Между двумя мирами

Их связь, если можно так сказать, тянулась уже давно. Она была обычной придворной дамой в поместье Зенин — одной из тех, чья жизнь зависима от простых, но необходимых забот. Каждый вечер она готовила для своего Хозяина горячую ванну, накрывала стол, двигаясь с неземной грацией. Её красота не оставалась незамеченной. Взгляд Наои никогда не упускал что-то значимое, не мог не заметить её. Чёрное кимоно, словно тень, скрывало её изящные формы, но не могло утаить их совершенства. Пшеничные волосы мягко струились по плечам и спине, а глаза — прозрачные, небесно-голубые, смотрели так, будто видели насквозь, до самой души.  В тот вечер наследник сидел в покоях, окружённый роскошью, но одновременно в окружении хаоса. Остатки изысканного ужина были небрежно оставлены на большом письменном столе, среди которых были разбросаны бумаги и документы. В руке Зенин держал небольшую чашку, в которой искрилось саке, отражая свет свечей на поверхности. Его взгляд был расфокусирован, мысли блуждали, уводя его всё дальше от реальности — туда, где пробуждались более чувственные желания.  Изуми бесшумно вошла в покои, мягко закрыв за собой сёдзи. Её движения были плавными, словно она скользила по воздуху. Девушка низко поклонилась, пшеничные волосы мягко скользнули вперёд, касаясь пола. Когда она выпрямилась, на губах заиграла нежная улыбка.  — Вы меня звали, хозяин? — голос мягкий, как шёлк. Небесно-голубые глаза, встретились с острым взглядом Зенина, и в них мелькнул огонёк, который говорил о готовности подчиниться. Или, может быть, о чем-то более дерзком и горячем, скрытым за маской покорности. Зенин склонил голову на бок, янтарный взгляд медленно, скользил по фигуре Изуми, почти раздевая её и изучая каждый изгиб, скрытый под чёрным кимоно. В полумраке комнаты, освещённой мерцающим светом свечей, Огава выглядела почти нереальной, словно видение. Губы наследника изогнулись в лёгкой, самодовольной ухмылке, в которой читалась смесь властности и желания. Он похлопал себя по коленям, жестом одновременно небрежным и повелительным. — Иди сюда, котёнок, — произнёс блондин повелительным голосом.  Изуми, не колеблясь, шагнула к нему, её движения плавные и уверенные. Она опустилась на колени мужчины и почти невесомо устроилась на них. Её тонкие и изящные руки обвились вокруг шеи господина, слегка касаясь пальцами кожи. В нежных голубых глазах мелькнула покорность, смешанная с лёгкой игривостью.  Девушка подалась чуть вперёд, сокращая последние миллиметры расстояния между их лицами. Её дыхание, тёплое и слегка прерывистое, коснулось его скулы, смешиваясь с прохладным воздухом комнаты. Кончиком носа она медленно, с дразнящей нежностью провела по его щеке, вдыхая терпкий аромат саке и его собственной кожи. Этот жест был интимным, почти запретным для простой служанки, но в этот момент границы дозволенного стирались. — Я так скучала по вам, хозяин... — прошептала она, в её голосе, полном нежности, слышалась искренняя тоска, которая на мгновение заглушила шум внешнего мира. Наоя лишь ухмыльнулся, его глаза сузились, наблюдая за попыткой простого питомца проявить чувства. Медленно, словно хищник, он отставил чашку с саке на лакированную поверхность стола. Звук керамики о дерево прозвучал резко, ставя точку в прелюдии. Его рука властно скользнула вниз по шелку кимоно служанки, пальцы крепко и по-хозяйски сжали ягодицу девушки, сминая ткань и заставляя Изуми судорожно выдохнуть. Он притянул её ещё плотнее к себе, демонстрируя власть каждым движением. Наоя подался вперёд и уткнулся лицом в изгиб её шеи, вдыхая запах волос девушки и разгорячённой кожи. — Не забывайся, котёнок... — низко, с опасной хрипотцой пробормотал он прямо ей в кожу. — Ты знаешь, зачем ты здесь... Изуми тяжело сглотнула, ком в горле мешал говорить, но она заставила себя посмотреть в его хищные, янтарные глаза. В них читалось жёсткое требование, которому невозможно было сопротивляться. — Я здесь только для вас, хозяин... — выдохнула она, и в этом шёпоте смешались покорность и дрожь. С неохотой покинув тепло его объятий, она медленно, с грацией, отработанной годами, соскользнула с его колен на прохладный пол. Шелк её черного кимоно мягко зашуршал, когда она опустилась ниже, скрываясь в тени массивного дубового стола. Теперь она была у его ног — там, где, по мнению Наои, ей и было самое место. Оказавшись в полумраке под столешницей, Изуми на мгновение замерла, чувствуя жар, исходящий от его тела даже сквозь одежду. Её тонкие пальцы, слегка подрагивая от волнения, коснулись плотной ткани его одеяния. Она осторожно потянула за пояс, начиная медленно и методично развязывать сложные узлы кимоно хозяина, чувствуя, как над головой, в тишине комнаты, затаилось выжидающее дыхание наследника. Губы Зенина тронула довольная, почти хищная ухмылка, когда он увидел, как послушно она исчезла из поля зрения, опустившись на пол. Он вальяжно откинулся на высокую спинку резного стула, широко расставив ноги и позволяя себе полностью расслабиться в предвкушении. Его руки тяжело легли на подлокотники, пальцы лениво оглаживали прохладное дерево. Сверху вниз его янтарный взгляд с ленивым интересом следил за служанкой. Ему нравился этот ракурс, видеть её в такой позе, у своих ног. Он наблюдал за тем, как её тонкие пальцы, едва заметно подрагивая, справляются с плотной тканью его пояса, и это зрелище пьянило его сильнее, чем саке. В этом моменте было всё, что он ценил: её красота, её покорность и его безраздельная власть над ней. Изуми действовала осторожно, стараясь не делать резких движений. Её пальцы поддели пояс широких брюк хакама, и плотная ткань мягко скользнула вниз, скапливаясь у щиколоток. Следом за ними отправилось и белье, окончательно устраняя последние преграды и обнажая его напряжённую, пульсирующую плоть. Девушка тяжело и судорожно сглотнула, ощущая, как во рту пересохло. Жар, который она сдерживала внутри, теперь ясно проступил на её лице — щеки залил густой, стыдливый румянец, горящий даже в тени стола. Вид его неприкрытого желания заставил её сердце биться как птица в клетке. С трепетом она протянула руку. Её прохладные, тонкие пальцы робко коснулись горячей кожи, а затем мягко обхватили его. Изуми начала нежно, почти невесомо поглаживать его длину, изучая текстуру и твердость. Не прекращая этой ласки, она медленно подняла голову. Её небесно-голубые глаза, влажные и потемневшие от подступающего возбуждения, посмотрели на Хозяина снизу вверх, преданно и вопросительно, ловя каждое изменение в его лице. Прикосновение её прохладных пальцев к разгорячённой плоти вызвало у Наои судорожный выдох, который он тут же подавил, сохраняя маску невозмутимого превосходства. Вид её раскрасневшегося лица и мягких, преданных глаз, устремлённых на него из полумрака, будил в нём тёмное собственническое желание. Он небрежно протянул руку вниз и запустил пальцы в её густые пшеничные волосы, слегка сжимая пряди на затылке достаточно властно, чтобы направить её туда, куда он хотел. — Не заставляй меня ждать, — процедил он, и его голос стал ещё ниже, грубее, вибрируя от нетерпения. Повинуясь нажиму его руки, девушка прикрыла глаза, отдаваясь моменту. Она наклонилась вперёд, сначала обдавая его затвердевшую эрекцию горячим дыханием, от которого по спине наследника пробежали мурашки, а затем, наконец, мягко коснулась губами чувствительной головки, дразня и безмолвно обещая полное подчинение. Наследник откинул голову назад, закрыв глаза. Его пальцы крепче сжались в её мягких пшеничных волосах, не позволяя отстраниться ни на сантиметр и направляя. Тяжёлый, рваный выдох сорвался с его губ и растворился в тишине комнаты, нарушаемой лишь тихим потрескиванием свечей. Он чувствовал, как напряжение, копившееся в нём весь день, начинает отступать, сменяясь тёмным удовольствием. Ему не нужно было смотреть вниз, чтобы знать, с каким усердием она старается угодить ему. Это ощущение абсолютной власти над ней, над её волей и телом, пьянило его сильнее любого алкоголя. — Глубже... — хрипло скомандовал он, и его голос звучал теперь как приказ, не терпящий возражений. — Ты знаешь, что мне нравится. Не останавливайся. Свечи дрогнули от резкого выдоха, когда Наоя, не в силах больше сдерживать нарастающую волну, глухо зарычал сквозь стиснутые зубы. Его рука на её затылке напряглась, пальцы сильнее впились в корни волос. Всё вокруг перестало существовать: статус, клан, бесконечные интриги Зенинов. Было только это жаркое мгновение и покорность служанки, которая принадлежала только ему. Её движения, плавные и отточенные до совершенства, сводили с ума, заставляя его быть на грани. Она умело дразнила его, чередуя влажные, скользящие ласки языком с горячим, обжигающим дыханием, от которого по его напряжённому телу пробегала сладкая дрожь. Не прерываясь, Изуми снова посмотрела на Хозяина снизу вверх. В её распахнутых небесно-голубых глазах, блестящих в полумраке, читалась не просто покорность. В них сияла абсолютная, граничащая с безумием влюблённость и щенячья преданность, которую она дарила только ему. В то мгновение, когда наслаждение подступило к самому горлу, грозя накрыть его с головой, тишину комнаты прорезал резкий, настойчивый стук в дверь. Наоя замер, словно пораженный молнией. Все его тело напряглось, а затем он раздраженно, почти зверино зарычал сквозь стиснутые зубы. Его пальцы, всё ещё запутанные в пшеничных прядях Изуми, судорожно сжались, удерживая её голову и заставляя замереть. — Дорогой, ты здесь? — раздался из-за сёдзи мелодичный женский голос, звучащий до отвращения спокойно на фоне бушующего внутри Наои пожара. — Проклятье, — прорычал наследник едва слышно, так, чтобы это услышала только девушка у его ног. Янтарные глаза метнули в темноту под столом. — Не двигайся. Ни звука. Глубоко вдохнув, чтобы выровнять сбитое дыхание, он громко, с нотками скрытого раздражения крикнул: — Входи! Дверь мягко отъехала в сторону. В проеме показалась изящная фигура. Девушка с длинными, блестящими черными волосами шагнула внутрь. Её изумрудно-зеленые глаза с легким любопытством и спокойствием скользнули по фигуре Наои, сидящего за столом, совершенно не подозревая о том, кто именно скрывается в тени у его ног. Рин мягко улыбнулась ему, изящным движением оправив складки своего безупречного алого кимоно, которое так выгодно оттеняло её темные волосы. — Милый, завтра мы идем на ужин с главами кланов, ты ведь помнишь? — её голос звучал легко и непринужденно. Наоя закатил глаза, с трудом сдерживая волну раздражения. Его пальцы под столом крепче сжались на макушке служанки, предостерегающе вдавливая её голову вниз, чтобы она даже не думала пошевелиться. — Да-да... конечно, — бросил он небрежно, стараясь звучать как можно более скучающим. Брюнетка широко улыбнулась и кивнула. Она сделала шаг вперед, явно намереваясь подойти к столу и разбавить скуку мужа, но Наоя мгновенно среагировал, резко выставив свободную руку вперёд в останавливающем жесте. — Оставайся там, — отрезал он, возможно, чуть более резко, чем следовало. — Я еще не закончил с отчетами. Не мешай. Девушка слегка надула губки, изображая притворную обиду, и послушно отступила назад к дверям. — Ладно... — протянула она с ноткой кокетства. — Я жду тебя в спальне, дорогой... — промурлыкала Рин, уже собираясь уходить. Наоя лишь коротко кивнул, провожая её взглядом. — Да, хор... — начал он, но слова застряли в горле. Его тело внезапно дернулось, словно от удара током. Изуми, воспользовавшись моментом его отвлечения, неожиданно и дерзко прикусила чувствительную головку. Зенин поперхнулся воздухом, его глаза расширились от смеси шока и острого ощущения. Он тут же закашлялся, сгибаясь над столом и отчаянно пытаясь замаскировать невольный стон под приступ кашля. — Хорошо, я скоро приду... — сдавленно прохрипел он, прикрывая рот кулаком, его лицо покраснело. Леди Зенин резко вздохнула и остановилась, встревоженно глядя на мужа. — Что с тобой? Ты в порядке? — в её голосе звучало искреннее беспокойство. Наоя лишь махнул рукой, пытаясь перевести дыхание и одновременно больно сжимая волосы служанки под столом, наказывая её за эту выходку. — Просто подавился... саке, — выдавил он, всё ещё откашливаясь. — Иди. Я скоро буду. Рин плавно поклонилась, на мгновение задержав на нём взгляд, и спокойно вышла, аккуратно задвинув за собой сёдзи. Тихий щелчок закрывшейся двери прозвучал в комнате. Наоя шумно и с облегчением выдохнул, чувствуя, как адреналин от опасности быть пойманным лишь усиливает жар в крови. Но уже в следующую секунду его расслабленность испарилась. Брови сошлись на переносице, и он гневно, но с нескрываемой жадностью посмотрел вниз под стол. — Ах ты... непослушная девочка, — прорычал он, и голос его вибрировал от сдерживаемой ярости и страсти. — Решила поиграть с огнём? Придётся наказать тебя. Не давая времени на подготовку, он резко и властно надавил ладонью на затылок девушки. Пальцы жёстко зафиксировали её голову, и он толкнулся бёдрами навстречу, заставляя девушку полностью, до самого основания, заглотить его член, отчего она подавилась и начала кашлять, но Зенину было всё равно. Глубокий, протяжный стон сорвался с губ наследника, когда горячая глубина её горла обхватила его, окончательно лишая остатков самоконтроля. Наоя больше не сдерживался. Его бёдра двигались в жестком, рваном ритме, не давая Изуми ни секунды на передышку и не позволяя отстраниться. Он чувствовал, как её губы послушно сжимаются вокруг него, и это ощущение, смешанное с опасной близостью его жены за стеной, было острее бритвы. — Прими всё... — хрипло выдохнул он, когда волна удовольствия стала невыносимой. С глухим, звериным рыком он излился в её рот, его тело содрогалось от мощных спазмов, а пальцы до боли впились в шелковистые волосы, удерживая девушку на месте до тех пор, пока последняя капля его желания не покинула его. Тяжело дыша, Наоя наконец ослабил хватку и медленно отстранился, выходя из её теплого рта. Он откинулся на спинку стула, прикрыв глаза и запрокинув голову, позволяя пульсу успокоиться. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь их неровным дыханием и тихим звуком, с которым Изуми пыталась отдышаться. Спустя минуту наследник открыл глаза. В его янтарном взгляде уже не было той страсти. Вернулся холодный и расчётливый блеск. Он небрежным движением поправил хакама и завязал пояс, скрывая следы произошедшего. Затем он посмотрел вниз, на Изуми, которая всё ещё была у его ног, растрепанная, с покрасневшим лицом и влажными губами. — Умница, — бросил он с ленивой, высокомерной усмешкой, в которой не было ни капли тепла. Он протянул руку и грубовато, но по-своему ласково стёр большим пальцем влагу с уголка её рта. — А теперь приведи себя в порядок и исчезни. Моя жена ждёт меня. Он встал из-за стола, возвышаясь над девушкой, и, не оглядываясь, направился к выходу из комнаты, на ходу поправляя воротник кимоно. Изуми медленно, словно в полуобмороке, выбралась из своего укрытия. Ноги её слегка дрожали, и ей пришлось опереться тоненькой рукой о край массивного дубового стола, чтобы сохранить равновесие. Она машинально провела ладонью по сбившимся пшеничным волосам, пытаясь вернуть им хоть какое-то подобие порядка, но её мысли были прикованы лишь к одной фигуре. Девушка подняла взгляд на удаляющуюся широкую спину Наои. Её небесно-голубые глаза были затуманены. В них плескалась смесь чувств: глубокая, щемящая тоска от осознания того, что прямо сейчас он уходит в спальню к законной супруге, и всё ещё тлеющее желание, которое не мог погасить никто, кроме него. Она стояла неподвижно, прижимая ладонь к груди, где бешено колотилось сердце, и смотрела ему вслед с той самой щенячьей преданностью, которая граничила с одержимостью. В этом взгляде читалась мольба, чтобы он обернулся и остался с ней, хотя она прекрасно знала, что Хозяин этого не сделает.