Руководство Луны Лавгуд по Прекрасным Принцам | Luna Lovegood's Guide to Lovely Princes

— Поверни руну вправо. Сарра Сноу нахмурилась. — В другое право, — мягко поправила Луна. — У меня одно-единственное, мать его, право! — огрызнулась Сарра. Она и не подозревала, насколько сложным окажется создание рун. Сами глифы — вот это, по слухам, была «лёгкая» часть. Просто заучивание. Скучное, повторяющееся. На деле же — нет. Настоящая пытка начиналась, когда надо было собрать всё это в работающую схему. Одна из рун вдруг сдвинулась по столу. Никто её не трогал. Сарра скосила взгляд на Луну, чтобы понять — не её ли это проделки, но принцесса глядела чуть вверх и кивала, будто прислушивалась к кому-то невидимому. Богиня умела говорить с мёртвыми. Только с определёнными. По словам Луны, стать призраком мог лишь тот, кто сам не хотел уходить в загробный мир. Большинство мёртвых предпочитали покинуть этот мир. Сарра, недоверчиво прищурившись, как-то спросила, откуда ей это известно. — Я разговаривала с призраком, — просто ответила Луна. Сарре хотелось бы списать всё это на чудачества божественной особы. Но порой предметы двигались сами по себе даже в отсутствие Луны или её дочерей. Сарра размышляла, каково это — видеть всё глазами богини. Сколько всего ускользало от её собственного взгляда. Старки, быть может, и происходили от самого бога, но с тех времён осталась лишь способность работать с рунами. Хотя бы что-то. Креган строго-настрого запретил Сарре покидать безопасный дом Луны. Приказал использовать имя «Анна Мормонт» — так они договорились с Медвежьим островом. Так меньше было бы интереса к её северной внешности. Сарра, конечно, мечтала о прогулке по столице, — возможно, это единственный шанс за всю жизнь. Но Креган был упрям и предусмотрителен: к ней приставили женщину-краннога, следившую за ней словно тень. Никто не мог упрекнуть Крегана в беспечности или глупости. В углу комнаты булькало зелье. Гермиона болтала с одним из призраков. Вероятно, с младшим из двух — Луна ранее смотрела вверх, разговаривая с другим. Гермиона пыталась сыграть в какую-то языковую игру, популярную в эпоху жизни её собеседника. Эйра в волшебную комнату не допускалась. Пока не подрастёт. Когда Сарра спросила, как выглядит Красная Леди, Гермиона нарисовала такую жуть! Вся в крови, с длинными тёмными волосами, впалыми глазами, шрамами и рваными лохмотьями. Неудивительно, что Эйра так перепугалась. Сарра и сама дрожала, глядя на рисунок. Но Гермиона, упрямая и любопытная, сперва наблюдала за реакцией матери. А потом скопировала её невозмутимость. — Значит, я поворачиваю защитную руну внутрь и добавляю закрепляющую, чтобы заклинание не исчезло? — уточнила Сарра. Луна коротко кивнула, одновременно бросая взгляд на Гермиону, чтобы убедиться, что та в порядке. — Без неё всё рассеется. — А без защитной как долго держится? — Понятия не имею, — бодро ответила Луна. Сарра тяжело выдохнула. — А защитные руны для живого и неживого различаются? — Именно! Ты хорошо занимаешься! Гермиона, услышав похвалу, тут же подбежала и прижалась к матери, разглядывая их занятие. — Это руна силы? — ткнула она пальцем. — Да! Молодец, Миона! — улыбнулась Луна. — Но пока с рунами подождём. Ты ведь едва-едва читаешь, милая. — Читать скучно. Руны — лучше, — фыркнула девочка. Но всё же вернулась к своему призрачному собеседнику. В дверь постучали. Все замерли. Луна поспешила открыть. На пороге стоял Эйгон, и выглядел он раздражённым. Утром он уходил в Красный Замок по просьбе своей матери. — Что случилось? — спросила Луна. — Король звал Миону? — Нет, — отрезал Эйгон, бросив взгляд вглубь комнаты, как будто искал, не поджидает ли его ловушка. — Письмо с Драконьего Камня. От Рейниры Таргариен. — И чего же она хочет? — спросила Луна, разворачивая пергамент. — Без понятия. Но мать ей не верит. Ты ведь знаешь, Рейнира с Деймоном тебя ненавидят. Луна молча прочла письмо. Её взгляд упал на Гермиону, когда она закончила. — Она просит о помощи. Эйгон фыркнул. — О помощи? Да это же просто прекрасно. По-моему, дорогая жена, Черные сами не решили: то ли тебя убить, то ли использовать. Сарра вздрогнула. Это была ещё одна правда, с которой ей пришлось столкнуться на юге. Правда, которую она не осмеливалась передать Крегану в письмах — вдруг перехватят. Таргариены были расколоты. Эйгон не скрывал своей ненависти к будущей наследнице трона. Он был уверен: Рейнира уничтожит и его, и его братьев, и всех племянников, лишь бы её притязания никто не оспаривал. Гражданская война… между наездниками драконов. Кровавая и страшная. Об этом Сарра непременно должна была сообщить Крегану, когда вернётся на Север. Луна вздохнула, отложила письмо и пошла к выходу. — Я вылетаю немедленно. Прикажу оседлать Призрака. Похоже, дело срочное. — Ты не поедешь одна, — резко возразил Эйгон, следуя за ней. — Я не оставлю тебя среди этих гадюк. — Нашим дочерям нужен кто-то из родителей, Эйгон. Я, возможно, уеду на пару дней. Их голоса затихли. Гермиона бросилась следом. Сарра осталась одна. Она не сдержалась и взглянула на письмо. Луна Лавгуд, Предлагаю забыть обиды прошлого. Я родила дочь. Наконец-то. Но она слаба и, по словам лекарей, не проживёт и нескольких дней. Не заставляй мою дочь платить за грехи её родителей. Любовь матери — великая сила, как ты сама знаешь. Прошу тебя… помоги спасти мою. Принцесса Рейнира Таргариен, Наследница Железного Трона

***

Твёрдый стук шагов Деймона Таргариена гулко отдавался в коридорах Драконьего Камня. Когда он впервые услышал, что в небе показался серый дракон, едва поверил. Сердце колотилось от тревоги. От надежды. Он ещё никогда не сожалел о своих грехах — до того самого момента, как увидел свою дочь. Из окна он увидел, как Серый Призрак с оглушительным вихрем пыли опустился во двор. Деймон поспешил вниз, чтобы встретить её. Луна вошла в замок — сопровождаемая двумя слугами. Волосы растрёпаны, чёрные кожаные доспехи плотно обтягивали её хрупкую фигуру. Она была вся мокрая — на остров надвигался западный ливень. — Что с ней? — резко спросила Луна, даже не поприветствовав. Впрочем, неудивительно — в последний раз их взгляды с Деймоном были полны угроз. Он метнул тяжёлый взгляд на слуг, и те исчезли. Сопровождать Луну в детскую он решил сам. — Она… уродлива, — тихо сказал он, без прежней бравады. Уставший. Сломленный. Без сил на гнев и гордыню. Луна скользнула по нему взглядом. — Что ты имеешь в виду? — Сейчас увидишь. Никаких слухов он не допустил. Только кормилица и две женщины, помогавшие Рейнире в родах, знали правду. И все они знали — стоит им заговорить, их смерть будет медленной. — Ты писал, что мейстер дал ей несколько дней. Сколько прошло с рождения? — Почти двое суток. Хоть письмо и отправили почти сразу после родов, ворон шёл медленно. Деймон был благодарен, что Луна пришла, как только получила его. Втайне он опасался, что Алисента не допустит, чтобы записка дошла до Луны. Потому никаких подробностей в письме и не было — он не желал, чтобы грязные языки использовали здоровье его дочери против них. Рейнира стояла у колыбели. Ночная сорочка сползла с плеч, волосы спутаны, лицо бледное. Молчала. Смотрела на ребёнка с таким выражением, что Деймону становилось страшно. Он не понимал, что у неё в голове. А ведь раньше понимал с полувзгляда. С юности. Он не пошёл за Луной к колыбели. Просто прислонился к стене, скрестив руки. Он знал, что она увидит. Монстра. Существо с перьями и чешуёй, с сердцем, бьющимся снаружи — лишь тонкая плёнка кожи защищала его. Если перевернуть ребёнка, можно было заметить зачаток хвоста. И Деймон её любил. Безнадёжно. Отчаянно. Пусть понимал: она, вероятно, умрёт. Луна творила чудеса, но такое?.. Он не остановил Рейниру, когда та писала письмо. Вид её лица, отрешённого, он не забудет никогда. Он ожидал, что ведьма ахнет, что её лицо скривится от ужаса. Но Луна не сделала ничего. Ни звука. Ни вздоха. Просто посмотрела на дитя… и прижала её к себе. Словно Висенья была не чудовищем, а ребёнком. Рейнира, заметив это, впервые за два дня подошла ближе. Осторожно. — Я слышала об этой болезни, — тихо сказала Луна, и оба вздрогнули от неожиданности. — Не о чешуе. О сердце. Я не помню, как она называется. В моём мире лекари могли справиться с этим без особых проблем. Боюсь, я не смогу помочь, не убив её. Деймон отвернулся. Рейнира провела пальцами по чешуйчатому лбу дочери: — Она и так умрёт. — Возможно, нет. Она не будет жить как обычные дети. Но если сердце будет защищено — шанс есть. Вы ведь не позволяли никому прикасаться к груди? — Никому, — сразу подтвердила Рейнира. И в глазах у неё мелькнула надежда. Луна осторожно вернула малышку в колыбель. Рейнира схватила её за руки: — Пожалуйста. Если ты можешь её спасти — я отдам тебе всё. Хочешь Железный Трон? Возьми. Только спаси мою дочь. Луна резко отшатнулась: — Ты думаешь, я потребую жизни твоей дочери в обмен на корону? Я уже говорила тебе цену человеческой жизни — она бесценна. Я попытаюсь её спасти, потому что она заслуживает жизни. А не потому что я торгуюсь за трон, который мне и даром не нужен. Деймон выпрямился, обменявшись с женой недоумённым взглядом. — Я не буду играть в эти игры, — сказал он. — Так скажи мне: сколько стоит бесценно? Луна тяжело выдохнула: — Ничего. — Ничего? — переспросил он. Не мог поверить. Она могла бы потребовать клятвы и получить трон… Но ничего не просила? — Я наложу защиту на её грудь. Чтобы ничто не могло ударить по сердцу. Чешую скрою гламуром. Кстати, это доказывает, что у валирийцев в крови действительно есть что-то драконье, дающее им власть над драконами. Деймона это мало волновало. — Защитное заклинание… что будет его поддерживать? Он искал подвох. — Кровавая магия, — вставила Рейнира, прежде чем Луна ответила. — Мы думали использовать её. Но цена… слишком велика. Боялись, что результат будет ещё ужаснее. Луна молча провела пальцем по щеке младенца: — Вы всё ещё не понимаете. Вы правда думаете, что я желаю её смерти? — Но она не твой ребёнок, — тихо сказал Деймон. — Твоя цена будет не такой, как у нас. — Ты правда думаешь, я не хочу, чтобы она жила? Что мне это безразлично? — Луна дрожала. — Думаешь, я счастлива в Блошином конце? Что мне нравится, когда меня боготворят? Я оставляю Эйру со случайными людьми, чтобы помогать другим. Теряю время со своими дочерьми. Гермиона уже начала бунтовать — она хочет моего внимания. А я раздаю его незнакомцам, которых, скорее всего, никогда больше не увижу. Потому что, если не я — то никто. Она вцепилась в край колыбели: — И вот снова я здесь. Вдали от семьи. Чтобы спасти девочку, которая вырастет и будет презирать меня. Но я всё равно это делаю. Её голос стал почти шёпотом: — Это случилось из-за инцеста. Как у Джейхейриса было шесть пальцев. Как одна из дочерей короля была умственно отсталой. Как болезнь Визериса. Родство имеет цену. — Ты хочешь, чтобы у нас не было драконов? — с угрозой прошипел Деймон. Но мысль закралась. Если Визерис болен из-за кровосмешения… Может, всё не так уж безобидно? Но всё равно — ради драконов стоило заплатить любую цену. Хотя… дети Луны — обычные. Как и бастарды Рейниры. Эйгон и Визерис Младший — нормальные. А их сестра?.. Он отогнал мысли. — Это ваш выбор, — устало сказала Луна. — Я лишь прошу: пусть ваши дети женятся на кузенах, не на родных братьях и сёстрах. — Бейла и Рейна выйдут за моих старших сыновей, — тихо сказала Рейнира. — Ты и правда не можешь исцелить её кровавой магией? Сквозь ставни слышался дождь. Огонь в камине дрожал. Луна кивнула: — Я не стану рисковать жизнями своих детей. — У неё вылупился дракон, — поспешно сказала Рейнира. — Я боялась, поэтому разлучила их. Он розовый, с красными глазами. Если нужно будет… — Не нужно, — оборвала Луна и взмахнула палочкой. Золотой свет охватил Висенью. Рейнира ахнула. Деймон шагнул вперёд — сердце замерло от страха. Но её чешуя исчезла. — Она… — начал он, но не смог договорить. — Нормальная, — закончила Луна. — Пусть Рейна наложит самопополняющееся заклятие на колыбель. Пока она спит в ней — никто не заметит. По прикосновению чешую почувствовать можно. Но пусть Рейна подумает, что это не жизненно важно — так цена будет невелика. Иначе мне придётся приходить каждый день. — А грудь? — прошептала Рейнира. Луна взяла её за руку. Рейнира вздрогнула, но не отстранилась. Луна положила её ладонь туда, где билось сердце Висеньи. — Барьер, — прошептала Рейнира. Луна кивнула: — Я сделала всё, что могла. Висенья не сможет бегать, как обычные дети. Следите, чтобы она не падала. Наймите самых внимательных нянек. Я не знаю, как долго она проживёт. Может, дни. А может, всю жизнь. Я — не лекарь. Я лишь дала ей шанс. И, не дожидаясь ответа, развернулась и ушла. Деймон и Рейнира замерли у колыбели. Лишь когда он услышал знакомый шелест серых крыльев за окном, он поднял голову. Серая тень унеслась в закат.