Глава 2 - Ландыши и маки
21 октября 2024 г., 07:00
Дом стаи Ваймака в лесу и правда был странным местом, которое Эндрю постепенно изучал. Как оказалось, все, кроме Эбби, были волками. У каждого из них была своя история и… у большинства из них не самая приятная. Кевин, вероятно, был единственным с теплым прошлым, ведь всю жизнь провел со своим отцом Дэвидом, тогда как остальным повезло куда меньше. Мэтта Ваймак забрал из стаи в Техасе, где того унижали все и вся из-за изгнанной матери; Рене подобрали в лесах Канады, когда она почти обезумела и стала омегой; Дэн прибилась сама, ища себе пристанище и дом, скитаясь долгое время после случайного укуса от какого-то сошедшего с ума волка; Элисон ушла из своей стаи, но не рассказывала почему, тогда как остальные молчали, храня ее секрет; Жана Дэвид вырвал из лап какого-то безумного ковена кровавых ведьм, что ставили на Моро эксперименты… Ваймак хотел найти семью своего тогда еще юного подопечного, но после нескольких лет пыток, зелий и прочего, подросток не помнил ничего, даже собственного имени. Стая узнала, что его зовут Жан Моро и сколько ему лет лишь из найденных записей ведьм, а сам оборотень высказал свое желание остаться с Дэвидом, который и не спорил, готовый принять всех. Но самым темным было прошлое Натаниэля, потому что о нем не говорили вообще. Когда Эбби рассказывала ему про каждого члена стаи в доме, она лишь вскользь упомянула, что тот оказался под крылом Ваймака в возрасте пятнадцати лет, в тот же год, когда появился и Жан. Сам же Натаниэль после той ночи на двух ногах почти не показывался.
Тогда в лесу, перекинувшись и встав на четыре лапы, не обращая внимание на сочащиеся кровью раны, красный волк довел Эндрю до дома, игнорируя любые слова самого блондина. Он шел нарочито медленно, чтобы ведьмак поспевал за ним, а потом остановился на опушке, следя за тем, как человек уходит в дом. Миньярд видел из окна гостиной, как тень еще какое-то время стояла среди деревьев, а потом растворилась в темноте.
На утро следующего дня Натаниэль не появился на кухне, когда вся стая собралась за завтраком. Они не могли не почувствовать от Эндрю запах крови одного из своих, пусть тот и отмыл руки, но не сказали не слова. Беспокоиться волки начали только когда Веснински не появился и к закату. Жан, видимо, лучше всего ладивший с Натом, даже толком не поев, тут же встал из-за стола и ринулся в лес. Его не было около часа, но вернулся оборотень с пустыми руками, весь в грязи и с потерянным выражением лица, разве что не скуля. После этого в чаще скрылась уже вся стая, оставив лишь Эбби и Эндрю дома. И, если женщина старалась сосредоточиться на быте и не кидать обеспокоенный взгляд на лес каждый десять минут, Миньярд просто сел на крыльце, глядя на деревья, чувствуя тошнотворную вину и… волнение. Он слишком хорошо помнил буквально выталкивавшего из своего тела куски дерева Натаниэля, что потом сорок минут вел Эндрю к дому, не обращая внимание на капавшую с шерсти кровь. Если в первый раз всплеск магии и правда произошел случайно, то во второй… Веснински пострадал только из-за Миньярда. Потому что зачем-то защищал, хотя, с его-то рефлексами мог просто отскочить куда-нибудь в сторону и спрятаться за деревом или камнем.
Стая вернулась ближе к полуночи и без Натаниэля. Сначала один человеческий силуэт, потом еще два, еще и еще — они в своих человеческих обличиях выходили с разных сторон леса, снова и снова удрученно качая головами. Элисон заметно нервничала вжимаясь в крепкую грудь Кевина, который крепко обнимал ее, гладя по волосам, Мэтт и Дэн держались за руки, Рене, казавшаяся самой спокойной, просто скрылась в доме, Дэвид нервно сжимал кулаки, не отводя взгляда от чащи, тогда как Жан… Он остановился прямо напротив Миньярда, хмуро глядя на него серыми глазами с высоты своего роста, тогда как мышцы непослушно перекатывались под кожей, словно требуя перекинуться в эту самую секунду.
— Что? — с вызовом спросил Эндрю, даже не думая вставать со ступеней.
— Если бы я не знал, что за этим последует, я бы убил тебя, — выплюнул Моро, а потом прошел мимо, с благодарным кивком принимая от Эбби одежду.
Дни шли, а Натаниэль не возвращался, хотя не мог не чувствовать, что его стая вся словно на иголках. Кто-то неизменно отправлялся на его поиски утром и вечером, но они неизменно возвращались ни с чем, тогда как Эндрю они все если не игнорировали, то просто лишний раз не трогали. А, может, их больше волновало то, куда делся член их стаи, чем тихий и вечно хмурый ведьмак. Миньярд не знал. Он слишком плохо спал, старался заставить себя нормально есть, а в остальное время… рядом была Эбби. Она чем-то напоминала ему Бетси. Возможно, своей ненавязчивой заботой, а, может, пристрастием к работе с землей. Так или иначе, даже несмотря на то, что он сделал, эта женщина не отталкивала его, показала библиотеку, неизменно предлагала присоединиться в работе с травами, рассказывала про жизнь дома, свозила в город, чтобы купить какую-нибудь одежду на первое время и средства личной гигиены, а так же начать разбираться с документами, банковскими счетами и прочим, что Эндрю потерял в результате магического выброса.
Как оказалось, многие члены стаи работали в разных сферах в Такоме, но нередко делали это и удаленно, благо технологии позволяли, и только Рене уезжала в город каждый день, так как была организатором одного из благотворительных центров. Эндрю же чувствовал себя неприкаянным. Ему нечего было делать, да и особого желания заняться чем-то конкретным он не испытывал. Последние пять лет своей жизни он только и делал, что изучал магию, а теперь… он и правда стал ничем. Его силы, словно настоящие предатели, больше никак не проявляли себя, но это можно было назвать и чем-то хорошим — больше Миньярд никому не вредил. Как Натаниэлю. Который сейчас был неизвестно где и в каком состоянии. Почему-то мысли ведьмака то и дело упрямо возвращались к этому красному волку. Иногда ночью он просыпался от того же тянущего чувства, что и в прошлый раз, но все быстро проходило, словно то была фантомная боль или плохое воспоминание, и Эндрю снова засыпал.
Прошло восемь дней с момента исчезновения Натаниэля, когда терпение Ваймака лопнуло. Сидя за столом со всеми остальными на улице, он вдруг неожиданно хлопнул ладонями по дереву, с яростью глядя на свою тарелку. Крылья носа мужчины широко раздувались, будто он что-то учуял, а остальные волки ссутулились, вероятно, ощущая его гнев. Это движение стаи чуть остудило Дэвида, который поспешил взять себя в руки, однако темный взгляд вожака все равно устремился в лес.
— Тебе лучше выйти сюда, Натаниэль, — прорычал Ваймак, словно мог видеть члена своей стаи. — Я чувствую тебя, поганец, и, если ты не выйдешь, клянусь, что отправлюсь на охоту и, как бы ты ни был быстр, приволоку тебя за шкирку! — остальные оборотни зашевелились, словно чувствуя что-то, а Жан и Кевин даже поднялись на ноги.
Несколько секунд царила тишина, нарушаемая лишь далеким шелестом листьев. Волки не дышали и ожидали, замерев. А потом Ваймак прыгнул через весь стол, в полете перекидываясь в огромного черного волка и разрывая одежду на себе, и бросился в лес. Через секунду Жан и Кевин последовали за ним, так же не заботясь о шортах и футболках на себе, что превратились в лохмотья и упали на траву.
— Мэтт, что происходит? — похолодевшим голосом спросила Эбби, беспокойно вглядываясь в чащу
— Он возвращает Ната домой, — только и ответил Бойд сквозь стиснутые зубы, тревожно глядя на тень леса.
Время шло, минута сменяла минуту, но ни один из волков не возвращался. Как вдруг над деревьями прокатился раскатистый рев, что едва ли мог принадлежать животному. Члены стаи, оставшиеся за столом, зажали уши, складываясь пополам от боли, и Эндрю не мог не сделать то же. Казалось, голова сейчас взорвется от этого рокота. Это было не похоже на вой вожаков, что он слышал прежде. Это было что-то другое — яростное, подавляющее, наполненное такой мощью, какой Миньярд не ощущал даже когда принимал участие в самых грандиозных ритуалах в разных концах света.
Спустя еще пару минут Дэвид и правда вернулся, а в его зубах… была зажата шкирка Натаниэля, за которую он и волочил красного волка, словно тот был не взрослым, а маленьким провинившимся щенком, что было возможно лишь потому, что альфа в своей звериной форме больше походил на скалу, чем на животное. Следом же за своим вожаком и провинившимся трусили двое других — темно-коричневый Кевин и дымчато-серый Жан. Натаниэль дергался и порыкивал, явно все еще пытаясь сопротивляться, но Ваймак держал крепко, не оставляя путей к побегу.
Эндрю думал, что альфа швырнет провинившегося вперед, придавит к земле, тем самым показывая, что его слово закон, но вместо этого огромный черный волк, дотащив своего щенка до стола, осторожно и бережно уложил младшего на траву, а потом… обернулся вокруг, уложив морду поверх головы Натаниэля. Жан и Кевин же перекинулись обратно в людей, но лишь для того, чтобы положить еды на две тарелки и поставить неподалеку от своего вожака и друга, которые, кажется, были совсем не заинтересованы в пище. Несколько раз Веснински, как капризный ребенок, начинал ворчать и пытаться встать, но Дэвид сворачивался вокруг своего волчонка лишь плотнее, чуть ласково покусывая за уши и потираясь о бока. Они и правда походили на раздосадованного сына и успокаивающего его отца, какими эти двое, вероятно, и являлись.
— Он будет в порядке, — тихо сказал Моро, успевший вместе с Кевином сходить в дом, чтобы надеть хотя бы джинсы, и усевшийся на свое прежнее место за столом.
— Как же, — раздраженно фыркнул младший Ваймак, покосившись на отца, что возился сейчас с Натаниэлем, как когда тот только пришел в их стаю. — Если бы не папа, он бы все три… — договорить Кевин не смог из-за резкого подзатыльника от Элисон.
— Заткнись, ладно? — попросила она, тут же запустив пальцы в густые волосы оборотня, словно извиняясь. Поддержал девушку и рыкнувший на сына Дэвид, что даже не оторвал от младшего волка головы.
Эндрю слышал и видел все, что происходило вокруг, но при всем при этом смотрел только на Натаниэля, что свернулся клубком и жался к своему вожаку, спрятавшись в тепле, черном мехе и уже родном запахе. Его не было больше недели. Он скитался где-то по лесу, возможно, даже не перекидываясь в человека, питаясь черт знает чем и спал на земле, а не в своей теплой кровати. Наверное, он так же ужасно скучал по своей стае, как и они по нему. Эндрю знал не так уж и много о жизни волков, но даже он понимал, какая тесная связь у всех членов, а тем более среди этой… семьи. По-другому назвать стаю Ваймака язык не поворачивался, слишком уж родными и близкими были взаимоотношения между ними всеми. И лишился всего этого Натаниэль из-за ведьмака, которого спас от смерти, уже, вероятно, дважды. Эндрю словно нес за собой только боль и трагедии просто по определению.
Когда все доедали свой ужин — Миньярд же в очередной раз только валял еду по тарелке — Натаниэль снова подал признаки жизни, заворочался, выпутываясь из объятий Дэвида, которого боднул в голову в благодарности, а потом… подошел к Эндрю. Он не толкался, как раньше, не вился вокруг и не прикасался, лишь внимательно осмотрел с головы до ног, а потом скрылся в доме.
— Ты же знаешь, что ведешь себя, как мудак, да? — хмуро спросил Кевин, заговорив с ведьмаком впервые с момента пропажи Натаниэля в лесу, но Эндрю лишь непонимающе вскинул бровь.
— Серьезно, чувак, — подхватил Мэтт, — почему ты так себя ведешь с Натом? Что плохого он тебе сделал?
— Я уже, вроде, говорил, что никого не просил вытаскивать меня из леса после магического выброса, — раздраженно прошипел Эндрю, чувствуя себя еще более виноватым, чем прежде, ведь теперь его буквально тыкали носом в то, как он себя вел. — И уж тем более я не просил, чтобы ко мне прилипал надоедливый волк! Я уже говорил ему отстать. Если он не понимает, это его проблема.
— О тебе никто никогда не заботился, да? — хмыкнула Элисон, холодно глядя на Миньярда, что, услышав ее слова, дернулся, как от удара током. — Рассказываю для особенно волшебных. Натаниэль не прилип к тебе, если ты не заметил. Он беспокоится о тебе и старается заботиться.
— Я знаю что такое забота, — прорычал ведьмак, не хуже самих волков, до побелевших костяшек сжав кулаки.
Он помнил, верно? Как Бетси обнимала его и гладила по волосам, как готовила завтрак, как нежно улыбалась, как клеила пластыри на содранные колени и порезанные пальцы, как учила пользоваться магией, как дарила подарки, как ухаживала и варила куриный суп, когда он болел… Он помнил… едва ли. Те дни были такими далекими и позабытыми, что Эндрю с трудом мог смахнуть с них пыль и на самом деле вспомнить. За последние пять лет он мог по пальцам сосчитать сколько раз хоть кто-то спрашивал его о том, как он себя чувствует или как его дела. И почти все эти разы произошли за эти девять дней в доме стаи.
Резко встав из-за стола, отшвырнув от себя приборы и так и не прикоснувшись к еде, Миньярд ринулся внутрь дома, подальше ото всех этих волков, что думали будто хоть что-то знают о нем. Ни черта они не знали. Ни они, ни глупый Натаниэль. Нет, Эндрю не был волком, но… неужели так сложно оставить человека в покое, особенно если этот человек только и делает, что причиняет тебе боль и едва ли не убивает?!
***
Факт того, что Ваймак вернул Натаниэля в дом, не изменил практически ничего. Парень проводил все свое время или на четырех лапах в лесу, или в своей комнате и кабинете, работая… финансистом. Когда Эндрю узнал этот факт, даже не сразу поверил, но Эбби лишь пожала плечами, объясняя, что тот очень хорош в цифрах. Так или иначе, Натаниэль избегал всех, встречаясь со стаей только на завтраках и ужинах. Он больше не лез к Миньярду ни в одном из своих обличий, даже не смотрел в сторону ведьмака, и почти не разговаривал ни с кем. И все же… у двери спальни, на тумбочке, на столе — на самом деле на всех поверхностях в комнате Эндрю то и дело, когда он отлучался, появлялись тарелки с едой. То печенье, то кексы с шоколадной крошкой, то фрукты, то орехи, то еще что-то. Что угодно на самом деле. И у Миньярда не было никаких сомнений в том, кто все это приносил, потому что в доме был лишь один человек, что за все это время, а точнее еще в первый день заметил, что у него слабый аппетит. Пресловутая забота, о которой говорила Элисон. Ненавязчивая, легкая и без присутствия, но все же… Казалось, Натаниэль просто не мог не сделать ничего. Однако, куда больше Эндрю волновало другое — его магия, которая, кажется, начинала возвращаться. Это было как если бы бушующий пожар заменили на искры от огнива, и все же иногда он чувствовал ее покалывание на кончиках пальцев, чувствовал ее шепот где-то глубоко в груди. Наверное, только поэтому он и пил те отвары, что для него делала Эбби, хотя, возможно, сыграло роль и то, что она начала добавлять в них мед, после того как он один раз поворчал на горечь. Так или иначе, жизнь со стаей Ваймака становилась терпимой. Жан все еще кидал на него раздраженные взгляды, Кевин бурчал что-то, но его регулярно обрывали другие волки, Мэтт и Дэн, казалось, жили своей жизнью, пусть и постоянно присутствовали, Элисон была острой на язык, но по какой-то причине сильно переживала за Натаниэля, тогда как Рене оставалась спокойной, казалось, в любой ситуации, что бы ни происходило, нередко заводя с Эндрю ничего не значащие разговоры ни о чем. Миньярда его параллельное существование со стаей более чем устраивало, особенно учитывая то, что никто не говорил ему что делать. Как и пообещал Дэвид, он был совершенно свободен. Эндрю спускался на первый этаж, чтобы зайти на кухню к Эбби за порцией ее сладкого укрепляющего отвара, а потом на весь день уйти к озеру, однако вместо привычной тишины в будний день, там был балаган. Замерев на месте, чтобы не выдавать своего присутствия ни единым звуком, который волки точно услышали бы, Миньярд прижался спиной к стене, концентрируя все свое внимание на голосах: — Я не позволю тебе это с собой делать! — воскликнул Дэвид, голос которого был ниже, чем у кого-либо из стаи. — Ни сейчас, ни после полнолуния, ты меня понял?! — Он прав, — ласково вздохнула Эбби. — Милый, я даже не представляю, что ты чувствуешь и как тебе больно, но это… Ты же знаешь, что мы используем это только чтобы усмирить обезумевших волков в омегах, когда пытаемся вернуть их, если они на грани. Для тебя… — Как эта дрянь сработает на тебе вообще неизвестно! — раздраженный английский с французским акцентом нельзя было не узнать. — Или ты забыл, как сильно отличаешься от обычных оборотней? — Я прекрасно это помню, — Эндрю не слышал голос Натаниэля… давно. Но не спутал бы ни с кем другим. — Но я просто… я устал, ладно? И не умру я от одной капли. — Я не собираюсь рисковать, — протестовал Ваймак. — И уж тем более не перед полнолунием. Нат, даже если сейчас тебе это поможет, завтра луна возьмет свое, и ты это знаешь. — И что ты мне предлагаешь делать?! — сорвался на крик Веснински. — Мне больно! Постоянно! Я так больше не могу! Так что, да, лучше я буду травить себя, чем это! К черту риск и луну, к черту все! — Я не позволю, — прорычал вожак. — Плюнь на все и дай себе волю! Срать на предупреждения Эбби! Аконит — не выход, Нат. Эндрю похолодел внутри. Аконит был ядовит по сути своей, но для оборотней смертельно опасен, как серебро и рябина. Что творилось с Натаниэлем, если он по собственной воле хотел травить себя, да еще и таким чудовищным и жестоким образом?! Однажды Эндрю видел волка, отравленного аконитом. Эта агония, эти вопли умирающего оборотня, эти судороги… Ведьмаку тогда казалось, что еще немного, и его стошнит. Беднягу так и не смогли спасти, хоть и старались отпоить отварами и очистить организм от отравы… — Его магия и правда резонирует в твоем присутствии, — как всегда мягко, говорила Эбби, тогда как Миньярду показалось, что кто-то сдавил его глотку, когда он понял, что говорят они о нем, — но исходя из того, что мы видели и что ты рассказал… Думаю, этот резонанс подпитывается еще и эмоциями. Плюс, уверена, что с каждым днем он будет становиться стабильнее. Это не продлится долго. — Конечно подпитывается! — огрызнулся Натаниэль. — Суть магии — контроль души и эмоций. Чувства, желания, страсти — все это может как сбивать, так и подпитывать ведьму или ведьмака. В его случае ни о какой стабильности и речи пока что быть не может. Чем больше будет проходить времени, чем крепче он будет становиться, тем больше будет резонанс, что будет приводить лишь к хаосу, так что дайте мне чертов аконит, и я сделаю то, что должен. — Да пусть он хоть весь дом разнесет, — не сдавался Ваймак, — аконит ты не получишь. — Дэвид! — едва ли не взмолился Натаниэль, который, кажется, чуть ли с ума не сходил. — Я прошу тебя, услышь меня! — Это ты меня не слышишь, малыш, — вся грозность исчезла из голоса вожака, уступив чему-то мягкому и заботливому. — И себя, видимо, тоже. Когда-то я уже держал твое бездыханное тело на руках. Снова не собираюсь. Мне хватило того, что я, как сумасшедший, бегал по лесу, то тут, то там находя засохшие лужи твоей крови. Все ребята места себе не находили, когда чувствовали твое присутствие, а ты не отвечал. Никакого аконита. Если у Эндрю случится всплеск магии, значит так тому и быть. Но травить тебе самого себя я не дам. — Почему это вообще связано со мной? — достаточно громко, чтобы волчьи уши услышали, спросил Миньярд. Голоса тут же стихли, а ведьмак двинулся вниз по лестнице, чтобы потом, пройдя по коридору, войти в гостиную, где и спорили Жан, Ваймак, Эбби и Натаниэль. — Как моя магия связана с тобой? — вперив взгляд в сине-голубые глаза, поинтересовался он. Моро выругался на французском, Дэвид нервно ущипнул себя за переносицу, а Эбби стыдливо поджала губы. И только Натаниэль остался неподвижен. Казалось, он просто заледенел, замерев на месте, почему-то испуганно глядя на ведьмака перед собой. Ваймак дернул Жана, кивнув на дверь, уводя прочь, тогда как Эбби сама поняла, что этих двоих нужно оставить наедине. Вожак бросил что-то про прогулку до озера, но Натаниэль даже не обратил на его слова внимания. Он казался уставшим и вымотанным, словно давно нормально не высыпался. Его щеки слегка запали, под глазами пролегли тени, а загорелая кожа поблекла и будто истончилась. И это точно нельзя было назвать нормой для оборотней, которые и не болели толком. — Эндрю… Это был первый раз, когда Натаниэль обратился к нему напрямую по имени, впервые, когда вообще назвал его. Непроизвольные мурашки пробежали между лопаток от того, как оно звучало на губах оборотня. А, может, все дело было в том, как он смотрел на Миньярда своими ни на тон не поблекшими глазами. Словно Эндрю был единственным, что существовало, что вообще имело значение. Казалось, загорись вокруг огонь, ударь в них молния, начнись апокалипсис, Натаниэль все равно не заметил бы. — Как моя магия связана с тобой, и почему ты хочешь травить себя чертовым аконитом, который может тебя убить? — грубо повторил свой вопрос он, чувствуя непонятно откуда взявшееся волнение и… беспокойное шевеление магии в груди, что словно ворочалась во сне. — Это сложно, — заторможено отозвался Натаниэль, медленно моргая. — Так объясни. — Ты, вроде, говорил мне отстать от тебя. — А ты сказал, что не сделаешь этого, — Эндрю сделал шаг вперед, но Веснински отступил, сохраняя дистанцию. — Что, теперь боишься меня? — Нет. — Тогда говори. — Это долгая история, — вновь попытался уклониться от ответа он. — Чтобы тебе было проще, твоя магия резонирует из-за моего близкого присутствия или прямого физического контакта, подпитанная, — Натаниэль сглотнул, опустив взгляд в пол, — раздражением и злостью. — Феерически восхитительно, хоть и совершенно не логично, но, полагаю, чтобы эта история стала хоть капельку реалистичной, тебе прийдется рассказать мне какую-то длинную сказку, из-за которой у меня уши завянут раньше, чем ты дойдешь до кульминации. — Скорее страшилку, но да, — усмехнулся Натаниэль, нервно сжимая и разжимая кулаки, явно переняв эту привычку у своего… вожака? Наставника? Приемного отца? Дэвида, кем бы он ни был для Веснински. — Только это все равно как-то не вяжется с тем, что ты выпрашивал у Ваймака и Эбби буквально яд, чтобы травить себя, — кончики пальцев закололо мелкими уколами требующей внимания магии, но Эндрю проигнорировал это чувство, как и прежде. — Во-первых, это не чистая настойка из аконита, они драматизируют, явно компенсируя отсутствие сейчас дома Кевина, — закатил глаза оборотень, присев на подлокотник дивана и недовольно скрестив руки на груди. — А, во-вторых, тебе какое дело травлю я себя или нет? — Это как-то связано со мной и моей магией, так что, да, у меня есть пара вопросов, — за пару широких шагов Эндрю преодолел разделявшее их расстояние, а потом, ухватившись за подбородок Натаниэля, дернул его лицо наверх, впивая взглядом в удивленно распахнувшиеся глаза. Магия в его крови всколыхнулась и вспыхнула, как угли, на которые подули, распаляя. — Зачем тебе аконит? Почему ты заботишься обо мне? Зачем закрыл своим телом от тех щепок? Почему не отлипал и так странно себя вел? Зачем вообще спас и не дал умереть? — Потому что я не могу дать тебе умереть! — воскликнул Натаниэль и, оттолкнув от себя руку Эндрю резко встал, едва ли не отскакивая в сторону. Крылья его носа тяжело раздувались, а кончики пальцев мелко дрожали, как у курильщика, которому давно требовалась сигарета. — Просто… Слушай, тебе сейчас куда важнее восстановиться и сбалансировать свою магию. Снова вернуть контроль над ней, как до выброса. — А вот мне кажется, что я не знаю чего-то очень и очень важного. И, раз уж ты притащил меня сюда, то, будь добр, расскажи. — Что мне тебе рассказать? — болезненно рассмеялся Нат, зарывшись пятерней в собственные чуть завивающиеся волосы. — Ты сказал отлипнуть — я отлип. Тебе надо восстановить… — Прекращай свою шарманку, — одернул его Миньярд, снова делая шаг, словно ему необходимо было оказаться как можно ближе к волку. — Как ты нашел меня? И как смог притащить сюда? Зачем? Почему? Где? Скажи хоть что-то! — ваза, стоявшая на журнальном столике со звоном разлетелась на тысячи мельчайших осколков, рассыпавшись по всему полу. Эндрю сам не понял, в какой момент сорвался на крик. Он чувствовал, как что-то гудит в воздухе, под его кожей, в голове — везде. И это была не только его магия, которая словно просилась выпустить ее, покалывая легкие тысячей иголок и заставляя сердце биться слишком гулко. Это было что-то еще, чему он не мог дать название или определение. Эндрю жаждал услышать ответы. Он нуждался в них, как в кислороде, а Натаниэль… просто смотрел на него с тем же застигнутым врасплох и едва напуганным выражением, как когда Миньярд только вошел в гостиную. — Я не знаю, как я нашел тебя, — едва ли громче шепота сказал Веснински, сглотнув тугой ком в горле, не дававший вздохнуть свободно. — Я был в лесу. Просто бродил ночью, стараясь проветрить голову. В тот день были сложные документы. Ветер принес твой запах. — Мой… запах? — Да. Он был… странным. Словно многослойным. Я никогда такого раньше не чувствовал, — к удивлению Эндрю, уголки губ Натаниэля чуть приподнялись в мимолетной и будто бы нежной улыбке. — Какой он? — Кто? — Мой запах. — Сначала… походило на тяжелый запах сигарет. Удушливый, — Эндрю отвел взгляд, представляя, насколько это отвратительно для чувствительного обоняния оборотня. Вероятно, волкам уже сейчас было сложно находиться с ним в одном помещении. — Но под ним скрывался привычный для ведьм и ведьмаков запах магии и… мокрого песка и солнца. А потом… — Натаниэль запнулся, закусив щеку изнутри. — Я почувствовал запах ландышей, талого снега и горного ручья. Казалось, это признание стоило ему больших сил, а Эндрю… просто не верил в услышанное. Все ведьмы пахли магией, изредка с примесью той стихии в которой были хороши. Поэтому волки не любили, например, некромантов, от которой несло гнилой плотью и смертью. Миньярд отчетливо помнил, как один оборотень сказал ему, что от него тоже несет, в отвращении сморщив нос, но описание, которое дал Натаниэль… Оно было совсем другим. Не так описывают что-то отвратительное, мерзкое и противное, что хочется поскорее отогнать от себя и выбросить. — Я почувствовал запах свободы. И я… — он закусил нижнюю губу, явно удерживая слова, что так и хотели вырваться на свободу, и щелкнул суставами костяшек пальцев. — Я плохо помню. Точнее не помню почти ничего. Я просто бежал. Не знаю сколько и в какую сторону. А потом я почувствовал твою магию. Она была разрушающей и уничтожала все вокруг. И тебя тоже. Я на спине донес тебя до дома и отдал Эбби. — Ты недоговариваешь, — хрипло пробормотал Эндрю, не моргающим взглядом смотря на парня перед собой. — Что произошло на самом деле? Моя вырвавшаяся магия не могла не навредить тебе. — Она и навредила… — пожал плечами Веснински, словно в этом не было ничего такого. — Самая большая рана еще дня три или четыре заживала. — Ты… Почему? — Потому что я знал, что должен, — буркнул Нат, пиная один из осколков вазы. — Зачем тебе вообще это знать? Зачем вообще акцентировать на этом внимание? Позаботься о себе. — Ответь на один последний вопрос, и я от тебя отстану. — Какой? — Зачем тебе на самом деле аконит, или что ты там выпрашивал у Эбби и Дэвида? — Ты не хочешь знать ответ на свой вопрос. — Я сам решу. И я решил, что мне нужно это знать. Говори. — Мне нужен аконит… чтобы и дальше держаться от тебя подальше, потому что в противном случае я не буду отходить ни на шаг, даже если головой буду понимать, что это никому не нужно, — выпалил Натаниэль на одном дыхании, тогда как его сине-голубые глаза мерцали от слишком большого количества эмоций, чтобы Эндрю мог их определить или понять. Еще несколько секунд они смотрели друг на друга в молчании, а потом оборотень сорвался с места, ядром вылетев из гостиной и, судя по хлопку двери, дома в том числе, а Миньярд так и остался стоять, глядя ему вслед, даже не понимая, что он толком чувствовал. Было слишком много всего, целый клубок эмоций, что вертелись и крутились внутри. От нескончаемых уколов магии немели ладони и руки до локтя, мысли гудели, не желая формироваться в единую линию, а в ушах стоял белый шум. Что-то в словах Натаниэля заставляло его чувствовать себя перегруженным, охваченным чем-то непонятным и необъяснимым. Не до конца отдавая себе отчет, Эндрю пошел прочь из дома, в лес, словно просто не мог оставаться в той гостиной. Каждый его шаг был быстрее предыдущего, пока он и вовсе не побежал, отталкивая ветки от своего лица, чувствуя, как какие-то колючки цепляются за одежду, перепрыгивая через корни. Что-то словно подгоняло его, едва ли не кусая за пятки. Он не искал ничего, но нуждался в чем-то, чему не мог дать название. Он бежал по уже знакомым, благодаря прогулкам с Эбби, тропам, даже не зная толком куда, пока не остановился перед небольшим обрывом, какие нередко можно было встретить в этой местности. Неподалеку журчал ручей — один из тех, что втекали в большое озеро — над головой пели птицы, слышен был стук дятла и шебуршение мелких зверьков. Сердце бешено колотилось в груди Миньярда, а глаза метались из стороны в сторону, ища что-то, сами не зная что. Он чувствовал яростную потребность в чем-то, что почти причиняло боль, но Эндрю не знал что именно. Это причиняло почти физическую боль. Оно должно было быть где-то здесь. Что-то… Сев на камень рядом и схватившись за голову, чувствуя, как магия требовательно сводит руки, он судорожно втянул свежий воздух, стараясь успокоиться и понять, что же с ним происходит. Глаза резало от непонятно откуда взявшихся слез, а грудь стискивало необъяснимое отчаяние и горе, которое Эндрю почти мог сравнить с тем, что он испытал, когда потерял Бетси. Думать. Он должен был думать, заглушить все эмоции, успокоиться и подумать, чтобы взять себя под контроль. Если не считать тот конфликт ночью в лесу, когда Натаниэль истекал кровью, сегодня был их с Веснински первый полноценный разговор. Они не пересекались, не разговаривали, но, когда Миньярд услышал про аконит… Что-то внутри взбунтовалось в ужасе и протесте, хотя по всем законам ведьмаку должно было быть попросту плевать. Как и волку на него. Но Натаниэль… спас его, вился вокруг, защитил собственным телом, снова рискуя собой, подкармливал, заметив проблему с аппетитом, держался подальше из-за резонирующей магии и был готов даже травить себя аконитом, лишь бы… — Чертов мученик, которого об этом никто не просил, — пробормотал себе под нос Эндрю, заламывая пальцы. Он не знал куда себя деть. Что-то не сходилось. Что-то происходило. Что-то, чего он не мог видеть и чего не знал. Магия ударилась о его кожу, словно требуя использовать ее, чтобы решить все проблемы и перестать мучаться. Раньше Эндрю так бы и поступил, но сейчас… Он был слишком нестабилен. Дотянувшись до земли, Миньярд зарылся пальцами в траву и, закрыв глаза, шумно выдохнул, отпуская свою магию, что бесконтрольно носилась по его телу, царапая изнутри. Вокруг поднялся ветер, птицы вспорхнули со своих насиженных веток, где-то осыпались камни, кажется, рухнуло одно дерево, может и что-то еще, а потом все стихло. Эндрю не хотел разрушений. Он и так уничтожал все на своем пути до этого, к чему бы ни прикасался. Там, в прошлом и в мире за границами этого зеленого леса, были люди, что вечно смотрели на него косо, отталкивали, ненавидели, презирали и оскорбляли, поэтому он не испытывал ни капли вины за все содеянное, однако здесь, в доме стаи Ваймака, Миньярд надеялся, что сможет поступить иначе. Пусть некоторые волки и не были ему рады, пусть и ворчали, но никогда не нападали, даже если следовало бы. Он не хотел разрушать жизнь этих оборотней. Эндрю не хотел разрушать Натаниэля. Медленно открыв глаза, ведьмак судорожно вздохнул, с благоговением гладя на дорожки ландышей, расцветших везде и всюду, куда потекла его магия. Маленький белые колокольчики цветов чуть покачивались из-за каждого дуновения ветерка, защищенные матовыми длинными листьями. Они не должны были расти в этом полушарии, наверное, не проживут и нескольких дней, но Эндрю не мог не улыбнуться уголками губ, глядя на цветы. Их было слишком много, по сравнению с количеством зелени, каждый колокольчик был раза в два больше обычного, сразу выдавая то, что сотворены они магией, а не природой, и все же… Эндрю сполз с камня на землю, бережно прикасаясь кончиками пальцев к шелковым лепесткам. — С каких пор ведьмаки пахнут ландышами? — усмехнулся он, чувствуя, как магия внутри наконец затихла, успокоившись и растворившись в крови. — Мокрый песок, солнце, ландыши, талый снег и горный ручей… — пробормотал себе под нос Миньярд, словно пробуя слова на вкус и стараясь представить запах. — Разве солнце, мокрый песок, снег и вода хоть чем-то пахнут? — спросил он у цветка, словно тот знал ответ, но стебелек лишь качнулся в сторону, чтобы потом вновь лечь на ладонь молодого человека. — Кто вообще травит сам себя ради комфорта незнакомца? Почему он просто не спросил? Почему вообще избегает меня? — ландыши ожидаемо не ответили, лишь продолжили покачиваться, словно переговариваясь между собой, нашептывая секреты, но совершенно игнорируя Миньярда.***
Когда Эндрю вернулся к дому из леса ближе к закату, он увидел четырех волков, лежавших всех вместе у ступеней на крыльцо. Теперь, спустя время, он мог назвать каждого из них даже когда они на четырех лапах, отличая цвет и внешность каждого — Ваймак, Натаниэль, Кевин и Жан. Они не бегали и не играли, а просто лежали, переплетясь в единое пушистое целое. Эбби сидела рядом с ними с ноутбуком на коленях и привалившись спиной к большому горячему боку Дэвида, тогда как Элисон обнимала младшего Ваймака за шею и, кажется, задремала. Идя к крыльцу, Миньярд какое-то время думал, а потом, проходя мимо волчьего клубка, едва заметно коснулся головы красного волка, чуть зарывшись пальцами в густую шерсть за ушами. Тело Натаниэля дернулось, как от удара током, хотя до этого он определенно точно дремал, а морда резко оторвалась от бока Жана, на котором лежала, тогда как глаза беспокойно впились в спину ведьмака, но тот, не замедляя шага, ушел в дом, чтобы уже в дверном проеме едва слышно шепнуть: «не пей ее» — надеясь, что остальные оборотни будут недостаточно внимательны, чтобы услышать. Мысли Веснински, что услышал пожелание, заметались, как птицы в клетке, а Жан и Кевин, почувствовавший резкий запах надежды и радости, что ударил им в ноздри, зашевелились, пробуждаясь от легкой дремы, и только Ваймак, так же услышавший слова Миньярда, поддерживаще боднул голову своего почти сына, куснув за ухо, чувствуя, как нить связи между ними безудержно дрожит, светится и едва ли не поет. Дэвид был уверен — теперь все начнет налаживаться. Главное, что Натаниэль не совершит глупость, не притронется к акониту — в этом вожак не сомневался — и не будет тонуть в своем беспокойстве и отчаянии, скитаясь по лесу, прячась в своей комнате за работой, которой набрал себе лишь бы отвлечься и далее по списку. За ужином и когда наступил вечер в стае чувствовалось явное предвкушение перед завтрашним полнолунием. Все словно не могли найти себе места — говорили громче, перемещались резче, ощущали больше — и только Эбби смотрела на всех с ласковым пониманием, предложив расслабляющий чай, который волки с удовольствием приняли из ее заботливых рук. Когда она протянула одну из кружек и уже собравшемуся уходить Эндрю, он затормозил, уставившись на нее в непонимании. — Не думаю, что это хорошая идея, — наконец, качнул головой он. — У всей стаи сейчас еще больше обостриться нюх из-за полнолуния, а мой запах, уверен, понемногу начинает возвращаться. — Да нет, от тебя просто немного пахнет сигаретами, — пожал плечами Мэтт, крепко обнимавший Дэн, что едва ли клубочком не свернулась на коленях своего парня, согласно кивая. — Это и есть мой запах, — непроизвольно взгляд Эндрю метнулся к Натаниэлю, что развалился на ковре рядом с Жаном и Кевином, одной рукой держа веер карт, а другой кружку со своим чаем. Только вот стоило Миньярду заговорить, как сине-голубые глаза застеклянели, а улыбка, стала будто пластиковой. — Не знал, что ведьмы и ведьмаки могут пахнуть чем-то кроме магии, — удивленно вскинул брови Бойд. — Я думал, что ты просто куришь, и то запах для этого был слишком слабым. Мне казалось, что все ведьмы пахнут чем-то вроде грозы, иногда с примесью стихий. — Иногда, запах ведьм меняется в зависимости от того, какой именно магией они занимаются и как долго, — сказал Жан, глядя то на замеревшего Натаниэля, то на Миньярда, что все еще не взял в руки кружку, а потом, закатив глаза, волк обреченно вздохнул, словно мирился с чем-то, делая над собой титаническое усилие. — Мы почти не чувствуем твой запах, так что все нормально. — И, даже если бы было иначе, мы все привыкли к ярким запахам, постоянно бывая в городе, — поддержал Жана Дэвид, вышедший из кухни со своей кружкой и обнявший одной рукой Эбби со спины, явно из-за луны став куда тактильнее и несдержаннее, чем прежде. Насколько знал Эндрю, в период перед полнолунием, волки вообще проявляли свою животную суть куда ярче, чем обычно. — Тебе не нужно беспокоиться об этом. — Складывается такое ощущение, что, даже если я и правда взорву этот дом, мне тоже можно будет просто забить, — раздраженно бросил ведьмак, но чай все же принял и сделал глоток. В его кружку Эбби явно добавила много меда, запомнив, что он любит сладкое, в отличие от оборотней, предпочитавших минимальное количество добавок и специй, так как они и без того чувствовали все вкусы куда ярче людей. — Лучше бы тебе этого не делать, — пальцем пригрозила ему Элисон, которую, как и Рене, Миньярд еще ни разу не видел на четырех лапах. — Я больше не собираюсь что-то ремонтировать своими руками. Всех вас, придурков, касается, — она окинула парней раздраженным взглядом. — Элли, это было один раз, — закатил глаза Кевин, широко улыбаясь. — Ты, хочу напомнить, и пальцем не пошевелила, когда мы с Натом, Жаном и Мэттом отстраивали заново пристань, которую случайно разнесли. Тебе и не надо было. Дэн и Рене просто вызвались нам помочь. — Я чувствовала себя виноватой за то, что вы работали, а я нет, — отмахнулась девушка. — Тогда могла бы помочь нам, — весело фыркнула Дэн, накрыв руку Мэтта на своей талии ладонью и переплетя их пальцы. — С чего бы? — заносчиво вздернула нос Рейнольдс. — Я же ничего не ломала, чтобы потом отстраивать заново. Волки начали переругиваться между собой, вспоминая, как когда были еще подростками, а Жан и Натаниэль только присоединились к стае, они летом бесились у озера и своими огромными телами случайно разгромили, а потом и вовсе сломали пирс, который изначально не был предназначен для такого колоссального веса. А строил этот пирс дед Дэвида. Поэтому перебесившимся мальчишкам всю следующую неделю пришлось работать не щадя сил и истекая потом под палящим солнцем, чтобы все починить, а точнее сделать заново, потому что остались одни щепки. Зато теперь когда-то хлипкий пирс превратился практически в пристань, на которой с удобством могла расположиться вся стая вне зависимости от того, в каком обличии они были. Это было много лет назад, но глядя сейчас на оборотней, сложно было сказать, что они хоть каплю выросли, продолжая вести себя едва ли не как дети, хихикая и беззлобно обзываясь. В какой-то момент Дэн даже швырнула в Элисон подушку, которую Кевин перехватил в полете и преподнёс блондинке едва ли не как дар, за что получил поцелуй в уголок губ. Младший Ваймак потянулся было за девушкой в поисках большего, но та оттолкнула его, игриво улыбнувшись и показательно отвернувшись к совершенно невозмутимой Рене, тогда как Жан злорадствовал, подначивая друга. — Как твое самочувствие и магия? — отвлекла Эндрю от наблюдений Эбби, полностью откинувшаяся на грудь Ваймака, что устроил голову на ее макушке и безмолвно наблюдал за своей стаей, кажется, совершенно довольный всем происходящим. — Днем, когда были у озера, мы почувствовали, как задрожала земля. — Не думал, что это почувствуется даже так далеко, — признался он, делая еще один глоток горячего чая. — Это был не выброс, как в прошлые разы. Я просто отпустил магию, потому что она просилась. Сначала была немного разрушающая волна, но потом я смог ее направить. — Ты просто отпустил магию в землю? — заинтересованно спросила Эбби, почувствовав, что тема не столь болезненная, чтобы заканчивать разговор. — Нет, я вырастил поляну ландышей. За спиной, со стороны стаи послышался задушенный кашель, и Эндрю не нужно было оборачиваться, чтобы знать кто это. На самом деле он был без понятия, почему выросли именно эти цветы, он уже много лет не практиковал ничего подобного, но потом, уже сидя среди сладковатого запаха и глядя на белые колокольчики, Миньярд понял почему и зачем. Что его на самом деле удивило — отсутствие отторжения этих мыслей. Он словно успокоился внутри, найдя искомое. Поэтому и по многим другим причинам он и провел рукой по красной шерсти Натаниэля, возвращаясь в дом. — Правда? — вдруг встряла в разговор Рене, тут же располагая к себе мягкой и ненавязчивой улыбкой. — Никогда раньше не видела их вживую. Возможно, ты смог бы показать мне то место в лесу при случае, если тебе, конечно, не сложно? Я бы очень хотела посмотреть. — Ладно, — пожал плечами Эндрю, повернувшись к девушке, что все так же сидела на полу. — Но это просто пятачок с мелкими цветами, так что не жди чего-то феерического, что описывают в сказках. Они могут и вовсе погибнуть за эту ночь, потому что были созданы магией, а я ушел и подпитки больше нет. — Очень жаль, но, надеюсь, если у тебя появится время и желание показать мне, они все еще будут живы, — никак не изменившись в лице, сказала Уокер. Подумав немного и шевельнув кончиками пальцев, Эндрю почувствовал, как глубоко внутри отозвалась его магия. Ее было совсем немного, едва ли не крохи, но этого должно было хватить, чтобы… Подойдя к стеклянному журнальному столику, на котором Натаниэль, Жан и Кевин играли в карты, Миньярд поставил кружку с чаем и заменил посуду одним из цветков, что стояли в новой вазе, ведь предыдущую он случайно взорвал магией днем. Эбби регулярно собирала небольшие букеты и расставляла их по дому, чтобы те радовали глаза. Выдернув из общей массы один обычный одуванчик, Эндрю оторвал часть стебля, пачкая пальцы в белом соке, а потом провел правой рукой над растением снизу вверх. Магия в крови радостно отозвалась, словно только и ждала, когда ее позовут для такого маленького фокуса, а потом… на ладони ведьмака оказался один маленький и хрупкий ландыш, который он притянул Рене, что смотрела на него с легким удивлением, радостью и благодарностью: — На случай, если те завянут, — коротко сказал он, отдав девушке подарок. Чувствуя на себе взгляды всех волков, Миньярд быстро забрал свою кружку с журнального столика и отошел к самому дальнему креслу, делая вид, что невероятно увлечен чаем. Магии внутри не осталось от слова совсем, снова появилось это легкое чувство пустоты, но оно не ощущалось, как когда он только проснулся или когда несколько раз в своей жизни переживал полное истощение. Тогда отсутствие магии причиняло боль, сейчас же… магия словно уснула крепким сном, не подавая признаков своего присутствия. Его это устраивало. Так он не мог случайно взорваться и причинить кому-то боль. — Он очень красивый, — мягко сказала Рене, поднося цветок к носу и вдыхая аромат, — и очень вкусно пахнет. Спасибо тебе большое. Эндрю только кивнул, чувствуя, как мурашки в который раз бегут по коже, стараясь думать о чем угодно, лишь бы не о словах девушке, потому что иначе… все присутствующие волки почувствуют в его запахе смущение, чего допускать было категорически нельзя. Он знал, что на него смотрят. На него всегда смотрели. Но сейчас… на него смотрел и Натаниэль, и почему-то Миньярд был уверен, что тот буквально буравит его своим взглядом, не моргая. — Не хочешь присоединиться к нам завтра? — сменил точку фокуса всех Ваймак, задав весьма неожиданный вопрос. — Ты, конечно, не самый социальный и общительный, но мы уйдем в лес на закате, а вернемся, вероятно, ближе к обеду. — Нестабильный ведьмак в полнолуние среди волков? — Эндрю скептически выгнул бровь, в голове благодаря Дэвида за то, что тот отвлек его от мыслей о запахе ландышей. — Звучит как не самая лучшая идея. — Никто не собирается тебя заставлять, — заверила его Эбби, что все так же стояла вжатая в Ваймака, кажется, смирившаяся со своей судьбой быть укутанной в огромные руки и жар чужого тела. — Просто учитывая то, что ты смог сегодня отпустить магию без вреда для окружающих и провести небольшую трансфигурацию, думаю, в этом не будет ничего плохого. В конце концов, ты в любой момент можешь уйти, верно? — Эбби тоже будет там, как и всегда, так что ты не один будешь медленным двуногим, — позволил себе усмехнуться Мэтт. — Давай чувак, засовывай себе в задницу свой дерьмовый характер и прекращай быть затворником. — В любом случае подумай над этим, — посоветовал Дэвид, отпуская Эбби, но лишь для того, чтобы опуститься в кресло и усадить ее к себе на колени, как это сделал и Мэтт с Дэн. — Предложение будет актуально до самого нашего возвращения. Ты можешь присоединиться в любой момент. Чтобы позвать, можешь крикнуть имя любого из нас, мы услышим. — Ну, или отправь импульс магии в землю, — зачем-то добавила Элисон, забирая из рук Рене ландыш и рассматривая его. — Хм, выглядит как настоящий, а не сделанный из одуванчика… — Потому что это не иллюзия, а трансфигурация, — объяснил подруге Нат, отведя взгляд в сторону. — Такая магия куда сложнее и глубже, чем простые иллюзии, которые по сути своей являются дымками или миражами. Он не сделал вид, что изменил одуванчик, а проник своей магией в саму суть предмета, подчиняя своей воле его форму, цвет, структуру, запах и все остальные аспекты. Эндрю не смог не удивиться тому, насколько верно, точно и четко Натаниэль объяснил то, что он сделал. Наверное, Веснински разобрал на этом маленьком примере трансфигурацию даже лучше, чем учитель самого ведьмака в прошлом. Тот старик говорил куда туманнее, уделяя больше внимание эпитетам и сложности этой науки. — Откуда ты знаешь так много о магии? — вопрос вылетел из его рта прежде, чем Миньярд смог подумать или остановить себя. — Я какое-то время жил бок о бок с ковеном, — туманно ответил Нат, при этом почему-то выглядя подавленным и виноватым. — Нат — наша энциклопедия на ножках по магии, — весело фыркнула Элисон, дотянувшись до парня через журнальный столик и потрепав его по волосам. Вдаваться в подробности или расспрашивать Эндрю не стал, видя, что эта тема явно не приятна Веснински, как и привлекать внимание членов стаи, что начали снова о чем-то болтать, едва ли не на перебой, создавая тот самый приятный нормальным людям гул, от которого Миньярд отстранился, сосредоточившись лишь на одном единственном звуке — пение сверчков на улице. Он просто пил свой чай, стараясь решить что делать с завтрашним днем, как ответить на предложение Ваймака, что вообще делать со своей жизнью, которая, кажется, и правда собиралась продолжиться. Так или иначе Эндрю первым допил чай и, не собираясь задерживаться, ушел к себе, зная, что никто не попытается его остановить. Как и обещал Дэвид, никто ни к чему его здесь не принуждал. Даже Эбби лишь рекомендовала принимать укрепляющие отвары, но никогда не настаивала. Даже Натаниэль отлип и был готов травить самого себя, лишь бы не… Ведьмак остановился у двери в комнату Веснински, задумчиво глядя на вырезанные на косяке руны. Эти отличались от остальных. Точнее они были и на правой и на левой стороне двери и, судя по тому, что Миньярд видел, наносились они разными людьми, как если бы разными почерками. Справа были обычные с «пожеланиями всего хорошего», как он про себя их называл, какие можно было увидеть на каждой двери в этом доме, зато те, что были слева привлекли его внимание. Это были не просто пожелания или обереги. Это была целая цепочка, которая складывалась практически в приказ к спокойным снам для того, кто находился за дверью и, что удивило Эндрю еще больше, защита от мертвых. Он понял это лишь благодаря своей памяти, потому что не особенно уделял этому внимание, когда изучал руны в Англии и все же не мог забыть даже то, что увидел мельком. Если про спокойные сны он еще мог понять, то вот приказ духам даже не сметь приближаться — это было чем-то весьма необычным, особенно для комнаты оборотня, который по определению не должен чувствовать подобное. «Как и резонирующую магию» — подумал он, вспоминая разговор с Натаниэлем в гостиной. Волк не должен знать так много о магии и в таких деталях. То, что Веснински рос с ведьмами мало что объясняло и оправдывало, ведь из теории мало что можно было понять. Большая часть искусства строилась еще и на ощущениях, которые Натаниэль попросту не мог испытать. Нельзя быть оборотнем и ведьмаком одновременно. Они, как солнце и луна, не могли светить одновременно. Волки лишь ощущали магию вокруг, чуяли ее запах, могли обжечься, но никогда управлять или подчинить себе. У Натаниэля определенно точно было много секретов, часть из которых, несомненно, была связана с самим Эндрю, но тот не спешил делиться информацией с Миньярдом. Не удивительно, учитывая то, что они и говорили-то всего пару раз, каждый из которых был слишком напряженным. Вероятно, блондину нужно было это изменить, потому что Натаниэль точно что-то знал о его выбросе, магии и всплесках, которые происходили… мысли замерли в голове Эндрю, словно пораженные. Все всплески происходили только когда рядом был этот красный волк. Даже последний, когда он вырастил ландыши в лесу. Все началось с разговора с Натаниэлем. Тогда даже ваза взорвалась, но Миньярд смог удержаться от чего-то большего, а потом отпустил себя в лесу. Решение касательно полнолуния было принято в ту же секунду и не подлежало оспариваниям.***
День перед полнолунием прошел на удивление спокойно. Все взяли выходные на своих работах и проводили этот день вместе. Все мужчины были посланы разбирать подвал, чему явно не были рады, но спорить с Эбби, которая явно решила воспользоваться особенной энергичностью оборотней перед полнолунием, не решились. Оттуда то и дело доносились громкие чихи и ругательства, но женщина оставалась непреклонна, напоминая, что они обещали ей сделать это уже добрые два месяца. Дэн помогала готовить на кухне, а Элисон, к удивлению Миньярда, занялась высаживанием цветов. Увидев блондинку в перчатках и с горшками он даже завис на несколько секунд, потому что в его картине мира Рейнольдс должна была в визге отпрыгивать при одном только упоминании подобного времяпрепровождения, однако ему на помощь пришла Рене, объяснившая, что у подруги иногда случаются такие «приступы», когда она решает попробовать что-то новое. И, обычно, такие желания выпадали именно на полнолуние, что было уже более объяснимым. — Ты хотела увидеть ландыши — напомнил Эндрю, когда кое-как смог смириться с фактом того, что ему по-настоящему не хочется ни сидеть с книгой, ни бездельничать, ни заниматься чем бы то ни было еще. — Да, если тебе не сложно, — как всегда мирно улыбнулась девушка. Вместо ответа или предложения Миньярд просто кивнул и пошел в сторону леса. Они с Рене не много пересекались, но она была самой спокойной из всех в стае и не поддавалась эмоциям, что было весьма несвойственно волкам. В тишине они шли по лесу, переступая через ползучие корни и забираясь на камни, если те преграждали путь. Эндрю плохо помнил, как добрался туда, когда бежал ища непонятно что, из-за того, что несся не разбирая дороги и едва ли не врезаясь в стволы деревьев, но вот обратный путь запомнил прекрасно, поэтому сейчас ориентировался, прокручивая воспоминания в голове в обратном порядке, пока они не оказались на поляне. Как он и предполагал, часть цветов уже начинала увядать, умирая без подпитывающей их магии, но добрая половина еще цвела. Подумав, он присел на корточки, прижав руку к сырой земле, и выпустил искру силы. Завядшие цветы вспыхнули белым светом и тут же ожили, выпрямившись, тогда как скукожившиеся лепестки вновь разгладились, став нежными, как шелк. — Тебе не нужно было это делать. Эбби говорила, что ты все еще не восстановился. Они и так были красивыми, — Рене опустилась на траву, любуясь цветами. — Мне все равно лучше понемногу спускать накапливающуюся за день магию, особенно перед полнолунием, — отмахнулся Эндрю, почти не соврав. Он несколько часов не мог уснуть, раздумывая над тем, в какой ситуации оказался. Отталкиваясь от предположения о том, что Натаниэль знал куда больше, чем говорил, и избегал Эндрю «ради его же блага из-за всплесков магии» Миньярд решил избавиться от фактора, мешавшего ему получить желаемое, а именно правду. Если эти неконтролируемые вспышки происходили из-за присутствия рядом Веснински и резонанса, на самом деле был один достаточно простой способ, как это исправить — выпустить ту магию, что могла бы принести неприятности. Вероятно, совсем скоро создания полянки ландышей ему будет недостаточно для того, чтобы остаться лишь с тлеющими искрами, которые не способны никому причинить вреда, но с этим Эндрю будет разбираться позже, когда такая проблема возникнет. В конце концов, у него имелось несколько идей. — Ты все-таки решил присоединиться к нам ночью? — добавив лишь крупицу радости в свой голос, все так же спокойно спросила Рене, устроившись у цветов, аромат которых, вероятно, для нее был чрезвычайно сильным, и с любопытством посмотрела на ведьмака перед собой. — Мне пару раз приходилось какое-то время контактировать со стаями, но я ни разу не заставал их в период полнолуния. Это может быть интересным. — Боюсь, мы тебя разочаруем, — смех девушки походил на капель — звонкий, но при этом не тревожащий. — У нас ни традиций, ни правил. Мы просто все вместе носимся по лесу, позволяя себе быть собой, играем и развлекаемся, наслаждаясь песней луны. Ну и еще утягиваем во все это Эбби, иногда катая ее на себе, чтобы она не уставала, — ненадолго Рене замолчала, прикасаясь кончиками пальцев к цветам, но потом снова заговорила. — Знаю, мы можем быть слишком громкими и странными… Тебе могло показаться, что мы избегаем тебя, злимся или еще что-то, но это не так. Эбби, Дэвид и… — девушка запнулась, но Эндрю и так прекрасно знал, кто был третьим. — И Натаниэль. — И Натаниэль, — она улыбнулась, произнося имя друга, едва ли не мурлыча. — Они сказали, что тебе будет сложно какое-то время, что тебе нужно пространство. Знаешь, у нас когда-то недолго гостила одна ведьма… Давно. Она ушла, потому что, как потом стало понятно, мы были слишком приветливыми, прилипчивыми и активными, желая сделать все, чтобы она поскорее втянулась. — Вы волки. Для вас это нормально. Вам необходима стая. — Но ведьмы другие. Поэтому, когда Эбби и Дэвид подчеркнули, что тебе нужно пространство, мы решили сделать все возможное. Если тебе захочется чуть больше общения, ты просто подойди. Уверена, у Мэтта руки так и чешутся потренироваться с тобой или заняться хоть чем-то. Его только Дэн и удерживает. — Не знал, что волки так безоговорочно слушаются своих партнеров. Эндрю стало скучно просто стоять прислонившись к дереву, поэтому, подобрав с земли ветку, он начал напитывать ее магией, сначала заставив зацвести, потом снова превратиться в хворост, изогнуться, измениться, приняв форму змеи с детализированными чешуйками… Это походило на бесполезную игру, но в то же время требовало концентрации и ровного потока магии — именно то, что ему сейчас нужно. — Мэтт и Дэн не просто партнеры, они пара, — ветка, превратившаяся из змеи в статуэтку волка замерла, а потом упала Миньярду на ладонь, тогда как сам ведьмак с прищуром посмотрел на Рене, явно не до конца понимая. — Это слово очень часто используют люди, но у нас оно имеет другое значение. Пары у нас достаточно редкое явление. Далеко не каждый волк находит свою. Дэвид и Эбби, например, не пара, они просто вместе. Пара — это куда выше. Это как… если бы что-то чего тебе всегда не хватало, встало на свое законное место. Мы сразу чувствуем их, когда встречаем, и просто не можем игнорировать. Это что-то, что куда выше нас самих, что лежит глубоко внутри. Это связь, которая не терпит препирательств или отказов, которая лежит так глубоко внутри нас, что ее невозможно вырвать. — У тебя пары нет? — скорее из праздного любопытства спросил он, почему-то не желая менять тему разговора. — Нет. И я не хочу, чтобы появлялась. — Почему? — стараясь избавиться от какого-то странного ощущения внутри, Эндрю не глядя вновь направил магию в теперь уже статуэтку волка в руках. — Это тяжело, — пожала плечами Рене, наблюдая за тем, как дерево видоизменяется по воле ведьмака. — Первое время, когда пара еще не признала друг друга, это больно, но, что куда страшнее — ты можешь потерять это. Насколько я знаю, для волка нет более ужасной участи, чем потерять свою пару. Это адские муки, словно тебе вырвали все кости. Это боль, которая навсегда остается с тобой. От которой ты не можешь оправиться. Конечно, Мэтт и Дэн счастливы, обретя друг друга, но от одной мысли через что прийдется пройти, чтобы получить это счастье, и что может ждать потом… Пары не умирают в один день, как в сказках. Это жизнь в аду. Было много случаев, когда волки умоляли других членов стаи убить их после потери своей пары. — Ты так говоришь, будто видела одну из таких историй. — Не видела. К счастью. Но… Дэвид потерял свою пару, маму Кевина. Мы все чувствуем его боль, когда ему особенно плохо. Он не любит говорить об этом, но рассказал, когда пришлось объяснять Дэн и Мэтту что с ними. — И зачем ты рассказываешь об этом мне? — процедил вопрос Эндрю, а дерево, что все никак не хотело принимать какую-то конкретную форму, сломалось пополам, упав на землю, больше не поддерживаемое магией в воздухе. — Ты сказал, что полнолуние может быть для тебя интересным, поэтому я просто подумала, что и это тоже, — невинно улыбнулась Рене, но поспешила сменить тему. — Ты можешь выращивать только ландыши? — Нет. Я могу выращивать только то, семена чего уже есть в земле. Здесь я просто… я не знаю что это были за растения изначально. — Ты трансфигурировал ростки, как тот одуванчик в гостиной вчера? — уточнила девушка, глядя на него с ноткой восхищения в глазах. Миньярд лишь кивнул, решив не вдаваться в сложные подробности. — А ты не мог бы… — Смелее, — подтолкнул он, поймав себя на мысли, что ему и правда достаточно комфортно говорить с этой волчицей. Он мог провернуть для нее еще один маленький фокус. В нем как раз осталось достаточно магии для этого. — Маки. Я бы очень хотела увидеть маки, если ты можешь и у тебя есть силы. Их очень любила моя мама. — Будем считать это платой за маленькую и интересную лекцию об оборотнях, — кивнул Миньярд и, присев на корточки, снова коснулся земли. Живая магия искорками побежала по его венам, к ладони, потом по земле, находя все новые и новые семена… Это походило на те разы, когда под руководством Бетси у него впервые получались заклинания, но ярче, потому что теперь не было ни сомнений, ни неуверенности. Эндрю прекрасно знал, что делал, и уголки его губ приподнялись в предвкушающей улыбке. Он чувствовал, как легкий азарт шевелится в груди, подбадривая его самого и магию. Она словно рождалась заново после того выброса, топя Миньярда в дурмане ликования. Земля вокруг Рене дрогнула, а потом из нее начали подниматься тонкие стебельки, на которых совсем скоро распустились большие тяжелые алые цветы. Маки тонким кольцом окружили то место, где сидела девушка, радуя глаз своим ярким цветом и красотой… А потом Эндрю с тихим шипением отдернул руку, с недовольством глядя на свою покрасневшую ладонь. С десяток маков резко иссохли и истлели, превратившись в пепел. Он явно переоценил свои силы. Поток магии неожиданно оборвался, навредив и объектам, и ему самому. — Эндрю? — обеспокоенно позвала Рене, тут же вскочив на ноги. — Просто обжегся, — он потрогал собственную ладонь и, убедившись, что это не серьезно, сделал несколько шагов к ландышам, после чего лег прямо на них, зная, что, если захочет, восстановит их на следующий день. — Ваша энциклопедия по магии на ножках не рассказывал, что такое может происходить, да? — усмехнулся он, прикрывая глаза, чтобы солнце не било так сильно. — Натаниэль и правда много знает о магии, но он не любит говорить об этом без нужды. У него отношения с магией еще хуже, чем у Жана. — О чем ты? — Эндрю приоткрыл один глаз, следя за девушкой рядом. — Жан недолюбливает магию из-за своего прошлого, но к ведьмам относится спокойно, зная, что не все они плохие, тогда как Натаниэль… — Рене поджала губы и покачала головой. — Прости, не думаю, что я имею права говорить это. Ему бы, наверное, это не понравилось. — Ну конечно, — недовольно цокнув языком, Миньярд уставился в сине-голубое небо, как глаза красного волка. Волка, который скрывал слишком много.
