Пока бьётся сердце

Виктория

Сжимающая мою руку Соня придавала мне уверенности. Быстро взглянув на неё, я натянула благодарную улыбку и сделала глубокий вдох. — Мама с самого детства меня ненавидела, — собравшись с мыслями, начала я, — Просто так. У нас были два вида отношений: либо она меня бьёт, либо игнорирует. Любовь Розенберг кивнула, давая понять, что слушает меня, а я замолчала на несколько секунд. — Всё хорошо, Ри, — прошептала мне Соня, — Ты молодец. — Я не виню маму за своё ужасное детство. Она просто сломалась. Хотела карьеру, а получила беременность в восемнадцать лет. В двадцать четыре потеряла своего мужа. Все родственники отвернулись от неё, она стала пить и пропадать, частенько оставляя меня одну. — И как ты жила одна в таком возрасте? — спросила Любовь Розенберг, и я опустила взгляд. — Соседка у нас была хорошая. Мама оставляла ей ключи, та кормила меня, следила, чтобы ничего не случилось. Она переехала, когда мне было девять лет, там уже пришлось самой как-то выживать. — Твоей мамы не было рядом тогда, когда она нужна была тебе больше всего. Но ты до сих пор надеешься, что что-то изменится? — Да, — призналась я, — Мне бы хотелось наладить отношения хоть сейчас, потому что она в любом случае моя мама. — А что насчёт твоего брата? — Он – мой самый родной человек. Его забрали родственники отца, а меня оставили, потому что я им не нравилась. Когда брат стал немного старше, начал просить вернуться за мной, но никто не захотел. Нашли мы друг друга, когда мне было уже пятнадцать. — Почему он не забрал тебя тогда? — Ему тогда было семнадцать. Он сам ещё сидел на шее своей тёти, но стал помогать мне. Если бы не он, то я даже представить боюсь, где могла оказаться. — Спасибо, Рия, я тебя поняла. Рада, что ты смогла открыться и рассказать это, — Любовь Розенберг улыбнулась, посмотрев мне в глаза, когда я подняла голову. Улыбнувшись ей в ответ, я откинулась на спинку стула, сжимая руку Сони. После разговора внутри появилось какое-то опустошение. Прикрыв глаза, попыталась отделаться от этого чувства, но не получалось. Однако потом, когда другие девочки стали рассказывать свои истории, я начала испытывать боль за каждую и поняла, что опустошение было бы спасением в данном случае. Особенно после слов Софы. По моему лицу потекли слёзы, отчего я почувствовала себя настоящим нытиком, но как можно сдерживаться, слушая их истории? Мне было жаль каждую. Соня молчала, продолжая держать меня за руку. Она всегда скрывала свои эмоции, как я уже успела заметить, но внутри, уверена, сопереживала каждой. Любовь Розенберг не стала спрашивать о её прошлом. — Вы никогда не сможете забыть то, что причинило вам столько боли, — с сожалением сказала женщина, — Однако мы будем прорабатывать это, чтобы вы смогли всё отпустить и освободиться. Я вам с этим помогу. С этого дня вы берёте ответственность за себя и свою жизнь, а сейчас предлагаю придумать новые правила для будущего. Нам раздали баллончики с краской. Любовь Розенберг сказала каждой из нас написать на стене новые правила своей жизни, что и начали делать. Правда потом это превратилось в то, что мы стали просто разрисовывать каждую стену, и это было потрясающе. А я написала всего одно слово, в остальное время просто наблюдая за девочками. «Освободись» После этого испытания я ушла в себя. Мне нужно было всё обдумать, и это понимали и Соня, и Софа, поэтому не трогали меня. Нас привезли в отель, в котором быстро распределили по номерам. Случайность это была или нет, но я жила с Соней, Софой и Маф. — Девочки, я очень устала и вымоталась, — сказала я, когда вышла из ванной комнаты в домашней одежде, — Вы не обидитесь, если я уйду спать? — Конечно, нет, — ответила Софа, — Отдыхай. Мы видели твоё состояние, так что даже не думали трогать тебя. — А что вы делать решили? — поинтересовалась я, обратив внимание на телевизор. — Хотим выбрать и посмотреть какой-нибудь фильм, пока есть такая возможность, — ответила Маф, — Хоть отвлечёмся немного. Я засомневалась. Хотелось побыть одной, но и провести время с девочками была не против. Они устроились на диване, облокотившись спинами на стену, а на экране телевизора засветилась заставка какого-то фильма. Маф поставила на паузу и перевела взгляд на меня. Подумав о том, что Маф, наконец, решилась дружить именно с нами, я улыбнулась и направилась к дивану. — Я с вами, — всё-таки сказала я, и Соня подвинулась, освободив мне место рядом с собой. — Мы надеялись на это, — сказала Соня, усмехнувшись. Я села на диван и прижала к себе ноги. Маф включила фильм, и мы начали смотреть, но надолго меня не хватило. Положив голову на плечо Сони, я уснула, даже не успев подумать о том, что ей может быть неудобно. Не знаю, сколько прошло времени, но в какой-то момент я почувствовала чьё-то прикосновение к одному из шрамов и тут же открыла глаза. — Прости, — прошептала Соня, — У тебя футболка задралась, я хотела поправить. — Ты видела? — нервно спросила я и стыдливо прикрыла глаза, когда она кивнула. — Не закрывайся от меня. Шрамы есть у всех. Мне жаль, что ты пережила такое, но они никак тебя не портят. — Давай не будем об этом, пожалуйста, — попросила я, желая просто закрыть эту тему. И Соня меня поняла. Она опустилась на диван рядом, после чего, притянув меня к себе, обняла. И в этих объятиях поддержки было больше, чем в любых словах. Я снова погрузилась в сон.

* * *

Спать в отеле на диване было гораздо приятнее, чем в нашем лагере на острове. Кажется, я даже выспалась, но меня не отпускали мысли о том, что Соня знает про мои шрамы. Всё-таки это очень больная тема, мне тяжело даже просто говорить про них, как теперь смотреть ей в глаза, понимая, что она всё видела? Когда мы пришли на какую-то поляну и услышали странный шум, подняли взгляд наверх. И я просто поразилась, увидев мужчину, совершавшего полёт на зиплайне. Выглядело это потрясающе, но на дело было страшно и опасно. Закончив свой полёт, незнакомец спустился и подошёл к нам. — Здравствуйте, девушки, — поздоровался он, — Меня зовут Андрей, я ваш спортивный тренер. Он стал объяснять, что нам предстоит делать, а я задумалась о том, что мне немного страшно. Нет, высоты я не боюсь, но мне не хотелось оттуда падать, поэтому волнение присутствовала. — Выберите по одной табличке, — Андрей указал на кучу белых табличек, и мы направились туда. Мой взгляд сразу зацепился за одну надпись. Это то, к чему я стремилась, то, чего мне очень хотелось, поэтому, не раздумывая, взяла её в руки. «Свобода» Всего одно слово, а сколько же в нём было моих надежд. Девочки начали по очереди проходить испытания, пока я пыталась настроиться. — Волнуешься? — спросила Соня, заметив моё состояние, и я кивнула, — Боишься высоты? — Боюсь упасть, — усмехнулась я, — Мне интересно будет пройти испытание, просто волнуюсь, потому что это мой первый раз. — Не переживай, Ри, всё будет хорошо. Страховка не подведёт. Я улыбнулась. Она снова меня поддерживала, и её слова действительно успокаивали. Наверх поднялась Женя. По ней было видно, как сильно боится высоты, но хочет пройти испытание. Однако, присев на корточки и облокотившись на дерево, она заплакала и долго не могла успокоиться. — Жень, скажи мне, кто находится на той стороне? — задала ей вопрос Соня, и я не сразу, но поняла, к чему она клонит. Женя рассказывала нам о том, как сильно любила своих дедушку и собаку, а Соня этим воспользовалась и сказала, что на другой платформе её ждут именно они. В этот момент я восхитилась её находчивостью. — Давай, Жень, ты сможешь, я в тебя верю! — крикнула ей я, — Они тебя ждут. И Женя действительно сделала это. Только подтягиваться в конце не стала, и забраться на платформу ей помог мужчина. Спустившись к нам, Женя притянула меня и Соню к себе в объятия. — Спасибо, девочки, без вас я бы не решилась, — сказала она нам, — Вы очень мне помогли. — Мы ведь всё ещё команда, — улыбнулась Соня, — Моя очередь. Ну, в Соне я не сомневалась. Пролетела с одной платформы к другой она спокойно, даже, кажется, получила от этого удовольствие. Горжусь ей. Она не перестаёт меня восхищать. — Рия, пожалуйста, ваша очередь, — посмотрел на меня Андрей, — Подходите к лестнице. Сделав так, как он сказал, я дождалась, пока зафиксируют страховку, после чего полезла наверх. Мне даже нравилось то ощущение, которое я испытывала, пока забиралась, но уже там первым делом мне захотелось спуститься обратно. — Давай, Ри, мы в тебя верим! — крикнула Соня, и её тут же поддержала Софа. Я улыбнулась сквозь лёгкую панику, бросив взгляд вниз. Наверное, не стоило туда смотреть, ведь волнение усилилось. Было страшно делать этот нужный шаг, поэтому медлила. Руки дрожали, я хваталась за страховку, боясь, что она слетит, а снизу доносились крики девочек, пытавшихся меня поддержать. Это поднимало настроение, и в какой-то момент во мне появилась нужная уверенность и решительность. Пока я не услышала Соню. — Я понять не могу, у тебя самый длинный язык, что ли? — грубо спросила та, и я, опустив взгляд вниз, увидела, что она шла в сторону Рокс. — Зачем ты лезешь? — недовольно спросила Роксана, — Почему вечно заступаешься за неё? — Потому что она там, а я – здесь. Ри ничего не сможет тебе сейчас сделать, и ты этим пользуешься. Но не забывай про меня. Они разговаривали очень громко, поэтому мне удавалось всё слышать. В один момент Соня толкнула Рокс, а та схватила её за волосы, сбросив кепку. — Мне срочно нужно вниз, — сказала я мужчине, который находился здесь со мной, но он покачал головой: — Хочешь вниз – лети к той платформе. Психанув, я забыла о страхе и чуть ли не прыгнула с платформы. Полёт был быстрым, но очень приятным, правда мой настрой всё портил. Я слышала крики Сони и Рокс, когда спускалась, но всю драку пропустила, ведь их довольно быстро разняла охрана. Подойдя к Соне, быстро осмотрела её лицо и повернулась к Рокс, которая стояла рядом с Маф. — Тебе слабо мне в лицо сказать, что я тебе не нравлюсь, поэтому ты болтаешь за спиной? — грубо спросила я у Рокс, — Сейчас бы за волосы хвататься. Мощная ты, конечно. — Да хватит вякать, — зло бросила Рокс, — Сколько можно всем подлизывать? — Подлизывать? — я с усмешкой подняла одну бровь, — Хорошо. Допустим. Если даже я подлизываю, то почему ты так на это обижена? Остальным-то, как видишь, всё нравится. А, подожди. Обычно это твоя привилегия? Завидуешь? — Ты совсем уже перепутала? — спросила она, сделав шаг в мою сторону. Тон её был грубым и неприятным, но я была готова драться, если придётся. — Стоять, — приказным тоном сказала Маф, положив руку на плечо Рокс, — Угомонись, Рокс. Ты выдумываешь какую-то ерунду. Я не позволю тебе к ней приблизиться. Улыбнувшись Маф, я повернулась обратно к Соне, потеряв интерес к этой ситуации. — Ты как? — спросила, наконец, я у неё. — Да в порядке всё. Мне нужно было выплеснуть эмоции, она раздражала меня слишком долго. — Вот вы даёте! — воскликнула Софа, подойдя к нам, — Правильно сделала, Сонь. Я сама уже еле держалась. — Если она ещё раз вякнет что-то в сторону Ри, то сдерживаться я уже не стану, — Соня кинула на меня взгляд, — В самолёте она говорила то же самое. И пыталась убедить нас в том, что ты пользуешься нами. Я рассмеялась. Искренне. Потому что это действительно было смешно. — Ладно, настроение поднять она умеет, — хмыкнула я, — Мне плевать, что она обо мне думает. Значение имеет лишь ваше мнение. — Мне тоже плевать на её мнение. Мы общаемся с тобой, а не с ней, и видим, как ты к нам относишься, — Софа прижалась своим плечом к моему, — Забудь вообще об этом. Вскоре все, кроме Алисы, которая не смогла побороть страх, прошли испытания. И Андрей сказал, что нам надо выбрать лучшую, чтобы она получила медаль, которая была и бонусом, и ответственностью одновременно. Мы сразу же единогласно выбрали Женю, ведь она отлично справилась и вновь поборола свой страх. Я гордилась ей. А Андрей после этого нас отпустил. И с поляны я уходила, думая о том, что Соня подставила себя, когда вступилась за меня и подралась с Рокс.