От тьмы до солнца одна ночь

      После того разговора Натаниэль не умчался в лес, не избегал и не прятался в своей комнате, а просто сделал вид, что этого не произошло. Взгляд сине-голубых глаз иногда цеплялся за ведьмака, сам оборотень то и дело находился неподалеку, за столом, в гостиной, на поляне, когда стая веселилась в свободное время, а Эндрю читал, сидя на солнце, еда все так же появлялась в комнате Миньярда, но… на этом все. Были бессмысленные разговоры за завтраком, обедом и ужином, пожелания доброго утра и хорошего дня, какие-то бытовые вопросы, но ничего лишнего.       Слушая болтовню Мэтта, прерываемую регулярным шиканием куда более тактичной Дэн, ведьмак каждый день методично восстанавливал свое тело, что исхудало и иссохло за тот месяц, что не сохранился в памяти Эндрю, и дни сна в кровати без пробуждения. Нередко к ним присоединялись и Жан с Кевином, но они двое относились к блондину осторожнее, особенно Моро, но Миньярд списывал это на печальный опыт волка в прошлом. С Эбби он уходил в лес, помогая собирать травы, коренья и прочие мелочи, в которых весьма неплохо разбирался, а потом вместе с женщиной занимался сортировкой, что было достаточно медитативным процессом. Прогулки же с Рене стали практически традицией. Не давящая своим присутствием, спокойная, размеренная, не лезущая в душу и не тревожащая, волчица стала для Миньярда приятным спутником. Она рассказывала ему о себе, своем прошлом, оборотнях, истории стаи Ваймака, а Эндрю платил ей тем, что показывал разную магию, вспоминая каждый раз все новые и новые фокусы. Один раз, правда, он перестарался, из-за чего каменный голлем, через который молодой человек выпускал свое напряжение, создал на карте новую поляну, но никто, кроме деревьев, не пострадал. Его силы крепли день ото дня и резерв все разрастался, стремясь вернуться к той норме, что была до выброса.       Главным же врагом Миньярда стала скука. Первое время он читал, читал и еще раз читал, но после… его мозгу, который годами получал внушительную нагрузку, требовалось что-то большее, чем такая мелочь, да и бездельничать он не привык. Плюс ко всему, у него не было профессии в привычном понимании этого слова, которая, безусловно понадобится в будущем, когда он вернется в мир. Конечно, Эндрю получил среднее образование, когда жил с Бетси, но после ее смерти, так и не поступив в колледж, он отправился в пятилетнее путешествие, гоняясь за силой, что поможет ему осуществить месть, ведь денег от продажи дома более чем хватало. Тогда. Сейчас же… Да и нахлебником Миньярду быть не нравилось, пусть Ваймак и продолжал повторять, что все в порядке.       Съездив в город с Элисон и купив себе ноутбук, молодой человек начал просматривать университеты в поиске интересных программ с возможностью заочного обучения, чтобы посещать занятия онлайн и появляться только на сдаче экзаменов. Любопытными ему казались юриспруденция, криминалистика и, неожиданно, программирование. Правда, что выбрать он еще не решил, только узнавал побольше о каждом направлении.       Второе полнолуние в стае оборотней Эндрю пропустил, не чувствуя, что нужен там, однако, стоило ночи взять бразды правления в свои руки, как он тут же, еще даже не уснув, начал чувствовать то же требовательное и тянущее чувство, что было в первый день. К счастью, в этот раз он уже знал что делать и, стоило ему ощутить эту потребность, как он тут же двинулся в сторону леса, не пытаясь сопротивляться, прекрасно помня насколько это болезненно и бесполезно.       Натянув ботинки и накинув на плечи кожанку, бодрым шагом Миньярд двинулся в темноту чащи, про себя отмечая, что за последний месяц бывал в зеленых легких Земли чаще, чем за всю свою жизнь. Создав облако золотистых светлячков, что будут освещать ему путь, сложив руки в карманах и пойдя по уже наизусть выученным тропинкам, он не особенно задумывался и не обращал внимание на далекий вой волков, который, вероятно, принадлежал стае Ваймака. Ночная тишина была приятной, а ночь не такой холодной, потому что было только начало сентября. К счастью, тоска в груди не начинала нарастать, чтобы причинять настоящую боль, но и легче не становилось, из-за чего Эндрю продолжал идти, стараясь понять, что это такое. Уж точно не резонирующая с Натаниэлем магия. Тот был слишком далеко для этого. Как ведьмак убедился на практике, чтобы их силы почувствовали друг друга, он с оборотнем должен был находиться в одной комнате, а лучше иметь прямой физический контакт. На зов леса это тоже не походило. Во-первых, Миньярд не был друидом, травником или кем-то из этой сферы, а, во-вторых, природная магия, взывая к ведьмаку, не причиняла физический дискомфорт, уж тем более такой сильный. В этом было что-то другое. Незнакомое. Что-то, что Эндрю раньше не встречал и не изучал…       Блондин вышел к поляне, на которой вырастил ландыши и с тех пор регулярно подпитывал цветы магией, чтобы они не увядали, но так и замер на месте, из-за ствола дерева глядя на терзающую сердце картину. Знакомый красный волк лежал на боку среди цветов, словно подстреленный, и терся носом о ландыши, тоскливо поскуливая и чуть завывая. Несмотря на полнолуние, Веснински не резвился в серебристом свете со своей стаей, не пел свою песню, не охотился и не наслаждался. Он лежал здесь в одиночестве, кажется, страдая, редко шумно втягивая запах цветов, но лишь для того, чтобы снова заскулить и вжаться в землю, словно она должна была ему ответить и утешить. — Натаниэль…       Эндрю вышел из-за дерева, намеренно хрустя ветками под ногами и посылая своих светлячков вперед, чтобы они осветили поляну и оборотня на нем. Услышав волк слабо поднял голову, устремив на человека уставший взгляд, а потом снова лег, глядя в пустоту перед собой. — Натаниэль, — встревоженно снова позвал Миньярд, подойдя к оборотню, сев на землю рядом и обеспокоенно положив руку на мягкую шерсть. — Натаниэль… Нат, ты в порядке? — тот чуть шевельнулся, но лишь для того, чтобы положить голову ведьмаку на колени, издав при этом судорожный вздох. — Почему ты тут один? Где остальные?       Но, конечно, волк ему не ответил. Теряясь в догадках и собственной тревоге, непроизвольно успокаивающе поглаживая Веснински по голове, Эндрю начал бормотать заклинание, стараясь понять, что не так. Он помнил, что Натаниэль говорил, что чары на него не действуют, но… Оборотень, рыкнул, прерывая речь ведьмака, словно его раздражало жужжание мухи, с трудом заставил себя встать, отряхнулся, но лишь для того, чтобы обернуться вокруг блондина и снова уложить морду ему на колени, носом утыкаясь в живот, с жадностью дыша запахом. Опешив, Миньярд почувствовал, как тепло тела волка стремительно согревает его, а огромные передние лапы притягивают и удерживают на земле.       Судя по выровнявшемуся дыханию, Натаниэль не был ранен и не нуждался в помощи, однако такое пассивное поведение в полнолуние вдали от своих сородичей… В памяти Эндрю вспыхнули воспоминания о прошлом полнолунии, когда Дэвид, несмотря на то, что вся стая резвилась на поляне, лежал только рядом с Эбби, обвивая ее своим телом почти так же; как Дэн и Мэтт не отходили друг от друга дальше, чем на пару метров, а Кевин бегал за Элисон, стараясь ее поймать, пока они наконец не устраивались рядом. Его разум сам собой подкинул слова Бойда, сказанные пару недель назад, которые он не мог не сохранить в своей голове: — Не обращай внимание на Кевина. Он сейчас на всех рычит, потому что Элисон снова отказалась пойти с ним на свидание, а сегодня задерживается в городе. Мы уже все молимся на то, чтобы эти двое определились со своими отношениями. Не понимаю зачем она с ним играет. Это жестоко даже по меркам людей, но для волков… Сама же каждое полнолуние с ним неразлучна, а, чуть что случается, сразу к Кеву бежит… Странно, что они вообще не пара.       Пара. Это было знакомое Эндрю понятие, благодаря первому полноценному разговору с Рене, что случился на этой самой поляне луну назад: «Пара — это куда выше. Это как… если бы что-то чего тебе всегда не хватало, встало на свое законное место. Мы сразу чувствуем их, когда встречаем, и просто не можем игнорировать. Это что-то, что куда выше нас самих, что лежит глубоко внутри. Это связь, которая не терпит препирательств или отказов, которая лежит так глубоко внутри нас, что ее невозможно вырвать…»       В голове что-то щелкнуло и встало на свое место. Маленькая деталь, которую не знал Эндрю, но понимал Натаниэль. Крохотный, но такой значительный факт, который ведьмак не мог вытащить из рыжего парня, сколько ни пытался. Одно слово, объяснявшее все. Пара. Красный волк услышал его запах и пришел, когда сам Миньярд был на грани смерти, не потому что так случайно вышло или потому что его звала магия. Он почувствовал свою пару. Поэтому ему было плевать, что во время выброса магия причинила ему вред. Поэтому он сидел у кровати Эндрю, когда тот был без сознания днями напролет. Поэтому он не мог отлипнуть от него, а потом, когда ведьмак из-за резонанса магии чуть не погиб, ушел в леса. Чтобы уберечь. Чтобы его пара не пострадала из-за него. И вернуть Натаниэля смог только Дэвид. А потом избегание. А потом попытка получить аконит, чтобы сдержать свое инстинктивное желание быть ближе. В полнолуние Веснински едва ли контролировал себя, поэтому ему не хватало выдержки, чтобы держаться подальше. Оборотень был игривым, он заботился, собрав цветы для венка, найдя для Эндрю ягоды, а он… был так слеп и использовал чужую слабость, чтобы разобраться в резонансе их магии, совсем не думая о самом волке. Насколько же больно было Натаниэлю, когда взошло солнце, осознавать, что тот, кто должен был быть его парой, самым близким и важным, поступил так. Но он все равно остался рядом. Все равно дождался пробуждения Эндрю, беспокоясь. Все равно рассказал свою историю и объяснил, не заботясь о своих чувствах.       Запустив руки в густую красную шерсть оборотня, Миньярд откинулся спиной на мягкий бок, прикрывая глаза, чувствуя, как память вбивает последний гвоздь в крышку его гроба, только теперь понимая суть слов, что сказал ему тогда прижатый к стене парень: «Ты ведьмак. Ведьмак, что годами гнался за силой, ломая и убивая себя ради этого. Тебя интересует только твоя магия. Это не плохо, ведь это твоя суть. Все, что касается твоей магии, я рассказал. Все, что знаю сам. Будь ты волком, я бы сказал тебе вдохнуть поглубже и почувствовать, что я не вру. Все остальное… считай моей причудой. Так тебе будет проще» — говорил ему оборотень, глядя своими мерцающими сине-голубыми глазами, в которых плескалась тоска. Натаниэль был сыном альфы, сыном, которого ради власти сделали подопытным кроликом, отдав в руки таких же безумных и жадных до силы ведьм и ведьмаков, и в пару себе получил такого же ублюдка, что пять лет скитался по миру, ломая и убивая себя, желая получить могущество, чтобы отомстить. Насколько велико было его разочарование? Насколько тяжело ему было, учитывая то, что он даже не мог решить, ведь это было выше его сути, выше его инстинктов, которые и так контролировали Натаниэля больше, чем других волков? Любой бы уже взорвался. А он даже не рассказал, не навязывая себя, видя, что единственное, что волнует Миньярда — его собственная магия и болезненное прошлое.       «Первое время, когда пара еще не признала друг друга, это больно…» — сказала ему тогда Рене. Насколько же было больно Натаниэлю? Для этого ли он просил у Эбби и Дэвида аконит? Поэтому хотел травить себя? Лишь бы не испытывать эту боль или чтобы заглушить ее другой, более физической? Из-за этого Эндрю снился сон с плачущим кровавыми слезами красным волком? Было столько подсказок, но ведьмак был так слеп к самому себе, окружающему миру и, главное, Натаниэлю, что… — Ты идиот, — прошептал Миньярд, сжав шерсть цвета опавшей листвы в кулаках, тут же привлекая внимание оборотня. Тот издал короткий вопросительный звук, слегка приподняв голову с колен блондина. — Ты такой идиот… А я полный мудак и кретин, — Натаниэль недовольно заворчал, словно не хотел, чтобы ведьмак оскорблял сам себя, заставляя Эндрю грустно улыбнуться. — Я никогда не хотел, чтобы тебе было больно, — сине-голубые глаза распахнулись, словно Веснински понял о чем тот говорит, но, зная теперь, что в полнолуние волк едва ли отдает себе отчет и осознает… Но Эндрю не хотел говорить с ним сейчас в одностороннем порядке, когда еще даже сам не знал, что толком чувствовал. Если и поднимать эту тему, то только когда Натаниэль может ответить на равных, а не скулить с разной интуитивной интонацией. — Ты, наверное, очень устал, — как можно мягче, стараясь сдержать дрожь, Эндрю начал гладить оборотня по большой голове от бровей до самой шеи. — Хочешь чтобы я остался тут? — предсказуемо, волк радостно вильнул хвостом и вжался мордой в окрепшую грудь ведьмака. — Хорошо, я тебя понял, — прикрыв глаза, Миньярд обнял руками могучую шею, полноценно откидываясь на бок оборотня и расслабляясь. — Прости, что не понял тебя раньше…       Мысленно неспешно думая, как лучше выстроить этот разговор завтра, Эндрю игрался со своей магией, создавая золотые силуэты разных животных и птиц, что то появлялись, то исчезали вокруг. Из-за резонанса магии, воздух снова заискрился северным сиянием, превращая поляну в поистине волшебное место, дышавшее чудесами и иллюзиями. По траве и среди деревьев блуждали единороги и волки, сотканные из мерцающего в темноте золотого песка, образовывавшего дымчатые образы, порхали бабочки, усаживавшиеся на нос Натаниэлю и заставляя того забавно косить глаза… Миньярд не сильно задумывался над тем, что создавал. Он просто хотел, чтобы эта ночь не была такой темной и тяжелой. Факта того, что Веснински, чья голова все еще лежала на его коленях, глазами заинтересованно следил за всем вокруг, заметно расслабившись и перестав жалобно скулить, уже было достаточно. К счастью, теперь его запас стал куда больше, чем прежде, так что Эндрю не грозил сон длинной едва ли не в сутки и потеря сознания.

***

      Спать полулежа на сырой земле, пусть и облокотившись на мягкий пушистый бок, было не очень удобно, как и просыпаться, но Миньярд не собирался жаловаться, даже когда проснулся от того, как чужая шерсть щекотала нос, из-за чего он и чихнул, выныривая из снов и будя Натаниэля, что за ночь не сдвинулся со своего места ни на сантиметр, все так же удерживая человека рядом с собой и согревая своим теплом. Красный волк с сине-голубыми магическими глазами, для которого он должен был стать безопасностью, счастьем и лучшим, что случалось в жизни, но не смог, будучи зацикленным лишь на самом себе, давно потерявшись в ненависти, боли и злобе, так и не найдя пути назад. Рассеянно проведя рукой по темной шерсти цвета опавших листьев, Эндрю никак не отреагировал на взволнованный бормочущий звук, изданный оборотнем. Вероятно, от него сейчас несло виной и раскаянием, которые Натаниэль не мог понять, но хотел исправить на инстинктивном уровне. — Полнолуние уже отпустило? — стараясь не думать о чем-то, что окрасит его и без того не самый приятный запах в плохие ноты, спросил Эндрю, рассеянно почесывая волка за ухом. Ответом ему был утвердительный кивок и неловко отведенный взгляд. — Я хочу поговорить с тобой, но не в доме, — Натаниэль моргнул, а потом уставился на ведьмака, словно не понимая. — Я знаю, что остальные не вернутся до обеда, но так же я не знаю, сколько мы будем говорить и не хочу, чтобы это превращалось в бесплатное шоу, — уже на эти слова Веснински подозрительно прищурился, словно не до конца веря, а потом… — О чем ты хочешь поговорить? — напрямую спросил Нат перекинувшись, тогда как Эндрю, не ожидавший того, что опора за его спиной исчезнет, грохнулся на траву. — Спасибо, что предупредил, — Миньярд снова сел, отряхиваясь от зацепившейся за кожанку травы. Окинув совершенно обнаженного и невозмутимого парня перед собой, на самом деле впервые видя его на самом деле, Эндрю поспешил трансфигурировать несколько веток рядом в одежду. — Прикрыться не хочешь? — И с каких пор тебя это смущает? — Натаниэль скептически выгнул бровь, но даже не попытался двинуться в сторону созданных для него джинс и футболки, а ведьмак, пусть и не мог почувствовать в запахе эмоции, был уверен, что напряжение и подозрение в парне напротив все нарастали. — Ты даже в первый день, когда проснулся, глаза не отводил, как это обычно делают другие. — Очень мило, что ты это заметил, — не смог не поддразнить Эндрю, усмехнувшись уголком губ. — Видимо, в отличие от других я понимаю, что это суть оборотней и не лезу со своими правилами и принципами в чужой дом, однако сейчас я не просто сижу неподалеку, когда вы все перекидываетесь, чтобы потом натянуть одежду, или сделать что-то руками между делом, а хочу поговорить, что займет время, тогда как твое обнаженное тело определенно точно будет меня отвлекать.       Он старательно выбирал слова, чтобы балансировать на тонкой грани между подшучиванием и серьезностью, и это сработало. Веснински смутился на секунду, кажется, впервые за долгое время на самом деле задумавшись над тем, как не оборотни относятся к обнажению, и тут же встал, чтобы спешно натянуть одежду. Джинсы были ему чуть длинноваты и великоваты, как и футболка, но их задачей было просто прикрывать кожу, пока они сидели на поляне с ландышами, разговаривая, а не подчеркивать и держаться. Вероятно, для всех тех, кто родился волком, в обнажении едва ли была хоть какая-то интимность, ведь они видели других членов своей стаи совершенно без одежды после каждого обращения. Боже, да Эндрю видел всех оборотней голыми, в первый же день скитания Натаниэля по лесу! Не то что бы он смотрел намеренно, но чтобы не видеть, нужно было уставиться в землю, да и не спешили они одеваться, куда больше обеспокоенный уходом своего товарища в своеобразную самоволку. И все же… Миньярд был не готов вести серьезный разговор со своей предположительной парой об их связи, почему тот утаивал это и что делать теперь, когда сам парень сидит напротив в чем мать родила. Может когда-нибудь, но точно не сейчас. — Так о чем таком ты хочешь поговорить, что не хочешь, чтобы слышала вся моя стая? — наконец прикрывшись, Веснински плюхнулся на мох, скрестив ноги по-турецки. — Ну, например о том, что ты утаил от меня тот факт, что в ночь, когда ты нашел меня, ты пошел не просто по необычному запаху, а потому, что учуял свою пару, — как можно спокойнее пожал плечами Эндрю, готовый… к чему угодно.       Яркие сине-голубые глаза Натаниэля распахнулись, задрожав от искреннего звериного ужаса, грудь поднимавшаяся и опускавшаяся в ровном цикле дыхания замерла, а все тело оборотня словно превратилось в камень. Несколько мгновений он сидел неподвижно, кажется, пораженный самими словами не находя в себе силы на какую бы то ни было реакцию, а потом… он сорвался с места, кажется, желая сбежать. Интуитивная, предсказуемая, детская, но самая искренняя реакция на разоблачение, которая не могла забавлять. Эндрю знал, что что-то подобное может произойти, поэтому, не успел оборотень даже толком встать с места, как ведьмак уже сжал кулак и крепкие корни вырвавшиеся из-под земли, перехватили гибкое тело, оплетая лодыжки, кисти и живот. Даже если бы Натаниэль попытался обратиться в волка и убежать, у него бы просто не получилось это сделать из-за магических пут, что не позволили бы ему увеличиться в размерах. — Стоять, — корни чуть надавили и опустили парня, что затравленно смотрел на Миньярда из-под бровей, понимая всю безвыходность своего положения, на прежнее место на земле. — Ты правда думал, что я не догадаюсь? — оборотень, разумеется, молчал, как настоящий партизан. — Согласен, я должен был понять раньше. Обвинения приняты. Признаю свою невнимательность, критинизм и узколобость. — Какая тварь тебе рассказала? — процедил Натаниэль, чьи мышцы яростно перекатывались под кожей. Вероятно, магические корни и правда были единственным, что останавливало его от обращения. — Ты настолько плохого мнения о моих умственных способностях? — Эндрю улыбнулся уголками губ, заглядывая в метающие молнии глаза, не чувствуя ни капли страха. — Звучит весьма обидно. — Ты не должен был узнать, — едва слышно пробормотал тот, отводя взгляд. — Ты даже не собирался рассказать? — услышав подобное, блондин едва не ослабил магию, питавшую корни. — А зачем? — Натаниэль болезненно скривился, кажется, смирившись с разговором. — Я уже говорил. Ты ведьмак. Ты… — Ты идиот и чертов мученик, которого никто не просил об этом, — перебил оборотня Миньярд, чувствуя, как магия начинает бунтовать в груди. — Кто дал тебе право решать за меня? — Боже, Эндрю, это односторонняя штука, — закатил глаза тот. — Ты не волк! Будь ты волком, тогда!.. — Только вот, думаю, она не односторонняя. — Что? — вздрогнув всем телом, словно его ударили, рыжий уставился на ведьмака перед собой. — Я говорю не о магии, которая резонирует, — поспешил объяснить Эндрю, пока Веснински, не одурманенный собственным отчаянием, кажется, был готов его слушать. — В первую же ночь, когда мы с тобой столкнулись в лесу, я пошел туда не свежим воздухом подышать, — размышляя над тем, как пройдет этот разговор, Миньярд принял одно единственно верное решение — говорить правду и всю. Молчать и утаивать было попросту глупо. Особенно теперь, когда Натаниэль признал факт того, что они пара. Они должны были поговорить на чистоту, а не лукавить и утаивать. Они оба нуждались в этом, Эндрю был уверен. — Я проснулся от боли, словно у меня в груди крюк с веревкой, и она тянула меня в чащу. А там был только ты. Потом это повторялось, но быстро проходило, полагаю, потому что ты был у дома, я прав? — оторопевший рыжий смог только кивнуть. — Первый раз на эту поляну я пришел потому, что после нашей ссоры из-за аконита почувствовал потребность в чем-то. Бежал не разбирая дороги, ища что-то, сам не знал что. Тогда, уснув в полнолуние, я видел сон, где красный волк был на поляне, но я не мог ни подойти, ни прикоснуться из-за невидимого барьера. Это был ты. И, когда ты прикоснулся к этому барьеру, когда я звал тебя, ты плакал кровавыми слезами. Проснувшись, я отчаянно нуждался в ответах, хотя не понимал почему. Я пришел вчера сюда только потому, что меня снова тянуло сюда той веревкой, Нат. И я не говорю обо всем остальном. Так что, да, это не односторонняя история, пусть я и не волк, как ты.       Эндрю шумно выдохнул закончив свою тираду, чувствуя, как сердце гулко колотиться внутри. Сам того не заметив, он вывалил все, что в нем было, а Натаниэль… неподвижно сидел напротив, с неверием глядя на блондина перед собой, начиная медленно осознавать. В его глазах было столько эмоций, что смешивались и сменяли друг друга, что Миньярд не мог толком определить ни одной. Он просто ждал и смотрел, смотрел и снова смотрел, как когда-то это делал и сам оборотень. С его плеч словно свалилась гора, придавившая его к земле своей тяжестью.       Разжав кулак, ведьмак отпустил корни, что вернулись в землю, но Натаниэль не шевельнулся. Больше он не пытался убежать или спрятаться от этого разговора. Было больше не от чего прятаться, нечего избегать. Они могли только поговорить и решить что делать дальше. Они могли только отказаться от всего этого и навсегда разойтись в разные стороны или… попытаться, наконец увидеть друг друга и протянуть тому, кто напротив, руку помощи и поддержки, разобраться в происходящем и самих себе. Они могли попробовать, пусть это и будет сложнее, чем у других потому, что Эндрю не был волком и не мог чувствовать этот мир, свою пару так же, как оборотни. — Ты нуждался во мне, а меня не было, — прошептал Натаниэль, спустя добрые пять минут тишины между ними, нарушаемой лишь звуками леса, не обратив внимание на то, что его больше не удерживали, и даже не изменив позы. — Нет, — Миньярд слабо улыбнулся, глядя на парня перед собой, который сейчас как никогда походил на брошенного под дождем щенка. — Это ты нуждался во мне, а я не замечал, ослепленный собственными проблемами и застрявший в прошлом. Мы нуждались друг в друге, Нат.       Оборотень потупил взгляд, поджав губы. Магия внутри блондина, словно вторя чувствам Веснински, жалобно сжалась, заскреблась, потянувшись к волку, и, подчиняясь желанию, Эндрю отпустил ее, позволяя золотыми песочными лентами потечь по пространству, а потом оплести тело Натаниэля, не сковывая его движения, а лишь показывая свое присутствие. Нерешительно подняв руку, тот коснулся одного из потоков, и искрящаяся пыльца начала цепляться, оседать на его пальцах, переливаясь всеми цветами радуги, словно радуясь тому, что на нее обратили внимание, а в груди Миньярда разлилось удовлетворение. Возможно, он и не был волком, но, кажется, благодаря тому, что в Натаниэле также была магия, резонировавшая с силами блондина, ведьмак по-своему мог чувствовать его и понимать. Не хуже и не лучше. Просто по-другому. — Я не хотел, чтобы ты оставался тут просто потому, что так надо, — тихо заговорил Нат, играя с чужой магией, как с ручейками воды, не поднимая взгляд. — Я думал, что ты ничего не чувствуешь, что ты просто… — он замолк ненадолго, наблюдая за тем, как переливающийся песок отлипает от его кожи, но лишь для того, чтобы присоединиться к общему потоку и продолжить виться вокруг. — Я слышал, как ты сказал, что уйдешь, как только поправишься. Я не хотел, чтобы ты оставался только из-за чувства долга, навязанного тебе моими потребностями, продиктованными моей природой. — И какие у тебя потребности? — осторожно спросил Эндрю, боясь нарушить то подобие покоя и мира, что воцарилось между ними хотя бы сейчас.       Он еще не был уверен в том, в чем нуждается сам, но они могли начать с желаний Натаниэля, поговорить об этом, найти компромис и пробовать… продвигаться вперед. А еще ему определенно точно нужно было узнать все, что возможно о парах. Вероятно, стоило поговорить с Рене или Дэвидом. Он не хотел причинять своему красному волку боль из-за незнания или иной натуры. Веснински не виноват, что что-то выше мирского решило привязать его к ведьмаку. Это было задачей Эндрю подстроиться и приспособиться. Натаниэль и так полтора месяца подавлял себя, лишь бы не причинять неудобств. Больше это повторяться не должно. — А тебе ли не все?.. — парень запнулся на полуслове, таки посмотрев на Миньярда и, видимо, он увидел ответ в едва светящихся магией золотых глазах. А, может, он почуял ответ в его запахе. Эндрю не знал. Известен ему был лишь ответ. Нет, ему не все равно. Ему было важно, что скажет оборотень. Ему нужно было что-то, с чего начать, потому что себя он не знал от слова совсем. С Бетси он узнавал, но с тех пор прошли пять лет и от приемного сына доброй ведьмы осталась лишь оболочка. — Почему ты вдруг так резко изменил свое отношение? Почему вообще обратил внимание? — Не уверен. Возможно, я начал оправляться, — повел плечом Эндрю, не скрывая ни глаз, ни правды. — Ты был прав, когда говорил, что я ведьмак, что годами гнался за силой. У меня эйдетическая память, так что забыть я это просто не могу. Всю жизнь я скитался, отторгаемый взрослыми и детьми по приемным семьям и домам, пока меня не усыновила ведьма по имени Бетси, когда мне было тринадцать. Она была первой, кто принимал меня таким, какой я есть, учила магии и заботилась. А когда мне было восемнадцать, ее убили. В подворотне по пути домой. Это назвали несчастным случаем, но я не верил. Я хотел отомстить. Но я был слишком слаб для этого, поэтому пошел по миру, ища силу, которая поможет мне. Мне было плевать на методы. Была только цель. Я потерялся в этом поиске мести. А когда наконец смог отследить, когда приехал, чтобы сделать то, ради чего ломался и умирал… меня ждала только могила ведьмака. Тогда я и начал сходить с ума. Я не помню целый месяц своей жизни. А потом случился магический выброс и меня нашел ты. Я не хочу врать тебе, я правда не знаю, что изменилось. Возможно, я наконец-то начал отпускать, потеряв после выброса ту свою магию, что годами была пропитана жаждой мести, а, может, что-то еще. Я без понятия. Я вообще ничего о себе не знаю, если уж на то пошло.       Эндрю знал, что его губы искривились в гримасе, но не попытался взять себя под контроль. Это была их исповедь, которая была необходима, и, если так было нужно, он готов был потерпеть, да и не чувствовал Миньярд отторжения или тошноты. Слова просто лились свободной рекой, пусть иногда и натыкались на камни плохих воспоминаний, из которых состояли последние пять лет его жизни. Натаниэль уже рассказал ему о своем прошлом под натиском давления. Меньшее, что ведьмак мог предложить — его собственная история. Это было честно. Это было справедливо. Это был равноценный обмен, который мог задать им направление движения.       Они сидели в тишине леса, слушая пение птиц и шелест ветра, неотрывно глядя друг на друга, словно видя впервые. Вероятно, так оно и было. Впервые они смотрели просто на человека напротив, зная, что так или иначе связаны, и ни один из них не отрицал этого, не только признавая, но и принимая. Они были друг у друга, готовые открыться и поделиться правдой. — Я знаю, что тебе было больно, — Эндрю шевельнул пальцами и золотые ленты его магии едва заметно взъерошили рыжие волосы, но это смогло вызвать невольную тусклую улыбку на губах оборотня. — Я не хочу, чтобы это повторилось. Что тебе нужно? — Ты, вероятно, не сможешь мне это дать, — устало вздохнул Нат, сжимаясь и потирая лицо рукой. Разговор явно вымотал его, но он старался держаться, как и ведьмак напротив. Для них обоих это было тяжело. — Мы попробуем что-то придумать, — заверил блондин. — Мы? — темные брови оборотня удивленно взметнулись вверх, а глаза распахнулись, сделав его похожим скорее на олененка, чем на волка. — Это улица с двусторонним движением, — напомнил Миньярд. — Так что? — Мне… — Натаниэль нервно облизнул губы, явно чувствуя неловкость, но Эндрю терпеливо ждал, не давя и не торопя. — Мне больно находиться далеко. Мне хочется постоянно быть рядом, прикасаться, чувствовать твой запах. Я не хочу отходить от тебя ни на секунду. Ты словно… магнит, а я металл. — Хорошо. — Что? — Хорошо, — легко согласился Миньярд, пожав плечами. — Я не гаптофоб. Я не фанат чужих прикосновений и прочего или когда меня задавливает толпа людей или стая оборотней, но если тебе нужно находиться поблизости и чувствовать прикосновения — я могу дать тебе это. — Это будет очень неловко, — покачал головой Натаниэль, подтягивая колени к груди. — Даже если ты тоже чувствуешь… у волков эти желания обоюдные. Им не приходиться вот так сидеть и обсуждать… — Но я не волк. Так вышло. Я не могу изменить себя, Нат. И, увы, чтобы понять друг друга, нам придется разговаривать, — Эндрю почувствовал укол раздражения и поспешил взять себя в руки. Это было сложно для них обоих. Им обоим нужно было быть терпеливыми… — Это не было неловко ни в одно из полнолуний, когда ты на четырех лапах, — рыжий поднял на него неуверенный, но полный надежды взгляд. — Ты прав, вероятно, прикосновения между нами, когда ты человек, особенно не мимолетные между делом, будут очень неловкими. Но когда ты волк… Я воспринимаю это немного по-другому. Я знаю, что это все еще ты, но это проще. И, да, я знаю, что это неправильно, но это так. — Это не неправильно, — возразил Натаниэль, неожиданно мягко улыбнувшись. — Нам тоже проще выражать себя, когда мы перекидываемся. Наш волчий облик — наша защита. Во всех смыслах слова. Если тебе с этим комфортно… мы могли бы начать с этого? — Мы могли бы, — облегченно выдохнул Эндрю, радуясь, что они наконец-то пришли хоть к какому-то соглашению. — Что еще? — Пока что ничего. — Нат… — Ты не один не знаешь что с этим делать, — несколько резко бросил Веснински, а потом закусил нижнюю губу, явно жалея, но ведьмака это ничуть не задело. В конце концов Натаниэль был прав. — Ты прав. Тогда пока что так, — поднявшись на ноги, Эндрю подошел к нему и протянул руку. — Я могу сказать, если тоже почувствую в чем-то потребность? — Обязательно сделай это, — оборотень схватился за предложенную ладонь, подтягиваясь наверх… но не отпуская. Его кожа была сухой и теплой под пальцами блондина. Согревающей. — Что бы это ни было. — Улица с двусторонним движением, — в который раз напомнил Миньярд. — Не забывай говорить, потому что я не могу понять тебя по запаху. Только моя магия иногда отзывается, чувствуя тебя.       Эта информация, кажется, заинтересовала Натаниэля, но он не стал спрашивать. Он был слишком уставшим и вымотанным разговором, чтобы задавать еще какие-то вопросы и продолжать. Отпустив руку Эндрю, он перекинулся, явно чувствуя себя комфортнее в этом обличие, а трансфигурированная Миньярдом одежда рассыпалась каменной крошкой. Помня о просьбе, ведьмак тут же запустил пальцы в красную шерсть на холке, и волк доверчиво прижался, зажмурив глаза, тогда как магия блондина, удовлетворенная разговором, начала рассеиваться, оседая на них обоих золотой пыльцой, а потом и вовсе растворяясь в воздухе. Сил в Эндрю осталось не так уж и много, самые крупицы, но сейчас он восстанавливался куда быстрее, чем раньше, и уж тем более он не жалел о том, что потратил свой запас на то, чтобы открыться и показать привязанность собственного нутра, как и Натаниэль, рассказавший о своей слабости и потребности в контакте. Это было началом. Слабым, неуверенным, но все же началом, в котором они оба могли чувствовать себя комфортно.       Обратно к дому они шли в уютной не давящей тишине. Волк подстраивал свой шаг под Миньярда, а тот не убирал руки с шерсти цвета опавших листьев, чуть сжав в кулаке мягкий мех. Пусть он и не мог изменить прошлое, теперь он мог не допускать тех же ошибок, что раньше.       Уже войдя в гостиную, Эндрю не смог подавить зевок усталости — в конце концов, в отличие от Эбби, он не привык спать на земле, да и случившийся разговор, а так же долгое использование магии отняло у него много сил — и Натаниэль подтолкнул его носом в спину в сторону лестницы, чтобы потом довести до двери спальни. Блондин не стал отталкивать или сопротивляться оправданной заботе. Толкнув дверь, он уже собирался прямо в одежде завалиться на кровать, но его отвлекли тихие удаляющиеся шаги. Веснински, проводив, собирался уйти и оставить его одного. — Ты не идешь?       Волк резко замер, а потом неуверенно обернулся с явным сомнением, словно мог ослышаться или неверно понять. — Ты тоже устал, — объяснил Эндрю. — Кровать большая. Мы поместимся оба, особенно если ты устроишь задние лапы в изножье под моими ногами, а голову на подушке.       Прежде чем Натаниэль издал хоть звук, его радостно вильнувший хвост выдал его искреннюю реакцию, заставив левый уголок губ Миньярда дернуться в забаве. Эндрю оказался прав, и они смогли оба устроиться на кровати, благодаря небольшому росту ведьмака и его привычке спать в позе эмбриона, свернувшись калачиком. На кровати как раз оставалось достаточно места, чтобы волк мог уместить свое громоздкое тело практически образуя полукруг. Не помещались только длинные сильные передние лапы. Но эта проблема была решена просто, когда Эндрю просто кинул подушку поверх них и лег лицом к оборотню. Явно стараясь оставить Миньярду хоть какое-то пространство, Натаниэль все старался положить голову так, чтобы она не упиралась блондину в лицо, пока тот просто не уложил ее в изголовье, а сам сдвинулся чуть вниз, оказываясь под подбородком оборотня, макушкой соприкасаясь с нижней челюстью. — Просто перестань думать и спи, — посоветовал ему Эндрю, сонно проведя рукой по шелковистой шерсти на грудной клетке волка, выдыхая со словами все напряжение, что скопилось за недолгое, но насыщенное утро в теле. — Ты все равно мягкий. Разбуди, когда остальные вернутся.

***

      Когда стая вернулась к обеду после полнолуния, они обнаружили дом совершенно тихим и пустым, что не могло не вызвать беспокойство. Натаниэль ушел еще в начале ночи, и так и не вернулся, а Миньярд должен был быть где-то здесь, но кухня так и осталась нетронутой с прошлого дня. Прежде чем кто-то поднял панику, Ваймак двинулся на верхние этажи, чтобы проверить комнаты и… в спальне Эндрю он нашел ответ. Обычно Дэвид даже не зашел бы на чужую территорию без разрешения, но это был особый случай. И ему хватило сунуть свой нос в щель, чтобы после этого тут же закрыть дверь и вернуться к своим ребятам, заверяя, что все в полном порядке. Потому что так оно и было. Натаниэль все еще в форме волка лежал на кровати Миньярда, тогда как сам блондин спал свернувшись клубком и зарывшись лицом и руками в шерсть Веснински. За полнолуние явно что-то произошло, но, если Ваймак не был идиотом, а к таковым он себя не причислял, беспокоиться было не о чем. Конечно, было бы неплохо разбудить этих двоих на обед, потому что ели они, судя по всему, последний раз вчера, и все же мужчина решил воздержаться от резких телодвижений. С той ночи, как Натаниэль принес на своей спине едва живого ведьмака, у парня не было ни одного спокойного дня, а, когда солнце садилось, он едва ли мог спать, тогда как Эндрю скитался, как неприкаянный.       К ужину же вся стая лицезрела комичную, но от этого не менее милую картину, на которую никто не рассчитывал. Ведьмак, одетый в мягкие треники и толстовку, вышел на улицу, где все собрались за столом, его волосы были в полном беспорядке и походили на золотой ореол в свете закатного солнца — а, может, дело было и в магии, они не знали — тогда как следом, толкая мордой в спину, шел Натаниэль, все так же на четырех лапах. Рухнув на свое место, сбивший себе режим сна Миньярд, попытался лечь на стол, но красный волк не позволил, снова и снова прикусывая его пальцы. Разумеется, оборотень не причинял ему боли, скорее просто утыкался острыми клыками в чувствительную кожу, но Эндрю каждый раз вздрагивал, словно в первый. — Серьезно, тебе лучше прекратить это, — раздраженно проворчал блондин, грозно глянув на волка, что сел на земле, невинно глядя на ведьмака. — Я отомщу тебе, вот увидишь, — пообещал он. — Что уже успело произойти? — усмехнулась Элисон, передавая Миньярду блюдо с мясом, с удивлением отмечая, что тот накладывает еду не только себе, но еще и на свободную тарелку для Натаниэля. — Тебе с начала или с конца? — он пододвинул ужин к волку, даже не обратив внимание на то, как тот благодарно боднул его головой в плечо. — Как минимум он не разбудил меня, когда вы вернулись, хотя я сказал это сделать, — Веснински у него под боком недовольно заворчал, но от еды не оторвался, явно проголодавшийся. — Ты так соскучился по нам? — брови Мэтта удивленно взметнулись вверх. — Серьезно, чувак? — Я ничуть по вам не соскучился, Бойд, но вот поесть до того, как пройдут сутки с последнего приема пищи, не отказался бы, — закатил глаза Эндрю, разрезая мясо на маленькие кусочки, впервые за все время в этом доме наконец чувствуя настоящий аппетит. Были у него подозрения, почему он не мог есть нормально раньше… — И не сбивать себе режим сна тоже. Придется теперь тащиться в лес и заниматься чем-нибудь изматывающим типа некромантии или магии крови, чтобы устать до рассвета и нормально уснуть. — Ты только что сказал «некромантия» и «магия крови»?! — поперхнувшись, едва ли не пискнула Дэн, но ответом на ее округлившиеся в удивление глаза был лишь невпечатленный взгляд Эндрю. — Ты типа зомби создать можешь? — Не хочу, но могу, — безразлично пожал плечами он. — Это банально, — Натаниэль зло зарычал и бросил на него косой взгляд, вынудив закатить глаза. — Да, да, а еще оставляет грязный отпечаток на ведьмаке и его магии в целом, как я мог забыть. Доволен? — Веснински фыркнул, но вернул все свое внимание к еде. — Вы это когда спеться успели? — подозрительно прищурившись, протянул Кевин, тут же получив подзатыльник от Элисон. — Черт, да за что?! — За идиотизм, — девушка выразительно посмотрела на младшего Ваймака, яростно поджав губы. — Пока ты на луну выл, — усмехнулся Миньярд, раздумывая над тем, когда до всех присутствующих дойдет, что он уже знает, почему Натаниэль на самом деле вел себя так, поэтому в том числе и изменил свое отношение к красному волку. — Эндрю, я правда в этом ничего не смыслю, — мягко заговорила Рене, как всегда аккуратная со словами, — но, если такая магия… грязная и оставляет отпечаток на… заклинателе, может быть тебе стоит найти другой способ, чтобы восстановить свой режим сна? — Это не так работает, — отмахнулся он, закидывая в рот кусочек запеченного картофеля. — А как тогда? — Мэтт забавно склонил голову на бок, походя на настоящего большого пса, хотя обычно производил впечатление плюшевого медведя, пусть и с низким басом. — Магия по определению не хорошая и не плохая, — тихо заговорил молчавший до этого момента Жан, глядя при этом то на Эндрю, то на Натаниэля, словно обдумывая что-то. — Она просто есть. Окрас ей придает ведьма или ведьмак, который использует ее. Та же магия крови может стать спасением от болезней, но в то же время страшнейшей пыткой. Зависит от желания заклинателя. И, чем сильнее ведьма или ведьмак… тем меньше у него сдерживающих рамок. — Так, ладно, — Дэн взмахнула руками, привлекая к себе внимание. — Но как некромантия может быть… светлой? Это разве не создание всяких тварей из трупов? — Ты насмотрелась фильмов, — презрительно фыркнул Эндрю, накладывая еще мяса Натаниэлю, что в благодарности снова начал тереться, но теперь о его бедро. — Некромантия очень широкое понятие. По сути, это любая магия, которая связана со смертью — общение с душами умерших, пророчества, полученные с того света, порчи, проклятия, заклинания и гадания на костях, управление мертвой энергией, позаимствованной с кладбищ — все это является некромантией. Там чего только нет. Это целый пласт. И один из самых древних. — Звучит жутко, — сморщила нос девушка, прижавшись к боку Бойда, но ведьмак на ее слова лишь пожал плечами.       Эндрю на самом деле было плевать на то, что они думали о том, на что он способен. Вероятно, они даже никогда не смогут до конца понять этого. Ну, разве что Натаниэль и, возможно, Жан, Эбби и немного Дэвид. По его мнению, вуду и то было более жутким, чем некромантия. Хотя, все зависело от того, куда именно совать свой нос. Чего только стоили злобные духи лесов Англии или джины в пустынях. Уж лучше он мертвеца из могилы поднимет, чем снова столкнется с теми тварями, которых призвали и создали сотни лет назад, а потом оставили существовать на земле. Магия другого ведьмака или ведьмы, что осталась жить, обрела разум и веками питалась силой — вот что на самом деле страшно. А какое-то мертвое существо, ненадолго поднятое из могилы, являвшееся по сути своей лишь марионеткой? Походило скорее на игрушку. Но Эндрю давно не практиковался в магии по-настоящему, так что с этого можно было начать, а заодно проверить на что он сейчас на самом деле был способен, потому что светлячки и цветочные клумбы ощущались как насмешка и оскорбление его весьма обширных навыков. — Знаю, я тебе не указ, но, если этого можно избежать, будь так добр, не поднимай никаких тварей рядом с домом, — поморщился Ваймак. — Ну или после уложи их обратно в землю. — Ладно, — кивнул Эндрю, неожиданно для себя находя тушенную морковь очень даже съедобной и вкусной.       Разговор оборотней свернул в другую сторону, но ведьмак не старался принимать в нем участие. Сначала он просто ел в свое удовольствие впервые за… слишком долгое время, а потом одна из его рук была занята тем, что лежала на теплой макушке Натаниэля, который, наевшись, устроил свою голову у ведьмака на коленях. Ему уж точно не могло быть удобно, но, судя по закрытым глазам и ровному дыханию, оборотня все устраивало, а Эндрю… Он пообещал себе больше не отталкивать своего красного волка, даже если это могло вызвать легкое неудобство. А еще он не ушел сразу после того как поел. Что-то подсказывало блондину, что это только начало изменений в его жизни… И, что еще важнее, он еще не решил нравится ли ему это вообще.       Натаниэль был прав, когда говорил, что сам Миньярд не являлся волком. Вероятно, он чувствовал их связь только по той причине, что в самом Веснински была магия, иначе… Он бы и не понял, на что и рассчитывал рыжий. Волки не могли сопротивляться силе связующим нитям пар, это было выше их, но Эндрю… Это походило на одностороннюю или не взаимную влюбленность, но возведенную в абсолют. Мог ли он сделать с этим что-то? Вряд ли. Принимать укус от того же Дэвида и становиться оборотнем Миньярд не собирался. А вот поэкспериментировать с магией и сделать то, что еще никто не делал… Это он мог. И своеобразное исследование с экспериментами определенно точно сможет помочь ему скоротать время до начала обучения в университете. Осталось только выбрать направление. Хорошо, что в Такоме выбор был не таким ограниченным.       Кивнув собственным мыслям, Эндрю устроился поудобнее на своем месте, обращая внимание на разглагольствования Кевина о его работе и идиотах коллегах, тогда как обе руки ведьмака были заняты расчесыванием шерсти цвета опавших листьев. Помогать Эбби убирать со стола уже давно вошло в привычку, а потом, махнув всем рукой, вместо прощания, двинулся в лес. Снова. Опять. Он нашел себе еще одно дело на ближайшее время — если Ваймак разрешит, с помощью магии построить себе что-то типа рабочего места. Снова и снова уходить в чащу леса, чтобы не нервировать оборотней, а что еще важнее, побыть в одиночестве и покое, было весьма утомительно. Насколько он знал, чердаком как раз никто не пользовался… Хотя, подвал подошел бы лучше. Если по полу пойдут трещины, он не провалится.       Уверенным шагом идя по лесу, зная уже, кажется, каждую корягу, он раздумывал над тем, что бы выбрать — некромантию, магию крови, вуду или еще что, когда послышался хруст веток и… его догнал Натаниэль, но уже на двух ногах и в одежде. — Ты идешь со мной? — не замедляя шага, уже зная ответ, скорее для галочки поинтересовался Миньярд. — Ты против? — Выбор за тобой, но должен предупредить, что я хочу не просто цветочки наколдовать, а хорошенько вспомнить чему меня учили. Выглядеть это будет неприятно, понесет кровью, мертвечиной и еще черт знает чем. Я ни за что не ручаюсь. — Не думаю, что ты сможешь сделать хоть что-то, что я сам еще не видел, — усмехнулся Натаниэль, отставая лишь на пару шагов. — Я не будил тебя, потому что ты не мог поспать ночью. — Знаю, — Эндрю закатил глаза, наконец останавливаясь и глядя на парня, что едва не врезался ему в грудь. — Я паршивый человек с просто омерзительным характером. И, судя по всему, ты застрял со мной. Так что прими мои соболезнования и не обращай внимание. — Я не могу не обращать на тебя внимания, — буднично пожал плечами Натаниэль, словно говорил о погоде и не заставлял все внутренности Миньярда плавиться. — И не застревал я нигде.       И что он должен был на это ответить? Покачав головой, Эндрю просто отправил в лицо оборотню стайку золотистых бабочек, тогда как сам возобновил свой путь, слушая фырканья и тихий смех за спиной. Пока что все это было новым, но со временем… он мог бы и привыкнуть.

***

— Можно? — Эндрю заглянул в кабинет Ваймака, но не переступил порог без дозволения. — Можно, — отложив бумаги, Дэвид проследил за тем, как ведьмак входит и плотно закрывает за собой дверь. — Мне даже интересно, чего такого ты хочешь, раз решил зайти ко мне, хотя, когда из леса неделю назад вышла та тварь, ты даже не извинился. — Во-первых, я с ней справился раньше, чем остыл обед, а во-вторых, не я сотворил то проклятье, — блондин плюхнулся в свободное кресло, недовольно скрестив руки на груди. — Оно подыхало неподалеку в какой-то канаве, но, подпитавшись моей остаточной магией, пошло следом, стараясь выжить. — Натаниэль говорил тебе не питать землю в лесу силой, потому что никто даже не знает, что там может быть и проснуться из-за твоей магии, которая уже сейчас больше, чем у среднестатистического ведьмака? — Эндрю недовольно цокнул языком и закатил глаза, явно не собираясь каяться или прекращать. Он был так же неисправим, как и Веснински.       Дэвид ущипнул себя за переносицу, понимая, что спорить тут бесполезно. После второго полнолуния Миньярд словно ожил, начал походить на настоящего человека и, разумеется, влезать в неприятности. Этого следовало ожидать, учитывая то, что ведьмак был парой Натаниэля. Иначе и быть не могло. Было, конечно, забавно наблюдать, как эти двое ходят хвостиками друг за другом, вытаскивая из неприятностей, чтобы вечером устроиться в гостиной чуть в отдалении от остальной стаи, и все же Ваймаку казалось, что такими темпами он поседеет сильно раньше, чем должен. Почему у этих двоих все не могло быть так же просто, как у Дэн и Мэтта? Ах да, потому что один из них был ведьмаком, о котором шептался весь мир — вожак не забыл навести справки, пока парень валялся без сознания дни напролет — а второй единственный волк с магией внутри и просто Натаниэль. Приговор ли это? Нет, но очень смахивает. — О чем ты хотел поговорить? — На самом деле о двух вещах. Первое — думаю, несмотря на все, что ты для меня сделал, пора начинать двигаться дальше.       Дэвид опешил. Он думал, что эти двое поговорили две недели назад в полнолуние. Натаниэль больше не скитался, не прятался и не страдал, а все время находился неподалеку от ведьмака, который, в свою очередь, не отталкивал его, а, казалось, даже поощрял. В основном, конечно, Эндрю напрямую контактировал с рыжим только когда тот был на четырех лапах, но, даже когда тот был человеком, между ними присутствовали мимолетные касания, взгляды, они неизменно были на орбите друг друга! Он думал, что все и правда решилось и теперь продвигается в верную сторону! Если Миньярд уйдет, если Нат останется один, если связь пары будет отвергнута… Вожак не был уверен, что его приемный сын переживет это, а, если и сможет, что останется прежним. Он и так едва не сломался за тот первый месяц. Теперь же, получив толику надежды… — Ты решил все-таки уехать? — С чего бы? — услышав подобное заявление, Эндрю нахмурился, а его плечи напряглись. — Я должен уехать? — Нет. Ни в коем случае. Ты можешь оставаться здесь хоть до конца своих дней, — поспешил исправиться Дэвид. — Просто я помню, что ты не хотел здесь задерживаться, а теперь заговорил со мной про движение вперед. — Я хотел сказать, что с сентября начну заочно учиться в университете Такомы, на неделе съезжу в город купить себе машину, нормальное количество одежды и все остальное, что мне понадобится для полноценной жизни, поэтому был бы признателен, если бы ты или кто-то из стаи повозил меня в город несколько дней, потому что документы и прочее определенно займет время, особенно учитывая то, что учебный год уже начался и мне прийдется поступать на весенний семестр или немного обмануть, чтобы они подумали, что просто пропустили мои документы. — А ко мне ты с этим пришел, потому что просить о подобном моих ребят напрямую значит нарваться на радостный лай, виляющие хвосты и попытки втянуть тебя в громкие счастливые игрища стаи, что вызывает у тебя головную боль. — В точку, — одобрительно кивнул Миньярд. — Видишь, за здоровье тебе можно не переживать. Деменция еще не начала развиваться. — Ты заноза в моей заднице, — беззлобно рыкнул Ваймак. — А второе? — Где я могу найти больше информации о парах? — Что именно тебя интересует? — прищурившись, уточнил мужчина, поудобнее устраиваясь в своем рабочем кресле. — Ты правда думаешь, что я еще не знаю, что я пара Ната? — Очевидно, малыш сломался в последнее полнолуние, — закатил глаза Дэвид. — Не угадал. Он у тебя настоящий партизан. — Ты сам догадался? — Он был достаточно очевиден, а я тот еще слепой баран, не заметивший сразу и не увидевший картину целиком, но давай не об этом. Так где я могу найти необходимую информацию? — Волки не ведьмаки, Эндрю. У нас нет умных книжек, никто не преподает «как быть оборотнем». Все что мы знаем, мы передаем из уст в уста, от вожака к вожаку. Поэтому я и спросил, что конкретно тебя интересует, потому что ответить тебе смогу, вероятно, только я сам. — Природа возникновения связи. Как она работает? Как устроена? Я уже знаю, что это выше инстинктов и сути волка, но ведь, — он махнул рукой, явно стараясь подобрать слова, — это же не случайность, верно? — Ну, как ты уже сказал, мы не можем противиться этой связи. Знаю, что были случаи отвержения нитей пары, но… это как разрезать себя на две половины или ампутировать конечности, при том раны никогда не заживут. Что до происхождения… откуда происходит твоя магия? — Я с ней родился. — Мы так же просто рождаемся с этим. До сих пор никто не знает, есть ли у всех волков свои пары и мы просто не находим их, или же связь появляется лишь у избранных. — Хорошо, ладно, — Эндрю раздраженно помассировал глаза, пока что мирясь и с таким ответом. — А как она работает? — Натаниэль тебе не рассказывал? — Я не хочу тянуть это из него. Это и так сложно, — он решил не упоминать о том, что такие разговоры все еще неловки и для него самого.       Миньярд только начинал понимать и признавать тот факт, что ему, например, нравилась шерсть Натаниэля и засыпать прижавшись к теплому боку, наконец перестав мерзнуть. Слышимое дыхание оборотня успокаивало его, мягкость дарила комфорт, а магия и вовсе, казалось, пела от одного присутствия красного волка рядом. Иногда в воздухе рядом с ними даже неконтролируемо загорались всполохи северного сияния или огоньки звезд. А еще глаза Натаниэля. На самом деле в любой форме. Они были такими яркими и неземными, что Миньярд ловил себя на том, что бесстыдно пялится, завороженный цветом и красотой. Они походили на ослепительное небо над пустыней, на толщу льда озер на севере, на океан с высоты утесов, на магический огонь, который лишь единицы могут призвать. — Да, полагаю, это и правда сложно… — вырвал Эндрю из воспоминаний Ваймак. — Я не могу быть уверен, как это работает именно у тебя и Ната, потому что… — Я не волк, а он не просто волк, я помню, — перебил его ведьмак, чувствуя легкое раздражение. — Дэвид, побудь моим справочником. Мне нужна информация без эмоциональной окраски. Сухие факты. — Ты чертовски меня бесишь, — сказал вожак, на что Миньярд только усмехнулся, успевший привыкнуть к этой фразе. — Факты следующие. Волки чуют запахи, очевидно, но запах пары для нас, если не как афродизиак, но что-то схожее. Когда мы слышим его в первый раз, едва ли не с ума сходим. В первую очередь наши отношения с парами строятся на инстинктах: защищать, быть рядом, удовлетворять потребности, какими бы те ни были. Мы жаждем, чтобы внимание нашей пары принадлежало только нам и никому другому, готовы наизнанку вывернуться, лишь бы их запах окрасился в довольство, удовлетворение и счастье, становимся еще тактильнее и территориальнее. Считай, полнолуние двадцать четыре часа в сутки. И разумеется нужда во взаимности. Если оборотень пытается подавить все это или проигнорировать, его буквально начинает ломать, как наркомана без дозы. Наше естество заставляет нас подчиняться этим порывам. Со временем, после принятия пары, становится легче, у нас получается лучше себя контролировать. Что до ощущений… думаю, это мне будет объяснить сложнее всего. — Объясняй, как если бы я был волком, иначе велик шанс искривить факты. — Связь с парой у волка такая же, как со стаей, но идет… отдельно. Она сильнее, ярче, выразительнее и роднее. Если со стаей нас связывают мосты, то с парой… это будто часть тебя, стоящая рядом, — Эндрю медленно кивнул, обрабатывая полученную информацию. — Даже на расстоянии ты чувствуешь эмоции своей пары, знаешь, если ей больно или если она в опасности.       Миньярд нахмурился, воспроизводя в памяти карусель воспоминаний, когда его чувства были необоснованными или необъяснимыми. Это можно было списать на связь с парой, но было и кое-что еще. Его магия. Магия, что с самого начала откликалась на Натаниэля. То, что они называли резонансом. Что если это было не так? Что если это было проявление связывающих их нитей? Раньше Эндрю не знал, но последние две недели старательно наблюдал, стараясь замечать все и узнавать о парах как можно больше. Он не был волком, разумеется, но и Натаниэль обычным оборотнем не являлся. Они по определению исключение. Что если традиционно связь строилась на ощущениях, а у них была задействована еще и магия? Раньше он иногда не понимал тех порывов своих сил, но если учитывать все вышесказанное Ваймаком и тот факт, что силы еще не вернулись к нему полностью… Их тянуло друг к другу, а когда они были далеко ломало? Да. Они хотели защищать друг друга? Эндрю каждый раз был в ужасе, если причинял Натаниэлю боль, хотя эмпатом его не назвал бы ни один сумасшедший. Быть рядом? В первый же день он был заворожен сине-голубыми глазами, хотел прикоснуться. И чем больше проходило времени, тем сильнее становилось это желание. Сейчас он был едва ли не зависим от этого. А вид страдающего на поляне с ландышами Натаниэля взволновал что-то внутри, не позволив остаться в стороне. Эндрю был готов идти на уступки и подстраиваться, лишь бы его красному волку больше не было больно и плохо.       Могло ли быть так, что их связь была так же сильна, как и у других, но пока что не показала себя в полную силу, потому что основана была не столько на животных инстинктах и запахах, сколько на магии? Но тогда бы Натаниэль не страдал все это время и не изводил себя. Он бы не убегал в лес, не просил аконит… — Только вот он волк, а я ведьмак… — пробормотал Эндрю, глядя в пустоту перед собой, пораженный догадкой, которая смогла бы объяснить все.       Натаниэль сказал, что они оба уникальны в той или иной степени. В рыжем была магия. Возможно, если бы ублюдок-отец не ставил над своим сыном эксперименты, никакой связи не было бы. Но за счет магии… Нат чувствовал ломку в полную силу потому, что был волком и это свалилось на него сразу, тогда как Эндрю ощущал связь лишь через магию. После выброса он был совершенно пуст. В нем не было почти ничего. Но, чем быстрее восстанавливалась его магия, тем крепче становилась связь, тем больше он чувствовал. Но для него все это наступало постепенно, как росла и его сила внутри, оправляясь после выброса, что чуть не убил его. Поэтому с каждым днем, он чувствовал все больше, а его магия все ярче отзывалась на присутствие Натаниэля. Так он думал раньше. Но что, если его магия еще и отражала состояние волка, а Миньярд просто не понимал, потому что такого никогда раньше не было? Что, если, когда магия тоскливо скреблась в его груди, это были не его эмоции и чувства, а Ната? Что если это начнет выходить из-под контроля? Что если он вообще не сможет это контролировать? Что если его магия перестанет подчиняться? Даже сейчас сил в нем было больше, чем в обычном ведьмаке, а когда магия вернется в полной мере… — Эндрю? Эндрю, ты меня слышишь? — беспокойный голос Ваймака вырвал его, словно из-под воды, заставив вздрогнуть всем телом. Мир вокруг почему-то казался слишком нечетким, а сознание туманным. — Парень, ты в порядке? — Я отключился? — Эндрю помахал перед собственным лицом ладонью, и та немного размазалась в его глазах по краям, но в остальном все было в порядке. Кажется. — Нет. Ты был тут и не терял сознание, но… вокруг тебя словно золотой песок появился, как дымка. — Типа такого? — махнув рукой, он выпустил в воздух немного своей магии, как той, что вилась лентами в полнолуние вокруг Натаниэля. — Оно, — подтвердил мужчина. — Занятно, — пробормотал себе под нос ведьмак, ловя песчинки обратно в ладонь, чувствуя легкое тепло исходившее от них, но, прежде чем Эндрю сказал бы что-то еще, дверь распахнулась и в кабинет с безумными глазами влетел Натаниэль, чья грудь тяжело вздымалась и опускалась. — Что произошло? — выпалил парень, не увидев ничего, из-за чего его могла бы охватить та страшная паника, что заставила его сорваться с места и примчаться сюда. — Без понятия, — честно отозвался Ваймак, обеспокоенно глядя на Миньярда, что все еще разглядывал свою ладонь. — Дэвид, кажется, у меня могут быть проблемы, — выдохнул он, подняв взгляд на вожака.