Причина моих ошибок

— Это парик? — спрашиваю я очень удивлённо, поднимая взгляд от монитора на Рину. С утра она была блондинкой с прямыми, блестящими локонами, а сейчас стоит передо мной шатенкой. Волосы, что раньше доходили до поясницы, теперь еле свисают ниже плеч, неестественно кудрявые. — Нет! — хихикает она, встряхивая своими тёмными прядями. — Я только что вернулась из парикмахерской, — продолжает разглядывать себя в большом зеркале в гостиной. — Тебе что, не нравится? — и обиженно, как щеночек надувает губки. Я убираю ноутбук, за которым до этого работал, с колен и вскакиваю с дивана. — Ой, нет-нет! Конечно, мне нравится, — исправляю ситуацию, вставая возле Рины у зеркала. — Ты красивая в любом виде! Просто это было немного… — верчу левой рукой в воздухе, пытаясь ухватиться за правильную мысль. — Неожиданно! — наконец нахожу подходящее слово и целую девушку в макушку, с мыслями о том, что теперь придется привыкать к фантомному привкусу темной краски на губах. — Я решила, что нужно сменить имидж. «Постоянство со временем немного надоедает», —непринужденно объясняет она, теперь разглядывая в зеркале нас двоих. — Зато смотри, как мы теперь похожи! Ну вылитые брат и сестра, — отмечает, вынуждая перевести мой взгляд на наши фигуры в зеркале. Вижу, что мои кудрявые, темные волосы немного растрепались, пока я занимался делами в ожидании Рины. Кончики превышают свою обычную длину до ушей — знак, что и мне пора сходить к барберу. Пара прядей падают на лоб, частично закрывая глаза. На эту, казалось бы, небрежную укладку я ежедневно трачу в ванной неприлично долгое время. Отмечаю, что цвет наших волос теперь почти идентичен. Была ли это случайность или Рина специально выбрала этот цвет, уточнять не буду, но от такой милой детали на моих губах расцветает улыбка. — Да, только кто-то из нас явно приемный, — смеюсь я, махая указательным пальцем то на себя, то на неё. — Или у нас мама — фанатка к-поп! — подхватывает Рина, подмигнув, и перемещаясь на наш диван. Мы смеёмся, продолжая непринужденный разговор, пока я не вспоминаю о важной теме, что хотел обсудить по приезде Рины домой. Внезапная смена имиджа выбила меня из колеи, но я стараюсь быстро вернуть себя в строй. — Мне звонили родители, — сообщаю я, сев возле неё. — Хотят, чтобы я приехал к ним на неделю. — Мгм? — вопросительно мычит, переведя на меня взгляд, ожидая продолжения фразы. — Я как раз сегодня закончу с заказом… и мы давно не виделись, так что думаю, можно на неделю у них и погостить. Что думаешь? — Конечно, езжай! Родители — это важно, — отвечает она, тепло улыбаясь. — Я думал, — ровные плечи вздрагивают, — ты поедешь со мной… Вы ведь виделись всего один раз, — теперь в голосе проскакивают нотки неуверенности. — Думал, будет здорово провести всем вместе время… Но замечаю, как улыбка Рины рывками сходит с лица. — Милый, прости, но я не могу взять отгул на работе! — её голова наклоняется в сторону, а бровки печально выстраиваются в домик. — Я и так пропустила неделю репетиций из-за простуды, — жалостливо приговаривает она, поглаживая меня по плечу. — Девочки не простят меня, если мы до нового выступления не доведем хореографию до идеала. В прошлый раз она говорила то же самое. Мне нравилось, как она горит своей работой, и я мог понять её стремления усовершенствовать танец, но иногда после таких разговоров в сердечке почему-то подкалывало. Конечно, я не мог показать ей этого. Не мог позволить почувствовать вину. — Я понял, — отзываюсь, стараясь выдавить максимально искреннюю улыбку. — В следующий раз тогда. Но мне всё равно придется поехать. Я уже обещал маме. — Да, конечно! — чмокает меня в щёку, а после возвращается к телефону и погружается в социальные сети. Конечно, мне грустно расставаться с ней на неделю, но я слишком люблю её, чтобы злиться. Мы с Риной вместе уже три года. Я в самых мелких подробностях помню день, когда мы встретились. Это был мой последний год обучения в университете. Я слушал музыку и разгуливал по парку, что красиво пестрел ранней азалией. Смотрел себе под ноги, осторожно переступая на плитку красно-желтой дорожки, стараясь всеми силами не задеть трещины между ними. Мой путь закончился, когда я влетел в хрупкую женскую спину. Это была она… В большой женской компании она выделялась своими длинными белокурыми волосами цвета теплого пляжного песка, большими глазами, что сверкали как изумруд, c длинными ресницами, и аккуратными, изящными чертами лица. Мне было так неловко, что я, как молодой дурак, в качестве извинения предложил купить ей мороженое. Она согласилась, и мы несколько часов продолжили прогулку по парку, пока её белое платье с цветочным узором фиалок трепал ветер. Узнал, что она вместе с Cover dance командой осуществила давнюю мечту прилететь в Корею. Я осмелился взять её номер телефона, и мы встретились уже на второй день. Мы великолепно провели пару дней, пока ей не пришло время улететь. В тот момент я осознал, что слишком очарован. Мы пару месяцев продолжали общение на расстоянии, пока я не закончил универ, и при первой возможности полетел к ней в Англию. Устроил сюрприз с большим букетом белых роз и попросил её стать моей девушкой. Как же я был счастлив, когда она согласилась. Через две недели мы съехались в съемную квартиру, а через год я купил нам апартаменты в Западном Гринвиче — престижном районе с тихими улицами и великолепным видом на реку Темзу. За три года я достиг больших успехов в своей работе графического дизайнера, а Рина превратила свою команду в профессиональную танцевальную группу. *** — Привезти какой-нибудь сувенир из Кореи? — спрашиваю её, сидя за рулем по пути в аэропорт. — Ты мой сувенир из Кореи, Джунки! — ухмыляется она, вынимая из сумки пачку сигарет. — Ты же не собираешься курить в машине? — хмурюсь я, смотря, как девушка сует сигарету в рот и пытается её зажечь. — Прости, милый! Это первая сигарета за день, — неразборчиво отвечает она из-за зажатой меж зубов тонкой бомбы мерзкого запаха. — Обещаю, скоро обязательно брошу! — Ты так говоришь уже год, — почти шепотом мямлю себе под нос. — В последнее время ты куришь даже чаще, — уже громче замечаю я. — Правда? — неискренне удивляется, отводя взгляд куда-то вдаль. — У тебя всё хорошо? — Да! Просто сложная хореография у нового танца, — продолжая смотреть в окно, отвечает Рина. — Всё хорошо. — Ладно, — неуверенно киваю я. — Как скажешь. Но ты же знаешь, что всегда можешь поделиться со мной, если что-то не так, да? — Конечно, — наконец переводит свой взор на меня и улыбается. — Спасибо, любимый. В аэропорту прощаемся быстро из-за запаха никотина, что заставляет меня морщить нос и первым разжать объятья. Последний поцелуй, и вот я в самолёте. Дом, милый дом, жди меня! *** — Мой мальчик!* — с порога я мгновенно оказываюсь в крепких объятиях мамы. — Я так скучала по тебе. Совсем о своих стариках забыл, негодник! — она меня отпускает и поучительно машет указательным пальцем. Сколько бы времени ни прошло, в моих глазах эта женщина всегда будет выглядеть молодо и прекрасно. Всё самое красивое мне досталось от неё — прямой нос, пухлые губы и изящный разрез глаз. Из волос, собранных на голове в пучке, торчат несколько седых прядей, а лицо украшают пару морщинок, что совсем не портят вид, а лишь добавляют душевное тепло и уют. К нам подходит и отец, который может похвастаться большим спектром серых оттенков в волосах, в маленьких прямоугольных очках для зрения. Меня шустро усаживают за стол и заливают потоком вопросов о работе, Англии и Рине. — У нас всё хорошо, — немного смущенно отвечаю я. — Даже больше вам скажу… — и вынимаю из дорожной сумки маленькую, бархатную коробочку черного цвета. — Я собираюсь сделать ей предложение. Мама удивленно вздыхает и прикрывает руками рот, а отец оживленно хлопает меня по спине. — Сынок, я так рада за вас! Уверена, она согласится, — уже со слезами на глазах обнимает и целует меня мама. — И как ты собираешься это сделать? Когда свадьбу планируете устроить? Может, организуете её в Корее? Ой! — взволнованно вскрикивает она и быстро встает из-за стола. — Надо всех родственников то предупредить! — Мама, прошу, успокойтесь! — нервно смеюсь и усаживаю её обратно. — Она же ещё не согласилась. Я собираюсь приехать из Кореи на пару дней раньше. Пока она будет на работе, я украшу весь дом цветами, шариками и свечами. Она вернётся, пойдет по дорожке из лепестков в спальню, а за дверью буду стоять я, на одном колене с кольцом в руках, — и под стать словам открываю коробочку, обнажая аккуратное золотое кольцо с овальным изумрудом, окруженным по три бриллианта с каждой стороны. Моё сердце уже трепещет от волнения, хотя я абсолютно уверен, что Рина согласится. За три года мы смогли выстроить крепкие, доверительные отношения, и я осознаю, что это именно та девушка, с которой я вижу себя в будущем. До вечера я продолжил разговаривать с родителями, хотя любая тема в конце концов сводилась к обсуждению свадьбы. А я был и не против. Представлять себя в черном костюме у алтаря, рядом с Риной, было волнительно и приятно. Уже немного подуставший, захожу в старую спальню, где провел когда-то двадцать три года своей жизни. В углу серая кровать без изголовья, рядом рабочий стол из темного дерева — а в другой стороне из такого же дерева, небольшой книжный шкаф. Эта комната пропитана детскими воспоминаниями, а белые стены завешаны снимками и моими рисунками. Прохожусь по всем поверхностям пальцами, впитывая родной запах и частицы детства и дисциплины вместе с пылью. Подправляю все фотографии, что за время моего отсутствия успели перекоситься, перебираю книги, переставив их в алфавитном порядке по названию и беру один из рисунков в руки. На нем изображен пушистый кролик, нарисованный уверенными карандашными штрихами. Помню, у меня был толстый блокнот на кольцах, формата А5, с кожаной, уже потертой временем, обложкой. Я берёг его и рисовал в нём около пяти лет. Часть рисунков я лепил на стену, а неудачные или самые личные, вырванные из закоулков сердца, что скрывали в себе слишком много чувств, чтобы делиться с окружающими, продолжал хранить в нём. Я потерял этот блокнот спустя больше двух лет после переезда в Англию. Мне было ужасно обидно, и я долгое время пытался найти его по объявлениям на eBay, но это ничего не дало. Сейчас я смирился с тем, что потерял где-то частичку своей души. Это был не единственный скетчбук, но он был особенным, купленным мной на барахолке в девятнадцать, когда я решил, что хочу связать свою жизнь с искусством и стать графическим дизайнером. Я рисовал в нём редко, но с чувствами, пытаясь передать весь спектр эмоций, который невозможно высказать словами. Может, мой блокнот всё ещё на какой-нибудь барахолке ищет себе нового хозяина. *** Ещё три дня с родителями я старался проводить максимально активно. Я виделся с ними лишь пару раз в год, но эти пару раз я насыщал впечатлениями, как за все дни на расстоянии. Это вам и поход в театр с мамой, и рыбалка с отцом, ужин в ресторане, ну и, конечно, тисканье моих щек тётями, для которых я всегда останусь маленьким «Джун-а». Возможно, родители были строги со мной в детстве, но сейчас я вырос из своих детских обид и рад общему времяпрепровождению. Хотя, думаю, тут надо сказать спасибо моему психотерапевту, с которым я встречаюсь каждый месяц с двадцати лет, да? На четвертый день вечером я уже собираю свои вещи, чтобы эффект неожиданности для Рины был максимально ярким. Прощаюсь с мамой, которая успевает расцеловать меня так, что, кажется, мои щеки скоро онемеют, а папа, как обычно, хлопает меня по спине со словами: «Следующий пункт в списке — внуки». * — Здесь, и в следующих главах, Джунки разговаривает с родителями исключительно на корейском языке.