Корень всех зол - любовь.

***

Том с беспокойством наблюдал, как мальчик тупо уставился на него, глаза его остекленели, а губы приоткрылись от шока. Все было в порядке. Он все это спланировал; он точно знал, какие слова ему следует сказать, чтобы утешить и убедить его. – Привет, Гарри, — тихо сказал он, осторожно протягивая руку, чтобы провести кончиками пальцев по щеке мальчика. Пальцы у него стали влажными. Гарри заплакал. Он наполовину ожидал, что мальчик убежит, наполовину ожидал, что безмолвные слезы превратятся в рыдания и смущенные требования, просьбы об утешениях. Я не понимаю, что случилось, что я натворил. Гарри ничего из этого не сказал. Он побежал, выскочил из кровати и споткнулся, но не выбежал из комнаты. Вместо этого он побежал в ванную, прикрывая рот рукой, и едва добрался до туалета, где его сильно вырвало. Том с отвращением слушал рвоту, прежде чем выскользнуть из кровати и наступить на плитку. Он видел, как хозяйки в приюте успокаивают детей, заболевших желудочным гриппом, поэтому он протянул руку и нежно погладил Гарри по волосам в изящной имитации, его большой палец провел по шраму мальчика. Возможно, это были просто остатки зелья, покидающего его организм. Или, может быть, нет. Поттер отстранился от него, так сильно, что его голова грубо ударилась о фарфоровую стену, странное эхо того, как мальчик отшатнулся от его прикосновения и пролил зелье неделю назад. Поттер вытер рот тыльной стороной ладони, не отрывая глаз от Тома. Он тяжело дышал, грудь тяжело вздымалась. Он снова задохнулся. – Я знаю, что ты в замешательстве, — успокаивающе сказал Том, вытянув руки перед собой так, чтобы мальчик мог их видеть, и не делая резких движений, которые можно было бы воспринять как угрозу. – Все в порядке- – Во что ты играешь? — потребовал Поттер, игнорируя банальности, голосом, дрожащим от подавленной ярости. Том замолчал; он ожидал, что мальчик будет напуган и несчастен еще некоторое время, но он также ожидал гнева; у мальчика был вспыльчивый характер, единственное отличие было в том, что теперь он мог направить его на Тома. – Я ни во что не «играю», — нейтрально и нарочито спокойно сказал он. — Ты пролил зелье... – И ты решил поиграть со мной? — прошипел мальчик с большей яростью, чем ожидалось. – Я не... играл с тобой, — сказал Том, и это не могло быть такой уж ложью, если бы он не лгал прямо сейчас. По крайней мере, не полностью. – Я обнаружил, что твое общество не было совсем невыносимым. Мальчик замер, уставившись на Тома широко раскрытыми глазами, безмолвный. Том воспользовался возможностью, чтобы начать плести свою паутину лжи, смешанной с правдой. – Я понимаю, что ты на меня сердишься, — быстро сказал Том, словно нервничая, полный ложного смирения. – Я сделал все, что мог, и я глубоко извиняюсь за любые обиды, которые я мог нанести. Пожалуйста, поверь мне, когда я говорю, что я не считаю, что вся наша связь была ложью, по крайней мере, с моей стороны. Ты мне очень нравишься. Слова падали с его губ, как сахарный дождь, ложь падала более естественно, чем правда, но в то же время он не был уверен, где ложь, а где правда. Поттер продолжал смотреть на него, уязвимость в его дрожащей челюсти и учащенное дыхание, как будто он был близок к слезам. – Если мне будет позволено быть таким смелым, — медленно сказал Том, надеясь, что мальчик не сбежит или не сделает что-нибудь еще столь же глупое. – Я ведь тебе нравился раньше, не так ли? Полагаю, если бы ты действительно этого хотел, я бы не возражал против того, чтобы попытаться продолжить, даже теперь, когда все это уже прошло… Какую бы реакцию он ни ожидал, этого он не ожидал. Поттер рассмеялся; высокий, холодный смех, который ему не подходил, почти истеричный от неверия. От этого у Тома волосы на затылке встали дыбом. – Ты думаешь, я... — недоверчиво начал Поттер, прежде чем замолчать, снова невесело рассмеявшись и начав более связно. – Послушай, я погнался за тобой из-за любовного зелья. – Это потому, что я мужчина? — прямо спросил Том. Эта мысль пришла ему в голову, когда он размышлял о том, как может отреагировать мальчик. Он знал, что у магглов были сильные предубеждения против таких, как они, как из-за их магии, так и из-за их предпочтений, и из того, что рассказал ему мальчик, это звучало так, будто его воспитывали самые нетерпимые из них. – Это потому, что ты... — недоверчиво повторил Поттер, прежде чем снова сухо рассмеяться. – Ты настолько высокомерен, что считаешь, что это единственная причина, по которой я могу тебя не любить? – Ты ведь сказал... что половина школы была увлечена мной, — осторожно сказал Том, не понимая, куда клонит мальчик. – Я предполагал, что ты имеешь в виду женскую половину, так что если тебя беспокоят такие отношения, то позволь мне тебя заверить... – Дело не в том, гей я или нет! — крикнул Поттер, вскакивая на ноги. Том последовал его примеру, хотя и с большей грацией. – Послушай, Гарри, я понимаю, что ты расстроен, — осторожно сказал Том. – Но паниковать бесполезно. Это был несчастный случай, вне нашего контроля... – Какого чёрта это было, — громко прервал его Поттер, пытаясь обойти Тома по направлению к двери. – Зная тебя, ты, вероятно, это спланировал! – Это ты споткнулся, — резко бросил Том, на мгновение забыв о своей решимости сохранять спокойствие. Он перевел дух. – Гарри, я не знаю, чем я заслужил твое недоверие... Еще один ядовитый смех. – Ты прав, ты и половины не знаешь. – Тогда что я сделал? — потребовал Том, хотя разговор ушел в сторону. Казалось, Поттер затаил неожиданную обиду. Он ожидал гнева из-за того, что Том «воспользовался» ситуацией, а не из-за того, что он ее вызвал. Это было смешно; Поттер был невыносимым неуклюжестью. – Ну, ты... — начал Поттер, а затем остановился, его глаза были расфокусированы, словно он что-то вспоминал. – Ты наблюдал, как я чуть не сжег лицо, — тупо сказал он, словно впервые осознав это. Том замер, но заставил себя ответить немедленно. – Я спас тебя... – Нет, — покачал головой Поттер, сардоническая улыбка ужасно исказила его лицо, взгляд в его глазах был бесстрашным, но отсутствующим, как будто он заново переживал воспоминание. – Нет, я видел тебя. Я не говорил об этом, потому что с любовным зельем я сказал себе, что ты просто застыл от удивления. Я не хотел тебя винить. Но Том Реддл? Застыл в панике? Нет, ты смотрел. Ты ждал, пока я сгорю, просто чтобы это было еще более впечатляюще, когда ты меня спас. Руки мальчика поднялись к ожогам, слегка коснувшись их в предательском недоверии. Тому стало холодно; это было не так, как должно было быть, это начинало идти плохо- – Это было непреднамеренно, — солгал он, даже не пытаясь изобразить в голосе ни малейшего отчаяния. – Я действительно просто застыл, я чувствую себя ужасно виноватым из-за того, что не отреагировал достаточно быстро... – Ты лжешь, — прошипел Поттер, широко распахнув зеленые глаза. И Том лгал, потому что никогда не чувствовал себя виноватым. Он не сожалел о своих действиях, он сожалел только о том, что Поттер каким-то образом осознал его очень преднамеренную задержку. – Я не такой, — настаивал он, шагнув вперед и встав ближе к мальчику, умиротворяюще глядя на него из-под ресниц. – Мне жаль. – Жаль, что тебя поймали, наверное, — выдохнул Поттер. У мальчика всегда были странные моменты прозрения, даже когда он был под кайфом. Том изо всех сил пытался вернуть себе контроль над ситуацией. – Гарри, пожалуйста, если бы мы могли просто поговорить, — тихо попросил Том, приближаясь еще на шаг, и мальчик прижался к стене, как будто думал, что сможет сбежать через нее. – Ты мне нравишься. И даже если я тебе раньше не нравился, — сказал он, потому что с жгучим унижением и незнакомым ощущением в животе он начал думать, что ошибся. – Разве ты не можешь ненавидеть меня после всего, что мы пережили? Ты действительно думаешь, что это из-за любовного зелья? Ты не думаешь, что мог бы чувствовать что-то ко мне без него? Избитые слова вызывали у него отвращение, но мальчик был безнадежным романтиком с зельем, так что, возможно, часть этого передалась ему. Он мог бы полюбить Тома и без зелья. Возможно, ему просто нужно было, чтобы Том сказал это первым. Не имело бы значения, даже если бы это было неправдой; Том видел, как люди размягчались от этих слов. Он должен был увидеть. Наклонившись вперед, он нежно и целомудренно поцеловал уголок губ мальчика, не обращая внимания на кислый привкус и на то, как мальчик отшатнулся от его прикосновения. – Гарри, я люблю... – Ты совсем как твоя мать, — перебил его Поттер, голос был унылым и ужасным. – Ты все это спланировал. И ты обманывал себя, думая, что к этому времени я бы уже влюбился в тебя. Том замер, отдернувшись, и захлопнув рот. – Что? Они уставились друг на друга, Гарри с вызовом и Том растерянный, не привыкший к тому, что люди реагируют не так, как он предсказывал. Том почувствовал, как его лицо горит, сопровождаемое странной и незнакомой болью в груди; даже если то, что он собирался сказать, было ложью, Поттеру было унизительно перебивать его таким образом, для идиота предположить, что Том был чем-то похож на его жалкую мать- Том разжал челюсти, говоря сквозь зубы. – Очевидно, я ошибался. – Слушай, я не знаю, чего ты хочешь, — холодно сказал Гарри, медленно продвигаясь вдоль стены. – Но я думаю, будет лучше, если мы просто будем держаться подальше друг от друга. Я никому не расскажу твои секреты. Ты сам об этом позаботился, — горько сказал мальчик. – Так что просто держись от меня подальше, ладно? Том вдруг задумался, останется ли Нерушимый обет действительным, если мальчик сделал его под воздействием зелья, но он предположил, что это едва ли имеет значение. С наказанием в виде смерти никто не будет настолько безрассудным, чтобы проверить его, даже если мальчику удастся придумать эту возможную лазейку. Он все равно хотел протестовать, но почувствовал страшную ярость, от которой раковины затрещали от нарастающей, дикой магии. – Это я должен был тебе это сказать, — резко сказал Том, сжимая кулаки. Трубы в ванной заскрипели в знак протеста. – Рад, что мы поняли друг друга, — сказал Поттер с такой же холодностью, в его глазах не было ни капли тепла, которое было у них во время зелья. Том отвернулся. – Давай начнем сейчас, ладно? Мальчик грубо протолкнулся мимо него, сильно ударив Тома по плечу, когда он проходил мимо. Его шаги громко отдавались позади него, и дверь захлопнулась с решительным стуком. Том стоял посреди ванной, совершенно и (неестественно неподвижный), пока разрастающаяся магия не взорвалась и несколько раковин не свирепо треснули, фарфор разлетелся вдребезги в убийственной ярости. Трубы взорвались вокруг него, вода просочилась по стенам и пролилась на пол, как грязные слезы.

***