищу девушки, словно слизывая все соки Грейс.        — Я надеюсь, тебе понравилось, — Энни тяжело дышала, снова гладя жёсткие волосы на лобке, это видимо, было для неё отдельной радостью. Она выпрямилась, вытерла лицо салфеткой, которую вытащила из кармана, и подошла к Грейс, нежно целуя её в лоб. Девушка ничего не сказала на это, пытаясь привести в норму свое дыхание, — я пока... пойду вниз, приготовлю завтрак, отдыхай...— С этими словами Энни накрыла полуголую Грейс одеялом, и мило улыбнувшись, вышла из своей комнаты. Девушка тихо, и отчаянно застонала. Ты нисколько её не лучше, Грейс! Пульсирует... Боже, сильно пульсирует... Чертова Энни! Будь ты проклята, Энни Уилкс!        Грейс позволила себе заплакать, спрашивая саму себя, что это сейчас было, и почему ей все же это так понравилось? Может, яд, текущий в жилах Энни, распыляется, работая на уровне феромонов, сводя и девушку с ума? Это ужасная мысль!