Ветром надуло

Если бы у Элрика старшего спросили, как так вообще вышло — он бы не смог дать вразумительного ответа. Вернее, откуда и как у него появилась дочь, в целом, было биологически понятно. Будь проклят тот день, когда природа решила, что сделать его омегой — охрененная идея. Но вот почему он по итогу один с ней по разным странам мотается - вопрос посложней. Ну, а с другой стороны, он что, как только узнал о беременности, должен был обратно через всю пустыню к нерадивому папаше бежать? Вот уж дудки. Сам как-нибудь справится (где-то плачет один Альфонс, который всю беременность Эда носился с ним как с писанной торбой). В самом деле — Рой же сам его послал на все четыре стороны, еще и сказал, что у Эдварда, видите ли, ветер в голове. Вообще, он, конечно, не совсем так сказал. И никто Эда не посылал. Но он натура самостоятельная: сам придумал, сам обиделся, сам за всех все порешал. Да и про беременность Мустанг не знал тогда. Как и Элрик в целом. А вот когда его чуть от местных угощений, щедро предложенных новым императором, чуть не вывернуло — узнал. Вот веселья же было. Альфонс, конечно, сразу догадался кто отец. А как тут не догадаешься, когда весь внезапно начавшийся пубертат с братом проводишь. Он лично наблюдал за тем, как полковник (уже нет) в глазах брата из «стремного дядьки» превратился в «ниче такого мужчину», и это ОТВРАТИТЕЛЬНО. Он бы предпочел никогда этого не знать, но кто ж его спросит, че он там вообще хочет. Когда интересное положение Эда вскрылось, Ал на первых парах даже загорелся желанием внезапно сорваться обратно в Аместрис и высказать папе номер два пару ласковых, но братец, на его удивление, остановил сей благородный порыв. Альфонс отчего-то подумал, что это он от большой любви. Нихуя, от большой вредности. Потому что когда живот уже на глаза полез, Эдвард, на его просьбы рассказать Мустангу о ребенке, посылал брата куда подальше. Ал на раз пятнадцатый уговоров понял, что идея так себе и перестал, но с одним условием — если его напрямую спросят кто отец, он молчать не будет. На том и порешали. Пятого марта, в Яокогане, родилась малышка Элиана. Они с Эдом еще на ранних сроках откопали в одном книжном Ксинга чудом уцелевшую книжку из Ксеркса. После долгих ночей перевода братья почти с сожалением узнали, что это, блин, детская книжка. Самая простая, без всяких тайных смыслов, как обычно у алхимиков бывает. Но оно, наверное, и к лучшему. Эдвард к этой книжке как-то странно прикипел, настолько, что решил в случае рождения девочки назвать ее в честь главной героини книги — Элианой. Альфонс честно думал, что по всем канонам малышка должна была быть светлоглазой блондинкой, но ксингские корни Роя оказались сильнее. Уже в первые дни можно было заметить на голове девочки темный пушок волос. А вот глаза удивительным образом все же достались от Эдварда. Но он все равно потом сто часов ворчал, что он ее девять месяцев вынашивал, а она даже не попыталась быть на него похожей. Это он, конечно, любя. Эли он любил до беспамятства. Элрик младший переживал, что родитель из брата так себе выйдет (уж очень ветренной натурой он ему казался), но тот приятно удивил. Эдвард лишь изредка позволял Алу понянчится с племяшкой и очень переживал, когда ему по делам приходилось надолго оставить ее на кого-то. Элиана вообще была ребенком золотым и редко капризничала, от того не очень понятно было, чего Эд так трясется, но родительские чувства были сильнее. Юноша искренне надеялся, что ну вот сейчас брат одумается, они уедут из Ксинга и он расскажет все Мустангу. А еще лучше приедет и покажет ребенка. Нет! Не угадал! Спустя год, уже стоя на вокзале Эд его огорошил новостью, что он вместе с малышкой едет в Ауэрго! Ал рвал и метал, но Эдвард был непреклонен. Он и не собирался возвращаться, а уж малышку показывать тем более. Альфонсу оставалось только принять это. Опять. А еще ему внезапно вспомнилось, что они как-то во всей этой суматохе забыли сказать Уинри, что в семье пополнение… "Эдвард, подожди, я еду с тобой!" Спустя четыре года странствий, Эд решил — все, пора возвращаться на родину. Не то чтобы ему надоело путешествовать, просто Эли уже четыре с половиной и ей все-таки надо как-то социализироваться. А в условии постоянных переездов это было несколько проблематично. С возрастом девочка все больше становилась похожей на Роя. Эдвард не злился, да как на такое вообще можно злиться, малышка же не выбирала на кого похожей быть, просто… Как бы он не отнекивался, но Мустанга он все еще любил и видеть каждый день перед собой его маленькую копию… Это было слишком для его сердца. Не стоит думать, что Эд не хотел рассказать все мужчине. Хотел. Но потом вспоминал, как обидно его отшили и ясно дали понять, что отношения с ним строить не будут. Выбирая меньшее из зол, Элрик решил, что уж лучше у Элианы просто не будет второго папы, чем она узнает однажды, что он не очень и хотел ее появления. Эд вот своего отца знал и что, вышло из этого что-то хорошее? Нет. Совсем в пустоту он, конечно, не ехал — в одном из университетов Централа ему предложили должность преподавателя теории алхимии, и даже пообещали место в садике для дочки. Второе, конечно, его привлекало больше всего, в гробу Эд всю эту возню с бумажками видел. До начала учебного года было еще целое лето, а потому, перед поездкой в Централ, он решил заскочить в Ризенбург. Там он, кстати, тоже кое-что кое-кому не рассказал о дочери и очень надеялся, что подруга сжалится и не оставит ребенка сиротой. Вернуться в родную деревушку было…приятно. Время будто совсем не трогало это место, и лишь люди там поддавались изменениям. Местные Эда естественно узнавали и очень удивленно разглядывали девочку, спящую у него на руках. Эли утомилась в дороге, да и от станции до дома Рокбелл она бы своими маленькими ножками устала идти. Элрик лишь загадочно улыбался на их вопрошающие взгляды. Дорога оказалась неприлично короткой. Не такой, какой он ее запомнил. Возможно, это от волнения. Вот он ставит чемодан на землю, чтобы постучать в дверь, заносит руку для удара, как вдруг: - Бабуль, я на пятнадцать минут, до почты сбегаю, не тер… — девушка оборвала фразу на полуслове и удивленно уставилась на внезапного гостя. Пару раз блондинка открывала и закрывала рот, собираясь что-то сказать, но тут же останавливалась. И тут ее взгляд упал на Элиану, — Ребенок?! Эдвард, откуда у тебя ребенок? - Мм, тебе конкретное место показать, откуда она взялась, или в целом урок про пестики и тычинки рассказать? — явно издеваясь спросил Эд. Внезапно из-за спины Рокбелл появилась бабуля Пинако с крайне недовольным видом. Хотя из-за возраста ее лицо почти всегда хранило суровое выражение. - Чего вы двое на породе стоите? Ребенок, небось, умаялся с дороги, а вы тут разглагольствуете, марш в дом! — скомандовала женщина и тут же удалилась вглубь дома, встречать внезапных гостей. Друзья, не рискнув перечить, тут же зашли вслед за ней.

***

Малышку уложили спать в комнате Уинри, вернее, в ее бывшей комнате. Сюда девушка теперь приезжала лишь летом, проведать бабушку, а сама вот уже пару лет жила в Даблисе. - И все-таки, от кого малышка? — отпивая из своей чашки чай, вернулась к своему вопросу девушка, — Не ветром же ее надуло! Эдвард прыснул. Ну да, ветром надуло… Такой ветер там конечно, важный преважный, вон, оказывается, генералом стал уже. Это Эд совершенно случайно успел прочитать в газете, пока ехал в поезде. - А что, если надуло? — блондин хитро улыбнулся, — В ксингских пустынях знаешь, какой ветер дует! - Ага, все, я все поняла! — у Уинри вдруг появилась догадка, и если она все правильно поняла, то ясно, почему Эдвард упорно не говорит имя отца, — Это ребенок от… как же его там… О! От Линга, да? Он же император там теперь, а тебя, гад такой, взял и отшил! И за молчание наверное заплатил! Эд начинает громко смеяться и почти валится со стула. Ему бы очень хотелось, чтоб платили за молчание, но увы и ах. Рокбел оскорблена до глубины души. - Уф-ф… ну ты и придумала конечно, Уин, браво, — Элрик вытирает рукой внезапно проступившие от смеха слезы, — Нет, не угадала. Но в кое-чем ты все-таки права - корни у папы действительно восточные. - Ты, блин! Если бы не Эли, придушила бы! — девушка легонько бьет друга по предплечью, — Эд, я же волнуюсь, ты все мне рассказать можешь, я все пойму. Этот человек… обидел тебя, наверное, очень, ты по этому говорить не хочешь? Уинри взяла юношу за руку и обеспокоенно взглянула на него. Она знала его слишком хорошо. Такой он был, Эдвард-буду-молча-все-терпеть-Элрик, если решил себе что-то, то ни под каким предлогом не признается. - Мгм, обидел, да, но это в прошлом уже, правда… Не получилось, так не получилось, — блондин ободряюще улыбнулся подруге. Ох как он не хотел, чтобы она волновалась за него, — У него теперь своя жизнь, у меня своя. Я с дочуркой сам прекрасно справляюсь, а если вдруг что, у меня есть вы с Алом, и учитель, и… много кто еще на самом деле. Мне есть на кого положится в случае чего, мы уж как-нибудь без него справимся. - Ладно, убедил, — Уин подняла руки в знак капитуляции, — Но это не значит, что я оставлю попытки узнать, кто этот напыщенный индюк, посмевший тебя отшить! - Пх-ха-хах, да, напыщенный индюк, это прям про него. Внезапно девушку озаряет мысль. Ей не спроста казалось, что девочка ей кого-то очень напоминает. Кого-то, кого она прям недавно видела. Судя по словам Эда, это кто-то с восточными корнями, но не из Ксинга. Кто-то, кого друг знал настолько хорошо, что доверил свой секрет. Этот кто-то был очень близок Эдварду, а еще, похоже это кто-то, кого она знает… и, видимо, личность эта довольно известная. Может, она его в газете видела?.. Газета, точно! Сегодня в газете писали, что Рой Мустанг получил звание генерала… - ЭДВАРД, ЭТО ЧТО, РЕБЕНОК МУСТАНГА? «Вот блядство» — думает Эд, — «Надо прикинутся дурачком». - Нет конечно, разве Элиана похожа на жеребенка? — Элрик глупо улыбается и отчаянно прячет взгляд в чашке чая, что держал в руках. «Блять, ну не настолько же. Надо было соглашаться на Линга». Лицо девушки медленно, но верно, начало покрываться красными пятнами от злости. Ну все, вот сейчас Эли и станет сиротой. - Ты понял, про кого я говорю! Это он тебя бросил в таком положении! Вот же говнюк! Еще и письма смеет мне присылать и про тебя спрашивать! — возмущалась девушка, вскочив с места и начав нервно нарезать круги по комнате. - Уин, потише, разбудишь ребенка, — Эд мягко кладет руку на плечо девушки, прося остановится, — Подожди, он пишет тебе письма и спрашивает про меня? Вот это новости. Блондин вообще впервые про это слышит. Лицо у Уинри становится ужасно виноватое. - Да, по началу он писал. Ну, знаешь, просто узнать как мы здесь, все-таки мы не чужие друг другу люди… Но он, наверное, это чисто из вежливости делал. А потом, когда вы через год не вернулись, он почти в каждом письме про вас с Алом спрашивал. Прости, я не должна была ему отвечать, ты, видимо, не просто так не сказал ему, куда можно будет тебе написать, — девушка чувствовала себя очень виноватой. Она ничего такого про братьев не писала: живы-здоровы, и на том спасибо. И все. - Ты ни в чем не виновата, Уин, не извиняйся, ты же не знала. - И все равно, мне стоило догадаться, что не просто так он через меня про вас узнает… Рокбелл хотела сказать что-то еще, но тут со второго этажа послышался плач все-таки проснувшейся малышки. Все тут же засуетились и ситуация тут же замялась. А потом, вечером, нежданно-негаданно (для Уин и бабушки Пинако, до почты то никто так и не дошел) приехал Альфонс. Разговор об Рое отложили в долгий ящик, все-таки сейчас были дела поважнее — познакомить наконец нормально Элиану со всеми, потому что дядю Ала девочка уже успела немного подзабыть за время их странствий. Они втроем приготовили ужин и сделали шарлотку по особому заказу маленькой леди. А под конец вечера Эдвард удивил всех до глубины души тем, что выпил стакан молока. Типа, даже не на спор. На ошарашенные взгляды домашних он лишь смущенно почесал щеку и пробурчал, что беременность очень сильно изменила его пищевые привычки, и вообще, Эли настоящий молочный ребенок, куда ему было деваться.

***

Все лето братья провели в Ризембурге. Элиане очень нравилось в деревне. Она тут же познакомилась со всеми сверстниками в округе, успела очаровать, кажется, каждого жителя, и даже пару раз успела покататься на барашке и лошади. В общем, зря Эдвард переживал, что у нее будут какие-то проблемы с социализацией. Малышка была очень открытой и общительной, и это не могло не радовать. Но, к сожалению, август подходил к концу, а значит нужно было ехать в Централ. После новостей о том, что все эти года Рой все-таки волновался за него худо-бедно, энтузиазм у Эда немного поутих. Он успокаивал себя мыслями о том, ну какова вообще будет вероятность пересечься с ним в таком большом городе? Очень маленькая. Да и даже если пересекутся — тот теперь птица высокого полета (да и до этого ей был), и какое ему вообще дело. В последний день в родных краях Уинри внезапно принесла ему письмо от Мустанга и протянула со словами, что ему решать, что ответить. Юноша долго над ответом не думал.

***

В Централ, генералу Мустангу пришел лист с лаконичным: «Я все знаю. Не пиши ей больше, если не захочешь узнать как у НЕЕ дела». На Рое после этого весь день лица не было.