Глава 61. Девочка, что парит в воздухе
20 июля 2025 г., 10:00
Во дворе раздавался звон деревянных учебных мечей. Два мальчика с серебристыми волосами и фиалковыми глазами, типичными для рода Таргариенов, тренировались с усердием, отягощённые потом и сосредоточенностью. На улицах торгового квартала Королевской Гавани началось строительство полноценной канализации, и уже ощущались первые плоды: зловоние стало терпимее, а лёгкий ветерок доносил из сада ароматы цветов.
Гермиона Таргариен смотрела на дерущихся братьев исподлобья, упрямо поджав губы. Джейхейрис вновь одержал верх над младшим Мейлором. Она раздражённо пнула камешек и даже на миг задумалась — а не метнуть ли его в самодовольную голову старшего брата? Но быстро передумала. Мама не одобряет недобрые поступки, а это уж точно было бы недобрым.
— Не желаете присоединиться, принцесса? — поинтересовался Сир Кристон, наблюдая за поединком.
Гермиона нахмурилась.
— А зачем?
Мейлор вскрикнул и отступил, уступая. Сир Кристон сделал знак Тому занять его место, предоставив младшему отдых.
— Ты ведь много лет оттачивала владение мечом. Бросить это сейчас — жаль.
— Но я уже не лучшая, — буркнула Гермиона.
— Мало кто — лучший, принцесса, — мягко заметил Кристон.
Гермиона подняла взгляд, и солнечный свет озарил её глаза, делая фиолетовый оттенок ещё более ярким.
— Но я же девочка. Если я не лучшая — мне вообще не стоит этим заниматься.
— Почему ты так считаешь?
— Потому что надо мной будут смеяться. Даже если я хороша, всё равно скажут, что мне нечего делать с мечом, если я не лучшая.
— Королева Висенья тоже не была лучшей, — сказал Сир Кристон.
Гермиона вскочила, сжав кулачки по бокам, обиженная за свою героиню.
— Была! Все так говорят!
— Говорят, что она была великой воительницей. Но не лучшей, — поправил он. — Впрочем, это было неважно. У неё был дракон.
Гермиона немного расслабилась, задумавшись. Сир Кристон наклонился, чтобы оказаться с ней на одном уровне.
— Знаешь, в Дорне много женщин-войнов.
Глаза Гермионы расширились.
— Но Дорн… они же… плохие?
Кристон пожал плечами.
— Я их не особенно люблю. И они нас — тоже. Они убили королеву Рейнис и её дракона. Я родом из Пограничья Дорна, это территория Штормовых земель. Мы часто воюем с дорнийцами, и я бы сказал, что треть их воинов — женщины. Мы с детства сражаемся с такими. И недооценивать их — глупо. Те, кто решаются, редко доживают до раскаяния.
— Но… если дорнийцы плохие, почему у них есть женщины-воины?
— Не знаю. Так было всегда. В Валирии тоже были женщины с мечом. Именно поэтому Висенья стала воительницей — таков был обычай.
— Понятно… — протянула Гермиона, раздумывая. — Может, мне и правда стоит вернуться к тренировкам.
— Ты заставляешь Джейхейриса изрядно попотеть, когда выходишь на поединок, — заметил Кристон с лёгкой улыбкой.
— А Эйгон всё равно лучше! — с гордостью заявила Гермиона.
Кристон нахмурился, как будто проглотил что-то кислое, и отвёл взгляд от дерущихся мальчиков, уставившись вдаль.
— Я не знаю. Никогда не видел, как он дерётся.
— Он сам говорит, что лучший! — с нажимом произнесла девочка.
На губах Кристона заиграла тень улыбки.
— Как ты — что самая прекрасная дева?
Это, по-видимому, было неудачное замечание.
— Я красивее Эйры! А она только и делает, что глазки строит Тому!
Эйра, которая до этого сидела спокойно на ступенях вместе с Джейхейрой и наблюдала за спаррингом, резко повернула голову к сестре, бросив раздражённый взгляд. Сир Кристон устало выдохнул, предчувствуя грядущую бурю. Эйра высоко подняла подбородок, аккуратно приподняла подол изящного платья, чтобы не тащить его по земле, и грациозно направилась к сестре. За ней шагал Сир Эррик. Два стража Королевской гвардии обменялись взглядами, молча готовые к неизбежному.
— Приветствую, добрый сэр, — вежливо склонила голову Эйра, как учила бабушка. А затем резко повернулась к сестре и процедила: — Привет, жирная корова.
Сиры Кристон и Эррик изо всех сил старались сохранить невозмутимые лица, прекрасно зная, чем всё это закончится, и будучи готовыми вмешаться при необходимости.
— Мой дракон тебя сожрёт! — яростно воскликнула Гермиона.
— А мой сожрёт тебя обратно! — не осталась в долгу Эйра.
— Глупая!
— Сама глупее!
— Самая глуповая!
Гермиона запнулась, запыхавшись и лихорадочно придумывая новое оскорбление.
— САМАЯ-ПРЕГЛУПЕЙШАЯ!
— Такого слова не существует! — торжествующе отрезала Эйра.
Гермиона нахмурилась, обе девочки одновременно засомневались.
— А правда?.. — спросила она у рыцарей.
Королевские стражи переглянулись. Наконец, Сир Эррик осторожно произнёс:
— Ни «глуповая», ни «преглупейшая» не считаются правильными словами.
— А если кто-то глупее, чем «глупо» — как его тогда назвать?
— Гермиона, — хладнокровно заявила Эйра, не моргнув.
Гермиона сердито зарычала и с силой пнула пыль в сторону Эйры, которая даже бровью не повела — лишь зажмурилась, чтобы пыль не попала в глаза. Не добившись желаемого, Гермиона вцепилась сестре в волосы. Эйра взвизгнула, но кулак так и не долетел — Сир Кристон подхватил Гермиону подмышки и рывком оттащил в сторону.
— Она задирала нос! — возмущённо воскликнула Гермиона. — Вот я и хочу заехать ей в нос! — и, несмотря на то что Кристон всё ещё держал её на весу, попыталась продемонстрировать удар ногой на уровне головы.
— Ваше платье, принцесса, — натужно выдохнул Кристон Коул. — Вы показываете ноги.
Гермиона зыркнула на него с мрачным вызовом, скрестив руки на груди. Пинаться она перестала, но отвечать не стала. Как только Кристон отпустил её, она начала расхаживать вдоль стены. Эйра осталась на противоположной стороне двора, громко жалуясь всем, кто готов был слушать, а Джейхейра тем временем пыталась поправить её растрёпанные волосы.
— Вам следует научиться сдерживать гнев, принцесса, — вздохнул Сир Кристон.
— Эйра такая же глупая, как дядя Деймон! — воскликнула Гермиона, даже не пытаясь его слушать. — Не настолько, конечно… но близко!
Брови Кристона изогнулись в удивлении, он пристально посмотрел на девочку:
— Ты не любишь принца Деймона?
— Он послал Кровь и Сыр! Конечно, не люблю! — надулась Гермиона и с грохотом повалилась на землю. Над ней раскинулось безоблачное голубое небо, в воздухе витал лёгкий ветерок. — Почему у Эйгона отец — он?
— Мы не выбираем себе родителей, принцесса.
— Наверное, вы правы. Мне с мамой повезло. И папа у меня тоже хороший. Он на меня не кричит, как дядя Эймонд.
По выражению лица Сира Кристона было ясно: он считал, что Гермионе от времени к времени не помешал бы строгий окрик. Но он благоразумно промолчал.
— Чтобы полюбить твоего дядю Деймона, нужен особый характер, — сказал он. — Боюсь, у меня такого нет.
— Он же злой, правда? Ему бы умереть, как зверю — на животе! Прямо в землю! Пусть его прикончат, как бешеного пса!
Сир Кристон фыркнул:
— Ну, это одна из возможных формулировок. Он с тех пор меня не выносит, как я победил его на турнире много лет назад. Гордыня — его главная слабость.
— Вы друг друга ненавидели ещё до моего рождения?
Он склонился к ней, с лукавой улыбкой на губах:
— С тех пор, как не жили даже твои мать и отец.
Гермиона ахнула, прижав ладонь к груди, словно старушка, хватившаяся за жемчужное ожерелье.
— Сир, да вы древний!
Кристон расхохотался и растрепал ей волосы:
— Возможно, ты и права. Моё тело болит достаточно, чтобы это подтвердить.
— А сколько вам лет?
— Пятьдесят один, принцесса.
Гермиона снова ахнула и резко села.
— Вы такой же старый, как прадедушка!
На самом деле лорд Отто был старше Сира Кристона лет на двадцать, но для маленькой девочки вроде Гермионы разницы не существовало.
В этот момент во двор вошёл король. Видимо, его оказалось легче отыскать, чем королеву. Гермиона нахмурилась, увидев, что он первым подошёл к Эйре — та была ближе. Он что-то внимательно выслушал, а затем обернулся к Гермионе. Судя по выражению его лица, услышанное ему не понравилось.
— Говорят, ты дёргала сестру за волосы?
— Потому что она — глупая! — вспыхнула Гермиона.
Эйгон закатил глаза.
— Обязательно повторять это каждый раз? Половина того, что я делаю, — тоже глупость. Но я всё равно это делаю.
Гермиона задумалась.
— Значит, ты тоже считаешь Эйру глупой?
— Я считаю, что она младше тебя. И очень похожа на твою бабушку. А ты похожа на меня… только с умом твоей матери, — он сжал её щёку между пальцев, на что Гермиона нахмурилась и оттолкнула его руку. — Опасное сочетание. Я с матерью толком не ладил до самой женитьбы.
— Ты думаешь, я когда-нибудь подружусь с Эйрой? — это казалось невероятным.
— Думаю, когда ты узнаешь о мире чуть больше — это станет возможным.
Гермиона не знала, как к этому относиться.
— Я уже знаю, кем хочу быть, когда стану такой же старой, как ты, — рассеянно сказала она, уносясь в собственные мысли.
Эйгон скрестил руки на груди, забавляясь.
— И кем же?
— Я хочу расследовать убийства призраков. Мама говорила, что иногда призраки не уходят, если у них остались незавершённые дела. Из-за этого и Красная Дама исчезла. Красной Даме совсем не нравилось быть мёртвой. Она говорила, что это скучно. Я хочу помогать им завершать всё, что не успели при жизни.
— Что ж, будущей королеве, наверное, полагается иметь хобби.
— У нас будет мир?
— Похоже на то. Деймон понял, что Веймонд приказал убить Визериса — иначе бы нас не пощадили, как и его самого, — Эйгон смотрел мимо Гермионы, куда-то за её спину. Улыбка сошла с его лица, в глазах вспыхнула тревога. Он резко шагнул вперёд, протягивая к дочери руку.
ШЛЁП.
Боль вспыхнула у неё на затылке, и Гермиона вскрикнула. Потирая ушибленное место, она развернулась к Эйре с яростной гримасой на лице — и тут же увидела, как самая огромная ветка, которую она когда-либо видела, вновь опускается ей на голову.
— Это ты тупая! Получила веткой — вот и думай, тупица! — завизжала Эйра, пока отец пытался вырвать у неё злополучную ветку. Эйра не сдавалась, упрямо удерживая её обеими руками, будто пёс, вцепившийся в палку. Сир Кристон подхватил девочку на руки, и только тогда удалось наконец выдернуть ветку из её хватки.
Не теряя ни секунды, Гермиона набросилась на сестру, кулаки замелькали в воздухе.
— Просто ты злишься, потому что я выйду за Эйгона, а он подходящий, а ты хочешь Тома, а он нет! — пронзительно закричала Гермиона, прежде чем их разняли.
На лице Эйры уже виднелись царапины, волосы растрёпаны, словно воронье гнездо. У Гермионы на затылке нарастала шишка, глаза блестели от боли и слёз.
Эйра залилась слезами и топнула ножкой.
— Это нечестно! Почему Гермионе можно выбирать, за кого выходить, а мне нельзя?!
Том, стоявший на заднем плане, переминался с ноги на ногу, явно чувствуя себя неловко. Джейхейрис с Мейлором наблюдали за ним с лукавыми усмешками.
— Чёрт… — буркнул Эйгон, уже не представляя, как унять обеих.
— Ты выйдешь за Джейхейриса или Мейлора, потому что так положено! А мама против инцеста! Том — наш брат по отцу! — прошипела Гермиона, как разъярённая кошка.
Упомянутые Джейхейрис и Мейлор тут же перестали дразнить Тома, смущённо кашлянув и опустив глаза. Женитьба была последним, о чём они мечтали в свои годы — особенно на ком-то, кому почти шесть лет.
— Ты врёшь! — закричала Эйра, повернувшись к отцу. — Скажи, что она врёт!
Эйгон выглядел так, будто мечтал провалиться сквозь землю.
— То есть… твоя мать действительно хочет, чтобы ты сама выбрала себе мужа, но он должен быть валирийской крови. Эйгон Младший будет обручён с Гермионой… А тебе, если не хочешь Джейхейриса или Мейлора, можно, возможно, будет выйти за Джоффри?
Бедная Эйра была сокрушена этим подтверждением. Она не подпускала к себе никого и отказывалась от утешений. Именно в этот момент, после лет дразнилок со стороны Гермионы, у Эйры впервые вспыхнула неконтролируемая магия.
Гермиона взвилась в воздух, закружившись, словно листок, подхваченный ветром. Сир Кристон бросился к ней, как только раздался испуганный крик. Сир Эррик тоже поспешил на помощь. Эйгон сдался, поднял на руки младшую дочь и направился искать королеву, оставив Королевскую Гвардию вытаскивать Гермиону в замок — где она и зависла у потолка.
— Не смейтесь, сиры, — буркнула Гермиона, скрестив руки на груди. — Это совсем не смешно.
— Мы предельно серьёзны, принцесса, — произнёс Сир Эррик, сдерживая смешок.
Гермиона медленно вращалась в воздухе, не в силах удержать равновесие. Оба рыцаря стояли по обе стороны коридора, не подпуская никого, кто мог бы увидеть принцессу в столь… необычном положении.
— Дядя Деймон говорит, что в нашей семье часто «горят» по-настоящему. Мой отец — по моей матери. А дедушка, говорят, — по своей первой жене, Эймме. Думаете, Эйра «горит» по Тому?
Рыцари обменялись удивлёнными взглядами.
— Думаю, ещё слишком рано об этом судить. Возможно, у принцессы Эйры всего лишь первая влюблённость. Она ещё мала, чтобы по-настоящему понимать свои чувства, — наконец ответил Сир Кристон.
— Но инцест — это плохо. От него становятся странными… как Джейхейрис, — настаивала Гермиона, отдувая волосы, когда они упали ей на лицо, вращаясь вверх тормашками.
— Это… традиция в твоей семье, — дипломатично отметил Сир Эррик.
— Традиция — глупая.
И тут она резко начала падать. Гермиона закричала, закрыв лицо руками. К счастью, Сир Эррик оказался достаточно близко, чтобы поймать её на лету, лишь тихо охнув. Он тут же поспешил поправить её платье, чтобы всё оказалось прикрыто.
Оказавшись на полу, Гермиона вздохнула.
— Хотела бы я, чтобы папа перестал называть меня Курицей. Все смеются. Эйра, когда злится, так и орёт: «Курица!»
— Ты ведь тоже зовёшь её Червяком, когда злишься, — заметил Сир Кристон.
— А мама теперь почти всегда грустная… — тихо сказала Гермиона. — Она однажды сказала мне, что жалеет, что я — принцесса. А ещё сказала, что Железный Трон — проклят.
Ни один из рыцарей не осмелился ответить — любое слово могло быть сочтено изменой.
Последнее время мать всё время рисовала. Мужчину, немного похожего на неё. Когда Гермиона спросила, кто это, Луна ответила, что это её отец. Гермионин дед. Но сколько бы она ни писала его портреты — всё стирала и начинала заново. Она хотела нарисовать его сама, чтобы, когда портрет оживёт магией, в нём жила та личность, которую она помнила.
— Думаю, мама когда-нибудь справится. Она говорила мне, что иногда людям просто бывает грустно. Но я хочу, чтобы мама была просто счастлива…
И внезапно она бросилась к ближайшему рыцарю, спрятав лицо в его плаще, сдерживая рыдания. Сир Кристон и Сир Эррик обменялись долгим взглядом.
— Вы знаете, что у меня есть брат-близнец, принцесса? — тихо сказал Сир Эррик.
— У вас одинаковое имя, — всхлипнула Гермиона, утирая глаза. Слёзы продолжали течь.
— Пишется по-разному. Не знаю, что думала наша мать. Быть братом или сестрой — это сложно. Родные могут делать то, что тебе не нравится… но ты всё равно должен их любить.
— Я люблю Эйру, — призналась Гермиона, поняв, к чему он клонит.
— А ты говоришь ей это?
Гермиона молчала, подняв взгляд на Сира Эррика.
— Она не узнает, если ты не скажешь, — мягко добавил он.
— Это неловко… Она точно будет смеяться, — простонала Гермиона.
— Может быть. Но ты не узнаешь, пока не скажешь. Сестра у тебя одна. И однажды она может остаться всем, что у тебя есть. Братья и сёстры — бесценны.
— Но… но она же всё равно глупости творит, — возразила Гермиона.
— А какое это имеет значение?
Было очевидно, что Гермиона раньше никогда не думала в таком ключе.
— Бетани Хайтауэр глупее Эйры, а ведь Эйра младше. Всё могло быть хуже. Моя сестра могла бы быть… Бетани, — с важным видом заключила она.
Это было совсем не то, к чему пытался подвести её Сир Эррик. Он тяжело выдохнул, повернувшись к Сиру Кристону с выражением лица, будто передаёт эстафету.
— У меня много старших братьев и сестёр, — заговорил Сир Кристон. — И когда я был мал, я тоже не отличался умом. Знаешь, кто помогал мне, когда я ошибался?
— Твоя мама? — предположила Гермиона, привыкшая, что в её жизни спасает именно мать.
Сир Кристон покачал головой:
— Братья. Они вытаскивали меня из бед раз за разом. Без них я бы влипал куда чаще.
— А-а, — протянула Гермиона.
Она задумалась, нахмурившись и прижав палец к губам. Затем тяжело вздохнула, как будто берёт на себя великое бремя:
— Ладно. Я постараюсь быть добрее.
Оба стража обменялись взглядами, в которых читался скепсис: слишком уж легко всё это прозвучало.
Но… время покажет.
