Не показалось.

Декстер однажды уже ощущал на себе подобный взгляд — это была Лагуэрта с её излюбленной тактикой нападения: она прижималась задницей к его бедру, когда они общались у её «шевроле» с голубыми сиденьями, и Декстеру это казалось просто совпадениями. Лагуэрта была откровенной флирт-машиной — так в шутку окрестил её Морган в первые же секунды, когда понял, что нравится ей. Но это было чем-то… иным. Он не раз замечал на себе интерес от женского пола — это было проще простого. Достаточно сыграть в хорошего парня, который готов помогать и слушаться. Можно было просто разок подсказать какую-то мелочь — и девушка, поймав удачу за хвост, возомнила себя жрицей любви и страстной обольстительницей. Пятница ведь — день свиданий в Майями, верно? — Чёрт. — когда Декстер поднял взгляд на Анхеля, то тот ответил вскинутой изогнутой бровью. — Да ладно тебе. — Батиста спрятал взгляд в стороне, где закат убывал за виднеющимся на балконе закусочной горизонтом. Красиво, конечно. Но теперь в Декстере плескались неоднозначные волнения — это было редко. И метко, мать его так. Когда Анхель порезался осколком мидии — было терпимо. Хуже стало лишь тогда, когда бусины крови разных размеров покрыли его палец. рана растянулась на целую фалангу, и Морган пытался понять, как вообще можно было допустить такую оплошность. — Не может ведь быть так, что эксперт по крови боится… крови? — Анхель хмуро покачал головой, вытирая кровь. Декстеру показалось, что он был близок к тому, чтобы подняться и задеть стол, заставить его трястись вместе с тарелками. Он был готов потянуться к сильной руке Анхеля и… Нет. — Нет. Не может. Я просто задумался о другом. Если раньше они с Анхелем легко разбавляли рабочий быт шутками, то сегодня Морган не смог вытянуть из себя и долю юмора. Он поник, когда Батиста, поддавшись рефлексам, потянул палец в рот. — Мне казалось, что мы вышли, чтобы о работе не думать. — Анхель хмыкнул, и выглядел так, будто всё в порядке. Декстер осёкся — для него и было всё в порядке. Это для него, — Моргана, — всё пошло не по плану. Они с Батистой собирались лишь выпить по паре стаканов пива и поесть сэндвичи. — Да. Да. — Морган кивнул, но Анхель, прищурившись, уже высматривал в нём противоречия. — Ты сам не свой. — он всё ещё вытирал влажной салфеткой, пахнущей спиртом через весь столик, протирал кровь, продолжающую сочиться из раненого пальца. Во рту у Моргана собралась слюна, вязкая, отдающая выпитым пивом и несколькими шотами текилы. Даже будучи в опьянении он не мог держаться, чтобы не думать о крови. Он и без того в курсе, что многие считают его «не от мира сего», но Анхель вёл себя порядочно. Всегда. Вёл. Себя. Порядочно. И что-то в нём было. Нечто такое, что Лагуэрта уже показать не боялась, а Анхель лишь… пробовал. Он прощупывал почву, и Декстер понял, что глазеет на него слишком пристально. Что изучающе проводит невидимые точки на его пальце, что фантомный привкус ржавой сладковатой крови уже очутился в его сознании. На кончиках пальца. На кончике языка. — Никогда не видел тебя пьяным. — Батиста улыбнулся широко и опьяненно. После того, как он избавился от крови, Анхель закинул в себя пару шотов текилы. Вокруг начинало становиться жарче и веселее; игривые девчонки танцевали в специально приспособленной для этого зоне, развлекая пьяненьких парней из колледжа. Дамочки бальзаковского возраста негромко обсуждали семьи и внуков, стойка бара зажглась мелкими огоньками гирлянд. Играла кубинская танцевальная музыка. Анхель всё ещё улыбался. Это не было свиданием для Декстера, но начинало походить на неловкий обмен пьяными взглядами. Лагуэрта так не делала. Она шла напрямую, напролом, доводила до бессильной усталости. А с Батиста было иначе — Морган не мог понять, откуда в этом парне столько позитива. И почему он согласился? На этот вечер? Что именно подстрекало сказать «да», когда он мог остаться дома и выспаться? Почему не позвонил Рите? Почему Рита так долго его игнорирует? Откуда столько «почему»? — Отойду. — кратко бросил Декстер, поднимаясь с места. Пока он вставал, вилка грохнулась на пол и зазвенела по плотной кафельной плитке. Батиста озадаченно поджал губы, вероятно, расстроенный. Эту эмоцию Морган нередко наблюдал у Дэборы — классическая схема. Но если сестра и пыталась вытащить эмоции и заставить себя жалеть, то Анхель искренне расстроился. Или озадачился? Он собирается уйти? Декстер прихватил со стола окровавленные салфетки, лишь раз окинув взглядом руку Батисты, где ещё недавно с раненого пальца стекали капли. Тогда они были горячими. Они вились по коже прожженного полицейского, по фалангам вниз, капали на стол. Когда дверь крохотной туалетной комнаты бара закрылась и слабый белый свет блеснул в зеркале вместе с отражением, Декстер опустил взгляд на зажатые в руках салфетки. Теперь его пальцы пропахли кровью, смешанной со спиртовой пропиткой тканевых салфеток. Запах знакомый, который он ни за что не упустит. Но всё ещё не то. Не то. Кровь уже впиталась, смешалась. А на террасе его ждёт Анхель, раздосадованный уходом Моргана. И он уже видел этот взгляд — похожий на просьбу. На вопрос. Не на женское «Я нравлюсь тебе, Декстер Морган?». А на взрослое, пережитое годами «Ты мне нравишься, Декстер. И я не собираюсь это обсуждать.» Интересно. Теперь, когда Морган вернулся на место и присел за стол, то Анхель выглядел обычным. Всё так же мягко улыбался, но теперь флиртуя с подошедшей официанткой. Наигранно флиртуя — подметил Декстер. Уголки губ опущены, улыбка вниз — явный признак «игры». Уж в этом он разбирается. — Да, нужно было умыться. — сообщил Декстер, когда их взгляды столкнулись. Невозможно было этого избежать, как и последовавший вопрос. — И ни капли воды на лице? И на шее тоже. — Хорошо вытерся. — непонимающе выпалил Морган, сам не ожидая от себя такой спешки. Ему показалось, что Анхель не договорил — и он перебил его. Чёрт. Он смотрит на него. На лицо, шею. Раз, два. По ступенькам, по носу, губам, подбородку. По щетине на горле — к шее. По ступенькам. — Ладно, я просто подкалываю тебя. — сдался Батиста, но Морган сощурился. Мужской флирт — иной. Не такой, как у Лагуэрты, этой зазнавшейся ведьмы-политиканши. В нём была та острота, которой ей как раз и не хватало. — Подкалываешь? — переспросил Декстер. — Да, потому что профессионал, который с кровью на «ты», не может пойти блевать от вида какого-то пореза. Декстер, дело в другом. — И в чём же? — Морган с трудом подавил рвущуюся ухмылку. Она так и тянула уголки губ, и желание перевалиться через стол взыграло с новой силой. Анхель без шляпы, пьяный Анхель с обворожительной улыбкой настоящего латиноамериканца с широкими плечами и горящими глазами, завоёвывал свою долю внимания. Ему не показалось. Так и было. — В том, что ты согласился пойти со мной в это место, заранее зная, что здесь отдыхают в основном одни педики. — О, я не называл тебя педиком! — почти выпалил Морган. Эмоция дала трещину — очередную. Он запил её несколькими глотками крепкого пива. — А я и не говорил, что называл. Ты весь вечер смотришь на меня исподтишка. Сканируешь, как я себя веду. По тебе можно писать брошюрку. Декстер измерил стол взглядом. Маленький. Узкое пространство, квадрат, полный тарелок и стопок. Бутылка текилы, миска с лаймом и солью. Их выключенные мобильники. Визитки бара. Немного — и цель. Но его застают врасплох. Терраса пустеет, музыка становится глуше. Анхель хватает Моргана за затылок, плотно жмёт к себе и целует, перетянув через то самое расстояние, о котором лишь недавно подумал Декстер. Он всё ещё чувствует её. Кровь. Мелкие покалывания во рту от нарастающего темпа приобретают её оттенок, такой густой и опьяняющий ещё сильнее. Сила хватки Батисты становится неопровержимым доказательством. Ему не показалось. Декстер жмурится, позволяя себе пустить язык в чужой горячий рот. Пусть будет так, как идёт. Ему нравится. Да. Ему очень нравится.