Мой повелитель, вы не должны этого делать!

Цюй Юньме выглядел не очень счастливым. Сяо Жун, вероятно, знал почему. Цюй Юньме был упрямым человеком, который не любил перемен. Если бы не множество скрытых опасностей в мире, он бы даже не хотел быть правителем северных земель; он был бы доволен тем, что провёл свою жизнь в качестве генерала, ведущего войска в бой. За то время, что Сяо Жун провёл с ним, за исключением Юй Шаочэна, которого Цюй Юньме приветствовал довольной улыбкой, все остальные, кто приходил в северную армию, получали от повелителя кислую мину во время их первой встречи. Даже сам Сяо Жун не стал исключением. И у буддийского монаха, и у Сяо Жуна были чёткие цели, поэтому их не волновало отношение Цюй Юньме. Однако Сун Шо был другим. Сяо Жун насильно привёл его сюда, а сам Сун Шо был одновременно хитрым и глупым, к тому же, его поддерживала семья. Если бы он почувствовал себя оскорблённым, Сяо Жун не смог бы легко его успокоить. Видя, что Цюй Юньме молчит, Сяо Жун понял, что дело плохо. Он тут же повернулся и с улыбкой сказал Сун Шо: - Ну, прошлой ночью я очень спешил и не смог представить Сун гунцзы повелителю. Теперь вы встретились, но повелителю нужен отдых, так что, почему бы вам не вернуться в свою палатку? Когда мы доберёмся до Чэньлю, у нас будет достаточно времени для приветствий и представлений. Сун Шо одарил его сложным взглядом. Затем он внезапно улыбнулся, поклонился и послушно вышел из палатки. Сяо Жун тоже с улыбкой наблюдал, как он уходит, но как только за ним опустилась занавеска, он тут же сбросил свою вежливую улыбку и повернулся к Цюй Юньме. Сразу после этого они одновременно заговорили: - Повелитель слишком груб! - Это и есть тот подарок, о котором ты говорил?! Сяо Жун: … Цюй Юньме: … После минутного удивления Сяо Жун заговорил первым: - Что не так с этим подарком? Повелитель может не знать, но таланты Сун Шо равны моим. У него способности советника! Один Сун Шо стоит тысячи солдат! Ответом Цюй Юньме была насмешка. - Способности советника или способности поедать конфеты? Сяо Жун: ... Он продолжил защищать Сун Шо: - У него немного высокомерный характер, но разве он не имеет права быть высокомерным? Цюй Юньме остался при своём мнении: - Имеет ли он право быть высокомерным - это не его дело, а моё. Как учёный, разве он может вести себя грубо и неуважительно? Как я мог ничего не сказать о том, что он пришёл с конфетой во рту? Что это за манеры! Сяо Жун: ... Когда тебя вообще заботили такие вещи?! Тебе просто не нравится Сун Шо, и ты используешь это как оправдание! Глубоко вздохнув, он сказал: - Как это может быть тем же самым? Молодой господин Сун ещё не получил официальной должности и всё ещё мой гость. Повелитель тоже мой гость? Выражение лица Цюй Юньме немного улучшилось, но он всё ещё не был готов так легко отпустить Сяо Жуна: - Хорошо, допустим, ты прав. Но ты действительно думаешь, что я могу принять его в качестве большого подарка, о котором ты говорил? Сяо Жун молча посмотрел на него: - Что повелитель имеет в виду? - Когда даришь подарки, следует учитывать предпочтения получателя. Сяо Жун: ... Он чувствовал, что Цюй Юньме ведёт себя неразумно. Что могло бы понравиться Цюй Юньме? Ничего, кроме сражений и войны! Сяо Жун не мог удовлетворить эти его запросы; он бы закончил, как Си Чжу, - погиб бы, даже не начав. Цюй Юньме не любил ни роскошь, ни потворство своим слабостям. Его жизнь была такой же простой, как и его голова, скучной до крайности. Единственный раз, когда Сяо Жун видел его радостным, был тогда, когда он держал в руках меч декана. Но Сяо Жун не планировал отдавать ему этот меч. Поджав губы, он всё же ответил: - Я подумаю об этом ещё немного. Пожалуйста, повелитель, проявите терпение. Удивительно, но он согласился! Цюй Юньме был уверен, что его упрямство не сработает. Его взгляд невольно скользнул к повязкам на талии. Если бы он знал, что травма окажется настолько эффективной, он бы давно применил этот трюк... Почувствовав, что он успокоил Цюй Юньме, Сяо Жун сел на кровать и снова начал обсуждать важность Сун Шо. Он боялся, что повелитель может отнестись к Сун Шо так же, как он отнёсся к буддийскому ученику - грубо, несмотря на обещание не делать этого. Сун Шо, скорее всего, спровоцирует Цюй Юньме, и если он его разозлит, всё может осложниться. Сяо Жун апеллировал как к эмоциям, так и к разуму, начиная с рассказа о том, что Сун Шо никто не слушал в Цзиньлине, и заканчивая неловким положением семьи Сун в Южном Юне. Чтобы добавить несколько очков в пользу парня, Сяо Жун даже упомянул его бабушку, зная, что Цюй Юньме уважал пожилых людей. Сяо Жун говорил искренне, не замечая, что выражение лица Цюй Юньме постепенно меняется, и что его слова оказывают воздействие - просто не такое, как он ожидал. Цюй Юньме: Высокомерное поведение, гордость своими талантами, рождённый в знатной семье, изолированный, борющийся в одиночку... А ещё у него врождённая слабость, и по совпадению, у него также была любящая бабушка! Хм, он во всех отношениях был похож на Сяо Жуна. Нет... не совсем, потому что он во всех отношениях был хуже Сяо Жуна. Его внешность и характер были видны с первого взгляда, а что касается интеллекта... ну, поскольку он был хуже в других аспектах, его интеллект тоже должен быть хуже. Неприязнь Цюй Юньме к буддийскому монаху достигла своего пика, из-за чего ему было трудно так же сильно ненавидеть других. Хотя он нашёл Сун Шо несколько раздражающим, он не испытывал к нему отвращения. А услышав слова Сяо Жуна, он ещё больше изменил своё отношение. Сяо Жун никогда не говорил при нём о своём прошлым опыте. Лишь иногда упоминал одну-две фразы, разбивающие сердце Цюй Юньме. Например, как они с А-Шу путешествовали в одиночку и сталкивались с бандитами и богатыми кланами, желающими похитить мужчин. Всякий раз, когда происходили такие инциденты, Сяо Жун прятал А-Шу и сам разбирался с ситуацией. Хотя ему всегда удавалось избежать опасности, А-Шу содрогался каждый раз, когда упоминались эти события. Например, и у хозяина, и у слуги было мало денег, и они жили очень скромно. Сначала они наняли лошадь, затем повозку, запряжённую волами, и, наконец, ослиную повозку. Если бы не слабое здоровье Сяо Жуна, он бы сэкономил даже на ослиной повозке и пошёл пешком. До того как найти его, Сяо Жун прожил очень ​​тяжёлую жизнь. Прошлые события нельзя отменить. Поскольку Сяо Жун не хотел говорить об этом, Цюй Юньме не затрагивал эти темы. Но иногда, когда он заканчивал тренировать свои мышцы и смотрел на далёкое небо, он думал об этих вещах, и тогда... в его сердце просыпалось сожаление. Если бы только они встретились раньше... Но такого рода желания никогда не сбудутся. Все трудности, которые перенёс Сяо Жун, никогда не будут стёрты. Это было сожалением в его сердце, которым он, возможно, никогда не поделится. Поэтому сейчас, слушая, как Сяо Жун говорит о трудностях Сун Шо, Цюй Юньме не мог не сравнить их обоих, в результате чего его отношение к господину Суну значительно смягчилось. Помолчав немного, он дал своё согласие: - Раз так, пусть остаётся. Горло Сяо Жуна внезапно сжалось. Он удивлённо посмотрел на Цюй Юньме, не понимая, почему тот вдруг стал любезным. - Повелитель передумал? - Я и не собирался его прогонять. Учитель Гао всегда надеялся, что к нам присоединятся ещё больше учёных. Если ты считаешь, что Сун Шо хорош, почему я должен его останавливать? Сяо Жун: ... Раньше ты так не думал. Но как бы он ни пытался выяснить, Цюй Юньме, похоже, действительно начал так думать, а не просто согласился для того, чтобы угодить ему. С неба действительно пошёл красный дождь! (прим.пер.: 天上下红雨 - "С неба идёт красный дождь". Фраза означает нечто настолько невероятное, что сравнивается с невозможным природным явлением. В русском языке аналогом выступает фраза: "Когда рак на горе свистнет".) Это был результат, на который он надеялся, но теперь, когда всё сбылось, Сяо Жун обнаружил, что его чувства довольно сложны. Внешность Сун Шо... действительно была красивее его собственной. Может быть, из-за этого Цюй Юньме позволил ему остаться? В конце концов, когда Сяо Жун только прибыл в северную армию, Цюй Юньме обращался с ним как с шарлатаном и шпионом, чуть не убив его! Увидев, как меняется выражение лица юноши, Цюй Юньме оказался сбит с толку. Он проявил великодушие; почему Сяо Жун опять недоволен? Но тот ничего не сказал. Он лишь приказал Цюй Юньме оставаться в постели и не выходить тайком, затем заявил, что у него есть дела, и ушёл. ________________________ Стоя снаружи и глядя на голубое небо и белые облака, Сяо Жун в конце концов не сдержался и, развернувшись, направился к месту временного размещения Сун Шо. Прошло меньше времени, чем нужно, чтобы выпить чашку чая, но Сун Шо уже убрал свои конфеты. Он сидел у котелка и заваривал чай со своими слугами. Увидев вошедшего Сяо Жуна, он поднял голову и улыбнулся ему. Но прежде чем Сун Шо успел что-либо сказать, Сяо Жун заговорил первым: - Ты намеренно саботировал мои усилия? Когда он пришёл за Сун Шо, у того не было конфет. Он боялся, что Сун Шо мог что-то задумать, поэтому ничего ему не сказал и просто увёл его. Но тот предвидел это и приготовил конфету, чтобы противостоять ему. Услышав это, Сун Шо слабо улыбнулся. Он достал из рукава упаковку конфет и предложил: - Хочешь одну? Сяо Жун: ... Он не был ребёнком, и его не интересовали эти липкие сладости. Сев напротив Сун Шо, он принял серьёзный вид. - Я знаю, что ты злишься. Я привёз тебя сюда, не посоветовавшись. Это моя вина. - Не совсем, - Сун Шо погрозил ему пальцем. Сяо Жун озадаченно посмотрел на него. - Сун Шо талантлив, и все хотят его. Это понятно, - добавил тот. Сяо Жун: ... Он сдержался и ничего не сказал, ожидая следующих слов Сун Шо. - Но Чэньлю-инь сначала заставил меня усомниться в своих способностях, а затем действовал непоследовательно, похитив меня из дома. К сожалению, я считал Чэньлю-ина близким другом, но потом обнаружил, что он видел во мне человека, которого можно обмануть и использовать. Говоря это, Сун Шо покачал головой, после чего взял чашку чая, придав себе печальный вид. Сяо Жун молча уставился на него. Через мгновение он хлопнул рукой по столу. Громкий звук едва не заставил Сун Шо выронить чашку, из-за чего он пролил на себя немного чая. Сун Шо: ... - Ты это заслужил, - усмехнулся Сяо Жун. Сун Шо недоверчиво посмотрел на него, по-видимому, шокированный его холодностью. А тот продолжил: - Думаешь, что только чиновники могут принимать решения, а простолюдины - нет? Зачем ты заставил меня прийти к тебе? Ты знал, что я не хочу общаться с аристократами; я хотел поговорить с простолюдинами. Разве это не был обман? Разве это не было неуважением? Любой небольшой инцидент в Цзиньлине дошёл бы до императорского двора. Думаешь, наша встреча осталась незамеченной? Кое-кто послал за мной убийцу, они охотятся за моей жизнью. Но я не хочу умирать, и я спасу себя. Что, по-твоему, случилось бы с тобой после моего побега? - … Ничего. Я не сделал ничего плохого. Сяо Жун усмехнулся: - Это была ошибка - разговаривать со мной. Это была ещё большая ошибка - пригласить меня и заставить меня принять приглашение. Сун Шо думал, что Сяо Жун преувеличивает, но, поразмыслив, он понял, что тот был прав. Как только двор окажется в затруднительном положении, они будут искать способы решить проблему. Как единственный человек, который общался с Сяо Жуном наедине, он мог бы легко стать мишенью. Более того, с его низким рангом, они даже могли бы сделать его козлом отпущения. И у его семьи, клана Сун, было много врагов, которые хотели заполучить их имущество. Если старший сын попадёт в беду, пострадает весь клан. Однако... всё это лишь возможно, а не точно. Сяо Жун мог бы поспорить по этому поводу, но Сун Шо вряд ли бы ему поверил. Тем не менее он знал, что не может опровергнуть слова Сяо Жуна, поэтому замолчал. Увидев это, Сяо Жун смягчился. - Сейчас критический момент. Ты можешь обосноваться в Чэньлю. Когда будет безопасно, если захочешь вернуться домой, я не буду тебя останавливать. Во время пребывания в Чэньлю, если захочешь внести свой вклад, я познакомлю тебя с главным советником Гао. Если ты предпочтёшь более простые задания, я отведу тебя в официальную резиденцию Чэньлю, где живут много учёных. Ты сможешь хорошо вписаться в их круг. - А что, если я ничего не хочу делать? - Это тоже хорошо, - улыбнулся Сяо Жун. - Но, как я уже сказал, Чэньлю не поддерживает бездельников. Если господин Сун сможет вынести жизнь, полную книг и одиночества, я ничего не скажу. Сун Шо: ... Он вдруг вспомнил, что когда люди Сяо Жуна собирали его вещи, они взяли только одежду и книги, оставив всё остальное. Сун Шо сдался. Этот человек всё спланировал заранее. Хм, он притворился, что это ради его же блага, но даже без покушения Сяо Жун всё равно заманил бы его сюда под разными предлогами! Чувствуя одновременно злость и радость, Сун Шо понял, что Сяо Жун полон решимости оставить его. Действительно, настоящие герои всегда узнают друг друга. Воодушевившись, он заставил себя успокоиться и спросил Сяо Жуна: - Ты сказал, что я смогу вернуться, когда будет безопасно. Тот кивнул. - Тогда, по-твоему, когда можно будет считать, что опасности нет? Сяо Жун спокойно ответил: - Когда наступит мир во всём мире. Сун Шо: ... Выражение его лица было неописуемым. Сяо Жун служил под началом правителя северных земель. Когда он сказал "мир", он имел в виду, когда правитель северных земель объединит Центральную равнину. Когда это случится, зачем Сун Шо возвращаться в свой родной город? Единственный человек, которому он мог бы служить, будет Цюй Юньме. Короче говоря, Сяо Жун не собирался его отпускать! Ах, что же делать? Он почувствовал себя ещё счастливее и, опустив голову, спокойно допил оставшиеся полчашки чая. Сяо Жун не мог читать его мысли, но чувствовал, что Сун Шо больше не должен злиться. Эта сторона успокоена, и та сторона... та сторона тоже успокоена. Думая о Цюй Юньме, Сяо Жун всё ещё чувствовал бурлящее беспокойство в своём сердце - как будто в нём поднимались пузырьки кислоты. Но было хорошо, что Цюй Юньме смог принять нового человека. Поэтому он заставил эти пузырьки спуститься, а затем дал указание Сун Шо: - Передо мной можешь разыгрывать свои мелкие трюки; я не буду воспринимать их всерьёз. Но ты не можешь быть таким безрассудным перед повелителем. Думаешь, он не увидел твоей преднамеренной грубости? Он может стерпеть это один или два раза, но если ты зайдёшь слишком далеко, что ты сделаешь, когда он действительно выйдет из себя? - Но ты же здесь, - спокойно ответил парень. - ... Какая от меня польза? Когда повелитель сердится, даже восемь лошадей не могут его остановить. Сун Шо молча посмотрел на Сяо Жуна. Прошлая ночь была тёмной, но не настолько, чтобы он не мог ясно разглядеть сцену: неудержимый Цюй Юньме, перед которым даже боги и демоны склонили свои головы, и только Сяо Жун осмелился шагнуть вперёд и остановить его. Когда Сяо Жун позвал повелителя по имени, глаза Сун Шо расширились от шока. Но что потрясло его ещё больше, так это то, что Цюй Юньме действительно остановился. Он смог заставить правителя северных земель мгновенно вернуть самообладание, и ничто из того, что Сяо Жун сделает впоследствии, не шокирует Сун Шо ещё больше. Поэтому он не воспринял слова Сяо Жуна всерьёз. Восемь лошадей... да, восемь лошадей были бы бесполезны, но один Сяо Жун может превзойти восемь тысяч лошадей. И всё же он не собирался намеренно раздражать повелителя. Хотя он не знал, на что похож Чэньлю, один взгляд на владения правителя северных земель заставил его почувствовать, что они гораздо интереснее, чем Цзиньлин. И сам ван не был таким неразумным, как утверждали слухи, готовым обнажить меч при малейшем конфликте. Человек, который рискнул отправиться вглубь вражеской территории, чтобы спасти своих подчинённых, не мог быть совсем уж плохим. Поэтому он действительно хотел остаться и посмотреть. Если он столкнётся с чем-то неприятным, он всегда может прибегнуть к своим старым трюкам. Если же нет... остаться не повредит. По крайней мере, теперь у него не было никаких забот. С его явной преданностью северной армии, Цзиньлин не посмеет ничего сделать с его семьёй. Они не могут позволить себе риск того, что северная армия отомстит за Сун Шо. __________________ Сяо Жун и другие отдыхали в гарнизоне Северного Янчжоу, но Южный Юн не показывал никаких признаков движения, и не было никаких новостей, связанных с ними. Казалось, ничего не случилось. Сяо Жун был терпелив, он мог подождать. Он знал, что Южный Юн не сможет притвориться, что ничего не произошло. К тому же, он не собирался спускать им это с рук, поэтому ни о чём не беспокоился. Что касается Цюй Юньме, тот просто сказал, что после победы над Сяньбэй он двинется на юг и сожжёт весь дворец Южного Юна дотла. Сяо Жун: ... Он чувствовал, что сходит с ума. - Людей, которые пытались убить меня, послал Ян Цзанъи, а те, кто ранил повелителя, были его личными солдатами. При чём тут дворец? Он даже не живёт там! - Ян Цзанъи служит Южному Юну, - парировал Цюй Юньме. - Разве всё, что он делает, не ради Южного Юна? Так почему же я не должен завоёвывать Южный Юн? Сяо Жун был взбешён. Он и представить себе не мог, что даже без смерти Гао Сюньчжи Цюй Юньме всё равно будет настаивать на таком безрассудстве. Тебе так нравится быть предателем?! И если ты действительно это сделаешь, какой был смысл в моих усилиях в Цзиньлине! Он упорно трудился, чтобы связаться с маленьким императором, чтобы в будущем иметь возможность безопасно передать Цюй Юньме императорскую власть! Сяо Жун почувствовал острую боль в груди, то ли от гнева, то ли от какой-то реальной проблемы. Он внезапно схватился за грудь и сел, дыша чаще обычного. Цюй Юньме на мгновение остолбенел, затем быстро опустился на колени рядом с ним и прижал большой палец к верхней части его шеи, чтобы проверить пульс. Юноша как раз пытался облегчить дискомфорт, когда тёплая рука Цюй Юньме внезапно накрыла его шею. - Что вы делаете? - спросил он. Цюй Юньме сосредоточился на измерении пульса и, казалось, на мгновение был озадачен вопросом. - Когда я был ребёнком... Я видел, как Ло У таким образом диагностировала людей с сердечными заболеваниями. Сяо Жун помолчал, а затем отмахнулся от руки Цюй Юньме. - Повелителю не о чем беспокоиться. Пока повелитель не разозлит меня, у меня не будет проблем с сердцем. Цюй Юньме: ... Он ничего не понимал. - Разве ты не видишь, что я пытаюсь отомстить за тебя? Почему ты злишься? Сяо Жун снова разозлился из-за его праведного негодования. - Именно потому, что я это вижу, я и злюсь. Почему вся северная армия должна действовать, основываясь на личной мести одного человека? Если кто-то оскорбит меня, повелитель пошлёт туда свою армию. Поступил бы повелитель так же, если бы кто-то оскорбил обычного солдата? - Почему ты всегда сравниваешь себя с другими? Ты - это ты, а другие - это другие! Сяо Жун почувствовал, что Цюй Юньме ведёт себя неразумно. Он поднял глаза на мужчину, но обнаружил, что тот тоже смотрит на него, и выражение его лица было очень упрямым. Были моменты, когда он был готов слушать Сяо Жуна, но в некоторых ситуациях он настаивал на своём. Увидев Цюй Юньме в таком состоянии, Сяо Жун был поражён. Он понял, что считал само собой разумеющимся, что Цюй Юньме всегда его слушает. Но на самом деле, для повелителя было нормальным не прислушиваться к его словам. Потому что он - Цюй Юньме, великий герой, и он никогда не будет и не должен быть чьей-то марионеткой. На этот раз он молчал дольше обычного и лишь спустя долгое время осторожно заговорил: - Мы будем сражаться с Южным Юном. Но дворец ни в чём не виноват. Это всего лишь здание. Его сжигание не имеет никакой цели, кроме как выплеснуть гнев. Императорская семья, живущая внутри, бесполезна, но дворец строили бесчисленные рабочие. Умереть во время строительства дворцов для знати - уже трагедия. Если даже дворец встретит такой конец, какой смысл был в их жизни? Дворец невиновен, простолюдины невиновны, и рабочие, которые никогда не совершали плохих поступков, а просто построили дворец, ещё более невиновны. Я не мешаю повелителю мстить, но я надеюсь, что повелитель сможет взыскать око за око и зуб за зуб, не вовлекая других и не вызывая ещё больше ненависти и страданий. Цюй Юньме на мгновение стало не по себе из-за слов Сяо Жуна. Его благие намерения заставили его почувствовать себя злодеем. - Это не то, что ты говорил раньше. Раньше ты останавливал меня и не давал мне убивать людей, - пробурчал он. Сяо Жун тихонько усмехнулся. - Люди растут. Я тоже вырос. В каждом месте есть свой набор правил. Я не должен слепо отрицать и изменять их. Цюй Юньме не совсем понял его слова и решил уточнить: - Значит ли это, что в будущем я могу делать всё, что захочу? - Я этого не говорил. Цюй Юньме тихо рассмеялся, покачал головой и лёг обратно, прежде чем Сяо Жун успел напомнить ему об этом. Сяо Жун встал, чтобы налить чай, а Цюй Юньме уставился наверх, мысленно произнеся чужое имя: Ян, Цзан, И. Надеюсь, тебе понравится вкус предательства. ___________________ Предполагаемый трёхдневный постельный режим продлился всего один день. На второй день Цюй Юньме отказался лежать в кровати и продолжил уговаривать Сяо Жуна вернуться в Чэньлю. Проводить здесь три дня было действительно не лучшим решением. Видя, насколько беспокойным был Цюй Юньме, Сяо Жун неохотно согласился, но с условием: построить повозку, в которой повелитель мог бы лежать во время обратного пути. Цюй Юньме: ... Ни за что. Он, правитель северных земель, будет лежать в повозке, как сломанный цветок? Абсолютно нет. Заставить его проявить слабость было всё равно, что лишить его достоинства. Несмотря ни на что, он будет ехать верхом, и даже Сяо Жун не сможет заставить его передумать! Юй Шаочэн и остальные смущённо посмотрели на Сяо Жуна, а тот после долгого молчания кивнул. - Хорошо. Цюй Юньме тут же повернулся, чтобы посмотреть на Сяо Жуна, и увидел, как юноша даёт указания людям вокруг него. - Командир Юй, приведите повелителю коня. - А-Шу, распакуй наши пожитки. Я хочу сегодня на обед тушёную говядину. - ... Подожди, ты не вернёшься со мной? - спросил Цюй Юньме. Сяо Жун наконец соизволил взглянуть на него. - Повелитель, если вы поедете на лошади, то я не вернусь. В конце концов, эта часть Северного Янчжоу такая пышная и зелёная - это прекрасное место для жизни. Повелителю следует отправиться в путь в ближайшее время; в противном случае вам придётся провести ночь в дороге. Цюй Юньме: ... Он пристально посмотрел на Сяо Жуна, а затем резко повернул голову в сторону толпы, наблюдающей за ними. Когда они увидели, что он смотрит, все рефлекторно опустили головы, притворяясь, что ничего не услышали. Только Чжан Бечжи усмехнулся Цюй Юньме, когда поймал его взгляд. Цюй Юньме: ... - Идиот, - прошептал стоящий рядом с Чжан Бечжи Сун Шо. В итоге, Цюй Юньме всё равно пришлось смиренно сесть в повозку. К счастью, Сяо Жун не был тираном; он просто заставил его сидеть, не двигаясь. Тем не менее их возвращение в Чэньлю вызвало настоящий переполох. Новости о ранении повелителя распространились по всему городу со скоростью лесного пожара, и почти все говорили об этом. Поскольку правитель северных земель вернулся в повозке, никто не мог его увидеть, из-за чего слухи раздулись до невиданных масштабов. Некоторые даже говорили, что повелитель умер от полученных травм, и что обратно привезли только его труп. Когда Цюй Юньме услышал эти слухи, выражение лица было бесценным. Сяо Жун улыбнулся и, вдоволь насмеявшись, поспешил объяснить: - Повелитель, не волнуйтесь. Я уже послал кого-то, чтобы разобраться с этим. Мы скажем людям, что, хотя повелитель и получил ранение, он вне опасности и скоро снова появится перед всеми. Цюй Юньме: ... Зачем ему нужно появляться перед всеми? Даже когда он не был ранен, он не показывался публике. Более того, чем больше он об этом думал, тем больше чувствовал, что что-то здесь не так. - Ты намеренно создал эту ситуацию? Вот почему ты настоял, чтобы я вернулся в повозке. Ты хотел использовать меня! Сяо Жун тут же холодно посмотрел на него. - Вот каким повелитель видит меня? Цюй Юньме на мгновение почувствовал себя виноватым и замолчал. Сяо Жун слегка скривил губы, подумав про себя: Ну, ты не так уж далёк от истины... На этот раз Сяо Жун вернулся с полным грузом. Он получил всё, что хотел, особенно двадцать тысяч золотых монет, которые сияли достаточно ярко, чтобы ослепить. Тем не менее Гао Сюньчжи всё ещё кружил вокруг него, вздыхая налево и направо. Хотя он не сказал ни слова, каждая прядь его волос, казалось, передавала одно и то же сообщение. Если ты не слушаешь старших, это приводит к беде! Сяо Жун: ... Это была только первая волна приступов стыда. После того как Гао Сюньчжи ушёл, Сяо Жун вернулся к себе во двор и столкнулся со второй волной: плачущим Сяо И. Сяо Жун долго утешал его, говоря бесчисленное множество добрых слов, пока, наконец, Сяо И не перестал плакать. Измученный Сяо Жун потёр лоб, а затем вспомнил о главном. - Бабушка же не знает об этом, верно? Сяо И шмыгнул носом и подавленно кивнул. - Она не знает. Я не осмелился ей сказать. Дагэ, не волнуйся. Бабушка редко покидает ворота ванфу, и все здесь знают, что лучше не упоминать об этом при ней. Услышав это, Сяо Жун почувствовал облегчение. Однако его облегчение было преждевременным. Все действительно знали, что перед госпожой Чэнь лучше не говорить не по делу, но в ванфу появился новый житель... Сун Шо как раз прогуливался со своими слугами по большому саду в центре резиденции, когда к нему подошла взволнованная пожилая женщина. Она назвала его третьим дядей, что повергло его в шок. Он неоднократно объяснил, что он не её третий дядя, а Сун Шо. - Сун Шо? - госпожа Чэнь уставилась на него в замешательстве. Сун Шо кивнул. - Меня пригласил сюда Чэньлю-инь. Вы знаете Чэньлю-ина? Госпожа Чэнь задумалась на мгновение. - Чэньлю-инь? Да, я его знаю. Он дальний родственник моего мужа. Сун Шо не знал, что разум старушки помутнился, а потому предположил, что она была дальней родственницей Сяо Жуна. Из уважения к старшим он похвалил Сяо Жуна перед ней, подчеркнув его ум и храбрость, и то, как он спас его жизнь. О, и поскольку эта госпожа жила в ванфу, она должна была иметь какую-то связь с Цюй Юньме, поэтому он похвалил и Цюй Юньме. Хотя тот спешил спасти Сяо Жуна, косвенно он также спас и его, Сун Шо. Госпожа Чэнь ошеломлённо выслушала его, затем внезапно развернулась и побежала в определённом направлении. Несмотря на её возраст, никто не смог её догнать. Сун Шо и его слуга обменялись взглядами, недоумевая, почему старушка внезапно ушла. В этот момент к нему подошли Сяо Жун, Сяо И и две служанки. Служанки выглядели расстроенными, но Сяо И, зная характер своей бабушки, не мог их винить. Этих девушек недавно купил Гао Сюньчжи, и они ещё не успели обосноваться в резиденции. Увидев Сун Шо, Сяо Жун тут же спросил его: - Ты видел старую женщину, примерно такого роста, которая выглядела немного растерянной? Сун Шо ответил не сразу, потому что у него вдруг возникло дурное предчувствие: - Эта старая женщина... - Моя бабушка. Так ты видел её? Сун Шо: ... Не только видел, но и наговорил лишнего. ___________________ Встревоженный Сяо Жун и остальные повсюду искали старушку. Они решили, что, услышав о том, что с Сяо Жуном чуть не случилась беда, госпожа Чэнь вернётся в свой двор. Однако её там не было. Тем временем, пристыдив Сяо Жуна, Гао Сюньчжи решил применить этот трюк и к Цюй Юньме. Однако он слишком часто стыдил повелителя, поэтому на том этот трюк больше не работал. Как бы сильно Гао Сюньчжи ни вздыхал, Цюй Юньме оставался безответным. Наконец, главный советник сдался. - Ну, по крайней мере, повелитель благополучно вернул А-Жуна. Это показывает дальновидность повелителя. Но как повелитель получил такую ​​травму? Я слышал от Дунфан Цзиня, что противников были всего две тысячи рядовых солдат. Дунфан Цзинь был командиром стражи, но теперь, когда они вернулись в Чэньлю, он заступил на свой пост генерала и возвратился в казармы. Цюй Юньме не хотел обсуждать это с Гао Сюньчжи. Сяо Жун, будучи неосведомлённым, не заметил никаких странностей, но перед другими Цюй Юньме не мог притворяться невеждой. Хотя во время сражений случаются несчастные случаи, этот конкретный случай не должен был произойти. Потеря сосредоточенности на поле боя являлась серьёзной ошибкой, и независимо от того, насколько важен был Сяо Жун, такой инцидент не должен был случиться. Он начал задаваться вопросом, не слишком ли долго он пробыл вдали от поля боя, из-за чего его навыки пошли на спад. В любом случае, будь то упадок навыков или рассеянность - это то, что никогда не должно случаться с командиром. Видя выражение его лица, Гао Сюньчжи понял, о чём он думает. Были некоторые вопросы, которые он не мог поднять, поэтому он мог только позволить Цюй Юньме самому разобраться с ними. Пока они молча сидели, снаружи внезапно послышался звук приближающихся шагов. Все уже научились стучать в дверь, но этот человек сразу ворвался в комнату. И Цюй Юньме, и Гао Сюньчжи мгновенно пришли в состояние повышенной готовности. Затем они увидели, что вошедшей оказалась Чэнь Шэюй. Старушка огляделась и, увидев Цюй Юньме, тут же подбежала к нему с чёткой целью. Цюй Юньме оцепенел, размышляя, за кого она его приняла на этот раз - за дядю Сяо Жуна или его двоюродного деда? Но на этот раз Чэнь Шэюй была более разумной, чем когда-либо. Увидев белую ткань, выглядывающую из-под одежды Цюй Юньме, она схватила его за руку и со слезами на глазах сказала: - Милое дитя, милое дитя, я действительно не знаю, как тебя благодарить. Ты спас жизнь нашему А-Жуну! Глаза Цюй Юньме расширились от шока, как будто он увидел восход солнца на западе. - Госпожа, это был мой долг. Пожалуйста, встаньте, - пробормотал он. Чэнь Шэюй энергично покачала головой. - Как это можно назвать долгом? Спасение жизни заслуживает фонтана благодарности! К сожалению, у нашей семьи Сяо не осталось никаких ценных вещей. Как бы мне хотелось отплатить тебе должным образом. Гао Сюньчжи усмехнулся, впечатлённый женщиной, которая воспитала А-Жуна. Она умела быть благодарной и честной. Цюй Юньме не был силён в такого рода диалогах, поэтому за него ответил советник Гао. - Госпожа, вы слишком добры. Это действительно необязательно... Прежде чем он успел закончить, Чэнь Шэюй полностью проигнорировала его и твёрдо сказала Цюй Юньме: - В таком случае я приму решение. Отныне наш А-Жун будет принадлежать тебе! Гао Сюньчжи: ... Значит, ты всё ещё не в себе! Разве можно так просто подарить кого-то? Твой А-Жун - мужчина, учёный, а не незамужняя девица! Лицо Гао Сюньчжи застыло. Он был рад, что никто из посторонних не услышал этого, в противном случае над Сяо Жуном бы посмеялись. Он выдавил улыбку и собирался убедить старушку вернуться, когда услышал позади себя голос Цюй Юньме. - Вы действительно можете принять такое решение? Гао Сюньчжи: ... Негодник, ты серьёзно?