Я думаю о тебе

— Ты ведь знаешь, что я все еще люблю тебя, да? — Джинни положила свою ладонь на его. Кожа на ней была огрубевшая от постоянных полетов на метле, но Гарри не чувствовал этого в местах, где его кисть уродовал шрам. Он кивнул, глядя в точку между ее светлых бровей. Хотя нет, он не знал. Он вообще не помнил, когда последний раз чувствовал себя любимым ею. Гарри это не слишком беспокоило, потому что он в целом привык чувствовать себя ненужным, да и не мог наверняка сказать, любил ли он Джинни хотя бы когда-нибудь. Было бы несправедливым требовать от нее чего-то подобного. — Я люблю тебя. И расставание этого не изменит. Просто так будет лучше. Гарри не знал, что об этом думать. Лучше для кого? И чем лучше? Несмотря на то, что он не испытывал к Джинни каких-то безумных чувств, океана нежности и пожара страсти, сейчас, когда она бросала его, он чувствовал себя так, будто мир разваливается на части прямо у него под ногами. — Моя психотерапевтка месяц назад сказала такую фразу… В общем, что я должна думать в первую очередь о себе. И я все это время думала и поняла, что мне будет лучше сейчас остаться одной. Я решила выбрать себя. Гарри постарался скрыть, как его ранили эти слова. Пока он, дурачок, спокойно себе жил в неведении, Джинни, вместо разговора, о чем-то в одиночку думала и решила судьбу их отношений. Гарри не знал, как к этому относиться, но почему-то чувствовал, будто за его спиной все это время строился какой-то заговор. Как и всю жизнь до этого. Во рту стало горько. Выбирать себя. Психотерапевтка Гарри говорила ему то же самое. Причем еще значительно раньше и неоднократно. Гарри выслушивал от этой женщины, как он должен жить, чтобы наконец стать счастливым, соглашался с ее аргументами, передавал эти знания знакомым, но сам так делать никогда не мог. Гарри ни разу за три свои жизни не выбирал себя. Он просто не мог. Если бы он умел, пожалуй, они с Джинни расстались бы еще раньше. Хотя бы тогда, когда Гарри понял, что испытывает что-то странное к другому человеку, а отношения с Джинни и обязательства, с ними связанные, повышают его уровень тревоги до небес. Но Джинни была подавлена после смерти брата, и Гарри просто не мог оставить ее. Чужие чувства и потребности всегда стояли для него выше собственных. Возможно, поэтому им так часто пользовались и оставляли его разбитым и пустым? — Мне тяжело было заводить этот разговор, и я правда очень не хочу ранить тебя, ты важный для меня человек и… — Джинни, — Гарри наконец посмотрел в ее карие глаза, и понял, что она чувствует себя виноватой. У него все еще были проблемы с тем, чтобы понимать эмоции, свои или чужие, но у Джинни все действительно было написано прямо на лице. Он проглотил ком в горле и постарался улыбнуться так, словно он на очередном министерском приеме должен сделать вид, что его не тошнит от происходящего. — Я все понимаю. Ты моя подруга. Ты не должна стыдиться того, что хочешь лучшего для себя. Я буду в порядке. Облегчение на лице уже бывшей девушки не принесло Гарри успокоения. Ему хотелось запереться в комнате, скрыться за пологом и пялиться в потолок до тех пор, пока сознание не покинет его. Драко, вроде как, должен был вернуться поздно — он всегда по вторникам засиживался в лаборатории, пытаясь отточить свои навыки до идеала. Нередко Гарри ходил с ним, это было одной из любимых частей недели, но в этот раз Джинни позвала его на важный разговор. Неделя оказалась испорчена вдвойне. Однако, несмотря на всю тоску, что окутала внутренние органы Гарри вуалью из шипов, он тут же ответил на крепкие объятия Джинни. Когда-нибудь он снова сможет обнимать ее без боли в груди. — Ты правда не обижаешься? — глухо спросила она в его плечо. Несмотря на то, что Гарри не любил ее и понимал, что, вероятно, рано или поздно они расстанутся, ему было обидно. Почему больно всегда делают ему, а не наоборот? — Правда. Можешь не переживать, Джин, — он осторожно отстранился. Гарри подозревал, что он выглядел достаточно уставшим для того, чтобы ничего из себя не изображать, и сказал: — Я тогда пойду? Устал страшно. Джинни кивнула. Наверное, этот разговор и ей не принес удовольствия, так что, пожалуй, она не меньше него хотела вернуться в свою гостиную. Гарри бросил ей последнюю улыбку и направился к лестницам. — Гарри, — сил на то, чтобы держать лицо уже не было, и Гарри просто остановился, глядя на потертые ступеньки. — Я уверена, что еще найдешь человека, который поставит тебя на первое место. И которого ты полюбишь. По-настоящему. Не так, как было у нас. Гарри нечего было ответить. Холодный пот выступил на спине, а в голове всплыла мысль о том, что странно было думать, будто Джинни могла не заметить реального положения вещей. Вероятно, Гарри все же причинил ей не меньшую боль. От этой мысли стало только хуже. Гарри отсчитал двадцать четыре ступеньки и оказался в сумрачном коридорчике. Драко в комнате, как и предполагалось, не было. Гарри мог бы пойти к нему в лабораторию и играть в их любимую игру в соперников, часами перекидываясь игривыми подколками; спрашивать его о зельях и вообще обо всем на свете. Но Малфой сразу же заметил бы, что с ним что-то не так. Он каким-то образом всегда замечал даже сущие мелочи. Даже то, что не видела Гермиона. Гарри не хотелось говорить с ним на тему их с Джинни расставания. По крайней мере, не сейчас. Гарри с трудом стянул с себя одежду и понял, что сейчас сил на душ у него нет. Оставшись в футболке и нижнем белье, он заполз под одеяло, заметив, что Драко снова заправил за ним кровать, хотя Гарри сотни раз говорил, что ему и так нормально. Постельное было холодным, и Гарри свернулся калачиком, пряча руки подмышками. Использовать согревающее не хотелось. Полог окутал его куполом тьмы, и Гарри лежал, почти уткнувшись носом в колени и стараясь отгонять от себя мысли о произошедшем разговоре. И о том, что, выбирал бы он себя, Драко уже знал бы, как сильно порой Гарри хочет его поцеловать; как сильно у него временами зудит кожа от жажды телесного контакта и болят щеки от улыбки, появляющейся при одном лишь взгляде. Драко знал бы. Но Гарри никогда не выбирал себя. Его разбудили голоса. Из-за полной темноты и того, что Гарри заснул довольно рано, он сперва не мог понять, где он и какой сейчас день. Первой мыслью было то, что уже утро и Драко будит его, чтобы Гарри не опоздал на завтрак. Но стоило Гарри разобрать, что второй голос принадлежит девушке и звучит довольно знакомо, он распахнул глаза и замер, прислушиваясь. Хотя эти двое, видимо, даже не знали, что они в комнате не одни. — Почему я вообще узнаю об этом из чертового письма? Так сложно было подойти и сказать мне это лично? — с замиранием сердца Гарри узнал в этом голосе Асторию. Он понимал, что подслушивать плохо, он должен наложить заглушающее сейчас же, иначе потом ему будет невероятно стыдно. Но он не мог не подслушать разговор Драко с его невестой. Это было выше его сил. Он был всего лишь человеком. — Разве это что-то изменило бы? — Драко устало вздохнул, и Гарри понял, что сегодня тяжелый разговор настиг не его одного. — Ты трус. — Да, но это здесь ни при чем. Я просто не считаю, что это стоило того, чтобы сообщать лично и устраивать разборки. Жаль, что в этом мы с тобой тоже не сошлись. Каблуки застучали по паркету. — Ты, должно быть, издеваешься, — судя по звукам, Астория замерла на месте. Ненадолго воцарилась гробовая тишина. Следующие слова были такими громкими и неожиданными, что Гарри вздрогнул: — Не стоило того?! Сообщить о разрыве помолвки — это, по-твоему, пустяк?! — Да. Когда помолвка по расчету, и ни жених, ни невеста ее не хочет, я не считаю, что это что-то грандиозное. Гарри едва слышал злобное сопение Астории за биением своего сердца. Было чувство, будто он оббежал всю территорию замка в рекордные сроки — так сильно оно колотилось. Драко отменил помолвку. — Чем ты вообще думал? Мы помолвлены с четырнадцати лет, это выгодно нам обоим, особенно в такие времена. Я не поверю, что ты настолько глупый, будто считаешь, что найдешь лучшую партию. — Не найду. Я не идиот и все прекрасно осознаю. — И все равно разорвал помолвку. — Да. Драко говорил холодно и уверенно. Астория тяжело вздохнула и, судя по звуку, приземлилась на кровать. — Ты с ума сошел, скажи честно? — Возможно. Это не имеет значения. Ты теперь свободна, не станешь женой бывшего пожирателя, так еще и гея. Гарри на мгновение забеспокоился о том, чтобы у него не случился сердечный приступ. Хотя бы до того момента, когда эти двое договорят. Чувство стыда за подслушивание забилось в дальний уголок сознания и тоже затаилось. — Какая к черту разница? Брак по расчету — это брак по расчету. Ты был отличным вариантом. Красивый, молодой, знакомый с детства и не претендующий на мое сердце. Сложно назвать происходящее сейчас свободой. Да и явно не ради меня ты это сделал. — Конечно, нет, — Драко фыркнул и, кажется, тоже присел. — Я всегда думаю только о себе, если ты забыла. — Ага, — голос ее сочился сарказмом, но Астория, кажется, больше не злилась. — Ну и что ты получишь с того, что сотворил? Отец тебя за это явно по голове не погладил. Я вообще удивлена, как он согласился. — Двое против одного. Мама теперь у нас лидер, — Драко усмехнулся. — Допустим. Так в чем твоя выгода? Драко молчал долго. Очень долго. Либо Гарри в околопаническом состоянии просто так казалось. Когда он заговорил, Гарри едва узнал его голос. — Я просто не хочу так. Без любви. Прозвучит наивно для человека из нашего круга, но мне плевать. Лучше я буду один, чем так. — Ты ведь в курсе, что у него девушка есть? И он не гей. — Заткнись. Это ничего не меняет. — «Я Драко Малфой, я думаю только о себе», — от того, как Астория кривляла голос Драко, в Гарри поднялась жгучая волна раздражения. Драко говорит ей такие сокровенные вещи, которыми с Гарри, хоть они и стали друзьями, он бы вряд ли когда-либо поделился, а она так себя ведет. — Невозможно по-настоящему любить и думать о себе, Астория. Когда-нибудь ты это поймешь. — Он просто всегда делал тебя слюнтяем. А теперь ты рушишь свою жизнь из-за него. — Уходи, Тори. Тебе еще нужно обсудить с родителями новый список женихов, часики тикают. — Какой же ты противный. Надеюсь, тебе будут сниться кошмары. Стук каблуков, хлопок двери и усталый стон со стороны кровати. Гарри дождался момента, когда Драко наконец уйдет в душ. Это был самый долгий час в его жизни, но ему действительно нужно было выйти из комнаты, при этом не попавшись Драко на глаза. Узнай тот, что Гарри слушал весь диалог — неприятного разговора не миновать, а Гарри подобного на сегодня уже хватило. А врать он совершенно не умел, как минимум Драко. Ложь про то, что он проспал весь разговор, не сработает. В гостиной Гарри попросил услужливых домовиков принести ему какао, кое-как уместился на подоконнике и, словно в детстве, буравил взглядом укутанный тьмой лес, шпили замка, свежую листву и уснувшие цветы. Полученная информация частично выбила его из колеи. Ее было слишком много, и она была слишком шокирующей. За один вечер картинка мира Гарри треснула. Кажется, даже то, что он сам бисексуален, не вызвало у него такого внутреннего шторма, как новость об ориентации Драко. И о том, что дня свадьбы, на который Гарри был приглашен и которого искренне боялся, моля, чтобы он не наступил, не будет. В один момент, когда какао был уже допит, а тело затекло, Гарри со слегка безумной усмешкой осознал, что за все это время даже не подумал о том, что его сегодня, вообще-то, бросили. Будто это ничто. Будто у него никогда и не было любимой девушки. Хотя, наверное, в том смысле, в котором любовь видел Драко, Гарри Джинни никогда и не любил. И пускай любовь у всех разная, Гарри понял, что сказанное Драко — это то, что он всегда хранил в сердце, но ни разу не произносил вслух. Когда Гарри вернулся в спальню, Драко уже мирно спал.

***

— Ты идешь на бал с Асторией? Терпение Гарри лопнуло. Прошло полтора месяца с момента, когда Гарри рассказал Драко о своем расставании с Джинни, и два месяца с подслушанного разговора в спальне. Гарри не ожидал, что Драко сразу побежит к нему с новостями об отмене помолвки, но уж точно не думал, что тот будет молчать так долго. Зачастую Драко выдавал что-то о себе по принципу «ты мне — я тебе». Однако рассказ про Джинни ничего не изменил. Гарри мучился каждую ночь. Выпускной был уже здесь, пах нектаром и пестрыми шарами в небе. Все упорно готовились к экзаменам, что должны были начаться уже завтра. Все, кроме Гарри, что так и не выбрал, кем хочет стать, потому выбрал наиболее понятные ему предметы и совершенно не готовился и не переживал. Психологиня смогла унять его тревогу хотя бы по этому поводу. Драко домешал зелье, хмыкнув, когда оно заблестело золотом. Как всегда, идеально. Ноль реакции на вопрос Гарри. — Хотя, глупый вопрос, — Гарри неловко почесал затылок, ерзая на парте. Видимо, Драко настроен был играть в молчанку аж до самого дня свадьбы, и то лишь потому, что Гарри был на нее приглашен. Для него наверняка будет более недопустимо отменить приглашение, чем во всем признаться. — Я не пойду на бал, — он накрыл зелье магическим пузырем, чтобы оно быстрее остыло. Гарри показалось, что случайно еще один такой пузырек попал ему прямо в грудь. — Отец болеет, я сразу после экзаменов поеду домой, родителям я сейчас нужен. Гарри тупо следил за тем, как длинные пальцы порхают над ингредиентами, понимая, что к горлу подступают слезы. Глупо было так расстраиваться, да? Конечно, глупо. И сам Гарри глупый. Но он так часто прокручивал перед сном сценарии этого бала, так ждал этих последних деньков, что он смог бы провести с Драко, так… Он ведь уже даже пообещал себе во всем ему признаться. Прямо там, под бесконечным звездным небом Большого зала, глядя в глаза и ни на что не рассчитывая. Просто вручая ему свое сердце. — Понятно… — А ты? С кем пойдешь? Гарри думал пойти с Драко. Как друзья, хотя бы так. Сейчас он начал прокручивать варианты в голове. Гермиона и Рон обещали прийти на вручение несмотря на то, что на сам курс не пошли. Да и Луна тоже оставалась в одиночестве: Невилл вернется с отработки в Шарм-Баттоне только в августе. — Я тоже не пойду. Это же, типа, праздник нового этапа жизни, а я никуда не поступаю, я становлюсь на паузу. Да и… не хочется, в общем. Ни у кого не было таких пронзительных глаз, как у Драко. Как раньше Гарри мог считать их скучно-серыми? Как мог не замечать их красоты, их проницательности. Каково Драко было видеть так много? — Ты ведь мог бы пойти один, — тихо сказал он, присаживаясь рядом. Гарри дышал его запахом, видел его боковым зрением, и тревога немного утихла. — Я правда не хочу. Не вижу смысла. Тишина с Драко была комфортной. Драко был шумным в компаниях, всегда привлекал к себе кучу внимания, не боялся эпатировать и провоцировать, но вдвоем, наедине он был тихим и кротким, не говорил, чтобы заполнить эфир, ничего из себя не строил. Гарри чувствовал себя с ним, словно укутанный уютом дома. — Мы с Асторией разорвали помолвку. Недавно. Так было лучше, — Драко посмотрел на него, словно внезапно вспомнив красочный рассказ Гарри о расставании с Джинни. — Извини, что не сказал сразу. И что шведский стол отменяется. — Забей. Если вы не любили друг друга, так, пожалуй, действительно было лучше. — Надеюсь. Пока что я не уверен в этом. Ей ведь еще будут искать мужа, да и за меня рано или поздно возьмутся… Жизнь покажет. Гарри тяжело сглотнул. Он давно жил по такому же принципу, плыл по течению, но не хотел такого же для Драко. Не хотел, чтобы ему вновь подсунули красивую обертку с начинкой из денег и высокомерия. Провели до алтаря к нелюбимой девушке. Драко был не таким. Он заслужил лучшего. Он заслужил любви. И, конечно, Гарри не стал врать себе: он не хотел, чтобы Драко вообще достался кому-либо, кроме него самого. И в то же время понимал, что если человек, которого полюбит Драко, полюбит его в ответ, большая часть его будет счастлива. Потому что Драко был значимее любых его мечт, чувств и желаний. Расставание с Джинни стерло все блоки, все запреты, что держали его чувства к Драко в узде. — Поможешь мне выбрать дом? — Решил все же не восстанавливать Гриммо? Гарри вновь подумал о всем горе, боли, крови, криках и смертях, которые застали стены этого страшного места. — Нет. У меня есть несколько мест на примете, но ты знаешь, как у меня обстоят дела со вкусом. Твоя помощь будет кстати, — и приятно будет осознавать, что Драко хоть как-то будет связан с этим местом. Даже если их дороги разойдутся после Хогвартса, пересекаясь раз в несколько лет, чтобы сообщить об успехах на работе, семейных новостях и вспомнить школьные дни. Гарри боялся этого больше всего на свете, ему было слишком мало Драко. — Конечно, я помогу тебе. Оплата десять галлеонов в минуту. Гарри схватил ближайшую тетрадь и шлепнул Драко по боку, отчего тот заливисто рассмеялся. — Пошел ты, идиот.

***

Гарри очень нравился дом, который они с Драко выбрали. Он был достаточно большим, но каким-то образом сохранял в себе уют маленьких теплых домиков. И жизнь Гарри была не такой ужасной, какой представлялась еще в начале лета. Несмотря на то, что порой его угнетали пустые спальни на этаже, ведь гости оставались у него не так часто; а также одинокие вечера перед камином, когда одновременно и хотелось, и не хотелось напиться, он чувствовал себя неплохо. Будни разбавляли еженедельные встречи с Драко, который находил время между подготовкой к университету и беготней по различным инстанциям, чтобы у него точно не было проблем с обучением на целителя. Чаще всех заглядывал Джордж: приходил поделиться новыми идеями для их общего с братом детища или просто чтобы скрасить одиночество друг друга, пока магазин работает не в полную силу. Иногда на ночевки оставались Рон с Гермионой, однако не всегда это получалось из-за рабочего графика, да и некоторые их разговоры Гарри никак не мог поддержать: он не учился и не работал. Лишь ходил в вечернюю школу искусств, проводя за холстом столько времени, что при соприкосновении с кроватью его спина начинала разваливаться на атомы. Сегодняшний день был из разряда тяжелых. Занятий в школе не было, так что Гарри провел все время, расхаживая по дому и приводя все в божеский вид: Драко должен был прийти к семи, они собирались опробовать новую настолку и сварить глинтвейн, поддавшись внезапному желанию почувствовать предвкушение праздника. Драко был безумно пунктуальным. Потому его опоздание вот уже на три часа и игнорирование всех патронусов довели тревожность Гарри до того уровня, что тот уже подумывал отправиться в Малфой мэнор или аврорат для написания заявления. Он просто не мог поверить в то, что Драко мог забыть про их встречу, потому что он не мог. За это время Гарри узнал его достаточно близко, чтобы быть уверенным, что что-то наверняка случилось. Гарри помнил одну единственную попытку научить Драко вызывать патронус. Она закончилась тем, что Драко замкнулся в себе на несколько дней, и Гарри не хватило смелости предложить попробовать еще раз. Сейчас он думал об этих днях и безмерно жалел о том, что так просто сдался. Три часа превратились в четыре, а затем и в пять. Гарри не находил себе места, мечась по дому и периодически задыхаясь. После войны он стал в разы больше думать и в разы меньше делать. Тело рвалось в бой, найти любой ценой, плевать, что он может выставить себя идиотом в глазах старших Малфоев или мракоборцев. Мозг же говорил, что, вероятно, стоит еще подождать. И интуиция, что странно, ему вторила. Тревожность говорила разбить себе голову о стену. Гарри в сотый раз обходил второй этаж, когда снизу раздался рев камина и грохот вперемешку с матом. От испуга, а затем внезапного облегчения, подкосились ноги. Гарри был уверен, что его сейчас вырвет, однако второй голос привел его в чувства. Он никогда еще так быстро не бегал по лестнице. У камина сидела Астория, вся в саже, с порванным платьем, листьями в волосах и лицом в потеках туши. Драко стоял рядом, тоже весь в саже, помятый, испуганный, накачанный адреналином под завязку. Увидев Гарри, он тут же бросился к нему, судорожно схватил за руки, глядя в глаза и тараторя: — Прости, что никак не предупредил, я просто никак не смог! С тобой все хорошо? Гарри стало хорошо и дурно. Руки Драко были ледяные, глаза безумные. Астория беззвучно плакала позади него, а Драко, словно позабывший о ней, словно позабывший о себе, спрашивал, все ли с Гарри хорошо, видя его тревогу. Это было так тупо, но почему-то так приятно, что заслезились глаза. — Драко, со мной все в порядке. Что случилось с тобой?.. С вами? Драко тут же растерянно посмотрел на Асторию, словно вовсе забыл о ней. Гарри увидел на его шее яркую царапину. — Можешь попросить Кричера помочь ей привести себя в порядок? Гарри тут же выполнил просьбу, потерянный и все еще испуганный. Кричер причитал над Асторией, как над маленьким ребенком. Стоило ему добиться ее вялой, но все же реакции, он тут же переместился с ней, как предполагал Гарри, в ванную комнату. — Родители устроили ей встречу с женихом. Ничего о нем не рассказали, поставили перед фактом, что мол в такое-то время, в таком-то месте, — Драко поморщился и, словно прийдя в себя, стыдливо и резко отпустил руки Гарри, отводя взгляд. Гарри решил, что попозже поскорбит об этой потере. — Это был лорд Грецин. Гарри замутило. Он не раз видел этого мужчину в Министерстве. Скорее даже не мужчину, а уже деда — старого неухоженного борова лет шестидесяти, неженатого, мелочного и скользкого. Астории было всего восемнадцать. — Ей было не к кому обратиться. Он приставал к ней прилюдно, прямо в ресторане, лез… лез под платье, — лицо Драко скривилось от гнева. — Она ушла в туалет и отправила патронус, умоляла меня помочь ей. Над рестораном антиаппарационный купол, и я не мог войти и выйти с ней незамеченным. Нам пришлось бежать до ближайшего кабака от его охранников через какие-то гребаные заросли, из-за ужаса Астория не могла аппарировать. Драко устало упал в кресло и закрыл лицо руками. Гарри разжал кулаки, бегло глянув на следы ногтей на ладонях. Он как можно тише сел рядом с Драко на пол. Он знал, что взгляд сверху вниз успокаивает его, как бы глупо это ни звучало. — У меня не было времени думать, куда мы можем пойти, я запаниковал. Твой дом пришел первым на ум. Прости за это. — Я рад, что ты чувствуешь себя здесь безопасно. Драко часто заморгал, рука, лежащая на подлокотнике задрожала, дернулась, но легла на место. — Я не знаю, что нам теперь делать. Тори явно будут искать, я не могу бросить ее так, это бесчеловечно. Но дома отец. Хоть и больной, но он сдаст ее тут же. Я знаю его, черт побери, — Драко скривился, и Гарри почувствовал его злость и отчаяние. Ведь это он тогда разорвал помолвку. — Единственное, что может ее спасти, — это свадьба. Но я не… я не хочу… Гарри не сдержался, конечно, он не смог. Он взял Драко за трясущуюся руку, а вторую положил ему на колено, ощутимо сжимая, чтобы заземлить его, дать чувство опоры. Он не позволит ему жениться на Астории. — Пускай она останется у меня. Здесь ее не найдут, а если найдут, ничего не сделают. Здесь безопасно. — Я не могу просить тебя о таком. — Тебе не нужно просить. И не нужно жениться на ней. У меня три пустые комнаты, и, хоть Астория мне и не нравится, никто не заслужил такого. Ни ты, ни она. На мгновение ему показалось, что Драко вот-вот заплачет, но он сдержался. Руки чесались от желания стереть пятно сажи на бледной щеке, Гарри держался из последних сил. На что он вообще подписался? — Я не могу повесить ее на тебя. Можно я тоже останусь? — настолько тихо спросил Драко, что Гарри подумал, будто ему показалось. Но все равно несколько раз кивнул головой, пока его сознание кричало не допускать такой ошибки, не подписываться на это безумие. Робкая улыбка Драко наложила на него Силенцио.

***

— Ты так скучно живешь. — Сказал мне человек, который не может выйти из дома. Даже платье Астории зашелестело недовольно. Гарри улыбнулся, помешивая соус. Так-то. — Я бы себя уже давно выгнала на твоем месте. — Тебе повезло, что я на своем месте. — Что ты готовишь? Гарри ждал этого вопроса. Астория старалась казаться чертовой змеей, но в ней было больше хорошего, чем она сама, наверное, представляла. — Карри из тыквы. С нутом. Драко любит нут. — А что любишь ты? «Драко». — Легче ответить, что я не люблю. Я почти всеядный. — Я люблю кексы с маком. — Это такой намек, чтобы я их приготовил? — Астория кивнула. — Не буду. Она недовольно рыкнула, усаживаясь за стул, о чем сказал жалобный скрип протащившихся по полу ножек. Гарри, наверное, никогда не перестанет поражать, как чистокровные волшебники используют магию для самых элементарных вещей. Он представил, что было бы с Драко, если бы год назад его все же лишили бы магии, и холодный пот выступил на его спине. Тогда не было бы этого чудесного года, что они жили в одной комнате. И, что страшнее, неясно, был бы вообще сам Драко. — Я сшила тебе новую рубашку. Как померяешь, скажи, все ли хорошо село. — Напомни, на кого ты должна была учиться? — Гарри посмотрел на Асторию из-за плеча. Она смешливо фыркнула и призвала к себе чашку с чаем. — Юристка, — её веселье было заразительным, и Гарри тоже почему-то стало смешно. — Может, все это обернется катастрофой, но сейчас у меня есть чувство, что это к лучшему. Хотя сначала я готова была убить Драко. Гарри постучал по деревянной ложке кончиками пальцев. Он заметил, что зеленая краска так и не сошла с них до конца, такой въедливой она была. А еще вытяжка издавала довольно грубый звук. Он был плохим лжецом, но он не мог не спросить: — Почему? — Он не сказал? Гарри не доверял своему голосу и лишь мотнул головой. Ему давно не было так стыдно. — Это он разорвал помолвку. Только вот ему повезло с матерью, и пока что Драко не дергают, — «пока что» тяжело ударило по голове. Гарри выпустил дрожащий выдох и чуть не обжег руку, — а вот мне так не повезло. Правда, такой подлости от родителей даже я не ожидала. Поразительно, как волшебники, которые не поддерживали Волдеморта, могут быть такими жестокими с собственным ребенком. Бедная Дафна. Гарри был рад и одновременно раздосадован сменой темы. Чтобы не закапывать себя больше, он целых полчаса поддерживал разговор о сестре Астории. — Я сейчас умру, — Драко вывалился из камина без присущей ему грациозности. Взмахом палочки он снял с себя туфли — Гарри не ходил по дому в обуви, потому что он не любил, как ноги ощущают себя в ней. Астория упрямо носила свои туфли, оповещая всех о своем прибытии стуком каблуков, а Драко безмолвно последовал примеру Гарри. — Карри, тыква, нут, — сказала Астория из кухни. — Отмена, я больше не умираю, — Драко снял мантию и наконец посмотрел на Гарри, что неловко мялся рядом, будто услужливый домовик, не знающий, куда деть руки и как получше угодить хозяину. Драко сжал в руке мантию, оставляя на ткани складки. — Привет. Как прошел день? — Сегодня писали гуашью. Мне не понравилось, если честно. Гуашь — дерьмо. Драко рассмеялся, будто ничего смешнее не слышал, и Гарри даже забыл подумать о том, какая у него, должно быть, сейчас идиотская улыбка. — А я видел Лавгуд. Она пошла на колдопсихолога? — Разрушителя проклятий. Драко удивленно вскинул брови и вспомнил, что все еще держит в руках мантию. Вешалка была совсем рядом, но он все равно воспользовался палочкой, чтобы повесить ее на законное место. Гарри это почему-то умилило. Они стояли в тишине где-то с минуту. Гарри не знал, о чем думал Драко, но сам он просто наслаждался чувством вернувшегося дома, хотя был в Кривой Иве уже несколько часов. Драко стал его домом. — Я голодная! Словно избавившись от морока, они оба бросились в сторону столовой, чуть не столкнувшись и из-за этого тихо посмеиваясь по пути.

— Он так чертовски много учится. В столовой остались лишь Гарри и Астория. Сегодня была ее очередь мыть посуду, ведь Гарри старался не слишком нагружать старого эльфа, а брать все заботы на себя точно не собирался. Благо, оба его «гостя» знали бытовые чары. Гарри почему-то предпочитал мыть всё по старинке. Драко наверху занимался учебой. — Он сам этого захотел, — справедливо подметила Астория. — Родители хотели, чтобы он просто пошел по пути отца, но Драко поверил в себя и решил делать по-своему. А за то, чтобы делать, как хочется, всегда приходится платить высокую цену, — она помрачнела. — Не всегда. — Да ну? Тебе что-нибудь, чего ты очень хотел, давалось просто так? Гарри сперва подумал о том, что, как он и мечтал, Драко стал жить с ним, но затем осознал, что заплатил за это болью в груди при мысли, что рано или поздно тот уйдет и, возможно, к кому-то, кого он полюбит. Заплатил бессонными ночами, когда он пытался уловить звук дыхания из-за стены. Заплатил зудом в руках от желания и невозможности прикоснуться. — Пожалуй, ты права. — Психологи без конца твердят, что нужно выбирать себя, не предупреждая о том, что за это потом придется расплачиваться. Но и, если выбирать других, тоже получается какое-то дерьмо. — Ага. Но если мыслить в рамках двух человек, которые думают не о себе, а друг о друге, то все будут счастливы, да и расплатиться вдвоем легче что ли. — Я думаю, что в этом случае все равно нужно думать о себе больше. Предательство никто не отменял. — Невозможно по-настоящему любить и думать о себе, — Гарри тут же охватил удушливый приступ паники, когда он понял, что ляпнул. Астория подозрительно сощурилась и застучала ноготком по стулу, однако разряженное пространство разорвал звук хлопка. — Когда очередь Кричера мыть посуду? Кричер устал не мыть посуду. Гарри чертовски любил его в этот момент.

***

— Когда я рассказала Гермионе про Крама, она заплакала от смеха, — от мрачного тона Джинни Гарри не смог сдержать смеха. Они встретились впервые со дня выпуска, и Гарри с удивлением понял, что скучал по ней. Гарпии наконец вернулись в Британию на небольшой отдых, и Джинни решила потратить все свободное время на встречи с родными и близкими. Гарри был рад все еще находиться в их списке. — Не будь к нему так строга. — Этот черт ухаживал за четырнадцатилетней девочкой будучи почти совершеннолетним. Гарри пожал плечами, не найдя, что сказать. Звучит действительно ужасно. Больное сознание почти подставило на места Гермионы и Крама их с Драко. Гарри потряс головой, соглашаясь с самим собой не говорить об этом психологине. — Как планируешь праздновать Рождество? Это был слишком сложный вопрос. Он так никому из близких и не рассказал о том, что происходит в его жизни. Просто все посиделки теперь проводились в Норе или у Рона с Гермионой, которые были твердо уверены, что дома Гарри прячет от них свою девушку или парня. Гарри всегда было истерически смешно от того, что прятал он и девушку, и парня, но не в том смысле, который имели в виду его друзья. Гарри хотел провести Рождество с Драко и с друзьями, а бросать в такой день Асторию, которая, хоть и была еще той язвой и занозой, он тоже не собирался. Организовать подобное без лишних вопросов было невозможно. — Пока не знаю. Вероятно, буду валяться дома, но зайду в Нору на несколько часов. — Что тебе делать в одиночестве до… У тебя появилась девушка! — заметив, что выстрел прошел рядом, но мимо, Джинни почти закричала: — У тебя появился парень! Гарри зашипел на нее, чувствуя, как горит кожа. Черт побери, они в общественном месте! — Нет у меня никого! — шепотом кричал он, но Джинни было не остановить. — Почему бы не взять его с собой в Нору? Ты никому не рассказал? — У меня нет парня. — Мы его знаем? — Джинни. — О, Мерлин, — Джинни закрыла рот руками, и тревожность Гарри поняла раньше него, что она собирается сказать. Её шепот звучал для него громче чертовой вытяжки и грохота у камина в ту роковую ночь: — Это Малфой. — Нет. Джинни, мы с ним друзья. Уловив что-то в его голосе, Джинни утихла, тут же начав ковырять снег сапогом. — Но ты бы хотел большего? — глаза Гарри метали молнии, и Джинни подняла руки в примирительном жесте. — Я никому не скажу. Гарри хотелось разрыдаться. Затяжная тишина рвала перепонки, он колупал пальцы через перчатки, стараясь считать, как его учили. — Я чувствовала это. Уже давно, — нежно, словно забитому зверю проговорила Джинни. Гарри зарычал, зарываясь лицом в трясущиеся руки. — Тебе страшно. Я понимаю. Вы еще общаетесь? Решив, что хуже уже не будет, Гарри вяло кивнул. — У него кто-нибудь есть? — Гарри мотнул головой, шапка, которую ему сделала Астория, сползла почти до затылка. — Насколько вы близки? — Он мой лучший друг. Еще минут десять было слышно лишь как падает снег на промерзшую землю. Гарри разрывало между облегчением от того, что теперь хоть кто-то знает, и тревогой по той же причине. Он правда устал. — Я просто скажу кое-что, и мы закроем эту тему, хорошо? — Хорошо. — Лучшие вещи ждут нас чаще всего именно там, куда страшнее всего идти.

***

Полгода такого странного на первый взгляд сожительства пролетели незаметно. Астория продолжала клепать вещи, словно на конвейере, Драко тонул в учебе, а Гарри… Ну, Гарри между наслаждением от компании Драко и вечными полемиками с Асторией написал достаточно картин для выставки, и теперь ему нужно было придумать псевдоним, под которым он будет выставляться. Не то чтобы он сильно этого всего хотел, но его психологиня настоятельно ему порекомендовала. — Может, Феникс? Астория даже на секунду оторвалась от маникюра, чтобы одарить его скептичным взглядом. — Ничего банальнее не придумал? — Критикуешь — предлагай. Ради такого она даже выпустила пилочку из рук и начала постукивать по губе уже наманикюренным ногтем. — Свифт. — Типа «стриж»?.. — Скорее «стремительный», но если тебе больше нравится такое значение, то ради Мерлина. Гарри задумался, не связано ли подобное направление мыслей Астории с тем, что неделю назад она призналась, что отдала бы все за то, чтобы просто прокатиться на метле. Тогда Гарри впервые задумался о том, что этот маленький странный мир на троих совсем не вечный, и когда-нибудь им придется решать, что делать дальше. И несмотря на то, что Гарри никогда в жизни не мечтал и мечтать не будет о совместной жизни с Асторией, эта мысль по-настоящему испугала его. И не только из-за того, что за Асторией уйдет и Драко. Оставаться одному снова… Ему этого совсем не хотелось. — Только не зазнавайся, но мне нравится. — Ещё бы. Гарри еще раз обновил чары стазиса на еде, тревожно поглядывая на часы. Он искренне не понимал, почему волшебники выбирают каждый раз вызывать Темпус, если можно просто купить точное «время» один раз и надолго. Он всегда думал о глупостях, когда нервничал. Он только начал курс лекарств от тревожного расстройства и неврастении и пока что не видел эффекта. Драко задерживался на час, а у Гарри уже чесались руки. — Возможно, он попал на отработку, — неуверенно сказала Астория, видя его состояние. — Драко? — Гарри фыркнул. Такой дисциплинированный человек как Драко не мог попасть на отработку. — Не смеши. — Да тебя в таком состоянии попробуй рассмеши. Гарри громко вздохнул, зарываясь в волосы. Четыре предмета на букву «к». Кролик, кожа, ковер, краски. Четыре прилагательных. Красный, крутой, кошмарный, крестный. Четыре глагола. Кричать, колоть, кидать, кипеть. Четыре… — Неврастеник и амбассадор депрессии — шикарная пара. — Астория! — Молчу… Хлопнула входная дверь, и у Гарри засосало под ложечкой. Драко ни разу не входил и не выходил через нее — только камин или, на крайний случай, аппарация. Инстинкты раньше мозга подали сигнал о том, что что-то не так. Гарри бросился в коридор мимо растерянной Астории, и магия прошлась рябью по воздуху у его рук, когда он увидел Драко. У него на щеке был ярко-красный воспаленный ожог. — Астория, похоже, нас нашли. Астория полезла в подвал перерывать кучу коробок, чтобы найти среди горы зелий, которые Гарри закупил как параноик, экстракт бадьяна. Драко очень не хотел шрам прямо на лице. — Что произошло? — Гарри правда старался остановить тремор, но он просто не прекращался. Никак. Антисептик лился мимо ватного диска во все стороны, потревоженный трясущейся рукой. Драко нежно положил свои пальцы поверх пальцев Гарри, молчаливо помогая ему. — Я иногда после занятий захожу… захожу в храм. Гарри не стал смущать Драко своим взглядом. Он не так давно узнал, что во время войны Драко увлекся религией, и по какой-то странной причине будто бы стыдился этого. Он не знал никаких подробностей: Драко молчал, а спрашивать казалось неприличным. Тема была Гарри не близка, но казалась очень щепетильной и интимной. Возможно, потому что таковой она была для Драко. Гарри никогда не был религиозен, но ему всегда казалось, что искренняя вера выглядит именно так. Он знал лишь от куда более бесцеремонной Астории, что Драко обратился к религии на шестом курсе. Когда она завела эту тему, Гарри вышел из комнаты, закрыв уши руками. Пальцы все еще заметно дрожали, когда Гарри начал дезинфицировать поврежденной участок. Драко даже не поморщился. — Часто? — Когда занятий не очень много. И всегда все было нормально. В храме, очевидно, нет камина, но рядом есть совершенно безлюдный перелесок, откуда я аппарирую. Я всегда предельно осторожен. — Как и всегда и во всем, — Гарри всегда болтал из-за нервов. Драко позволил себе маленькую ухмылку и прикосновение кончиков пальцев к его беспокойно трясущейся ноге. — И в этой деревеньке в районе церкви зачастую вообще никого нет. Я сразу обратил внимание на мужика с каменным лицом и ростом с фонарный столб. Я планировал аппарировать, как только дойду до перелеска: выбора больше не было, иначе магглы могли заметить меня через окна своих домиков. Если меня поймают на нарушении… — Драко замолчал, и это был тот редкий момент, когда Гарри вспомнил, что Драко был на особом контроле Министерства. — А в рощице меня поймал брат-близнец первого амбала. Ну и дальше классика, палочка у лица, руки за спиной и заученные фразы. Гарри стиснул челюсти, до скрипа, до боли. Он переломал бы их грязные, поганые руки. — Если кратко, то они знают, что я «прячу» Асторию у тебя, и если я не приведу ее в отчий дом, то на этом, — он с мрачной улыбкой указал на место ожога, — они не остановятся. — Что ты им сказал? Драко пожал плечами и не смог не поморщиться. Оттянул горло свитера, и взгляду Гарри открылся очередной ожог. Его чуть не разорвало от ярости. — Я сказал второму, что у него явные проблемы с печенью, учитывая его желтые глаза, и вот так он меня отблагодарил. Уверен, этот идиот через день-другой прибежит на осмотр в Мунго. Уверен, они знают, на кого я учусь. Гарри осторожно взялся за горло свитера, заранее смочив еще один диск. Они с Драко были настолько близко, что Гарри чувствовал тепло его тела, слегка беспокойное дыхание и запах парфюма вперемешку с медикаментами. Ему пришлось сильно укусить себя за щеку, чтобы сосредоточиться. — Я должен разобраться с ними. — Ни за что, — теперь Драко слегка поморщился и дернулся. Нахмурился, но не от жжения. — Ты вообще не должен был оказаться втянутым в это. Я не позволю тебе как-либо подставляться. — Я не могу оставаться в стороне и ждать, когда они навредят тебе снова. Драко бережно взял Гарри за запястье, останавливая и успокаивая. Гарри сглотнул и постарался дышать по методичке. Он был такой расстроенный и злой, а Драко такой упрямый и такой близкий. — Я буду предельно осторожен до момента, пока что-нибудь не придумаю. Мне нужно время. Просто нужно подумать. Астория появилась внезапно. Гарри успел увидеть ее покрасневшее лицо за мгновение, которое она потратила на то, чтобы бросить пузырек с зельем на диван и убежать вверх по лестнице. На втором этаже громко хлопнула дверь. — Очевидно, ей тоже, — Драко скривил губы и потянулся к настойке. Гарри осознал, что Драко все это время держал его за руку, лишь тогда, когда он её отпустил. Лицо обдало жаром. Это стыдно: ощущать все это в такой момент. — Ты поговоришь с ней? — С Асторией нельзя заговаривать о том, что делает ей больно и страшно. Да и, если бы все было иначе, разговор с тобой точно больше бы ей помог, — Гарри удивленно вскинул брови, отвлекаясь о того, как ловко Драко делал себе компрессы. — Вы ладите намного лучше, чем я с ней. — Гарри даже не успел начать протестовать, как настроение Драко резко изменилось и он заговорил шепотом, будто даже самому себе: — Видимо, походы в храм придется отложить на неопределенный срок. И Гарри показалось, что таким потерянным он в крайний раз его видел уже очень давно. Возможно, болезненности добавили компрессы на еще более бледных, чем обычно, лице и шее. Гарри ломался буквально несколько секунд, напоминая себе, что не стоит лезть все дальше под кожу Драко; что не стоит давать тому новые поводы усомниться в том, что Гарри видит его только другом; что все это в конечном итоге разрушит его, оставив в одиночестве среди руин новой, и снова неудачной, жизни. — Я буду ходить с тобой. Хочешь? Драко посмотрел растерянно, нахмурился, отчего у Гарри упало сердце, но оттаял на глазах. Его рука была холодная, когда он положил ее поверх ладони Гарри. — Спасибо.

***

За две недели, прошедшие с момента происшествия, Драко ни разу не появлялся на улице или вообще за пределами дома и учебного корпуса Мунго. Гарри не стал напоминать о своем предложении насчет церкви, точно зная, что Драко о нем не забыл, а по какой-то причине просто не использовал. Гарри старался не принимать это близко к сердцу. Он сосредоточился на безопасности Драко, в тайне договорившись с Дином, который учился с Драко в одной группе, незаметно за ним присматривать и в случае чего сообщать об опасности Гарри. Астория вела себя так, будто ничего не произошло. Ее беспокойство проявлялось в легкой суетливости рук и малоразговорчивости. Гарри не лез к ней в душу. Астория была в безопасности в его доме, остальное его мало беспокоило. Был выходной, и Драко предложил им собраться вместе в гостиной и посмотреть какой-нибудь фильм. Гарри подсадил его на кинематограф, и только из-за Драко бесконечно следил за новинками и бегал в прокат. В этот раз выбор пал на какую-то документалку про царские семьи, так что не удивительно, что в атмосфере полумрака, под теплым пледом и не менее теплым Гарри под боком, Астория заснула. Гарри и сам клевал носом, но держался на ощущении руки Драко, что расслабленно лежала у него на бедре. — Я нашел выход, — раздался полушепот справа, и Гарри окончательно избавился от вуали дремоты. Драко продолжал смотреть на экран, такой красивый и такой уставший в холодном свете телевизора. — Уже на следующей неделе Астория отправится в Италию. К Блейзу. А с конца лета пойдет учиться на дизайнера костюма. Там родители не смогут найти её. — А ты? Не похожи они на людей, которые отвяжутся от тебя. — Я все продумал. — Драко наконец посмотрел на него, — Благодаря маме, у меня есть компромат на ее родителей. Достаточно будет написать им превентивное письмо о том, что Асторию я выгнал к чертям собачьим, а если они продолжат меня преследовать, то некоторая информация окажется в Министерстве, а оттуда отправится в Визенгамот. Гарри было интересно, что такого сделали Гринграссы, чем их можно запугать до такой степени, но он не стал спрашивать. Это всё не его дело. — И они поверят? — Драко вопросительно вздернул бровь. — Что ты выгнал её? — Я ведь Малфой, — теперь уже Гарри задал немой вопрос. — От меня стоит ожидать предательства. Никто из них не удивится тому, что, почуяв запах жареного, я решил снять с себя всю ответственность. — Твоя фамилия не определяет тебя. Драко дернул плечом, то ли не соглашаясь, то ли прося сменить тему. Гарри очень хотелось поспорить, доказать, показать, какой Драко заботливый, добрый и человечный. Что он совсем не то, что о нем думают посторонние люди, но понимал, что это ничего не изменит. Это делало больно. — Блейз хоть в курсе? — Конечно, я уже все подготовил. Ему в любом случае скучно в поместье с мамой и очередным отчимом. Да и у них с Асторией была взаимная симпатия на последнем курсе, но Блейз не отбивает невест у приятелей. — Насколько я помню, Блейзу нравился ты. — На пятом курсе, — Драко закатил глаза и усмехнулся. Все знали о влюбленности Забини. Гарри тогда это ужасно бесило. Он был достаточно слеп к собственным чувствам, чтобы не понимать, почему. — К тому же, он слишком любит себя, чтобы бегать за кем-то, кто не отвечает ему взаимностью. Гарри даже не стал этому завидовать. Влюбленность в Драко, пускай и невзаимная, была прекрасной. Гарри чувствовал себя живым и счастливым просто из-за того, что Драко существовал и был рядом. Он ни за что не отказался бы от этого. — А университет? Он бесплатный? Драко едва заметно помрачнел и сжал челюсти. — Нет. Первый курс платный для всех, а дальше всё зависит от успеваемости, — Драко решительно посмотрел на Гарри. Рука, расслабленно лежавшая на его бедре, сжалась в кулак, сминая плед и ткань штанов Гарри. — У меня были сбережения для того, чтобы снять себе отдельное жилье, когда вся ситуация с Асторией закончится. Но теперь очевидно, что само по себе все не изменится. Я просто вложу эти деньги в ее образование и вернусь в мэнор. Гарри поразили его слова. Он знал, как Драко плохо в отчем доме. Несмотря на хорошие отношения с матерью и слабость отца, Люциус ежедневно выносил Драко мозг и медленно сводил его с ума, стоило им провести время в одном пространстве. По этой причине Драко заходил домой редко. Да и к тому же, хоть Гарри и не знал всего, что Драко пришлось пережить за время, пока его дом был базой пожирателей, он точно знал, что это изменило мэнор в глазах Драко до неузнаваемости. Он ненавидел это место. — Я могу оплатить ей учебу. У меня очень много денег, которые некуда тратить. — Ты не будешь, — и это звучало как приказ. — Я заварил это, я притащил ее сюда. Это все моя ответственность и мой выбор. И я должен с этим разобраться сам. Ты и так сделал слишком много. Гарри сделал бы для Драко все и даже больше. Он готов был отдать ему свой дом и снова жить в подсобке, лишь бы тот был счастлив и свободен. Гарри готов был запугать семью Астории до смерти, чтобы те забыли не только про свою дочь и Драко, но и свое имя. Но он учился уважать решения своих близких, даже если они казались ему глупыми и даже если он мог бы помочь сделать все в разы лучше и безболезненнее. Драко не пережил бы такой удар по своей и так сломленной гордости. — Я не знал, что Астория так дорога тебе. — Это не так. Она заноза в моей заднице. Но я взял за нее ответственность. Я не могу в очередной раз струсить. Астория выглядела невыносимо юной сейчас, в полумраке, спящей и укутанной в плед. Они все ведь вчерашние подростки, только покинувшие школу. Ей только исполнилось восемнадцать. Астория действительно была занозой, но бросить ее в такой ситуации казалось уму не постижимым. На контрасте Драко казался в разы взрослее. Это был тот редкий момент, когда он вспоминал, что они больше не сопливые мальчишки. Они теперь мужчины, позрослевшие слишком рано. — Ей очень повезло, что именно ты оказался ее бывшим женихом. Драко тихо рассмеялся, невзначай опуская голову Гарри на плечо. Гарри очень постарался не напрячься. Он точно бережно внесет этот момент в свой воображаемый омут памяти, чтобы запомнить тяжесть головы Драко, запах его шампуня и мягкость волос. — Мы весь фильм проболтали, — голос Гарри был слегка хриплым. Голова Драко сместилась чуть ниже, на его грудь. Он мог бы услышать бешеное биение глупого, влюбленного сердца Гарри. — Он в любом случае полное дерьмо.

***

Несмотря на то, что Астория явилась к нему домой с пустыми руками и территорию Кривой Ивы ни разу не покидала, уезжала она почему-то с двумя большими сундуками. Драко общался с Блейзом по камину, до портключа оставалось всего полчаса, и Гарри боролся со странным чувством тоски. Нельзя было сказать, что Астория стала ему кем-то близким и незаменимым, но Гарри казалось, что невозможно спокойно прощаться с человеком, с которым ты делил кров на протяжении более полугода. К тому же, хоть он старался об этом и не думать, вещи Драко тоже стояли собранными в его комнате, ведь теперь, когда он не обязан следить за Асторией, он может «перестать стеснять Гарри своим постоянным присутствием». Очень скорый отъезд Драко разбивал Гарри сердце. По Астории нельзя было сказать, что она взволнована. Эта способность слизеринцев всегда ходить с маской отталкивала Гарри. Он был рад, что кровь Блэков не позволяла Драко быть таким скрытным. Пускай у него и не было написано все на лице, как у того же Гарри, его легко было прочитать, если знать его достаточно хорошо. Да и вывести Драко из себя было слишком просто. Гарри любил эту эмоциональность. — Помоги мне забрать сундук со швейной машинкой, я забыла его в комнате, — Астория всегда не просила, а почти приказывала. Гарри настолько привык к этому, что «пожалуйста» уже просто додумывал у себя в голове. — Ты забыла чары левитации? Астория так на него посмотрела, что он просто вздохнул и пошел за ней вверх по лестнице. — Я сшила тебе спортивный костюм. Можешь считать это за благодарность, — сказала Астория, стоило им войти в ее уже бывшую комнату. На идеально застеленной постели лежала красная коробка. — Неужели? — Гарри нравились парадные мантии, которые Астория сшила для него, но он понятия не имел, куда их носить. Спортивный костюм, в отличие от мантий, казался не просто сделанным от скуки, а действительно продуманным подарком. — Ага, и фартук для твоих художественных подвигов, — Гарри пораженно вскинул брови. — Я умею быть благодарной, не надо так удивляться. — Спасибо, Астория, — в ответ Гарри получил едва заметную улыбку и кивок. Он растерянно осматривал комнату, пытаясь найти сундук, за которым они и пришли. — Где?.. — Я просто хотела поговорить, — ах, вот оно что. — Я знаю, что университет на самом деле платный и этот идиот потратил на меня все свои деньги, пускай он и пытался это скрыть. Гарри ничего не смог сделать с волной негодования, омывшей его изнутри. — Он спасает тебя, и за это ты называешь его идиотом? — Именно. Я бы никогда на его месте не поступила бы так. Я знаю, что теперь ему придется вернуться к родителям. Поэтому и идиот. Гарри не хотел это слушать. Тоска по поводу отъезда Астории и теплые чувства, пробужденные ее подарком, растаяли. Может, Гарри и был согласен с тем, что Драко жертвует столь многим для человека, который ему даже другом не является, но он понимал, почему тот это делает. И он гордился им. Гарри любил Драко за этот поступок еще сильнее, чем раньше. — Слушай, Астория… — Предложи ему остаться у тебя. Он согласится. Гарри замер, безмолвный и растерянный. Знала бы Астория, как он сам этого хотел, но как боялся отказа или, еще хуже, подозрений со стороны Драко. — Это он тебе сказал? Астория фыркнула. — Нет, конечно. Я просто знаю. Я, в отличие от некоторых, не слепая. Гарри запрещал себе думать о подтексте, что несут эти слова. Но он не мог запретить робкому бутону надежды распуститься в своей груди. — А если он откажет? — Надави немного. Можешь поуговаривать. Он может отказать только из-за своей тупой гордости и неуверенности, но в конце концов он согласится. Он слишком подвержен чувствам, для Малфоя. Они победят. — Каким еще чувствам? Астория рассмеялась, и Гарри знал, почему. Конечно, конечно, она давно все поняла про Гарри, его щенячьи взгляды и тон голоса, предназначенный только для Драко. Но она могла ошибаться относительно самого Драко. Гарри не мог так рисковать, не мог слепо довериться ее суждениям и намекам. Астория и Драко даже толком не общались. Она ошибалась, с огромной вероятностью ошибалась. — Хочешь бояться и ходить вокруг да около дальше — пожалуйста. Но не отпускай его. Ты об этом пожалеешь, в этом я уверена еще больше, чем в том, что вы два влюбленных придурка. В этот момент Гарри показалось, что Астория в разы старше и мудрее их обоих. Возможно, из-за ее уверенного, циничного тона, присущего всем взрослым, умудренным опытом людям. А может потому, что знал, что она права: если он отпустит Драко, то точно пожалеет. — Вы там застряли? — недовольный голос Драко раздался где-то в коридоре. Взгляд Гарри упал на часы, следящие за всем со стены. Пришло время прощаться. Проводы прошли спокойно, за исключением рыданий Кричера, который лишился очередной женщины в поместье. Это было первое прощание в жизни Гарри, не включавшее в себя объятия и слезливые пожелания всего наилучшего. Астория просто пожелала им «счастливо оставаться», а затем многозначительно посмотрела на Гарри и Драко перед тем, как раствориться в аппарационном вихре. Взбудораженный разговором с ней Гарри, стоило Драко только открыть рот, выпалил: — Выпьем пива? Кухня казалась непривычно пустой без горделивой фигуры Астории во главе стола. Гарри знал, что это скоро пройдет, но это будто только больше добавляло градуса неловкости к почему-то и так неуютной атмосфере. Драко молчаливо стоял в дверном проходе, пока Гарри рылся в холодильнике. — Здесь или в гостиной? — Гарри чуть покрутил рукой с сжатыми в ней бутылками. Драко будто очнулся от своих мыслей, проморгался и кивнул на стулья. Гарри отчего-то почувствовал, как его обдает жаром, и они сели за обеденный стол. Щелчком пальцев Гарри открыл бутылки: — Хочешь еще чего-нибудь? Драко мотнул головой, и они в тишине приложились к горлышку. Гарри не мог понять, действительно ли в воздухе витает напряжение или он накрутил себя мыслями о предстоящем разговоре. Что он состоится сейчас, он решил твердо. Драко выглядел задумчивым, даже будто немного подавленным, и Гарри не знал, как к нему подступиться. Драко был близок с ним, ближе, чем с кем угодно, но все еще сохранял дистанцию. Гарри никогда не мог быть уверен, что он знает про Драко все или хотя бы приблизительно знает, о чем он думает. Драко всегда умудрялся рассказать что-то новое, открыть что-то иное, заставляя Гарри убедиться в том, что он не знает всего. Ему не дано знать всего. — Все хорошо? — выдавил Гарри, на что Драко только кивнул, опустив голову. Гарри видел, с каким напряжением его рука сжимает бутылку, как он кусает губы. Решившись за несколько секунд ожесточенной внутренней борьбы, Гарри накрыл его руку своей и попросил, глядя в удивленные глаза: — Поговори со мной. И Гарри увидел, всего на мгновение, как Драко ломается. — Мой отец сводит меня с ума. Я думал, что все произошедшее, его слабость и отсутствие авторитета спасет меня от его давления, но нет, — Драко горько усмехнулся и потер глаза свободной рукой. — Он не может ничего изменить, но это не мешает ему терроризировать меня. Он всегда знал, что сказать, чтобы я почувствовал себя маленьким, тупым и никчемным. Он не может заставить меня жениться, но может бесконечно говорить об этом и унижать меня. Я просто не в состоянии отгородиться от этого, я не могу не принимать это близко к сердцу и заткнуть его не могу тоже. Я уже просто его ненавижу, но все равно при этом люблю, и от этого только хуже. — Останься со мной, — сказать это сейчас, видя Драко таким сломленным из-за возвращения домой, было легко. Гарри предложил бы это, даже если бы не был в него влюблен. Это был круг помощи, на котором держится этот мир, полный зла. Драко как-то особенно горько фыркнул, вырывая руку из нежной хватки Гарри. Он покачал головой и выдал короткое, будто не верящее: — Нет. «Он может отказать только из-за своей тупой гордости и неуверенности, но в конце концов он согласится». — Драко. — Мне больше нет смысла оставаться. Астории здесь больше нет, а у меня есть свой дом. Я не бездомный и не обездоленный, а ты молодой парень со своей жизнью, Гарри. В этом нет смысла. — Если бы это было так, я бы не стал предлагать тебе остаться. Мне казалось, нам обоим нравилось жить вместе. И в Хогвартсе, и здесь. — Это… Ты не понимаешь. — Да. Я не понимаю. Назови мне хотя бы одну стоящую причину, Драко. Хотя бы одну. Драко открыл рот, но тут же закрыл, удушливо краснея и явно борясь с какими-то демонами внутри себя. Он выглядел так, будто ему есть, что сказать, но он не может. И Гарри было страшно услышать, что именно. — Мне нравится жить с тобой. Я люблю жить с тобой, Драко, — тон Гарри был почти отчаянным, хоть он и не хотел давить. Однако именно это, кажется, заставило Драко сдаться. — Хорошо. Хорошо, давай попробуем. Гарри не понимал, почему именно «попробуем», но это было не так уж важно. Драко согласился, и это было самым важным. Астория была права. И из-за этого ее слова про влюбленных идиотов ужалили сердце Гарри надеждой.

***

Жизнь с Драко, вдвоем, без школьной суеты или Астории, нравилась Гарри больше, чем любая другая. Они удивительно подходили друг другу в бытовом плане, любили одинаковую еду и завтракали всегда вместе, просыпаясь и ложась спать в одно время. Чтобы всегда встречать Драко после учебы, Гарри сделал ремонт в одной из гостевых комнат, превращая ее в свою мастерскую. Подготовка к выставке медленно, но продвигалась, так что Гарри мог рисовать в свое удовольствие все свободное время. Сегодня Драко решил посетить родителей, и Гарри, лишь слегка разочарованный, впервые за долгое время решил устроить у себя ужин с Роном и Гермионой. Он рассказал им про всю ситуацию с Асторией незадолго до ее отъезда, на что получил кучу возмущений о его синдроме спасателя и необоснованной скрытности. Так или иначе, новость о совместном проживании с Драко он решил так долго не держать в секрете, за готовкой пытаясь продумать, как бы преподнести информацию без признаний в безграничной любви и раскрытия личных проблем Драко. Гарри невольно подумал о том, как здорово было бы сдружить Драко с его близкими людьми. Они могли бы все вместе зависать в барах по пятницам, праздновать важные даты в одной компании и вместе заниматься ремонтом нового дома Джорджа, к которому почти ежедневно приходили все друзья Гарри и он сам по вечерам. Гарри казалось, что Драко и Луна могли бы стать хорошими друзьями. Они ведь даже учились вместе. Камин заревел, стоило Гарри накрыть на стол. Он не стал готовить много, точно зная, что Рон принесет один из своих кулинарных шедевров. Он правда считал, что другу стоило работать поваром, а не сидеть в «Волшебных вредилках». — Приятель, ты готовишься к поступлению? Откуда столько учебников? Гарри выскочил в гостиную, бросив суетливый взгляд на гору книг, что Драко оставил на столике и полу, и обнял друзей, забирая у Рона блюдо с мясным пирогом. — Это учебники Драко, — не стал он юлить, но лицо все равно обдало стыдливом жаром. — Что он… — Может, обсудим за ужином? Я весь день не ела. Еда была чудесной, особенно под вино, которое Драко чуть ли не ящиками натаскал из мэнора. Что было забавно, ведь сам Драко ничего крепче пива не пил. Все были увлечены ужином, но Гарри никак не мог сосредоточиться на вкусе еды под давлением любопытства друзей. Молчание было в разы громче вопросов, и Гарри бесконечно придумывал различные ответы в своей голове. — Малфой, — наконец сказал Рон, прикончив все, что приготовил Гарри, и накладывая всем пирог. — Да, Драко… — замялся Гарри, признавая, что подготовка была бесполезна. — Он ведь планировал вернуться в мэнор, верно? — подтолкнула Гермиона. — Да, он собирался. Он даже все вещи собрал, знаете. — Дружище, скажи, как есть, — прервал его бормотание Рон. Гарри представлялось это все в разы проще. — Ему правда не хотелось возвращаться к родителям, и я предложил ему остаться. Ну, он согласился. Гермиона сделала внушительный глоток вина, и Гарри почувствовал, что она не скажет ничего хорошего. — Ты предложил ему жить вместе дальше только потому, что он не хотел возвращаться к родителям? — Ну, он мой друг… — И он сразу согласился? — Нет, но… — Ты уговаривал его, — добавил Рон буднично. — Послушайте, я… — Мне кажется, Гарри, что ты предложил ему и дальше жить вместе не только потому, что он твой друг, но и потому же, почему просил его помочь с выбором дома, — проницательно подметила Гермиона, зарождая в груди Гарри небольшой панический огонек. — И согласился приютить его с Асторией, которую терпеть не мог, — добавил Рон, даже оторвавшись от тарелки. — Это не... — А еще таскаешься в видеопрокат, просишь меня помочь тебе со стилем и сделал себе домашнюю студию. — Мне просто нравится жить с ним! — это звучало как оправдание, детское «я уже взрослый!» и последний крик утопающего одновременно. — Тебе нравится не жить с Малфоем, а он сам, Гарри, — с нежностью сказала Гермиона, укладывая руку на его предплечье. Рон зачем-то кивнул, и Гарри одновременно почувствовал отчаяние и облегчение. Он пораженно закрыл лицо руками. Аппетит пропал. — Вероятно даже больше, чем просто нравится, — зачем-то добил Рон. Удивительно буднично. — Почему вы так спокойно об этом говорите? — Гарри было страшно представить какое у него было лицо. Мерлин, он должен был знать, что все пойдет не так, как он планировал. Рон и Гермиона переглянулись, ведя немой диалог. Гарри подумал о том, что раньше он мог понимать их в такие моменты, но не сейчас. У них теперь своя семья. А у Гарри домовой эльф с деменцией и невзаимная влюбленность. — Это было ожидаемо? — полувопросительно сказала Гермиона, и Гарри нахмурился. — В плане, я замечала, как ты о нем говоришь. — Я обычно о нем говорю, — Гермиона хихикнула. Замечательно, теперь Гарри чувствовал себя глупым подростком. — Ну, и ты всегда был немного на нем повернут, — пожал плечами Рон. — Да и к тому же, он правда неплохо выглядит. — Да? — насмешливо уточнила Гермиона. Рон невозмутимо кивнул. — В любом случае, понятно, что Малфой уже не такой, каким мы его помним. Мы его совсем не знаем, в отличие от тебя. Да и мы в любом случае поддержали бы тебя, знаешь? Все негативные эмоции смягчились волной благодарности. Чего Гарри вообще ожидал от своих лучших друзей, которые всегда были рядом и всегда его поддерживали? Да и после феерической истории с Асторией, их вряд ли было бы легко удивить. — Спасибо. — Когда ты ему планируешь признаться? — спросил Рон, и Гарри пожалел, что именно сейчас пригубил вино. Оно чудом не застряло в его горле. — Никогда. — Приятель, ты ведь не серьезно? — увидев каменное выражение лица Гарри, Рон многозначительно посмотрел на Гермиону. — Гарри, это плохая идея. Вы живете вместе. — И? — И как долго ты продержишься? Быть все время рядом, но на расстоянии? — А если у него кто-нибудь появится? — Рон сегодня был беспощаден. Гарри со стоном уронил голову на стол, чуть не угодив волосами в тарелку. Стало совсем тошно, потому что друзья были правы. Как долго Гарри сможет сдерживать свои порывы? Без возможности обнять после долгого дня; томиться в тоске, думая о том, какая постель холодная и пустая, а Драко где-то за стенкой; сдерживать порыв взять Драко за руку, гуляя где-то вдвоем? Про возможность кого-то третьего Гарри старался не думать, чтобы не продырявить голову штопором. — Слушайте, может, поменяем тему? В этот раз Рон и Гермиона сжалились, рассказывая все последние новости. И неважно, что иногда Гарри выпадал из разговора, думая о том, что вечером они с Драко будут лежать на диване под одним пледом и смотреть фильм про пиратов.

***

Сессия Драко ударила по голове не только его, но и Гарри. Большую часть времени Драко проводил дома, но все время сидел над фолиантами, учебниками и пергаментами, не отвлекаясь ни на еду, ни на сон, пока Гарри силой не заставлял его делать простые человеческие вещи. Иногда Драко засыпал прямо там, на полу в гостиной, уронив голову на диван. В эти моменты Гарри не мог пересилить себя и переносил его в спальню, долго сидя рядом на кровати и просто любуясь. Его чувства разгорались все больше каждый день, каждый час, и им так тесно было в грудной клетке, что иногда у Гарри на глаза накатывались слезы. Гермиона и Рон были правы: это было в разы сложнее, чем он себе представлял. Раньше они звонили Астории по камину вместе, но теперь Гарри чаще делал это один, чтобы выслушать очередную порцию восторгов по поводу моря и Блейза, посмотреть на новые платья и, к его сожалению, выслушать оскорбительные наставления о том, что к моменту, когда он созреет, они с Драко станут старыми геями с песком во всех возможных местах. — Ну правда, тебе тринадцать, Поттер? — спросило лицо в камине, и Гарри захотелось вылить на него ведро воды. — Я не собираюсь испортить все, поддавшись эмоциям. Лицо Астории буквально вспыхнуло. — Каким, к черту эмоциям?! Все ясно, как белый день. — Ты хоть раз с ним эту тему обсуждала? — Драко забитый мальчик. Почувствовав хоть намек на разговор об отношениях, он заблокирует меня везде. — Так не будь тогда такой уверенной в своих суждениях. — Мерлина ради, я… — Я утвердил тот псевдоним, который ты предложила. Стриж, — не выдержал Гарри и прервал ее. Это была пытка. Благо, Астория пошла на поводу. — Я получу проценты? — Это благотворительная выставка. — Я беженка! — Гарри закатил глаза. Выставка была уже на носу, оставалось встретиться со всеми спонсорами и агентом, который станет лицом и голосом Гарри, а точнее, Стрижа. — Всё, я пойду. — Стой! Оторви Малфоя от книг хотя бы на часок. Мы созванивались вчера, и он был синюшным даже через пламя. В ее словах было разумное зерно. Гарри попрощался с Асторией и, поднимаясь в комнату Драко, размышлял о том, что заставит его отвлечься от зубрежки. Он уже сдал два из четырех экзаменов на отлично, но категорически отказывался сбавлять обороты. На полпути Гарри остановил патронус от Джинни, предупреждающий о том, что она будет в городе через две недели и планирует утащить Гарри и остальных в клуб. И, конечно, не забыла упомянуть, что все будут рады увидеть его в паре кое-с-кем. Идея ударила его, словно бладжер. — Заходи, — сказал Драко отстраненно после короткого стука. — Ты прямо сейчас отложишь учебники, и мы пойдем в сад. — У меня нет времени развлекаться, — раздраженно буркнул Драко, яростно подчеркивая что-то в конспекте. — Мы не будем развлекаться. Мы будем учиться. Так они и оказались в благоухающем саду за домом с палочками в руках. Кричер, хоть и был отстранен от большинства обязанностей, любил уход за растениями почти маниакальной любовью. Драко выглядел не особо довольным, но Гарри пообещал ему мороженое за этот часовой перерыв и за то, что он хотя бы попробует вызвать патронус. Драко скорее выглядел неуверенным и даже немного напуганным. Гарри мог только подозревать, как его огорчает то, что он до сих пор не может вызвать патронус. Драко всегда тяжело переживал неудачи. Академические неудачи острее других. Гарри даже начал догадываться, почему ему раньше так сильно не нравилась Гермиона. — Есть ли смысл пробовать воспоминания, которые я использовал раньше? — Гарри вспомнил прошлую неудачную попытку и покачал головой. — Давай попробуем что-то новое. Для начала мы можем отточить технику. Выбери первое счастливое воспоминание, пришедшее на ум. Драко послушно закрыл глаза, визуализируя. Гарри видел, как ровно вздымается и опускается его грудь, как слегка подрагивает палочка в его руке. Взмах вышел немного резким, раздраженным. Палочка выпустила сгусток сияющего дыма, что тут же растворился. Драко открыл глаза, полные разочарования, и его рука безвольно упала. — Что ты выбрал? — Мы с мамой собираем осенние листья в саду, — чуть сконфуженно сказал Драко, избегая зрительного контакта. Гарри пришлось подавить нежную улыбку. — Давай так, — он подошел сзади, включаясь в режим преподавателя, и положил одну руку Драко на плечо, а вторую на кисть руки, сжимающей палочку. Его грудь почти касалась прямой спины. — Для первого раза взмах должен быть плавным, текучим, будто ты гладишь кота. Вот так, понял? — Драко пробормотал что-то согласное и повторил уже без помощи Гарри, что положил руку ему на второе плечо и продолжил говорить ему на ухо. — Вот так, молодец. Увлеченный, Гарри не стал отодвигаться и не заметил, как участилось дыхание Драко и заалели уши. — Иногда воспоминаний недостаточно и это нормально, они стираются из памяти и эмоции уже не такие яркие. Ты можешь представить что-то. Что-то, о чем ты мечтаешь и что сделало бы тебя очень счастливым. И тебе нужно представить все так ярко, будто это происходит наяву, пропустить через себя и направить в палочку. Попробуй. Драко кивнул, несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь расслабиться. Гарри с замиранием сердца ожидал, пока Драко стоял, недвижимый, с палочкой, сжатой в руке. Наконец, он провел мягкую, идеальную волну в воздухе. Яркий сгусток света вырвался из кончика палочки, формируясь во что-то небольшое, из-за чего Гарри не сразу понял, что у Драко получилось. Стоило дыму рассеяться, как из него вылетела небольшая круглая птичка без шеи, но с длинным крыльями и красивым хвостом. Она мельтешила в воздухе, светясь и переливаясь, а затем села Драко на руку, вертя небольшой головой. Гарри заметил, что они с Драко оба задержали дыхание. Ему показалось, что он вот-вот взорвется от восторга. — Это стриж, — будто боясь спугнуть, прошептал Гарри. — Ты смог. Драко резко развернулся к нему, отчего птица растворилась в воздухе. Выражение чистой эйфории на его лице будет преследовать Гарри еще не один день, как и крепкое объятие, последовавшее после. Гарри, стиснув его хрупкую фигуру в ответ, совсем забыл о том, что хотел узнать, что Драко представил.

***

Еще недавно Гарри это казалось нереальным, но успешно сданный конец сессии Драко они праздновали в клубе вместе со всеми друзьями Гарри. Его даже не пришлось долго уговаривать, ведь поход в клуб был куда менее неловким, чем какие-либо иные посиделки: в ночных клубах люди из незнакомцев становятся лучшими друзьями за какие-то часы, алкоголь и танцы под любимую музыку работают лучше приворота. А друзья Гарри желали присутствия Драко даже больше, чем он сам, зная о том, что он к нему испытывает. Гарри лишь молился, чтобы никто не сказал ничего лишнего. И все прошло прекрасно. Драко был скованным лишь до первого мохито. Гарри понятия не имел о том, что у него совершенно нет толерантности к алкоголю, поэтому оставшийся вечер он сам не пил, приглядывая за Драко. Но тот, в целом, не особо был расстроен из-за отобранных коктейлей: он обсуждал с Луной учебу, потом с Гермионой ее работу, затем танцевал с Джинни, а потом все же удостоился разрешения прикончить еще один коктейль и потянул на танцпол уже Гарри. Он знал, что Драко особо никогда не был в подобных местах, но смотрелся он предельно органично. Его яркие глаза мерцали в свете софитов, рубашка задиралась, повинуясь поднятым в танце рукам, а тело извивалось в такт музыке, бросая вызов терпению Гарри. Драко был невозможно близко, обжигал своим жаром, вис на шее и что-то горячо говорил на ухо, и Гарри сходил с ума, конвульсивно сжимая кулаки, чтобы не обхватить, не притянуть ближе, не наделать глупостей. Рон бесконечно подмигивал ему за спиной Драко, но Гарри правда это не казалось смешным. Он просто был самым близким человеком для Драко в этом клубе, а тот был пьян и опьянен концом первого курса. Не стоило искать в этих танцах подтекст. Ближе к утру, изрядно помятые и в большинстве своем пьяные, они вывалились на улицу, внезапно оказавшись под ледяным дождем. Драко почему-то снял обувь и начал вместе с Джинни скакать по мостовой. Гарри предупреждал, что потом у них будут сопли по колено, но не мог сдержать улыбки. Его жизнь в тот момент была почти идеальной. Не хватало только того, чтобы Драко подбежал к нему и поцеловал под проливным дождем, согревая и присваивая. Вместо этого он предложил Джинни запрыгнуть ему на спину, и они вместе с хохотом повалились на мостовую. Гарри едва доставил его до дома. Драко был все еще очень пьяный и мокрый. Гарри не успел даже ничего сказать, как Драко просто разделся до нижнего белья прямо у камина и ушел в душ. Гарри несколько минут пытался взять себя в руки, а затем переоделся во все сухое, стараясь не стучать зубами. Он только собирался выйти из спальни и помочь Драко улечься, как тот сам завалился в его комнату, уже, слава Мерлину, в пижаме. Его волосы трогательно вились от влаги, а глаза явно слипались. Он молча дошел до кровати Гарри и упал на обычно свободную левую часть. — Драко, ты не в своей спальне, — осторожно сказал Гарри, не понимая, как ему лучше поступить. Драко был не совсем в себе. Как он отреагирует, проснувшись в постели Гарри утром? — Я знаю, — невозмутимо пробурчал он, поворачиваясь на бок. Гарри понял, что Драко все еще не очень соображает. Выгонять его, так уютно устроившегося и такого сонного, точно не хотелось. Гарри решил поспать в гостевой комнате, выключил свет, но не успел уйти: — Останься, — раздалось со стороны постели. Гарри застыл в нерешительности. Это была очень плохая идея. Как минимум для его бедного сердца. Но затем Драко как-то слишком жалобно добавил: — Пожалуйста. И Гарри сдался. Если он нужен Драко сейчас рядом, он сделает это, как бы это ни было тяжело для него самого. Он зачем-то максимально тихо и осторожно занял свободную часть кровати, стараясь никак не касаться Драко и даже не смотреть на него на своих простынях. Драко, видимо, дошел до алкогольной стадии одиночества, поэтому настойчиво лег вплотную к Гарри, лбом упираясь в его бок, и промурлыкал что-то очень довольное и неразборчивое, тут же заснув. Рука его покоилась у Гарри на животе, пока тот разрывался от противоречий и тоски. Как же тяжело иметь то, о чем мечтаешь, зная, что это не по-настоящему. Он пролежал до самого утра, боясь пошевелиться, чувствуя, как дыхание и кожа Драко прожигают его и разрывают сердце. Пробуждение было резким, Гарри показалось, что он и вовсе не спал. Драко рядом уже не было, и в груди на мгновение все неприятно упало. Лишь спустя пару минут Гарри понял, что чувствует себя неважно. Руки были ледяными, и их прикосновение к раскаленному лбу принесло временное облегчение. Казалось, что голова ватная. Драко вошел в комнату растрепанный, все в той же пижаме, но удивительно свежий. По его лицу нельзя было сказать, что он думает о том, что проснулся в чужой постели, и помнит ли что-то с ночи, но Гарри напрягся в страхе. — Я не умею пить, — прохрипел Драко, приземляясь рядом на кровать. Гарри смог расслабиться, увидев его поведение. Видимо, ему правда отшибло память. По какой-то причине это расстраивало не меньше, чем утешало. — По крайней мере, ничего противозаконного не произошло. — Ты неважно выглядишь. Много пил? — Драко нахмурился. — Могу принести противопохмельное. — Нет, нет, просто устал, наверное. Внезапно ладонь Драко оказалось на его лбу, и он почти комично ахнул. — Ты весь горишь! — Я горячий парень, — смех перерос в надрывный кашель, от которого заныли сразу все кости. Гарри болел раз в столетие, поэтому был уверен, что и в этот раз через пару часов будет уже на ногах, но Драко выглядел хмурым и взволнованным. — Сперва я тебя поверхностно продиагностирую, а потом решим, что делать. — Конечно, целитель Малфой, — ответом Гарри послужили закатанные глаза. Несмотря на весь скепсис, Гарри больше не мог отрицать, что ему стремительно становится хуже. Драко, измерив его температуру, ужаснулся и побежал в подсобку проверять запасы зелий. Гарри понятия не имел, как быстро он вернулся, но краем сознания улавливал, что соображает он уже очень плохо. Гарри послушно открывал рот для новых зелий, не имея достаточно сил для того, чтобы что-то спрашивать. Он бесконечно отключался, изредка приходя в себя. Драко в эти моменты всегда был рядом, что-то говорил и делал. К вечеру Гарри стало чуть лучше, и он хотя бы смог осознавать реальность. В комнате было темно, но в коридоре горел свет, и он мог увидеть лицо Драко с поджатыми губами и хмурыми бровями. Лишь спустя какое-то время он увидел рядом с ним Гермиону с защитными чарами, что выглядели как огромный пузырь света на ее голове. — Пить хочу, — он сказал это едва слышно, но Драко тут же встрепенулся, подлетая к нему. — Слава Богу, тебе лучше. Гермиона, побудь с ним, пока я схожу за супом. Драко исчез мгновенно, будто аппарировал. Гермиона подошла к Гарри, взяла его руку в свою и наколдовала какое-то заклинание. — У тебя авгуреева оспа, Гарри. Это лечится, но первое время тебе будет очень плохо и понадобится постоянный уход. — Мне нужно лечь в больницу? — Возможно… — Нет, — холодно отрезал Драко, стоя в дверях и левитируя миску с супом на прикроватную тумбу. — Нечего лежать в больнице, где таких же больных целая гора. Я справлюсь с какой-то оспой. Чем не целительская практика? — Ой, ты же заразишься, — испугался Гарри, стараясь отползти подальше. Тело не слушалось, покрываясь холодным потом от малейших усилий. Драко взял его за плечи, заставляя успокоиться. Гарри не мог понять, правда ли он его погладил по шее перед тем, как отпустить. — Я привит, лежи и не дергайся, тебе нужен покой. И поесть. — Не хочу, — Гарри надул губы, на что Драко и Гермиона одновременно покачали головой, будто он был маленьким капризным мальчиком. — Я пришлю зелья утром, — сказала Гермиона. — Спасибо, — Драко тут же занял ее место на кровати. — Выздоравливай, Гарри. И будь послушным. — Слышал ее? — спросил Драко, когда Гермиона вышла. Гарри слабо улыбнулся. — Ладно, поем я, — но даже приподняться оказалось непосильной задачей. Драко сам осторожно сделал это, подкладывая ему под спину подушку. Гарри всегда становился особенно сентиментальным, когда болел, потому у него на глазах выступили слезы от такой заботы. Однако он тут же растерялся, когда Драко взял тарелку в руки, набирая полную ложку. — Я сам могу. — Не можешь, — Гарри хотел запротестовать, но, попытавшись поднять руку, понял, что правда не сможет. К температуре добавился жар смущения. Позволить кому-то кормить себя казалось слишком интимным, а он еще не оправился после прошедшей ночи. — Давай, Гарри. За Гермиону. Гарри фыркнул, но послушно открыл рот. Суп был вкусный и наконец смочил его несчастное горло. Он подозревал, что его передала Молли. Он из последних сил старался не думать о том, что именно Драко кормит его с ложечки. — За Рона. За Тедди. За Драко. За Драко. За Драко. — Дай угадаю, за кого будет следующая ложка? — слабо посмеиваясь, спросил Гарри. Ответная улыбка Драко согрела ему душу несмотря на то, что голова становилась все тяжелее и тяжелее. — За королеву, — фыркнул Драко и наконец отставил тарелку. Словно из ниоткуда он достал учебник. — Тебе нужно много спать, поэтому я прочитаю тебе Инновационные методы лечения кричатницы через смешение спор грибницы и… — его прервал громкий зевок, и Драко легонько хлопнул Гарри по плечу, а затем суетливо уложил его обратно в горизонтальное положение. Его руки были такими нежными и прохладными, что Гарри захотелось застонать. Он погрузился в сон в первые же минуты. Следующая неделя для него слилась воедино. Гарри не понимал, когда он находился в сознании, а когда видел сны. Сперва он утопал с Драко в поле подсолнухов, смеясь и целуясь, а потом его кожа внезапно начинала гореть, и он умолял Драко, что наносил на него что-то прохладное, обнять его и не бросать. Он видел, как они едут на машине по безлюдному шоссе и поют во весь голос глупые песни, а затем он оказывался в липкой, жаркой темноте, извиваясь и стеная до тех пор, пока сильные руки не заключали его в крепкие объятия и не гладили по влажным волосам. Иногда ему снилось, что они с Драко вновь оказались в Выручай-комнате и играли с Адским пламенем в перегонки со смертью, и Драко, не удержавшись, летел в голодную пасть огня. Гарри рыдал и трясся, хватая Драко за руки до синяков, не понимая, что он ему говорит. Буквально несколько раз Гарри начинал осознавать реальность: он видел, что его руки покрыты ранками и лиловой мазью; Драко говорил что-то про эпидемию и старался его покормить, хотя бы немного. У него между бровей всегда лежала глубокая складка, которую Гарри бессознательно пытался разгладить большим пальцем, но руки не слушались. Гарри пришел в себя внезапно. В комнате было тихо и горел ночник, почти ничего не болело, и даже в полумраке Гарри заметил, что на месте язвочек остались лишь бледные пятна, все еще покрытые каким-то настоем. Во рту было сухо и хотелось есть, но, в общем и целом, он наконец чувствовал себя человеком. Снизу раздавались голоса, и Гарри подумал, что к ним пришла Гермиона, но, прислушавшись, он понял, что ошибся. — Тебя там и так ни во что не ставят, так ты еще и практику пропустил, идиот, — это явно была Астория, Гарри с трудом мог разобрать, что она говорит. И то только потому, что говорила она всегда очень громко. — У меня был выбор? — Драко звучал устало, и Гарри стало стыдно. Соображал он все еще довольно медленно. — С ним прекрасно справились бы в больнице. — Среди сотен таких же заболевших? Ему нужен был круглосуточный уход хотя бы для того, чтобы у него не осталось шрамов. Ты слишком высокого мнения о Мунго. — Он Гарри Поттер, его бы лечили в первую очередь! — Это ничего не меняет. Практика может подождать. — Ты хоть когда-нибудь выберешь себя, а не его? В гробовой тишине Гарри услышал, как бешено колотится его сердце, разрываясь на части. Казалось, от его биения дрожит весь дом, и Драко поймет, что Гарри проснулся и подслушивает. Он словно снова оказался на восьмом курсе, в темноте полога своей кровати, но теперь Астория говорила не о ком-то обезличенном. Она говорила о Гарри. — Я больше не хочу разговаривать. — Сделай уже что-нибудь с этим, Малфой. Это жалко. — Не тебе меня учить, Гринграсс. Это не твоя жизнь, и ты ничего здесь не решаешь. Гарри услышал рев камина, а после гробовую, зловещую тишину. От мыслей и догадок, от надежды ему стало дурно, и он пытался что-нибудь с собой сделать, пока не пришел Драко и не увидел его в таком состоянии. Пока на кухне гремела посуда, у Гарри было время собраться с мыслями. Больной организм не мог трезво оценить полученную раньше и прямо сейчас информацию, но и отмахнуться у Гарри не получалось. Драко вошел в комнату тихо, явно стараясь не разбудить Гарри. Рядом с ним парил поднос с каким-то пюре и кружкой, от которой шел густой пар. — Привет, — как можно спокойнее прошептал Гарри. Лицо Драко, когда он увидел у Гарри вполне осмысленный взгляд, разгладилось. Гарри заметил тени усталости под его глазами. — Давно проснулся? — Гарри лишь отрицательно покачал головой, молясь, чтобы Драко ничего не смог прочесть по его лицу. — Как ты? Ты не приходил в себя неделю. — Лучше. Благодаря тебе. Спасибо. Драко отмахнулся, но Гарри заметил легкий румянец на его лице и ушах. Надежда разъедала его нутро, как кислота, и Гарри ничего не мог с собой поделать. — Сперва ты поешь, а потом мы обсудим симптомы. Гарри чувствовал, что уже способен есть сам, но лишь покорно кивнул. Видимо, вирус Гарри подцепил где-то раньше, а ледяной дождь подкосил его иммунитет. Остальным повезло больше, не считая Рона, который слег через пару дней после него. Повышенная температура еще сохранялась, но вскоре это должно было пройти. К тому же, благодаря заботе и уходу Драко, у Гарри не должно было остаться никаких шрамов от язвочек. Теперь он мог обрабатывать их сам, стараясь не думать о том, что раньше это делал Драко, ведь язвы были у него по всему телу. Он одновременно был рад и жалел, что пропустил эту часть лечения. Буквально через неделю он уже должен был окончательно поправиться, и Драко сам говорил ему, что худшее позади, но при этом продолжал бегать вокруг него, будто наседка, и оставался спать в одной кровати с Гарри. Они никак это не обсуждали, но по ночам Гарри не мог уснуть, думая, вспоминая. Надеясь.

***

Когда Гарри не мог разобраться в своих чувствах, он всегда шел к психологине. Она действительно помогала, хоть сперва Гарри не особо в это верил. Сейчас он мог жить без тревоги неделями и не сходить с ума по малейшему поводу. Но когда вопрос стоял не только о его чувствах, он просто не мог ей ничего сказать. Это почему-то казалось нечестным. Она посоветовала ему в таком случае поговорить с друзьями. Джинни еще не уехала, и на время своего отпуска она жила у Рона и Гермионы. Когда Гарри почти полностью выздоровел, Драко стал проводить много времени у родителей. Люциусу стало хуже, чем когда-либо, и Драко, несмотря ни на что, старался проводить с ним побольше времени, справедливо опасаясь, что жизнь под одной крышей с Волдемортом и почти год в Азкабане все же утянут отца на тот свет. Гарри не очень любил чувствовать себя идиотом, но понимал, что сам не справится. С подслушанного разговора прошло чуть меньше недели, а он уже совершенно запутался. Гермиона внимательно слушала всю историю с начала. Гарри даже решился упомянуть свои странные ощущения на шестом курсе, когда он старался списать все на то, что Драко враг и его нужно держать близко. Джинни тоже молчала, но нетерпеливо, с трудом сохраняя молчание и высказываясь посредством мимики. Когда Гарри закончил весь, как ему показалось, бесконечный рассказ, он немного задыхался, но чувствовал некоторое облегчение. Оставалось лишь надеяться, что ему помогут. — От того, как вы танцевали в клубе, я даже немного завелась, — первым делом выдала Джинни, и Гарри захотелось прямо сейчас аппарировать домой. — Ты пытаешься понять, что делать дальше? — спросила Гермиона. — Да. — А что ты хочешь делать дальше? Гарри замолчал, не зная, как один словом описать, что он хочет прямо сейчас найти Драко, упасть на колени, признаться ему в вечной любви и запереть его в своем доме, пока они не насытятся друг другом: то есть, никогда. — Приватизировать, очевидно, — фыркнула Джинни, заработав два суровых взгляда. — А если серьезно, Гарри, Драко мне не кажется человеком, который стал бы вот так себя вести, чтобы просто почувствовать себя обожаемым и значимым. Ладно, может, с кем-то другим, но не с тобой. Если держать в голове, что это все не может быть игрой, то он определенно влюблен в тебя не меньше, чем ты в него. — Играет здесь только Астория, очевидно, — Гермиона закатила глаза. Несмотря на то, что история с лордом Грецином и последующие происшествия поразили ее до глубины души, Астория все равно ей не нравилась. Гарри не мог ее за это судить. — Она явно знает и про чувства Драко, и про твои, но почему-то не говорит ничего Драко и тебе напрямую тоже ничего не говорит. Будто она не понимает, что такому, как ты, не хватит одних намеков. — Какому? — Влюбленному трусу, — бросила Джинни и пригнулась, когда над ее головой пролетело печенье. — Ну правда, Гарри, сколько он тебе уже нравится? Он тебе нравится с тех времен, когда мы с тобой начали встречаться. А мы уже больше года не вместе, только подумай об этом. Гарри, если честно, вообще забыл, что они с Джинни правда состояли в отношениях. Боль от расставания и все до него сейчас казалось ему таким глупым и несущественным. Он вообще не мог понять, как он мог целовать Джинни и одновременно с этим думать о том, чем сейчас занимается Малфой, а затем как здорово было бы сейчас посидеть с ним в лаборатории. Ему даже стало немного стыдно. — Тогда была война. И я сам себя не понимал. — А сейчас? — спросила Гермиона скорее для того, чтобы Гарри признался самому себе. — А сейчас я боюсь его потерять. Джинни внезапно встала из-за стола и крепко обняла его. Гарри понял, насколько он был напряжен, только когда расслабился в ее руках. — Мне кажется это глупым после всего, что ты услышал от Астории и вообще всего, что между вами было, но я могу понять тебя, Гарри. У тебя никогда ничего не было просто, и Малфой не простой парень, но я верю, что ты должен рассказать ему. Гарри был согласен, он сам все это знал, но не хотел признавать. Ему правда было ужасно страшно потерять заспанный вид Драко по утрам, их бесконечные разговоры, его нежную улыбку и редкие прикосновения. Гарри бросил панический взгляд на Гермиону. Свет ее карих глаз согрел его. Она кивнула и улыбнулась ему. Гарри с радостью провел бы с ними весь оставшийся день до прихода Драко, но за время, что он болел, дел, связанных с выставкой, стало будто только больше. И, к его огромному сожалению, не всё можно было решить по переписке. Гарри давно не ходил в Косой просто так. Драко не нравилось там появляться из-за давления чужих взглядов и шепотков, а у Гарри к этому прибавлялись мольбы об автографе, колдографии и последующие статьи во всех журналах волшебной Британии. Он настоял о встрече с агентом в небольшом ресторанчике, в котором строго была запрещена съемка и вообще присутствие кого-либо из прессы. Агента ему подобрал Джордж, и Гарри не знал, как тот выглядит. Если бы Антоний не помахал ему из-за стола, Гарри так бы и не понял, с кем у него назначена встреча. Антоний был молодым мужчиной старше Гарри лет на пять, с большими голубыми глазами, смуглой кожей и короткой стрижкой. Гарри на мгновение залип на его татуировки, но приказал себе не глазеть. Ему всегда нравились тату, но он пока так и не решился сделать себе парочку. Ему стало интересно, как после всего произошедшего к тату относится Драко. — Здравствуй, Гарри! Можем на ты? — Антоний крепко пожал ему руку и сверкнул голливудской улыбкой. Он выглядел почти искренним. — Конечно, — подошедший официант улыбался шире положенного, не спуская с Гарри взгляда. Он, не заглядывая в меню, заказал раф, чтобы тот поскорее ушел. — Есть вопросы по контракту? Спасибо Гермионе за ее помощь со всеми этими формальностями. Гарри вообще не слишком хотел эту выставку, но в школе его убедили, что это очень поможет ему развиваться, а также не переставали талдычить о гениальности его картин, во что Гарри верилось с огромной натяжкой. К тому же, это будут его первые честно заработанные деньги. Не его громкой фамилией или щедрым наследством. Он надеялся, что суммы хватит на то, чтобы порадовать хотя бы одного ребенка в приюте для детей войны. Гарри опасался, что не сможет корректно ответить на вопросы агента, но Антоний изъяснялся на простом языке и был беспредельно доброжелательным. Гарри не нравились его игривые взгляды из-под густых ресниц и странная привычка то и дело касаться руки собеседника, но он старался улыбаться и почаще держать руки на горячей чашке кофе, чтобы избежать лишнего контакта. Гарри все еще не очень хорошо понимал других людей и их мотивы, но в случае Антония было ясно как день, что он флиртовал. Дождаться конца встречи было тяжело. Гарри не нравилось, когда к нему проявляли подобное внимание, но, что еще важнее, Драко уже должен был вернуться домой, и Гарри не хотел упустить ни единой минуты, что они могли бы провести вместе. — Давай обсудим, какого тона я должен придерживаться на самой выставке. Гарри смог наконец вырваться домой только через мучительные полчаса. — Кричер приготовил ужин, — сказал Драко, стоя у камина, будто поджидал Гарри. — А я взял нам новый фильм, — ответил он, доставая уменьшенную кассету из кармана. Видеть, как загораются глаза Драко, было бесценно. Диван был как никогда мягким и уютным, либо же Гарри, не совсем восстановившись после болезни, просто очень хотел спать. Так или иначе, фильм был слишком интересным, а Драко обсуждал каждое действие главных героев. Гарри всегда внимательно его слушал, ему было интересно знать обо всем, о чем он думает. У Драко была красивая, поставленная речь и своеобразный взгляд на мир. Иногда Гарри мог в чем-то не соглашаться с ним, и тогда они спорили, хотя спорил в основном Драко. Тогда Гарри вспоминал, какой он на самом деле страстный и вспыльчивый. Раньше это злило его, а теперь только умиляло. Он пропустил момент, когда Драко лег к нему вплотную и умостил голову на его вытянутую руку. Гарри понял это лишь тогда, когда рука онемела. Он не смел пошевелить и пальцем. — Я не понимаю, почему Мария вечно от него убегает, если любит его? — это был очередной вопрос в никуда, но Гарри понял, что ему срочно нужно отвлечься от того, что чудесные волосы Драко дотрагиваются до его щеки. — Может, ей страшно? — Господи, он признается ей в любви каждые десять минут. — Поступки говорят громче слов. Вспомни хотя бы, как он бросил ее с той стаей собак. Я правда не думаю, что он любит ее. — Ну и пошел он. Ей все равно намного больше подошел бы Эндрю, — после небольшой паузы продолжил Драко. — Да, но она его не любит. К сожалению, никто не может выбрать, кого ему любить. Молчание вдруг стало тягучим и липким. Мария на экране бежала по лесу, заливаясь слезами, а Джером стоял у опушки, боясь заходить дальше, и только кричал ей, чтобы она вернулась. Чертов трус. — Даже если бы я мог выбирать, я бы все равно оставил все так, как есть, — внезапно прошептал Драко. Место, где его голова соприкасалась с рукой Гарри, словно воспламенилось. Он мог бы признаться сейчас. Это чувство, что момент настал, было прямо здесь, на поверхности, звенело у него на кончиках пальцев. Он должен был сказать. Вместо этого Гарри так и остался лежать, не чувствуя руки и почему-то ощущая соленый привкус слез во рту.

***

Вчера ему не хватило моральных сил признаться, и по какой-то причине на следующий день это придало Гарри решимости. Он чувствовал, что готов. Он был уверен в себе и почти уверен в Драко. Пора было прекращать мучить себя. Или, если все получится, их обоих. Погода была довольно мрачной, и колдпрогнозы обещали неделю гроз и проливных дождей. Гарри нравилось проводить такие дни дома. Он старался не утопать в фантазиях, но все равно бесконечно представлял, как они с Драко, укутавшись в объятия друг друга и стук капель по окну, будут лежать на разворошенной кровати, безбожно влюбленные и, наконец, счастливые. Гарри не хотел делать из признания целое представление, но подумал о том, что приготовить любимые блюда Драко и купить новую музыкальную пластинку — вполне хорошая идея. С самого утра нервы его вибрировали в такт сердцу, что то и дело норовило ускориться, поскакать куда-то, увлекая Гарри за собой. Смесь страха и предвкушения делала его неловким, взъерошенным и рассеянным. Дважды за день он уронил монеты на пол, стоя у кассы. Но никакие мелочи не могли его расстроить. Он чувствовал себя неуязвимым. Драко должен был оставаться дома весь день: Гарри специально заранее узнал о его планах. Он в красках видел, как Драко встретит его ласковой улыбкой, будет сидеть на столешнице, пока Гарри будет готовить, и как он будет прикрывать глаза, слегка покачиваясь в такт музыке. И тогда Гарри возьмет его за руку и все скажет. В фильмах и книгах главный герой каким-то образом всегда предчувствует, что случится что-то плохое. Для этого ему даже не обязательно быть параноиком или просто очень тревожным человеком. Гарри был два в одном, но все равно не предчувствовал ничего плохого. Явившись домой с пакетами в обеих руках, он действительно встретил Драко. Но тот стоял, одетый с иголочки, а по обе стороны от него стояли сундуки, в которых можно было бы перевезти полдома Гарри. В сердце тревожно кольнуло, хотя до мозга еще не дошло, что происходит что-то ужасное. — Драко? — Гарри потерянно рассматривал картину, представшую перед ним, зацепившись за лицо Драко. Холодное, замкнутое, какого он не видел уже очень давно. — Не мог уйти, не поблагодарив. И не попрощавшись, — его голос невозможно было узнать. Гарри вспомнил Драко, которого утром оставил в доме, и не мог сложить один плюс один. — Уйти? — его голос звучал задыхающимся и жалким, но ему не было до этого дела. Лицо Драко на мгновение оттаяло, покрылось пленкой странной печали. — Я должен вернуться домой. Мир вокруг рушился, а Гарри мог лишь стоять и наблюдать за этим. — Что случилось? — Я не… Прости меня. Но так нужно. В этом не было никакого смысла. Гарри видел, что Драко не хочет уходить. Он знал его, правда знал и он видел его. И несмотря на ту боль, что он видел, разделял, он также понимал, что Драко уже все решил. — Кому нужно? Драко, пожалуйста, объясни, что… — Прости, Гарри. И он просто исчез. Вместе со всеми вещами, надеждами и сердцем Гарри. Гарри не знал, сколько он так простоял посреди гостиной, сжимая идиотские пакеты в онемевших руках. Его будто поразило сотней ступефаев враз, выбив из него душу. Он осторожно опустил пакеты на пол и, немного погодя, опустился вслед за ними — ноги просто не держали его. Они все ошибались? Драко понял, что Гарри к нему чувствует, и поспешил сбежать до неловкого разговора? Почему сейчас? Мысли сумасшедшим вихрем кружились в голове, так и не формируясь во что-то связное. Гарри захотел связаться с Гермионой, но тело одеревенело. Что она могла сделать? Совершенно потерянный, оглушенный болью в груди, Гарри уговорил себя переместиться на диван. Моментами ему казалось, что это все страшный сон, но большую часть времени он просто боролся с чувством необъятного ужаса и потери. Гарри не спал всю ночь. Он даже не заметил, как наступило утро. Легче не стало, но он хотя бы был способен думать и функционировать. Пакет с продуктами был отправлен в мусорку, пластинку Гарри пожалел, но даже смотреть в ее сторону не мог. Реальность отказывалась уместиться в его голове. Он бродил по дому, избегая комнату, что занимал Драко. Может, действительно случилось что-то плохое, а Драко просто не захотел говорить? Вдруг что-то случилось с его отцом? Гарри правда ненавидел Люциуса, но он был отцом Драко. Что, если что-то случилось с Нарциссой? Или люди Гринграссов так и не отстали от него? От тревоги Гарри затошнило. Вдруг Драко нуждался в его помощи, пока Гарри надумывал и сходил здесь с ума. Он бросился к камину, дрожащими руками бросая порох в сеть. Камин Малфой мэнора был заблокирован для него. Гарри не сдавался до самого вечера. Дождь барабанил в окна, словно требуя впустить его, но Гарри этого не замечал. Он отправил Драко письмо, в котором умолял его объясниться, но то пришло обратно запечатанным. Гарри отправил несколько патронусов, каждый новый настойчивее предыдущего, но и это было без толку. Отчаяние захлестывало с новой силой, и Гарри не знал, что ему и думать. Он хотел разнести свой камин на кирпичики за то, что он был бесполезен. Страшные, депрессивные мысли заполнили некогда уютный и теплый дом Гарри. Дождь все набирал обороты, за окном грохотало, Гарри не спал и не ел уже больше суток. Он мог бы сдаться. Драко не стал бы бегать вечно, а мысли Гарри о всяких опасностях, от которых Драко сбежал, вероятно, были выдумками его искалеченного разума. Но дело в том, что Гарри не мог. Не тогда, когда Драко выскользнул у него прямо из рук; не тогда, когда он уже чувствовал, что Драко только его и для него. Он что-то упускал, но никак не мог понять, что. И он не собирался сдаваться. Гарри уже подумывал связаться с Асторией, когда рядом с ним появился Кричер. — Кричер убирает беспорядок. Кричер хочет знать, должен ли сжечь это письмо. Гарри непослушными руками принял распечатанный конверт из рук домового. — Где ты его нашел? — Конверт лежал в бывшей комнате мастера Малфоя. Кричер убирал комнату для следующих гостей. Гарри видел, что письмо адресовано именно ему. Изучив конверт внимательнее, он увидел, что его отправил Антоний. Руки тут же задрожали сильнее. Само письмо было слегка помято. Тревожные пальцы Гарри еще больше измяли несчастную бумажку, мозг отказывался воспринимать написанное, и Гарри перечитывал его снова и снова. «Дорогой Гарри, Наша встреча была продуктивной, но, как мне показалось, прискорбно короткой. Не окажешь ли ты честь составить мне компанию в ресторане «Дю Норд» в удобный для тебя день? Уверен, что нам стоит узнать друг друга поближе. В ожидании скорейшей встречи, Антоний.» Гарри понял лишь две вещи. Ему нужно искать нового агента, и Драко чертов идиот, который, к тому же, роется в чужой корреспонденции. К мэнору нельзя было аппарировать, а ближайшая точка аппарации находилась в полутора километрах. Гарри было наплевать. Гроза, по какой-то причине, здесь была даже яростнее, чем в Кривой Иве. Казалось, циклон накрыл всю Великобританию. Злой ветер срывал водоотталкивающие чары каждые несколько минут, и Гарри просто перестал их обновлять. Ледяные потоки воды заливали его лицо, одежда промокла насквозь, но он не обращал на это внимания. Он должен покончить со всем этим сейчас. Со щитом или на щите. Стремительно темнело, ноги то и дело скользили по размытой дороге. Сельская местность выглядела особенно пугающей в такую погоду. Гарри до боли стискивал зубы, не сбавляя темпа. Поступки говорят больше слов, и если бы ему нужно было пройти десять, двадцать или тридцать километров, он бы сделал это, даже если бы точно знал, что в конце концов Драко скажет, что не любит его и со смехом вернется в недружелюбные стены поместья. Время потеряло свою значимость. Гарри не понимал, прошло мгновение или целая вечность к моменту, когда он увидел вдали холодный свет фонарей. Вид мэнора вызвал у него мимолетную дрожь вдоль позвоночника, но Гарри тут же отмахнулся от нее. Все в прошлом. Он пришел за Драко. Гарри помнил эти чертовы говорящие ворота. Сейчас они гротескно возвышались над ним, сияя в свете молний. — Мне нужен Драко! — проорал он, стараясь перекричать дождь. — Причина визита? — эхом, словно отовсюду, раздался вопрос ворот. — Просто нужен! Позови его! Немедленно! — Я не стану беспокоить хозяев. Гарри подумал о том, что ему определенно должно хватить сил снести этот кусок железа к чертям, но это, наверное, будет довольно невежливо. — Впусти меня! — Причина визита? — Тебя это ебать не должно! — взорвался Гарри, и магия почти непроизвольно ударила по защитному куполу. Чары замерцали в воздухе, простираясь далеко за поле зрения Гарри. По крайней мере, это должно было дать понять, что настроен он серьезно. Он не сразу за завесой дождя заметил, как открылись двери мэнора, и к нему стремительно стала приближаться фигура, облаченная в черное. Сердце сжалось, когда он узнал в ней Драко. — Поттер, ты с ума сошел?! — Драко остановился по ту сторону ворот, злой и такой невероятно любимый, что Гарри тут же забыл все обиды. Из-за воды, заливавшей глаза, было сложно рассмотреть его в деталях, но Гарри видел осунувшееся, уставшее лицо с мешками под глазами. — Это ты сошел с ума, Драко! Открой ворота! Драко замешкался, будто неуверенный, стоит ли это делать, но все же достал палочку. Сильный порыв ветра рассеял водооталкивающие чары, и Гарри, почти не задумываясь, обновил их. Когда между ними не осталось преграды в виде ворчливых ворот, Гарри с трудом поборол желание просто схватить Драко в охапку и аппарировать куда-нибудь подальше. — Что ты здесь делаешь? Ты весь промок! Ты только выздоровел! — Гарри только сейчас заметил, что его трясет от холода. — Я пришел за тобой. Лицо Драко исказило отчаяние вперемешку со злостью. Гарри вообще давно не видел его таким злым. — Убирайся прочь! Я ведь все сказал! Я не вернусь! Понимаешь, Поттер?! — А я вот не все сказал. Ты не позволил, зачем-то прочитав идиотское письмо и сбежав, как трус, — он не кричал, не хотел ранить, но слова сами вырвались изо рта. Боль Гарри на мгновение взяла над ним верх. Лицо Драко исказилось от ярости, и он с силой оттолкнул Гарри так, что тот едва удержался на ногах. Тот упрямо сделал два шага вперед, почти вплотную, чувствуя, как магия Драко, испуганная, злая, клубится вокруг него. — О чем ты вообще думал, когда сбегал? — Ты правда хочешь знать? — Драко горько рассмеялся. Чары вновь оставили его, и Гарри обновил их. Это почему-то разозлило Драко только сильнее. Гладь неба разрезала молния. — Не хотел за одним из ужинов услышать о том, как классно ты сходил на свидание с каким-то уродом с идиотским именем. Не хотел видеть его, слышать о нем, не хотел! Не хотел дожидаться момента, когда ты приведешь его в дом, и скажешь «Милый, знакомься, это Драко, мой друг»! — Драко говорил отрывисто, почти выплевывая слова на последнем дыхании. — Я говорил тебе, что нам не стоит жить вместе, но ты же умнее всех, так ведь?! И вот, что из этого вышло! В глазах Драко стояли слезы, ледяной ветер пронизывал Гарри до костей, но в мире не существовало ничего, кроме истины: Драко сбежал из-за страха, что у Гарри кто-то появится. — Я люблю тебя, больной ты идиот! Драко отшатнулся, как от удара, но Гарри схватил его за лацканы мантии, притягивая вплотную, нос к носу, говоря ему прямо в губы: — Вчера я собирался приготовить твою любимую еду и признаваться тебе в любви до тех пор, пока ты не заткнешь меня. Но ты прочитал письмо от моего придурка-агента, который уже, блять, уволен, и оставил меня одного. Просто бросил, Драко! Мне сдохнуть хотелось, понимаешь?! Гарри мог еще многое сказать, но в этом не было смысла. Драко внезапно всхлипнул и набросился на его губы с такой страстью и отчаянием, будто завтра уже не наступит, будто они одни в этом огромном мире и весь смысл их существования заключается в этом поцелуе. Руки сами сжали, притянули ближе, чтобы наконец ощутить, прочувствовать. Губы Драко были мягкие и горячие, он был настойчивым и немного беспорядочным, будто совершенно утратил контроль. Гарри уже давно с ним распрощался. Драко льнул к нему, будто пытался залезть под кожу, и Гарри притягивал его ближе, чем казалось возможным, терзая его губы, испивая его страсть до дна. Пальцы зарылись в волосы Драко. Они были мокрыми, мысль о чарах мелькнула и исчезла. От эйфории и возбуждения у Гарри кружилась голова. — Пожалуйста, пожалуйста, Гарри, — полился горячий шепот ему в ухо, — забери меня домой. Несмотря на то, что отпускать Драко не хотелось ни на секунду, сперва им обоим нужно было отогреться. Гарри принял душ и переоделся в рекордные сроки, но, когда он спустился в гостиную, Драко уже был там, одетый в старую пижаму Гарри, с кружками, от которых шел пар. Его силуэт подсвечивало только теплое пламя камина, волосы были в полном беспорядке. Он был здесь. Гарри, кажется, только сейчас наконец смог дышать. — Прости меня, — раздалось тихое, стоило Гарри сесть рядом. Кружка с, как он заметил, бодроперцовым перекочевала к нему в руки. Гарри отставил ее в сторону, потому что прямо сейчас его руки должны были быть заняты Драко. Драко вздрогнул, когда Гарри обхватил его со спины, но тут же расслабился, прижимаясь ближе, плотнее. — За что? — За то, что снова был трусом. За то, что сбежал и игнорировал, — голос Драко был подавленным, пока он не сказал: — Но за письмо я извиняться принципиально не буду. Надеюсь, этот урод действительно уволен. — Я уже отправил запрос в агентство, — пробормотал Гарри и, не сдержавшись, стал покрывать шею Драко мелкими поцелуями. Тот заметно напрягся, но Гарри перестал надумывать. Все казалось таким ясным, что он поражался, как мог раньше сомневаться. — Мне было страшно. — И мне. — Я люблю тебя, — признался Драко, тут же зашипев, когда Гарри оставил слабый укус на его загривке. — Я мечтал услышать эти слова больше года. — Мне страшно признаться, как долго об этом мечтал я, — Драко завел руку назад, пальцами зарываясь в непослушные локоны Гарри. В штанах было уже тесно, и Гарри впервые было так сложно сдерживаться. Он не был уверен, какого темпа развития хочет Драко, потому держался, как мог. — Ты мой парень, — просто, чтобы посмаковать эти слова, произнес Гарри. Драко издал слабый стон, от которого у него по телу пробежала волна мурашек. — Астория — хитрая змея. — Господи, пожалуйста, не говори об Астории, когда у меня стояк. Гарри ничего не смог поделать с рукой, что, будто живя своей жизнью, поползла ниже, задев сперва затвердевший сосок Драко, а затем опустившись к внутренней стороне бедра, опасно близко к его члену. Драко задрожал, выворачиваясь из его рук, только чтобы пересесть к Гарри на колени. — У меня никогда ничего не было. Ни с кем. У тебя? Гарри совсем не хотелось говорить о том единственном разе с Джинни, который произошел скорее из-за полного отчаяния и был настолько ужасен, что закончился тем, что Гарри плакал, свернувшись в голый и несчастный комок горя, а Джинни успокаивала его, почти час гладя по голове. — Один раз. Такой, что я был уверен, что больше никогда и ничего подобного не захочу. — А сейчас? Хочешь? — глаза Драко не просто горели, они пылали. Гарри смотрел, не отрываясь, и превращался в пепел. — А ты как думаешь? — он не знал, где взял эту смелость, но обхватил кисть Драко, направляя ее к эпицентру своего возбуждения. Драко задохнулся над ним, румянец заливал его лицо, уши, шею. — Это. Мы не… не слишком рано? — Я дрочу на тебя уже больше года, поэтому, если для тебя все не слишком быстро, то для меня тоже. — Поттер, — зрачки Драко — два огромных блюдца, уставились на него с таким голодом, от которого у него заискрило под кожей. — Я дрочил на тебя с третьего курса. Гарри сам не сразу понял, когда и как подмял Драко под себя и впился в его губы поцелуем. Драко весь состоял из противоречий и острых углов, но под Гарри он был такой податливый и гибкий, что это сносило крышу. Он весь был для него. — Чего ты хочешь? — горячий шепот обжег ухо Драко. Тот изогнулся, его тело била мелкая дрожь. — Сними чертову майку, я не мог на тебя пялиться слишком долго, — Гарри послушно встал на колени, срывая с себя футболку. Драко смотрел снизу вверх, завороженный. Его рука будто сама по себе потянулась к торсу Гарри, к его груди, чтобы потрогать соски, сжать, ущипнуть. Гарри крепко стиснул зубы, терпя эту сладкую пытку, сколько мог. Драко выглядел соблазнительно в его вещах, но без них было бы в разы лучше. Он только коротко кивнул, и Гарри стянул с него лонгслив, открывая вид на бледную подтянутую грудь с паутиной белых шрамов. Гарри отмахнулся от чувства вины, кольнувшего где-то в затылке, и приник к ним губами. Его руки гладили бедра Драко, и тот дрожал под ним, издавая тихие стоны и зарываясь пальцами в волосы Гарри почти до боли. — Ты такой чувствительный, — голос Гарри был задыхающийся, отчаянный. Драко притянул его к себе для поцелуя, его бедра почти бесконтрольно толкались вверх, и от каждого столкновения с его членом у Гарри оставалось все меньше терпения. — Ты когда-нибудь снимешь эти чертовы штаны? — прошептал Драко, осыпая его шею поцелуями и укусами. Оторваться от него казалось смерти подобным, и Гарри использовал всю силу воли, чтобы просто не испепелить оставшуюся на них одежду. Отстраниться все же пришлось, но это было щедро компенсировано голым, горячим Драко, оседлавшим его. Гарри растерял всякий стыд, пялясь на его член, припухшие соски и губы. Все его фантазии не шли ни в какое сравнение с реальностью. Слов не было, да и было не до разговоров, когда Драко, впившись губами в место между плечом и шеей Гарри, начал толкаться, потирая их члены о друг друга. Руки Гарри конвульсивно сжались на его заднице, и он понял, что долго не продержится. Судя по коротким, отчаянным и беспрерывным стонам Драко, тот тоже уже был близко. — Ты такой горячий, — Гарри никогда не слышал у Драко такого голоса. Рука втиснулась между их влажных от пота животов, чтобы наконец сжать Драко там, где ему больше всего хотелось. Драко задохнулся над ним, его большие глаза расширились, словно он не мог поверить, что бывает так хорошо. Гарри представить не мог, каким было его собственное лицо, стоило Драко отзеркалить его движения. — Пожалуйста, — Драко вряд ли сам знал, о чем так просит. Гарри хотелось растянуть удовольствие. Ему хотелось мучить Драко до тех пор, пока он не начнет умолять со слезами на глазах, распадаться в его руках и дрожать так, что весь диван пошел бы ходуном. Но Гарри просто уже не мог сам терпеть, он очень долго был на грани, и все, чего он на самом деле хотел, это смотреть Драко в глаза, когда тот кончит. — Смотри на меня, — Драко задрожал от его приказного тона и повиновался. Он покраснел до самой груди, пот стекал по его вискам, но он не отрывал взгляда от глаз Гарри. Его рука двигалась все быстрее и беспорядочнее, и Гарри повторял за ним, задыхаясь и утопая в этой страсти, в этом жаре красивого тела и голодных глаз. Он так долго мечтал об этом. — Пожалуйста, пожалуйста, — Драко хныкал, и Гарри пришлось стиснуть зубы, чтобы не кончить прямо сейчас. Он хотел видеть все. — Гарри! Глаза и рот Драко распахнулись, он замер и мелко задрожал, глядя Гарри прямо в глаза с выражением чистого экстаза на лице. Мокрое и горячее закапало Гарри на руку, член и живот, и он зажмурился, больше не выдерживая, не справляясь. Он никогда еще не кончал так: до звона в ушах и онемения в руках. Драко лежал на его груди, горячо дыша на ухо, и эти тяжесть и тепло показались ему самой большой радостью в мире. В голову лезли дурацкие мысли. — О чем ты подумал, когда вызвал патронус? — внезапно опомнился Гарри. Драко замялся, и Гарри непроизвольно начал улыбаться. — Я представил, что, если у меня получится, то ты меня поцелуешь, — Драко было заметно неловко, но он не прятался и не скрывался. Гарри в который раз убедился, что фраза про бабочек в животе не такая уж дурацкая. — Я вообще удивлен, как ты ничего не понял, увидев, что это стриж. — Я не очень сообразительный, когда дело касается тебя. Драко хмыкнул, и на какое-то время комната погрузилась в уютную тишину. — Мама будет в шоке, — внезапно выдал Драко, и, учитывая их нынешнее, довольно голое, положение, Гарри очень постарался не засмеяться, но у него не получилось. — Я не об этом, придурок! Она слушала мое нытье про тебя с первого курса, а вчера я пришел со всеми вещами и лицом, будто у меня кто-то умер. Вряд ли она могла ожидать подобного исхода. — Завтра заберем твои вещи обратно. — Тебе придется сперва пообщаться с моей мамой. Ну, а кто говорил, что будет легко?

***

Гарри впервые во взрослом возрасте был в церкви. Драко ходил именно в этот храм, в какой-то около-современной деревушке, где было немного людей, а природа становилась большой частью самой церкви. Солнце отражалось от золотых куполов и белых стен, и Гарри щурился, продвигаясь к большим деревянным дверям вслед за Драко. Внутри было пусто и тихо, пахло чем-то сладковатым и все будто светилось из-за больших окон, мелькающих тут и там меж икон и библейских сцен. Драко сел на скамью в первом ряду, и Гарри осторожно присел рядом. Он еще никогда не видел Драко таким умиротворенным. — Мне нравится идея о том, что всевышний любит всех одинаково. Концепция того, что кто-то будет любить тебя, несмотря ни на что. Раньше это казалось мне невозможным, — пальцы Драко столкнулись с его, и Гарри крепко переплел их. — Мне стало это интересно еще на шестом курсе, но я никогда не молился целенаправленно, не исповедовался. Женщина с платком на голове мелькнула за окном, в ее руках была корзина с цветами. Гарри не мог оторвать взгляда от витража, что находился почти у самого потолка, пуская цветные блики по стенам и полу. Это напомнило ему о Хогвартсе. — В день, когда вы сбежали из мэнора, меня и мать почти убили. Я не приходил в сознание две недели, и, если бы не Северус, мы бы не сидели сейчас с тобой здесь, — Гарри молчал, боясь спугнуть откровения. Он лишь сжал руку чуть сильнее, чтобы Драко знал, что он рядом. — Трудно было быть благодарным Богу за то, что я выжил, ведь я думал в основном о том, что он мог всего этого не допускать. Но я молился. Каждое утро я просил его о том, чтобы мои родные пережили весь этот ужас. И чтобы ты тоже… тоже пережил. Сердце Гарри задрожало, забилось часто-часто, полное нежности и боли. Ему захотелось верить, что молитвы Драко были услышаны. — Мне не понравилась концепция исповедования перед каким-то магглом, который никогда не сможет понять меня, с которым я не смогу быть честен. Поэтому в те каникулы, когда суды прошли, я приходил сюда и исповедовался наедине с собой. И я впервые смог с благодарностью принять все произошедшее, наверное, только сейчас. Потому что ты здесь и ты мой. Я не мог бы просить о большем. Глаза Драко были светлые и такие влюбленные, что Гарри не мог понять, как не заметил это раньше. Он поцеловал костяшки его чуть замерзших пальцев. Драко раскрыл перед ним свою душу, и сидел здесь, абсолютно нагой и беззащитный перед ним. — Я слышал твой разговор с Асторией в день, когда ты разорвал помолвку, — брови Драко едва дернулись вверх, но он не выглядел ни обиженным, ни недовольным. — И я хочу сказать, что согласен с тобой. Невозможно по-настоящему любить и думать о себе, Драко. Поэтому ты можешь больше не переживать о том, что некому будет о тебе позаботиться. Мы всегда будем думать друг о друге. Нежная улыбка расцвела на губах Драко. Через час они должны были выпить оборотное зелье, чтобы посетить выставку Гарри, открывшуюся этим утром, а пока они могли просто побыть наедине в этой обители света и надежды.