Семья, и что она из себя представляет

      Отдирать от себя цепкие конечности Ахава было непросто, да и сам Кинич не очень-то хотел этого делать. Поцелуй казался долгожданным спасением, глотком свежего воздуха — даже если этот воздух из него сейчас пытались высосать, беспрерывно пихая скользкий язык в рот.       Кинич промычал в мокрый поцелуй, в явном замешательстве посмотрел в фиалкового цвета глаза, не понимая всех этих внешних перемен в своём любовнике. Шляпа с широкими полями, прячущая их близость от лишних глаз, ну никак не вязалась у Кинича с образом Ахава, да и причёска, и... это что там, красная подводка для глаз?! И пока он размышлял на эту тему, наглая рука проскользнула по его талии и попыталась залезть под одежду. Кинич не выдержал и предостерегающе пнул своего негодника коленом в бок. Ахав зашипел, возмущённо и с непониманием посмотрел на Кинича в ответ, но не найдя аргумента получше чтобы закончить их близость — продолжил свои напасти. Ну брыкается, ну и ладно. Будто бы в прошлом Кинич этого не делал.       Он попытался дёрнуть руками, но запястья всё ещё были прибиты к полу. Сомнительная радость от появления этого предателя начала сменяться раздражением.       — Ах-Ахав!.. Мм! — промычал Кинич, ощущая сильную нехватку в кислороде, из-за чего голову уже начало мутить, а перед глазами во всю плясали яркие точки. — С-стоп!       — Но Кинни-и-и! — жалобно проскулил Ахав не своим голосом. Стоило ему на секунду отстраниться, как он прильнул к покрасневшим губам в новом поцелуе.       Тогда пришлось пнуть его ещё раз, в другой бок, ведь по другому Ахав ну ни в какую не хотел его понимать.       Наконец, это возымело какой-то эффект! Ахав в последний раз со смачным звуком чмокнул его в губы, но вместо того, чтобы встать с него и подать руку, он отпустил запястья Кинича, опустился на него сам, и крепко стиснул парня в объятиях. Кинич чуть было не задохнулся от давления на грудную клетку и шею, которую Ахав так и норовил сжать в своих пальцах.       Он прохрипел и принялся хлопать его по плечам, чтобы, ну... ну вдруг получится? Вдруг Ахав хотя бы в этот раз прислушается к его просьбе или хотя бы попытается разобраться в сути их очевидной проблемы?..       Нет, ему по барабану.       — Ммм... Кинни! Я скучал, Кинни! — он изо всех сил трётся об него лбом, из-за чего широкополая шляпа слетает с головы и оседает на пол, поднимая пыль в воздух. Дышать и так нечем, так ещё и это...       Кинич под ним хрипит, трепыхается, и уже напрямую просит о помощи:       — Ещё н-немного, и я кончу... кончусь, Ахав! Пусти... пусти меня!       — Кончай, Кинни, кончай от меня! — он совершает быстрое, наполненное страстью движение, проезжая твёрдым бугорком по животу Кинича.       — Да не в том смысле!       Конечно же, Ахав тормоз... о чём Кинич вообще думал? Пришлось напрячься, схватить его за плечи и вместе с ним резко перевернуться. Оказавшийся снизу Ахав поначалу удивлённо моргнул и охнул, но потом воспринял это как очередную игру между ними. Он задорно улыбнулся и потянул едва вставшего Кинича обратно на себя.       Кинич шлёпнулся, уперевшись руками в чужую грудь. Так странно... Тело совсем не то, что было у Ахава: почти нет мышечной массы, сама грудная клетка не многим меньше киничевской, и нет привычного исходящего от дракона жара. Он... в меру тёплый, пожалуй? Да, пожалуй, так Кинич о нём и подумал, пока боролся как с прилипчивым Ахавом, так и с собственной бурей из чувств и эмоций.       Он запутался.       — Ахав, ты... Дурак! — не успел он задать вопрос, как его в очередной раз перекатили и повалили наземь. Ахав уже собирался смять родные губы в очередном поцелуе, как странный блеск в фиалковых глазах посеял в Киниче зерно сомнений.       Что-то не так.       Ахав замешкался, затормозил всего на секунду, и за эту секунду Кинич успел оттолкнуть от себя настырного любовника, резко принять полусидячее положение и наконец-то вдохнуть полной грудью.       Осевший рядом Ахав с опаской огляделся: сначала посмотрел на самого Кинича, но, не заметив в том угрозы, принялся изучать местность так, словно впервые её увидел. Когда послышались шаги и в воздухе заискрили молнии, Ахав метнул острый взгляд на третьего, призывая небольшой анемо вихрь в правой руке.       — Интересно, — коротко отозвался Сайно с прищуром рассматривая парочку. От его движений веяло осторожностью, но на губах сохранялся намёк на улыбку. — А мне казалось, что мы всё решили на Турнире даршанов несколько лет назад, Тот-чьё-имя-нельзя-называть. Или, лучше будет сказать... — он выждал драматическую паузу, за время которой Кинич, потирая ушибленные лопатки, успел подняться на ноги. Сайно выставил указательный палец в сторону недобро прищурившегося Ахава и с обвинением в голосе прикрикнул:       — Мастер Шляпка!       Кинич впал в ступор услышав довольно глупое прозвище, да принялся молчаливо переглядываться между ними.       — Тц, я не... я... да заткнись! — крикнул Ахав, вот только из-за его дёргания головой, Кинич не мог определить, к кому тот обращается.       Стоп, какой ещё Шляпка?.. Ну хотя шляпка у него действительно была, — вон та, на которую Ахав бесцеремонно наступил когда вскочил на ноги. Что-то в его действиях было странным, ломанным, несколько нетипичным, будто каждое движение давалось ему с большим трудом. Кажется, он даже с испугом и болью на душе посмотрел на свою же — свою ли?.. — шляпу. Ахав ведь уже крал одежду ему не принадлежащую, а сейчас... Сейчас он очевидно превзошёл сам себя в вопросе преображения.       Сайно вздохнул и терпеливо упрекнул компаньона Кинича, отчего в голове у последнего всплывало всё больше и больше вопросов:       — Что на тебя нашло? Ты ведь знаешь, что за нападение на генерала махаматра тебя по головке не погладят? Да за нападение на любого человека, если говорить точнее. На гостей города тоже.       Ахав брезгливо фыркнул. Анемо шар с чёрной сингулярностью продолжал нарастать, а Сайно не опускал своего копья. Кинуться бы между ними в момент, когда они вступят в схватку — было первой идеей пришедшей на ум Киничу. Можно ещё было бы во всю глотку крикнуть: "Я не хочу никого выбирать, но вы оба мне дороги!" Второй мыслью стало то, что он определённо нуждается в отдыхе от подобного бреда в своей глупой головушке. Это всё влияние Ахава... Иного и быть не могло.       — Если сейчас же перестанешь, — продолжает Сайно, — я замну этот инцидент.       Кинич тут же цепляется за эту возможность, не желая чтобы Ахав опять делал глупости. Он цедит сквозь зубы, надеясь что Сайно их не услышит:       — Быстро взял и послушался, балда.       — Тц, вот ещё! — Ахав не стесняется и даже кричит о своей ненависти. Он отворачивается и пытается прожечь в Сайно дыру. — Он же тебя!..       Кинич тут же дёрнулся вперёд и, подставив подножку, вынудил парня больно грохнуться наземь. Бирюзовое анемо рассеялось. Кинич оседлал его и схватил запястья, не давая возможности дать сдачу. В глазах Ахава — стоило их взглядам пересечься пока Сайно подходил к ним — вновь возникло замешательство.       — Отлично, — комментирует Сайно присев рядом с ними на корточки. Он с улыбкой обращается к Киничу: — Одну крысу ты всё-таки поймал. Правда, поручившиеся за него Итэр и малая властительница Кусанали говорили мне, что он меняется к лучшему... Что бы это не значило.       Ахав снова шипит, недовольно зыркает то на одного, то на другого. Нашедший в себе силы Кинич был как нельзя лишним в этой потасовке. Сам же охотник изучает ситуацию со стороны: стало быть, Сайно знает его? Но назвал совсем другим именем... или же прозвищем?..       — Итэр? Путешественник? — Ахав презрительно фыркнул. — Этот безмозглый никудышный драконий приспешник?       — Тц, да помолчи ты! — ругает его Кинич.       Поза, если и не копирует до мельчайших деталей, всё-таки до ужаса напоминает их первую ночь. Более того, за время поцелуев Ахав уже успел возбудиться, и... Ох, архонты. Он не столько пытается вырваться, сколько потереться своим стояком об Кинича, вынуждая парня покрываться румянцем и приподниматься, только бы не позволять ему своевольничать и дальше. Как и всегда — Ахав совершенно не видит проблем в том, чтобы прямо здесь и прямо сейчас трахнуться. А Кинич видит!       — Итак, твой ответ? — Сайно обращается к нахмурившемуся Ахаву, — Если извинишься, я, скажем так, по старой дружбе закрою глаза на этот инцидент.       Ох, это просто невозможно... Ахав, скорее, перегрызёт ему глотку, ну или хотя бы попытается, нежели, припав на колени, начнёт раскаиваться в содеянном.       — Однако, зная твой темперамент, — продолжил Сайно, — есть и другой путь...       Появившийся в его руке маленький чехол привлёк внимание Кинича, и из-за него он чуть было не выпустил Ахава. Что таит в себе этот кожаный чехол? Какое-то особое оружие генерала? Маленькую книжку с законами?.. Что-то... запретное? Булочку?..       Нет. Сайно вытащил колоду карт, словно готовый прямо сейчас начать поединок. Кинич чуть было не упал на Ахава от всей серьёзности на лице Сайно и абсурдности ситуации.       — Да пошёл ты! Засунь их себе в задницу! Да поглубже! — вопит Ахав, шевеля конечностями. — А ты чего смотришь? Почему не защищаешь? Ты на его стороне? А ведь я пытался тебя спасти!       — Шляпка, прости... — генерал махаматра вздохнул, пряча карты. — Я вынужден тебя задержать, хотя бы потому, что тебе надо прийти в себя и успокоиться. Я не могу выпустить тебя наружу — ты нестабилен и представляешь угрозу.       Кинич вздохнул следом. Сайно ничего не оставалось, кроме как подтянуть Ахава наверх и увести чрезмерно активного паршивца. Ахав сопротивлялся, шёл с заломанными за спину руками, но всё равно сопротивлялся, то и дело предпринимая попытки вызвать хотя бы один небольшой анемо вихрь. Но Сайно пресекал все его попытки на корню. Видимо, не зря он занимает такую высокую должность.       Кинич же за ними просто следовал. Нет, ну, конечно же можно было бы и начать разговор о том, что это, вообще-то, его непутёвый любовник, но он решил откинуться коротким "давай поговорим где-нибудь ещё". Ведь не обсуждать же это прямо так, по дороге? Да и...       Он смерил этого дурака взглядом полным осуждения. Так ему и надо. Нечего было подставлять его вчерашним вечером, и вести себя как... как старый Ахав. Может, несколько дней в какой-нибудь камере его отрезвят? Ох, и о чём Кинич снова думает? Это же его любовник, его познающий жизнь в обществе парень, аманте, — хрена с два он сделает из этого вывод.       — Я не должен терпеть такое унижение! Я выше этого! Я великий дракон! — вновь кричит Ахав, чем привлекает к себе внимание жителей Сумеру. Те оборачиваются, любопытствуют, но стыдно становится почему-то Киничу. — Кинни, это всё из-за тебя!       Сайно косится на нового знакомого в поисках ответов, но Кинич не отрывает невозмутимого взгляда с дороги.       — Не понимаю, кого он зовёт, но явно не меня.       — Я вот тоже так думаю, — соглашается Сайно, — тебе больше подошло бы "Кинич-Кулич".       — ...       — Кинич, запрыгни в сэндвич и мурлычь.       — ?..       — Кхм, прости.       Ладно, пусть так, зато Сайно, кажется, не заподозрил между ними какой-либо связи. Или решил пока повременить с вопросами. Скользнув взглядом по Ахаву, Кинич всё-таки чувствует себя каким-то идиотом. Ну нельзя же так... Как-то это не по-человечески, что ли...       Затем, Кинич смотрит на него ещё раз — что-то в этом образе есть любопытное и даже... родное? К примеру, Ахав, с тех пор как впервые превратился в человека дома у Кинича, ещё ни разу не был где-либо заперт. Ни разу его не лишали возможности свободно передвигаться, и уж тем более не использовали наручники — их Сайно был вынужден закрепить на нём сразу же, после очередной попытки временного заключённого вырваться из смуглых рук хранителя порядка.       К слову, Кинич не помнил, чтобы Сайно имел в наличии пару кожаных наручников вчерашним вечером. Стало быть?.. Сайно, заметив на лице знакомого немой вопрос, как-то хитро улыбнулся, и даже пару раз кивнул головой, мол, это из личного. Или Кинич просто себе надумал, или он действительно... Ох, всё, хватит. Хватит, пока Кинич не вогнал себя в краску и в море неосуществимых фантазий с наличием всяческих вещей.       Ахав взревел от унижения. Он то и дело кидал недовольные взгляды на Кинича. Видимо, затаил обиду, раз шёл и гневно молчал.       Киничу стало не по себе. Может, всё-таки, зря он так?.. Ахав же просто глупый, но едва ли он заслуживает такого обращения. Хотя... Придя к выводу, что сначала он хочет расспросить Сайно — он постарался отбросить эмоции и своё личное отношение к Ахаву как можно дальше. Да и вспоминая их в прошлом общение — сложно получить что-то от своего любовника, пока он так взвинчен. В таком состоянии с ним можно разве что заняться диким сексом...       Ахав посмотрел на него в последний раз, разомкнул губы, словно желал сказать что-то ещё, но в конце концов обиженно отвернулся.       Ох, отлично! Теперь Кинич чувствует себя каким-то злодеем! Нет, нет, хватит! Это просто манипуляции. Очередные манипуляции от Ахава. Пусть хоть немного подумает над своим поведением, пока сам Кинич будет корить себя за такое дьявольское отношение к собственному возлюбленному.       Отведя Ахава в отдельную камеру, Сайно поднялся по ступеням к Киничу.       — Ну вот... Ты хотел что-то сказать? — вскинув бровь поинтересовался Сайно.       — Ты знаком с ним?       — Хм? Не очень. В какой-то момент он просто появился в Сумеру, ещё временами его можно заметить в компании дендро архонта, — он повёл плечами, будто разминая ноющие мышцы — кажется, падение после нападения и для него было не из приятных. — Иногда с Итэром, но это редкость. А... ну, ещё Сетос — он просто со всеми дружелюбен.       — А Итэр сейчас не?..       — Нет. Насколько я знаю, его нет в городе. Теперь, что до тебя... — его цепкий взгляд заставил Кинича поёжиться. — Не думай, что я не вижу между вами какой-либо связи. Даже если до нынешней ситуации я и не мог застать момента, чтобы Шляпка вёл себя столь эмоционально, мне показалось, что бесится он не просто так.       Кинич неоднозначно промычал, пока собирался с мыслями. Он набрал воздух в лёгкие, готовый поделиться кое-какой личной информацией. Всё это было очень странно. Не может же Ахав быть известен в этих местах.       — Я, хм, тоже его знаю, это...       — Генерал! — отвлёкший их третий голос и его обладатель появился в нескольких шагах почти беззвучно.       — Слушаю, — отозвался Сайно посмотрев на запыхавшегося матру. — Сделай несколько спокойных вдохов и выдохов, и уже после отчитывайся.       — Я... Д-да, сейчас, — прислушавшись к словам своего старшего, он немного успокоился.       Подмечая наличие незнакомого для него человека в лице Кинича, молодой парень молча поинтересовался у своего генерала, стоит ли ему продолжать. Сайно, кажется, хотел кивнуть, но в последний момент отрицательно качнул головой и указал на другую комнату.       Понятное дело, доверие подорвано. Кинич понимал его настороженность, он бы и сам себе не доверял после произошедшего. Появился, видите ли, какой хрен с горы, а после этого с некоторыми жителями стали происходить странные вещи.       Помявшись в коридоре в ожидании Сайно, Кинич подошёл к окну. Дневное солнце слепило глаза, и, стоило парню прищуриться и вдохнуть свежий воздух, как ему показалось, что он летит. Нет, ну, не мог же он превратиться в воздушный шарик из Фонтейна, которые он как-то раз видел у одного торговца? Да, он наполнил лёгкие необходимым кислородом, но ведь...       Где земля?! Стоило ему понять, что под ногами не ощущается твёрдой поверхности, как он в миг раскрыл глаза и удивлённо посмотрел вниз. Дендро крюк был на месте: Кинич его совершенно точно никуда не кидал, да и мест для такого активного вида передвижения в Сумеру было не так много.       — Да твою ж... — донёсся до него натужный и уже знакомый голос сверху. — Хрен ли ты столько жрал?!       Вслед за голосом Кинич ощутил на себе чужие руки — те кое-как взяли его за шкирку, и, покачивая несчастного натлановца, тащили по воздуху дальше. Бирюзовое свечение, исходящее от Ахава, должно было успокаивать, но это было не так.       — А... Ахав! Ты... — он растерялся, не зная, с чего начать. — Поставь меня на землю пока мы не врезались! Ты не следишь за дорогой!       — Да не ссы! Ща-а-а всё будет!       Кинич, испугавшись, схватился за его руки, думая, что если и он сейчас использует крюк — они точно улетят на какое-нибудь дерево. Его не столько пугало падение, сколько ещё одна возможная глупая ситуация с Ахавом. Кинич ощущал себя какой-то нянькой, или особо обеспокоенной тётушкой, которая не хотела допускать конфуза со своим любимым племянником. Он же... Ахав не знает меры.       И не видит преград. В прямом смысле.       Стоило Киничу отвлечься на свои мысли, как они, всё сильнее покачиваясь по воздуху, вдруг рухнули в приоткрытое окно жилого домика. Прокатившись по полу, Кинич подавил в себе неприятные ощущения и сразу же принялся отбиваться от прилипчивого Ахава.       — Да угомонись ты, балда! — шикнул на него Кинич, оседлав любовника и перехватывая у того инициативу.       — ...Кинни, — голос был тихим, и Кинич даже задержал дыхание, прислушиваясь, — я так рад, что снова могу тебя чувствовать.       Кинич вздрогнул. Рассматривая взлохмаченного под собой парня, его непривычно лазуритовые глаза и иссиня-чёрные волосы — Кинич растерялся. Он сделал затяжной вдох и медленно повёл руками вдоль плеч, подцепляя короткие пряди, — Ахав медленно, словно ластящийся зверёк, запрокинул голову.       — Ахав... — Кинич дал себе секунду, собираясь с мыслями. — Что произошло?       — Я нашёл тело, — Ахав сказал это с такой горделивой интонацией, будто надеялся на похвалу.       — ...я вижу, — Кинич устало вздохнул, сжав его щёки пальцами. — Давай, говори уже.       — По... потом, — он отмахнулся от его руки.       — Сейчас же.       — Потом! — настаивал Ахав нетерпеливо вскидывая бёдра, вынуждая Кинича зашипеть и начать покрываться румянцем.       Ахав принялся шарить по его телу.       — Прекрати! — шикнул он снова, борясь с его руками, — Я даже не знаю, куда ты нас затащил. А что если...       — Тц, опять ты ноешь! — привычная натура Ахава стала вылезать на поверхность. — Ноешь и ноешь, что кто-то может нас увидеть, как тогда, на источниках! Пф! Да и пусть!       Кинич дёрнулся от боли, когда любовник стал слишком сильно врезаться пальцами в талию. Едва не падая на него, он раздражённо кинул:       — А ты, помнится, в сексе видел только одну потребность — это способ изменить о себе... мнение.       Кинич, тише закончив фразу чем планировал, вдруг понял — Ахав, что, и сейчас так же думает? Что если они прямо здесь и прямо сейчас переспят, то помирятся?.. Не дав Киничу зацепиться за эту мысль, Ахав отвлёк его внимание на себя. Пальцы, всё-таки пробравшись под плотно прилегающую к телу майку, легли на втянутый живот и скользнули выше. Кинич дёрнулся, уронил голову и положил свои руки на его. Твёрдые, натренированные мышцы приятно перекатывались под ладонями Ахава. Затихнув, Кинич вдруг всхлипнул, когда прохладные подушечки пальцев принялись растирать соски.       — Р-раньше ты не особо обращал на них внимания, — шепчет Кинич, вскинув на Ахава уязвлённый взгляд.       — Я... проверяю, что всё на месте! — с оттенком смущения бурчит Ахав.       Лёгкие волны наслаждения прокатились по телу Кинича. Ахав ещё ни разу не трогал его настолько тщательно. Обычно он перехватывал его поперёк груди и вколачивался сзади, перемежая толчки с укусами-метками, но эта дразнящая ласка... Кинич даже не думал, что будет таким чувствительным в этих местах.       Оттолкнувшись, он приподнялся и опустился, поёрзав на худом теле. Ахав, как мог судить Кинич по тонким рукам и довольно узкой талии, в этом обличии был едва ли не хрупким даже в сравнении с Киничем, не то что в сравнении с другим обликом Ахава. Он замечает на себе взгляд своего непоседливого спутника и, затаив дыхание, размышляет над вариантами. Он смотрит в ответ и подцепляет мягкие, почти кукольные черты лица: веки опущены, но фиалковые глаза изучают Кинича в ответ; ресницы чуть подрагивают, когда Ахав вскидывает взгляд то на лицо Кинича, то на собственные руки шарящие под одеждой натлановца. Тишина, разбавляемая лишь их тихим дыханием и шуршанием тканей, стали единственными источниками шума, если не считать голосов за окнами.       Кинич прикусил губу. Тело пробило током, когда Ахав сжал правый сосок и покрутил его меж пальцев.       — Н-не так сильно, — раздражённо, испытывая стыдливое наслаждение, шипит Кинич.       — А мне нравится так, — упрямо шепчет Ахав и сжимает снова. По телу Кинича стреляют молнии, отдают в нервные окончания, но в паху приятно покалывает.       — Да ч-чтоб тебя... какой же ты упрямый... — слова прерываются, перемежаясь со всё более частыми, надрывными вдохами.       Внимание, которого Киничу всё это время так не хватало, начинает теплом разливаться по телу. Ему хочется больше, хочется оттянуть мешающую ткань, натянутую в плечах и врезающуюся в кожу из-за действий Ахава. Заплывшим взглядом он смеряет своего спутника.       — Я не поддамся, — шепчет Кинич, но шепчет будто самому себе, а вовсе не усмехнувшемуся Ахаву, чьи ладони легли на поясницу. Тело холодит в местах соприкосновения, покрывается мурашками. Куда меньшие, почти хрупкие ладони, приносят в мысли Кинича смуту. Это Ахав, но не Ахав. И всё равно...       Всё равно Кинич опускается — медленно, робко, будто всё ещё надеется сделать шаг назад. Он говорит одно, но делает совсем другое, на радость Ахаву или собственным потаённым желаниям. Уложив руки на чужие плечи и скользнув ими по тонкой гладкой шее, Кинич сам льнёт к нему и кусаче целуется. Потому что тоже хочет, потому что соскучился, потому что чувствует себя немного раскрепощённее, когда Ахав находится рядом и жаждет похвалы и внимания от Кинича.       — Ты поддался, — глумливо шепчет Ахав, делая хват крепче и сильнее. Он дёргает его на себя, и Кинич, рухнув и плотно прижавшись к чужой груди, сдавленно проскуливает в поцелуй.       — Не думай, что я забуду про нашу проблему, есл... — он резко выдыхает, когда холодные пальцы касаются копчика и скользят промеж ягодиц. По телу прокатываются новые волны мурашек, прикосновения отдают искрами в сознание.       Кинич ёрзает, двигается по его телу, чувствуя как проблема в штанах начала утыкаться в живот Ахава.       — Пф, — Ахав насмешливо фыркает, — а ещё говоришь, что не...       — З-заткнись, — шипит Кинич, затыкая его поцелуем.       Ахав довольно прищуривается, размыкает губы и встречает его настойчивый язык своим. Комнату заполняют жаркие вдохи и выдохи, температура вокруг будто нагревается по мере того, как они распаляются. Кинич толкается вперёд, трётся своим членом о его, и срывает с губ Ахава низкий довольный полустон, утопающий в мокром поцелуе. Кинич кусает, задыхается, но продолжает напирать, снедаемый похотью и отключив здравый рассудок. Ахав тоже не отстаёт, оголяет ягодицы Кинича и крепко сжимает их в ладонях.       — Кхм, Хайтам! — послышался вдруг третий, мужской удивлённый голос, на который Кинич, испытав жгучий стыд, тут же среагировал и дёрнулся в сторону источника шума.       Перед глазами оказался вчерашний знакомый. Кавех, да?.. Кинич в ступоре смотрел на него, а находящийся внизу Ахав раздражённо цокнул.       — Я бы предложил чаю, — начал Кавех заворачиваясь в полотенце. Под полотенцем, кажется, ничего не было — Кинич об этом не думал, Кинич думал лишь о том, какая фраза должна вылететь из его уст, чтобы они не выглядели такими идиотами. Кавех, переминаясь с одной босой ноги на другую, продолжил: — Но, если честно, таким образом гости к нам ещё не заходили и я несколько... растерян?.. Эй, Хайтам! Выходи уже!       Стоило Кавеху отвернуться, как Ахав стремглав взял Кинич за шкирку, сдёрнул с себя и, засветившись бирюзовым цветом, утащил его в окно.       — Ну что там? — зевнув и разминая оголённые плечи, спросил Хайтам, возвращаясь в комнату.       — Ты не пове... — Кавех оглянулся, но не заметив кого-либо, принялся огладываться по сторонам. Он даже походил по другим комнатам, и в окно посмотрел, чуть не вывалившись из него!       Хайтам ему не мешал, не мешал до тех пор, пока снующий из стороны в сторону Кавех не оказался на расстоянии вытянутой руки.       — Остановись уже, — с оттенком раздражения и усталости осадил его Хайтам и притянул в свои объятия. — Чего завёлся?       — Так ведь здесь вчерашний был! Как там его... Кирпич!       — Кинич?..       — А, ну, наверное.       — ...ты должен пить ещё меньше, Каве.       — Тц, да не в этом дело, и выпил я всего ничего! — заверяет его Кавех и даже прикрикивает на ухо, на что Хайтам, поморщившись, вынужден зажать ему рот ладонью.       Кавех мычит и отодвигается, продолжая настаивать на своём:       — Да постой, мы же вообще не об этом. Кинич и правда был здесь вместе с этим... как там его... мастером Ушлёпком?       — Шляпкой?..       Кавех непринуждённо пожимает плечами. Хайтам вздыхает и, не взирая на его речи и поправив полотенце на бёдрах, идёт на кухню.       — Эй, подожди! — тут же кричит вдогонку Кавех и быстрыми шагами преследует его.       Нога, скользнув по ковру, вдруг подводит. Кавех летит вперёд и цепляется за то единственное, до чего смог дотянуться, и что, увы, избежать падения ему не помогло. Полотенце Хайтама оказывается в его руках, а сам Хайтам, в немом жесте приложив руку к лицу, помогает возлюбленному подняться.       — Грация — это не про тебя.       — Эй, я очень грациозен... — насупившись, отвечает Кавех, и потирая ушибленный подбородок, встаёт и отдаёт ему полотенце. Взгляд задерживается на обнажённом паху и на следах от зубов на бёдрах, но, чуть смутившись, он тут же себя отдёргивает. Тогда перед глазами оказывается мерно вздымающаяся грудная клетка с идеальным ландшафтом, фиолетовым мрамором, и ещё одной порцией щедрых укусов.       "Здесь будет фонтан", — Кавех вдруг вспомнил, что говорил ему в момент страсти, всасывая кожу вокруг соска и дразня сам сосок языком. Стоны Хайтама, будто эхом прошлого, раздались в покрасневших ушах Кавеха приятным звоном.       Хайтам коротко целует, утешает прикосновением к щеке, так, как любит Кавех, но ехидничать не перестаёт:       — Ага, грациозен в постели, и то, когда не пытаешься прыгнуть выше головы. Прыгнуть выше головы в прямом смысле слова, Каве.       — ...н-не напоминай мне, прошу, — смутившись, выдавливает он из себя и покрывается краской.       Хайтам усмехается и пародирует Кавеха нарочито тянущимся голосом:       — Лежи так, Хайтамчик! Я... — едва поправив полотенце, он уклоняется от выпада Кавеха и сцепляется с ним в игривой схватке. — Лежи так, говорю! Я сейчас на тебя прыгну и ты сра-а-азу же в меня войдёшь!       — Да прошу тебя, Хайтам! — стыд пробирает его до кончиков ушей, и он сдаёт позиции. Под напором Хайтама он делает пару шагов назад, пока с глухим стуком не вжимается в стену.       — Полотенце.       — Ч-что, полотенце?       Хайтам, вскинув бровь и улыбнувшись уголком губ, кивает вниз, мол, посмотри сам. Кавех и смотрит, ну и... подумаешь, полотенце соскользнуло и теперь валяется на полу, куда более важный вопрос стоит у Кавеха прямо перед его любопытным носом, и... он уже успел забыть, о чём вообще переживал.       Хайтам неопределённо хмыкает, чем привлекает к себе внимание вскинувшего голову Кавеха.       — А ещё-ё-ё... — протянул Хайтам, за что тут же поплатился и был вынужден снова уворачиваться, отпрыгнув в сторону и перехватывая его руки своими.       — Нет, ни слова! — он сжимает чужие пальцы и подаётся навстречу, попутно потянув его на себя. Хайтам поддаётся, ведь не так и сложно подыграть Кавеху, если после этого он как обычно счастливо заулыбается своей маленькой победе и зажмёт Хайтама в ответ.       — Нет, подожди! — коротко усмехнувшись, Хайтам наклоняет голову и шепчет на ухо, вновь пародируя не прекращающего заливаться краской Кавеха: — Хайтамушка, чуть левее... нет-нет, правее и повыше! Да-а! Вот так, подставь свои сочные персиковые дольки и раздвинь их!.. Сейчас... сейча-а-ас я-я-я, словно птица, совершу молниеносный бросок и схвачу свою добычу!       Кавех, проскулив от стыда, снова сдаёт позиции и оказывается в объятиях Хайтама.       — Перестань... — подавленно шепчет Кавех.       — Брось, Каве, — он примирительно целует его в висок, — знаешь... даже хорошо, что твоя меткость дала сбой, иначе плакала бы моя задница...       Кавех вновь проскулил и спрятался в плече Хайтама. Поглаживания вдоль спины немного успокаивали, и Кавех со временем расслабился, напрочь позабыв о том, что его так взволновало.       Он жил себе дальше: он приготовил завтрак, он подал завтрак, и он наслаждался завтраком...       — Кирпич и Ушлёпок!       — ...что?.. — не сразу понял Хайтам. За время совместной жизни — да и за всё время знакомства в целом — Хайтам почти привык к его внезапному и резкому повышению голоса, и однако бывали моменты, когда он испуганно вздрагивал. Это был один из них, и он едва не уронил чашку с ароматным в нём кофе.       И Кавех рассказал, что ему посчастливилось увидеть. К примеру, задницу Кинича — и прежде чем Хайтам вскинул бровь, он успел сообщить, что промеж натлановских булок уже ютились маленькие ручки Ушлёпка. На последних словах Хайтам его поправил, и Кавех, извинившись и постыдившись, кивнул, и они сошлись на том, что Ушлёпок — это всё-таки Шляпка. Так, с момента их нежданного приёма гостей, прошло добрых пол часа.       Кинич, привалившись к стене, сидел на полу заброшенного склада — он очень надеялся, что хотя бы это место было необитаемым — и пытался отдышаться. Это уже стало каким-то проклятием, где весь день ему не дают вдохнуть полной грудь, заставляют дышать пылью, либо не дышать вовсе. Но сейчас ситуация была очень... необычной.       — Где моя шляпа? — сходу начал Ахав, хотя интонация была другой, отличимой от той, с которой говорит привередливый шкодливый дракончик. Всё такой же вечно недовольной, но... чуть мягче?.. Кинич не мог пока найти чёткие различия.       — Думаю... она там. Где-то там, — Кинич не знал, что ещё ответить после пережитого, и неопределённо указал рукой. Куда-то.       — Хм... — тот раздражённо нахмурился. — Вы двое — невыносимые придурки.       — Хах?..       Ахав вытер губы, с каким-то отвращением снимая с себя излишки киничевской слюны. Он молчал и буравил Кинича долгим взглядом, от которого тот с непривычки поёжился.       — Что? — он язвительно усмехнулся, отвечая Киничу на его немой вопрос: — этот идиот сейчас пытается занять моё место. Уже соскучился?       — Моё место?..       — Тц, моё, а не твоё, — он качнул головой и поправил съехавшую с плеч одежду.       Кинич нахмурился. Нет, он не идиот, но он запутался и принялся размышлять: вот у нас Ахав, который почти на него не смотрит — что уже странно. Вот собственная майка, задёрнутая и оголяющая живот, и, поняв что у них больше ничего не будет, Кинич опустил её и разгладил по телу.       — Тело он нашёл, пф... — Ахав презрительно фыркнул. — Ты ведь уже догадался, да? Но ты оказался слишком падок на чело... кхм, на низменные желания.       — Давай по порядку, — устало попросил Кинич. — То, что ты не Ахав, я уже понял.       Не-Ахав молча аплодирует. Кинич молча закатывает глаза. Кажется, этот не-Ахав ничем не лучше самого Ахава.       — Хочешь понять, как лучше меня называть?       — Ты ведь не представился, — слова звучат как-то глупо, особенно после того, как Кинич сам целовал его с минуту назад. Правда, тогда Ахав довольно урчал в поцелуи, звал его "Кинни" и пробирался руками под одежду... а затем Ахав прокусил его губу до крови и с силой оттолкнул.       — Мне всё равно, только не "Ахав". И не "Кухул Ахав". И не "Великий суверенный правитель страны огня".       — ...с последним я даже соглашусь. — Чуть подумав, до Кинича вдруг дошло. — Стой, он ведь не...       Не-Ахав пару раз постучал указательным пальцем по виску.       — Я знаю, — с ноткой самодовольного превосходства сообщил тот.       — И ты...       — Я знаю всё, что знает этот придурошный, который не перестаёт пищать в моей голове как назойливый комар. Как ты его терпишь?.. А, всё, увидел. — Он криво усмехнулся, будто только что достал нужное ему воспоминание и быстро просмотрел его. Воспоминание Ахава.       Кинича такой расклад дел — где этот незнакомый ему человек, судя по всему, знает обо всех их интимных ситуациях — не устраивал, а ещё вгонял в замешательство и ступор. И лёгкий стыд, но стыд, пока у него оставались вопросы, отходил на второй план.       — Как это произошло? — спросил Кинич. — И... если не скажешь, как тебя звать, буду звать просто: Чмошник.       Кинич не знал, откуда у него появляется эта волна гнева и злости, но, видимо, он вспомнил свои первые отношение Ахава к нему, и как-то заразился его глупостью. Да и ситуация... ситуация будто располагала, пока он был на нервах и пока адреналин после их поцелуя всё ещё растекается по телу.       — Пф, что-то большее твой мозг выдать не в состоянии, Малипо?       Кинич вздрогнул. Да, это не Ахав, Ахав практически не называл его этим именем, и всё-таки что-то внутри отозвалось, заинтересовалось в таком обращении. Ему даже... немного — лишь на самую чуточку — понравилось. Он медленно встал, не сводя взгляда с другого парня.       — Перестань рыться в его голове.       Не-Ахав насупился.       — Я в его? Это он сидит в моей голове и не хочет... — он напрягся, помотал головой, и шикнул в сторону, — не хочет выходить!       — ...Чмоня.       — Хах? Думаешь, этот вариант лучше? Это же ты меня так назвал? — он язвительно усмехнулся.       — Ну, первый вариант слишком броский и оскорбительный — мои извинения. А второй... мягче?       — О, спасибо за проявленную нежность и заботу! — сарказм чистой воды слетел с губ Чмони.       Кинич позволил себе лёгкую улыбку. Этот парень раздражал, но раздражал меньше, чем Ахав.       — Тебя ещё называли мастером Шляпкой, как я слышал.       Не-Ахав помялся, размышляя над ответом. Придя к какому-то заключению он махнул рукой.       — И? — нахмурился Кинич, а когда Не-Ахав раскрыл рот — вылетело из него внезапное:       — Скарамуш!       Не-Ахав в замешательстве широко раскрыл глаза. Он сжал кулаки, насупился ещё сильнее, а затем снова проговорил:       — "Скарамуш" его бесит! Называй его так, Кинни!       Кинич резко выдохнул от удивления и чуть было не сделал к нему шаг, но всё-таки остановился, разглядывая как другой парень то хмурится, то искривляет губы в гадкой ухмылке, будто был не в ладах со своими эмоциями. Ахав и правда внутри него и сейчас борется с этим... Скарамушем? Кинич наблюдал очень необычное общение человека с... с самим собой.       — Д-да отвянь!       — Ну же, Кинни! Скажи "Скарик" или "Скарочка"! Он терпеть не может эти слащавые прозвища!       Почему-то даже захотелось послушаться Ахава, и Кинич, не медля, невозмутимо повторил за ним:       — Скарик.       Скарик раздражённо цокнул, лицо налилось багрянцем — то ли от злости, то ли плохо скрываемого смущения, ведь он то и дело пытался метнуть взгляд куда угодно, только бы не задерживать его на Киниче. Он казался растерянным, но до ужаса злым, будто они коснулись чего-то, чего не стоило поднимать на поверхность. И почему-то это только подталкивало Кинича продолжать называть его именно так.       — Только попробуй снова...       — Скара.       Скара прищурился.       — Малипо.       Кинич неопределённо хмыкнул. Интересный спор, но к "Малипо" — даже если Скара и видел, что тот реагирует иначе — Кинич не питал к этому имени никакого негатива.       — Всё, отлично, один вопрос мы решили... — устало протянул Кинич.       — Мы не!..       — Скара, расскажи что произошло? Или дай контроль Ахаву.       — Вот ещё. Это моё тело, а этот олень его уже и так изрядно... — он взглянул вниз, оценивая ущерб на некогда чистых одеждах, да, взметнув взгляд вверх, припомнил отсутствие шляпы, — испачкал. И я даже не хочу думать и говорить о том, что будет в первую же секунду передачи этого самого контроля.       Кинич задумчиво промычал. Ну, вообще-то да... Ахав ведь опять на него накинется, думая, что только так они способны помириться. А Ахав вообще понимает, что они в ма-а-аленькой такой ссоре?..       — Тогда расскажи мне самое важное, — спокойнее продолжил Кинич. — Ты ведь и сам, я думаю, не хочешь, чтобы это продолжалось. В моих интересах вытащить его из тебя.       — Я отлично понимаю, почему это интересует меня, но... Хм, не понимаю, зачем это тебе. Он же паразит.       — ...но это мой паразит. Я к нему привык.       Ни Скара, ни Ахав, на его откровение ничего не ответили и остались при своих мнениях.       — Хочу чай, — вдруг выдал Скара.       — Вот прямо сейчас?..       — Мне сложно сконцентрироваться из-за этого дурака. Хотя он... вроде бы он немного успокоился. — Скара устало вздохнул и на секунду спрятал лицо в ладонях, собираясь с мыслями. — Пошли. Чем быстрее начнём заниматься этой проблемой, тем быстрее каждый пойдёт своей дорогой.       — Я согласен, Скара.       — ...Малипо, — он холодно прошептал, дёрнул Кинича на себя и угрожающе произнёс: — забудь это имя.       Кинич сощурился, оказавшись к нему лицом к лицу. Он не чувствовал страха: ни один мускул на лице не дрогнул, но он изучал Скару, как всегда изучал своих заказчиков, которые не говорят ему всей правды.       Скара выждал несколько секунд, смотря в глаза Кинича с немым вызовом. В конце концов, он издал смешок и разжал хватку, отворачиваясь и ступая в сторону выхода.       — Не раздражай меня, если не готов к последствиям.       Кинич, выслушав его, повторил жест Скары, и схватив его за шиворот с рывка потянул на себя. Скара недовольно шикнул, вынужденный остановиться и повернуть голову. Он затаил дыхание, пока Кинич смотрел на него.       — У меня в любовниках чёртова ящерица, не способная понимать человеческие эмоции и создающая мне проблемы. Думаешь, я не привык к таким, как он или ты?       Скара, поначалу возмущённый таким к себе отношением, закатил глаза и скривил губы в ухмылке.       — Интересное замечание. Стало быть, тебе нравится, когда с тобой грубо обращаются? Я это запомню.       Он шлёпнул Кинича по руке и тот разжал хватку. Не потому что это было неприятно или он понял, что надо бы заняться делами, а потому что... Скара оказался прав. Как бы Кинич не пытался донести до Ахава мысль, что надо быть хоть немного мягче, хоть иногда прислушиваться к другому человеку с которым состоишь в отношениях — где-то в глубине души натура Кинича ликовала.       — Посмотрю-ка я пока воспоминания этого Ахава... — пробормотал Скара выходя со склада. — Хах, он так легко связал тебя? Ну и хреновый же из тебя охотник...       Кинич, испытав стыд, дёрнулся с места, и, нагнав, дал подзатыльник новому знакомому. Скара шикнул, недовольно зыркнул на него, но вскоре рассмеялся и продолжил разбирать воспоминания Ахава по полочкам.       — До чего же он глупый... смазка? Он просто ел смазку пока не выкинул её? — продолжал ехидничать Скара. — И как он тебя не порвал с двух?..       — Так говоришь, будто хочешь предложить что-то сам, — Кинич кинул это как-то легко и просто, и лишь секундой позже понял, что Скара будто бы задумался всерьёз.       — Хм... — он не ответил, лишь прищурился и окинул его с головы до пят изучающим взглядом. — Я расскажу тебе про три желания Ахава, исполнение которых он попросил у джинна.