Шпион, который его любил

− Знаешь, мне всегда было интересно, куда ты исчезал, когда завершал особо трудную миссию, − задумчиво произнес Ремус, облокотившись на балконные перила и, словно подсолнух, развернувшись к последним, угасающим лучам солнца над сверкающим Эгейским морем.       Сириус ухмыльнулся, подошел и пристроил подбородок на усыпанном веснушками плече. − И как? Реальность оказалась не хуже ожиданий? – негромко поинтересовался он, целуя Ремуса в шею. − Прежде меня это жутко раздражало… Всякий раз, чтобы отдохнуть, тебе надо было получить «добро» от МИ-6, ведь ты исчезал, а бумажки заполнять приходилось мне. Если бы я знал, что у тебя есть тайная вилла в Греции, я бы сам тебя нашел, − фыркнул Ремус, страстно поцеловав его. − Разве мой способ не лучше? Взгляни на нас. Солнце, соль, секс и никаких бумажек. − Бедная Лили. Она убьет меня за то, что я передал бумажки ей. − Переживет. − Сразу видно: ты не знаешь Лили Эванс, − печально произнес Ремус. – Возможно, это наш последний отпуск, и скоро нас убьют во сне. Теперь, когда она встречается с Джеймсом, их вообще никто не остановит.       Сириус расхохотался. После приключения в Париже прошло около двух недель. Он воспользовался отработанным приемом «брось наушник и исчезни» после миссии. И сбежал, на сей раз с любимым интендантом. Иногда он получал сообщения от Джеймса. Похоже, «один ужин» перешел в один романтический ужин, за которым последовали вечерние напитки и ночь страстного секса. А наутро Лили пригласила Джеймса пожить у неё в квартире, пока он в Лондоне.       Прошло две недели, а он так и не уехал. Сириус сильно сомневался, что он когда-нибудь уедет. Джеймс был офигеть каким классным шпионом, но Сириус знал: в глубине души ему всегда хотелось остепениться и завести семью, он будет счастлив выйти из игры и стать куратором.       А вот Сириусу всякий раз становилось… не по себе, когда он подумывал завершить шпионскую карьеру.       Во многих смыслах это был побег… побег от всех ошибок. Бегство от плохих воспоминаний. От семьи. От себя, наконец.       Но… ничто не сравнится с приливом адреналина от мысли, что он только что вновь спас мир. Шепот Ремуса приносил радость, а ветер дул в спину, когда он ехал вдоль озаренного солнцем далекого побережья. Зная, что он лучший в мире в своем деле. Сможет ли он от этого отказаться ради того, чтобы полностью посвятить себя Ремусу? − Я знаю этот взгляд, − Ремус развернулся в объятиях Сириуса и поцеловал его в нос. – Что тебя гложет, Блэк? − Ты… ты же знаешь, что я тебя люблю? – медленно спросил Сириус.       На слегка обгоревших щеках Ремуса появился румянец. Прежде его кожа была бледной от работы в подвалах МИ-6. За две недели он приобрел розовато-золотистый загар, круги под глазами исчезли. Он стал выглядеть лет на пять моложе, а Сириус радовался, что стресс постепенно спадает. − Где-то слышал, − чуть покраснев, отозвался Ремус. − Просто… Лили и Джеймс, − продолжил Сириус. – Ты… ты… − Хочу ли я того же? – мгновенно сообразил Ремус, внимательно взглянув на Сириуса. – А ты? Ведь, если честно, Сириус, на канцелярской работе ты чокнешься спустя месяц. − Я об этом думаю, − медленно произнес Сириус. – Ведь я смогу быть с тобой… если тебе это нужно. Но… − Мне не нужно, − твердо сообщил Ремус. – Серьезно. Сириус, я работаю по четырнадцать часов в день, я точно так же женат на свой работе, как ты. Ничто не радует меня больше, чем осознание того, что я обеспечил безопасность агента, я бы не хотел, чтобы ты просил меня от этого отказаться. Я бы не стал просить тебя отказаться от работы, зная, как много она для тебя значит, − он криво улыбнулся. – К тому же, прошло уже две недели. Я тебя очень, очень люблю, но, думаю, надо провести вместе не меньше месяца, а уже потом размышлять о том, чтобы изменить наши жизни, как ты думаешь?       Сириус рассмеялся, по его телу разлилось облегчение. − Ты воистину идеальный мужчина, Ремус Люпин. − Это потому, что ты почти не видел других уже две недели. Сколько мы выезжали в город… один раз, − Ремус пожал плечами. – Блэк, кажется, у тебя развивается стокгольмский синдром. − Я тебе покажу стокгольмский синдром, − игриво рыкнул Сириус. Подхватив Ремуса на руки («Сириус, мать твою! Я понял, ты крепкий парень, отпусти меня!»), он бросил его на двуспальную кровать и навалился сверху. – Как насчет того, чтобы навсегда остаться в этой постели и вдвоем насладиться по полной программе стокгольмский синдромом? – предложил он. − Похоже, ты не вполне понимаешь, что это такое, − рассмеялся Ремус, мгновенно обвил ногами торс Сириуса и оседлал его. – Ну привет, агент, − томно произнес он, и Сириус тут же завелся. – Странно видеть тебя здесь. − Блядь, − выдохнул он, когда Ремус ловкими пальцами принялся ласкать его грудь. – Господи, как это у тебя так хорошо выходит сейчас, когда в Париже получалось ужасно?       Ремус укоризненно ущипнул его за сосок. − В Париже у меня не было подходящего стимула, − просто ответил он, когда Сириус вздрогнул. – Теперь есть. − М-м-м, стимул, значит? – Сириус старался говорить ровным голосом, ведь по спине бежали мурашки, когда Ремус целовал его все ниже… ниже… вскоре уткнувшись носом в твердый член, пока что упакованный в плавки, при виде которых Ремус почти фальцетом воскликнул: «Господи, Сириус, где ты откопал эти микроскопические плавки, смерти моей хочешь?». − Мне нравится эта штука, − мечтательно протянул он, обхватив губами обтянутый тканью член. Этого хватило, чтобы Сириус застонал, но до финиша оставалось как до луны… Дразнящее обещание было невыносимо. − Когда-нибудь я… блядь… напялю их на тебя, − выдохнул Сириус, и Ремус расхохотался. − Когда рак на горе свистнет, Блэк. − Знаешь, а с меня станется загнать рака на гору и выдать ему свисток. Ты не представляешь, как сильно я… блядь… хочу увидеть твою задницу в плавках. − Ммм… может быть, попозже, − рассмеялся Ремус, стянув с него плавки – наконец-то! – Сейчас ты занят. – Он взглянул в глаза Сириусу и произнес строгим, профессиональным тоном, который Сириус так любил слышать в ухе: − Не смей кончать.       С этими словами он наклонился и начал вытворять с членом Сириуса нечто несусветное. Слюна стекала по коже, облегчая скольжение. Сириус прикусил губу, твердо вознамерившись подчиниться приказу. Мучительно медленно, потом быстро – Ремус сводил его с ума, дразня пальцами там, куда не мог достать ртом. − Ремус! Ремус! – бормотал Сириус. – Блядь, как хорошо, хорошо…       Ремус вздрогнул, и Сириус почувствовал его улыбку. Ремус продолжил ласкать ртом его член еще усерднее, и вскоре Сириус, приподнявшись на постели, сдавленно вскрикнул от накопившегося наслаждения.       Он быстро понял одну вещь: Ремус Люпин цеплять мужчин совсем не умел, однако, черт бы его побрал, если уж цеплял, то определенно знал, что с ними делать в постели. После их первого умопомрачительного секса Ремус смущенно признался, что, устроившись работать в МИ-6, провел обширные исследования человеческого тела и работы нервных окончаний… «Исключительно для рабочих целей, Сириус, хватит ржать!». С тех пор у него появилось несколько теорий о том, как лучше доставить мужчине удовольствие. Сириус охотно разделил с ним все возможные эксперименты.       Похоже, сегодня вечером полагалось проверять правдивость теории о том, что длительная стимуляция увеличивает продолжительность оргазма, или, как заметил Сириус, криво усмехаясь, «обычные люди – не гении из МИ-6 – называют это управлением оргазмом, Люпин».       Теперь он мог лишь извиваться, беспомощно дергая ногами, пока Ремус прижимал его бедра к матрасу. − Ремус, − выдавил он, − Ремус, блядь… еще… ещеещещещ…       Ремус тут же поднял голову и отстранился, когда Сириус прикрыл глаза, пытаясь отдышаться, усмирить либидо и подавить желание немедленно кончить. − Все хорошо? – спросил Ремус, и Сириус ухмыльнулся, глядя, как блестят от слюны его губы, как пылает лицо, как весело поблескивают глаза. – Показалось, что тебе сложновато. − Ты же знаешь, меня специально учили терпеть пытки, − возмутился Сириус. – Если ты скажешь не кончать, я не кончу.       Увидев, как потемнели глаза Ремуса, он понял: это было ошибкой. − Звучит как вызов. Кстати, меня специально учили побеждать всеми подручными средствами.       Не желая отступать, Сириус приподнял бровь и многозначительно указал на свой член. − Вперед, Люпин.       Двадцать минут спустя Сириус едва мог вспомнить собственное имя, все еще оттягивая оргазм. Ремус так ласкал ртом его член и медленно поглаживал простату, что он почти забыл, как дышать. Потом он строго велел Сириусу сидеть, ни к чему не прикасаясь, пока нетипично демонстративно готовил себя, запрокинув голову, и тихие стоны сводили Сириуса с ума: слушая придушенные вздохи, он сдерживался из последних сил.       Когда Ремус медленно опустился сверху, невообразимо тесно обхватив горячими скользкими мышцами, Сириус был вовсе не так уверен в том, что выиграет этот бой. − Твою мать… блядь… ты мухлюешь, − бормотал он, обнимая Ремуса за талию. − Мир вообще не… справедлив, Блэк, − выдохнул Ремус, покачивая бедрами, и Сириус поддался желанию приподняться, чтобы целовать его везде… губы, ключицу, зацепить зубами соски, почувствовать пульс на шее. − Да, господи, вот так, Сириус, − простонал Ремус и сжался еще сильнее, когда Сириус всерьез взялся за его член.       Шутки и подколки кончились, теперь они, совсем обнаженные, пытались вплавиться друг в друга. − Не вздумай останавливаться, − прошептал Ремус ему в волосы. Сириус чувствовал, что вот-вот сойдет с ума… и все же не удержался и улыбнулся любимому голосу в ухе… прозвучавшему именно там, где всегда, где должно. − Ни за что, − выговорил он. – Ни за что, ох ты ж, блядь, кончи для меня, красавчик, ну же…       Ремус вздрогнул и, громко выдохнув, кончил Сириусу в руку и на грудь. Сириус не останавливался, пока Ремус не замер. − Я выиграл? Теперь мне можно кончать? – спросил Сириус, поцеловав его в кончик носа.       На мгновение Ремус растерялся, но тут же улыбнулся. − Еще нет. Так легко ты не отделаешься, Сириус Блэк.       К изумлению Сириуса, он снова принялся покачивать бедрами, вздрагивая от явно чрезмерной стимуляции, но так же решительно, как и прежде, намереваясь взорвать ему мозг. Сириус застонал и прикрыл глаза. «Отвлекись, отвлекись», − твердил он себе, но не помогало. Когда Ремус, подавшись назад, принялся забавляться с его яичками, Сириус, наконец, не выдержал: удовольствие почти граничило с болью. − Пожалуйста, Ремус, господи, да! – бормотал он, беспомощно уткнувшись лицом Ремусу в плечо. – Дай кончить, я хочу в тебя… ебать! Ужасно хочу, Ремус, пожалуйста!       Ремус, разогнавшись, немного дрожал, но его голос был ровным и теплым, когда, наконец, он твердо произнес: − Кончи для меня, любовь моя.       Сириус распался на атомы. Он парил, летел, воссоединившись с Ремусом, его разум был идеально пуст от обжигающе горячего удовольствия. Наконец, он с тихим вздохом вернулся в реальность, почувствовав, как Ремус гладит его по волосам. На животе не осталось следов, на полу валялись салфетки. Ремус внимательно смотрел на него. − Ну, думаю, можно считать это успехом, − задумчиво сказал он, и Сириус слабо рассмеялся. − Уверен, что больше не хочешь в полевые? А то я готов сдать тебе ключи от всех ядерных кодов, какие знаю. − Пожалуй, − Ремус поцеловал его, − это самое приятное, что ты мне говорил. − Мы очень странная пара, − Сириус притянул его к себе, пока Ремус не оказался в его объятиях, теплый, смеющийся и такой родной, что ему показалось, что у него вот-вот разорвется сердце. − Угу, − сонно согласился Ремус.       Они засыпали, слушая, как волны разбиваются о вечерний прибой, когда в дверь спальни постучали. Сириус тут же вскочил, перекатился на спину и схватил пистолет, прикрепленный под кроватью. Он жестом велел Ремусу держаться подальше, а сам встал у двери, по пути захватив халат. − Ремус Джон Люпин, Я ЗНАЮ, ЧТО ТЫ ЗДЕСЬ! – голос Лили Эванс звучал приглушенно, но уходить она явно не собиралась.       Ремус моргнул, нацепил другой халат и побежал открывать. − Лили? Ради всего святого, что…       Лили приподняла бровь и ухмыльнулась, глядя на них, от неё явно не укрылись ни растрепанные волосы, ни их общий растерзанный вид. Стоявший позади Джеймс прислонился к стене и выглядел слегка смущенным. Сириус дал ему ключ исключительно для форс-мажорных ситуаций, и Джеймс с ухмылкой помахал ему рукой. − Доставка документов, − сладким голоском пропела Лили и сунула Ремусу в руки огромную стопку бумаг. − Э-э… − опустил взгляд Ремус. – Я думал, ты… − Ремус, я же говорила: я не твоя секретарша, − весело ответила она. – Они должны быть готовы завтра, так что приступайте к работе. Мы с Джеймсом разгребали ваш бардак… Знаете, сколько потребовалось времени, чтобы Франция позволила нам экстрадировать гребаных Реддла и Беллу обратно в Лондон? А все из-за тебя, ведь это ты выкинул лидера крупной террористической группировки на улицу, как мешок с мусором, и позволил местной полиции его забрать, вместо того, чтобы задержать, как положено! – она раздраженно покачала головой. – Мы прогуляемся по пляжу под луной, пока ждем. Дамблдор хочет побеседовать с вами в офисе МИ-6, так что мы вас заберем.       Когда парочка нарушителей спокойствия направилась к лифту, причем Джеймс продолжал посмеиваться, Сириус и Ремус переглянулись. Спустя мгновение Ремус тоже криво усмехнулся. − Ну… видимо, это оборотная сторона исчезновения и принуждения того, кто в тебя не влюблен, возиться с документами, − с сожалением произнес он.       Сириус рассмеялся и поцеловал его поверх стопки бумаг. − Это значит, ты заполнишь их один? − Даже не думай, 003. − Черт, − вздохнул Сириус. – Ну… знаешь… в Италии у меня есть еще одна тайная вилла… и шикарный «Ауди» в гараже, само собой, заправленный. − А у Джеймса и от этой тайной виллы есть ключ? – язвительно поинтересовался Ремус. − Ну само собой, − ответил Сириус. – Но, по крайней мере, у нас будет двенадцатичасовая фора.       Ремус с улыбкой покачал головой. − Ты неисправим. Садись за стол, Блэк, будешь помогать мне в скучной бумажной работе. Мы не можем сбегать вечно, лучше просто с этим покончить. Доверься мне.       Сириус ласково улыбнулся и поцеловал его. − Я бы доверил тебе свою жизнь.